Малиновый рассвет

Он мои фотки своей маме показал

Ну и что она сказала?

Говорит: то, что я странный

Говорит: то, что я странный

Говорит: то, что я странный

Говорит: то, что я странный

Что со мной гулять не надо...

© Странный, MIGAS

Или счастливого путешествия в Казахстан. Илья никогда не думал, что судьба заведёт его в такие дебри, хорошие, конечно. Но с Мишей видимо самое невозможное было возможным.

***

Июнь 2026 года.

Жаркий воздух плавил столицу. Казалось, здесь не двадцать пять градусов, а все сто. В страну Илья заезжал уже ощутимо переосмыслившим все. У него было два месяца, чтобы подумать. Подумать о предстоящем сезоне, о них с Мишей, их совместной жизни, в которой постепенно начинал себя ощущать спокойно. Повзрослеть, принять себя, научиться жить. Подумать о будущем, в конце концов. К нему наконец возвращалась стабильность и спокойствие, уверенность в себе, в отношениях большими шагами. Он научился не бояться. Страх, преследовавший его ранее везде, отошёл на второй план. Синяк тогда у Миши зажил за две недели, что вообще было удивительным. Илья хотел взять перерыв, но понял, что если сейчас возьмёт - в середине сезона он себя сгрызет, не оставив ничего, и Миша тоже попадёт под горячую руку. Поэтому заявился на два этапа - Grand Prix de France и Сup of China. Но об этом потом. Сейчас же Миша и Илья прилетели на родину первого, чтобы познакомиться с его родителями. В апреле-мае приехать не получилось из-за вечной занятости Ильи в шоу. Но теперь был июнь, полноценный, беззаботный отпуск. Хотя ладно, тренировки Ильи никто не отменял. И арену новую Илье тоже хотелось посмотреть. Солнце ярко било по глазам, заставляя Мишу щуриться, очки не подумал надеть то, блин, разве что обычные из-за перелёта. Натянул лямку рюкзака крепче, идя впереди и ведя Илью за собой. Упаковка с лекарством неприятно оттягивала карман шорт. Внутренне дрожал. Боялся встречи. Илья ведь для них безымянный, "этот твой что тебя покалечил". Но надо было примиряться, особенно с матерью. Он после того разговора в марте, когда обжег колени, разговаривал с ней всего лишь четыре раза. Стыдно ли было? Возможно. Сохранялись ли его нервы? Определённо да. Илья, идя в своей модной бандане, защищающей от солнца, обратился: — Давай сюда рюкзак, тяжело ведь. Миша остановился, помотал головой. Да все что угодно, но рюкзак то он может донести, не страдая! — Ой упря-я-я-мый... Ветерок бы хоть подул что-ли, я щас сгорю нафиг— Миша потрепал отросшие волосы Ильи. Сейчас они выглядели практически также, как на олимпиаде. Поцеловал в край губ. Илья шумно выронил сумку. Не ожидал. — Давай... Сегодня вечером? Придумаем где... — выдохнул Миша, опаляя и без того жаркого Илью. Малинин резко отпихнул. И как это понимать? — Во первых, мы приехали знакомиться с твоими родителями. Во вторых, имей совесть, мне щас каким боком двигаться с возбуждением? И в третьих, мне жарко! Ушёл вперёд, и поднимая багаж, чуть не дал сумкой себе по голове. Лучше бы брякнул, честно. — Ты в курсе что Астана огромная? Мне потом в каких закоулках тебя искать... А-а-а, блять! Миша, растерянно смотря, догнал, игнорируя начинавшую напоминать о себе руку, покалыванием в запястье. Научился, вроде. Но это не точно. Тронул за плечо. — Стой, бала,— сказал, не выдерживая, уже на казахском, — ты в моей обители. Давай будем поспокойнее. Итс окей? Илья тихо фыркнул и позволил Мише вновь вести.

***

Родительская квартира встретила их запахом чего-то по настоящему родного, чего Миша давно не ощущал. Мама вышла, вытирая руки полотенцем. Ох, и поседела, конкретно... — Миша, Ұлы! Родненький! Как долетели, как самочувствие, как вам Астана? — завалила вопросами, а Миша неловко прижался к ней. Не теми объятиями, которыми родные обмениваются. Это было осторожным, как будто он боялся спугнуть момент. Или себя. Илья сзади, переминаясь с ноги на ногу, промямлил невпопад: — У меня мысли слиплись... Э-э-э... Здравствуйте? Мама отлепилась от Миши, испепеляя Илью взглядом. Отец вышел с комнаты, скрестив руки на груди. Глазами бродил по Илье, изучающе. — Здравствуй. Я Станислав. Тренер, тренировал Мишу восемь лет, до две тысячи восемнадцатого. Подошёл, чтобы пожать руку. Илья протянул, она мелко дрожала. Миша положил свой большой палец на неё, силясь успокоить, показывая что "все хорошо. Не переживай. Я рядом". Илье правда было тяжело. Пожал и мать обратилась к ним, слегка холодным тоном, но он скорее был обращен в сторону Ильи: — Руки мыть вон там. После этого проходите на кухню, познакомимся. — Илья, ты, прыгающий четверной аксель, серьёзно боишься... — договорить у Миши не вышло, потому что вдруг стало не очень хорошо и душно. Горло сдавило. Начала кружиться голова. Все вокруг за секунду превратилось в какую-то мутную воду и даже не получилось понять из-за чего - рука не болит, и это не он вроде сейчас контактировал с матерью. Так почему? Моргнул раз. Илья что-то произнес отцу. Миша не расслышал. Моргнул два. И понял что вообще не чувствует своих ног. Он вообще ничего не чувствовал. В абсолюте. Рухнул вперёд, заваливаясь на грудь Илье и сразу же сползая с неё вниз, ибо силы ушли. Очки куда-то слетели, но это уже не имело значения. Захотелось закрыть глаза - хотя знал, что нельзя было, поддаваться этому порыву. Темнота приняла его с распростертыми объятиями, укрывая.

***

Это даже смешно. Мише хотелось хохотать - а не получается. Обрывки фраз метались: —...Переутомление... Жара... Полежит... Потом захотелось выть. Потому что что-то холодное приложили ко лбу. Периферийно завертелась мысль: Илья наверное там уже повздорить успел... Слух вернулся полностью. — Айдемира, ты серьёзно будешь препираться с парнем твоего сына, когда тот только что практически на твоих глазах упал, едва зайдя? Выйди из комнаты вон, немедленно! И тряпку убери. Мать что-то залепетала: — У Миши столько перспектив было... А ты... Ты... — Мира. Сходи подыши свежим воздухом. Я тебя приглашу. Миша вспомнил, что папа так ласково называл маму, когда вообще ничего на неё не действовало. В большинстве случаев помогало. Показательно хлопнула дверь. Нет ну, маму тоже понять можно, с одной стороны. А с другой... Она ж Илью вообще не знает. Эх. Придётся объясняться, мириться и много-много говорить. Миша любил рефлексировать, в большом количестве, особенно по ночам. Но сейчас день, и его прервали. – Миш, она ушла. Вижу же, что пришёл в себя, не прихиляйся. Открыл глаза. Напротив на стульях сидели отец, сложив руки в замок, и Илья. Второй даже бледный был. — Я пиздецки перепугался, Господи. Думал, меня твоя мама пристрелит на месте. Станислав усмехнулся. — А она хотела. Извините её конечно, она такой невыносимой стала после только твоей травмы, и спит к тому же плохо. Снотворное, успокоительное приходится давать. Миша сел, опираясь на стену, подтянув ноги к груди, и положив подушку на живот. Шёпотом вырвалась фраза, от которой все сжималось внутри: –А что она делала бы, если ты не был таким понимающим, заботливым и решил бы уйти? Илья на него посмотрел таким взглядом, что Мише вмиг захотелось исчезнуть. Отец не остался в стороне: — Миш, ты перегрелся что-ли? Мы двадцать шесть лет в браке, куда я денусь с подводной лодки? Илья уже начинал потихоньку смеяться: — Да, Станислав, эм... — Можно Стас. — Он мне сегодня такое выдал, что мне тоже кажется, что перегрелся, правда. Миша насупился, отвернувшись: — Я вообще-то ещё здесь! Хорошо, что я ваших лиц не вижу. В ко то веки можно же побыть маленьким в родном доме? — Всё, приходи в себя и жду на чай. Он ушёл, оставляя молодых людей в тишине, смотрящих друг на друга. — Спать хочу, — выдал внезапно Илья. — Поверь, я тоже. Давай доживём до вечера, а там уже лучше будет. — Думаешь? — Знаю! — Миша кинул в подушку в Илью, и тот, заваливаясь, и громко смеясь, поймал её. — Ой, не позорься, а, — подушка полетела обратно, угодя Мише в лицо. — Ах так! Ну я щас тебе покажу...

***

На кухне, после небольшого боя подушками, жались друг к другу. Миша, чуть успокоившись, положил руку на коленку Илье, пытаясь успокоить его ногу, которая отбивала какой-то бешеный ритм. То ли от эмоций, то ли ещё от чего. — Люш, не нервничай. Моя мама не злой тренер на тренировке в шесть утра. Илья уронил голову на руки, восклицая: — Она хуже? Чашки с чаем громко ударили о стол, и мальчики аж подпрыгнули. Айдемира нависла тенью. – Нет. И села, впериваясь в них взглядом. — Мам... Что нет, позволь уточнить? — осторожно спросил Миша. Ох, щас бы не напортачить. Каким-то образом. Ибо каждое сказанное слово могло обернуться против них и отрикошетить, и из Казахстана они не выберутся. Нет ну возможно выберутся, но... — Расскажите мне, как так вышло, ещё раз, в подробностях. Как вышло, что мой сын травмировался, как он сидит сейчас вообще с незнакомым парнем, который заявляет что любит моего сына?! — Начинается в колхозе утро, — заскрипел зубами Миша. Так. Главное это пережить и все дальше пойдёт как по маслу. Да ведь? — Мам, это Илья, Илья, это мама. Говорим спокойно, без резких интонаций. Да, Люш? Мам, а ты не перебивай. Поехали. Илья сглотнул, искоса посмотрел на Мишу, кадык дернулся. Видимо да. Начали, и сперва говорил Илья. Миша нашёл его руку под столом, и сжал крепко-крепко. Она уже не дрожала, Илью начало медленно отпускать, и была всего лишь вспотевшей. — Мы достаточно странно поняли, что между нами есть чувства. Неординарно.

***

Вообще мы были знакомы давно. Ещё с юниорского чемпионата мира две тысячи двадцать второго года, тогда присматривались друг к другу, а более близкое знакомство и понимание произошло в две тысячи двадцать пятом на ЧМ в Бостоне. Миша тогда несколько... М... Паршиво себя чувствовал, ну и я решил ему помочь. Дальше речь плавно перетекла в повествование Миши. Ну, паршиво чувствовал, мягко сказано, конечно, колено беспокоило, а последний обезбол закончился вчера. Я думал, наивно, что все таки закинул, у когда переворошил все, понял что нет. Просчитался. Ещё и стоматит на языке возник. Тьфу, короче. Жизнь была не сахар, но я держался. Старался, как мог. Но какому спортсмену просто? Наверное никакому. Когда сидел в столовой, это было после коротких уже, с утра, грустно помешивая кашу, возя ложкой туда сюда, и думая о прыжках, конкретно лутце, ко мне вдруг подлетел ураган. Именно что ураган, и носил он название Илья Малинин. Возможно, именно это зацепило меня в нем. Светлые волосы Ильи были мокрющими, как будто он только что из душа выбежал. Ну, или из под дождя, что удобнее. — Миш, а Миш. Не хочешь посмотреть кое что? — Илья, ну ты во первых отдышись, и сядь. А во вторых, что? — Увидишь! Пошли только. — Малинин, если эта хрень какая, то я тебя прибью. Я пойду, но с ним условием - после этого ты дашь мне обезболы, иначе с произвольной я снимаюсь, слово за слово. Идёт? Он поднял руки вверх в сдающемся жесте. — Конечно-конечно! Все, идём. Илья утянул меня вперед, поднимая из-за стола. Мы дошли до катка быстро. Илья снял чехлы с коньков, и скользнул на лед. Я же - не решался. Ну каток, и? Затем Илья повернулся ко мне, протянул руки. Это выглядело ещё более страннее, чем все до этого. Колено решило пощадить и не возникать, и на том спасибо. Взгляд прошёлся по Илье, затем снова по своим конькам, стоявшим в стороне. Я их не надел ещё тогда, да. — Я все ещё ничего не понимаю. Но так уж и быть, доверюсь. Щас, коньки надену, погоди. — Жду. Илья чуть не пританцововывал на лезвиях, настолько нетерпелось. Когда я ступил на лед, Илья сразу же отступил в середину. Встал в стартовую позу. — Хочу откатать свою произвольную, для тебя лично. Просто смотри. Для меня это было в диковинку, но я и стал смотреть. Не ушёл, не сказал, что за глупости. Уже тогда, это много что значило. Просто мы ещё не поняли. — Гасите свет, — махнул кому-то вверху. Стало темно. И намного интереснее. Зазвучала музыка. Над Ильёй зажегся прожектор, как при показательном выступлении. Меня заворожило сразу же, словно гипноз. Вампир притягивал глаз, не давая отвлекаться. Когда закончил, я подъехал к нему. Илья пытался отдышаться. — Ну... Как? — он облокотился всем телом на борт. — Я честно не понял, зачем это было, но это было охрененно. Сможешь завтра также откатать? Илья фыркнул. — Ты во мне сомневаешься? — Да нет же. Мало ли... После этого, конечно, меня все потеряли, и тренер, и сокомандница по сборной. Мы договорились списаться вечером с Ильёй, хотя бы. Затем он выиграл золото, а я серебро. Так и начали общение, сперва по переписке. Сразу же, я понял - влюбился, как девчонка, просто напросто. Илья перехватил инициативу: А мне... Он давно нравился, но мы смогли только летом признаться. И в июле мы впервые встретились после того самого ЧМ, отпуск провели. Собственно, ничего сверхъестественного. Все, отсюда и идёт наша история. Мама поджала губы. Она видимо что-то сверхъестественное видела в отношениях. — Боже. А травма? Покажи руку вообще. Положи на стол. Миша приподнял бровь. Он ожидал чего угодно, но не этого. — Сейчас же. — Мам. Мне некомфортно. Он понял - надо ретироваться отсюда на прогулку, показывать Илье город. Поэтому решил потихоньку вылезти из-за стола. — Сидеть! Раз показывать не хочешь, хочу услышать полный рассказ, с деталями. В проходе вдруг наконец появился Станислав. Миша вздохнул с облегчением. — Зачем ты мучаешь приезжих? Мальчики, сходите погуляйте. Первым выскочил Илья, чуть не сбивая отца с ног. Когда Миша проходил мимо, Станислав сказал, тихо, на ухо: — Ее клинит. Не переживай, отпустит. Идите, покажи Илье город. Я напишу, когда лучше всего будет прийти. Миша благодарно кивнул и вышел в коридор. Все таки у него правда самый лучший отец.

***

Когда парни отошли на достаточное расстояние от дома, Илья выпалил: — Миш, у меня нет цензурных слов. — А у меня как будто есть. Готовься, щас будет экскурсия лично от меня. За следующие несколько часов они обошли много чего. Монумент Астана-Байтерек. Хан Шатыр - торговый центр, выглядевший как юрта. Халык арена - прогулялись, посмотрели на плакаты с Шайдоровым, как тренируется подрастающее поколение. Жетысу - парк, где Миша в тире выиграл Илье огромного плюшевого медведя. Тот маломальски охренел: — И как мы его в чемодан запихнем?.. — Молча! Пошли вату сладкую купим. Теперь они были на парапете - Илья сидел, а Миша лежал у него на коленях головой, вытянувшись вперед ногами. Вата попала тому на нос, а Илья потянулся её убрать, чем ещё больше размазал и вызвал смех лежащего. Миша травил истории из детства, которые Илья знал наизусть, но не уставал слушать, начиная от походов на речку, и заканчивая тем, как тренировался в Сочи. Мишу можно было слушать вечно. Илье хотелось раствориться в моменте, чтобы их больше никто не достал. Здесь они могли быть обычными людьми, не зависимыми от титулов, а Илья же - от спорта. Это было важно. Миша в какой-то момент сказал: — Сен менің жанымсың, махаббатымсың, ессіздігімсің. Бір күн үшін рахмет. Рас. — И что это значит? — Ты моя душа, моя любовь, мое безумие. Спасибо за день. Правда. — О... Илья слегка оказался смущен, поэтому не продолжил. На четвёртом часу их похождений по Астане Мише написал Станислав, мол, они с матерью ушли в театр, развлекайтесь, квартира в вашем распоряжении, до ночи не вернёмся. Миша вновь был рад тому, что у него такой родитель. Золотой, правда. Дома Илья прижал Мишу к стенке прямо в его комнате, даже не осматривая её, выцеловывая тому шею, заставляя её изворачиваться и упираться щекой, провоцировать стоны. Медведь остался в коридоре. — Не стесняйся... Завтра ещё куда-то пойдём, какие планы? — В планах только, ты, Малинин, ты, на ближайшую неделю, — на последнем слове Миша вывернулся из под Ильи, который оставил засос на ему шее, и схватил его за затылок, целуя прямо в губы. У них был привкус недавней сьеденной сладкой ваты. Внизу шорт вмиг стало тесно, призывая к действиям. У Миши начала болеть голова из-за упирания в стену, поэтому он двинулся вперед, двигая Илью назад, к кровати, не прекращая. Тот же начал поднимать тунику парня, сжимать ребра после этого. Хотелось прописаться в них, влезть под кожу. — Бля, мне тебя всегда будет... Мало. Миша задохнулся от ощущений, когда Илья уложил его аккуратно на кровать. — Люш... Действуй уже, поцелуями сыт не буду... Илья рывком стянул шорты с боксерами с него, оставляя вверх на теле, задранную тунику, оголенный живот. Так и не досняли, было не до этого. Дай бог потом шорты найдут быстро. — Как же ты сексуально выглядишь, ты бы знал, Шайдоров. Просто пиздец, тебе бы в модели. — Я личная модель, для те... Миша не успел договорить, потому что Илья резко перевернул его на живот, и он получил сразу два шлепка по ягодицам. Очень неприлично издав стон, непроизвольно выгнулся в спине, открывая обзор сзади, и Илья не оставил слов: — Охуенный вид, качаешься? — Пять раз на дню. Все для т...я Миша уже буквально глотал слова, потому что не знал куда себя деть, ведь Илья добавил пальцы, а Шайдоров не знал сколько, не чувствовал, ибо голова плыла в попытке достичь иссупления, и подался назад, насаживаясь на них. Так мало. Так нехватает. — Люш, трахни меня уже по нормальному, я так бо...ше не м...у — Щас, потерпи. Кончишь, когда я скажу. Он похлопал по ягодице ещё раз, и член Миши, стоявший уже давно, мазнул по животу, дернувшись. Когда скажет, ага. Интересный такой! Но это заводило. Пальцы отнялись вдруг от чувствительного места, сзади послышалось шуршание. А затем Илья вошёл, не предупреждая. Специально будто. — Лююююююшгосподи, — слова липли друг к другу, отказываясь оформляться в нормальный вид. Илья лёг всем весом на спину Миши, зашептал очень сильно по порнографически, продолжая толчки: — Не нужны мне никакие достопримечательности Астаны, ведь ты здесь - главная. Давай. Оргазм настиг Мишу первым - он кончил громко, прямо на простынь. Илья же - вышел и на бедра ему. Мягко говоря, не очень красиво, но кого это сейчас интересовало? У Миши, упавшего в подушку лицом из-за бессилия, брякнул телефон. — Меня не существует. Возьми ты, Люш. Илья вздохнул, посмотрел. Улыбнулся. — Станислав пишет, что мать все обмозговала, и что принимает меня. Нас. Очень хочет услышать нормальный рассказ про травму, ещё раз. — Будет ей. У нас целая неделя впереди, ещё пересказать успеем. А теперь иди сюда, ко мне под бок. Они убрались, сходили в душ, и заснули в обнимку под одеялом, Миша закинул руку сверху Ильи, чтобы не лечь, ещё до ночи, утомленные днем, и совсем не слышали, как вернулись родители. Станислав аккуратно заглянул в комнату сына. — Ну они точно любят друг друга. А ты переживала. Айдемира подошла, не выражая эмоций. — Пф. Я в их возрасте в университете училась в другом городе и работала и не до отношений было. Шайдоров-старший закатил глаза. — Ой всё, не начинай. Пошли. Он занёс медведя, брошенного в коридоре, в комнату, оставил маленькую щель в проёме. Любовь безгранична и вечна. И у Миши с Ильёй её точно полно.