Ночь перед свадьбой/Night Before the Wedding

Первый поцелуй Гермионы был именно таким, каким и должен быть первый романтический поцелуй: нежным, сладким, страстным и трагичным. Чудесным. Ночной воздух был бодрящим и свежим; ей всегда нравился вечерний запах свежескошенной травы. Гермиона сидела на заднем крыльце, слегка покачиваясь в старом подвесном кресле, и рассеянно размышляла о том, как давно оно здесь стоит. Она улыбнулась, представив, с каким восторгом Артур вешал его своими руками. Воображение тут же нарисовало ей, как мальчишки дерутся за право посидеть в нём и как долго ждёт своей очереди следующий... А теперь оно стояло здесь, забытое и заброшенное. Она услышала крик из спальни наверху и обернулась как раз вовремя, чтобы увидеть выбегающего Чарли. Он закрывал руками свои внезапно ставшие очень короткими волосы и, остановившись перед ней, застыл на месте, неловко переминаясь с ноги на ногу. — Их нет! Она их отрезала! Их нет — нет, нет, нет! Гермиона быстро освободила кресло и бросилась к нему. — Чарли! Что случилось? В чём дело? Он резко развернулся, сверкнув глазами, и она была потрясена его внушительными размерами. Простая чёрная рубашка обтягивала его широкую грудь и едва скрывала то, что выглядело как отлично сложённый торс. Его сильные мускулистые руки были заведены за голову, и Гермиона не могла отвести взгляд от его веснушек. Что-то в сочетании веснушек и мускулов вызывало у неё странное ощущение, едва уловимое покалывание, но она подавила его. — Чарли? — Ну ты посмотри, женщина! — воскликнул он с такой болью в голосе, что казалось, это был крик отчаяния. — Эта ведьма отрезала их! Она отстригла мне все волосы! Гермиона отшатнулась от его слов. Никто никогда не называл её «женщиной». Постепенно до неё дошёл остальной смысл сказанного, и она широко улыбнулась самому крупному из Уизли. — Ну, Чарли, они были немного непослушными... И завтра свадьба твоего брата. Он бросил на неё недоверчивый взгляд. — Ты шутишь? Грейнджер меня отчитывает за непослушные волосы? Она издала возмущённый возглас и развернулась на каблуках. — Ладно! Если не хочешь моей помощи... Она сделала пять шагов, прежде чем большая веснушчатая рука обхватила её запястье, заставив остановиться. Повернув голову, чтобы посмотреть на него, Гермиона почувствовала, как у неё в животе что-то затрепетало, когда увидела его виноватое выражение лица. — Прости, — сказал он почти неслышно. — Поможешь мне? Её улыбка сияла триумфом и чем-то ещё, но она проигнорировала это и кивнула. — Идём. Их руки соединились, и Гермионе снова пришлось подавить взволнованную дрожь. Она пошла первой, и они вместе пробрались обратно в дом, а позже спустились в подвал. Достав палочку, Гермиона прошептала заклинание обнаружения, и глаза Чарли расширились, когда в тёмном дальнем углу появилась дверь. — Какого чёрта это здесь делает? — прошептал он. — Угадай с трёх раз, — ответила она с озорной ухмылкой. Чарли, казалось, не мог налюбоваться секретной лабораторией зелий Фреда и Джорджа. Он то трогал одно, то качал головой на что-то другое. — У мамы удар будет, если она узнает, что это здесь. Гермиона тем временем просматривала зелья. Она взяла три пузырька с полки и достала котёл из шкафа. — Они больше не пользуются этим местом. У них своя лаборатория в глубине магазина. — И с чего бы им делиться этим маленьким секретом с тобой? — Он приподнял бровь. Игнорируя намёк, она отвернулась, чтобы скрыть румянец, заливавший щёки. — Даже не думай об этом, Чарли Уизли. — сказала она, перенося всё к длинному чистому столу посередине комнаты и аккуратно разлаживая. — На пятом курсе они тестировали свои зелья на учениках и показали мне свой секрет, чтобы доказать, что они действительно серьёзно настроены и способны варить зелья, никого не убивая. Она смешала ингредиенты, нагрела их, затем трижды обвела палочкой по часовой стрелке, один раз против часовой стрелки и прошептала заклинание для отращивания волос. — Пей. — Она протянула ему мензурку, наполненную зельем. — Я думаю, проблема твоей матери была больше в непослушности, чем в длине, так что давай отрастим их обратно, а потом я подстригу их и уберу с лица. Чарли посмотрел на зелье, затем снова на неё. Он понюхал его, скорчил гримасу отвращения, а затем опять подозрительно уставился на неё. Фыркнув, он зажал нос двумя пальцами и одним долгим глотком проглотил зелье. — Как ты себя чувствуешь? Чарли на мгновение задумался, наклонил голову в одну сторону, затем в другую. — Чувствую себя немного странно. Какое-то покалывание. — Затем он ухмыльнулся, выражение его лица было исполнено чистой самоуверенности. — Признайся, ведьма, ты сварила шаловливое приворотное зелье и заманила меня сюда, чтобы... О-о-ох... Он закрыл глаза, и у Гермионы перехватило дыхание от выражения чистого блаженства, отразившегося на его лице. Он снова застонал и закрыл свои внезапно потемневшие синие глаза, опустив голову он впился зубами в нижнюю губу. — Мерлин, как же хорошо... У Гермионы пальцы на ногах поджались от звука блаженных стонов Чарли. Она никогда не слышала ничего более волнующего, более сексуального. Однажды она случайно проходила мимо двери, когда Рон занимался самоудовлетворением, но он звучал совсем не так. Чарли был не подростком, ищущим быстрого удовольствия, а мужчиной, и они были одни в тайной комнате. «Прекрати!» — беззвучно отчитала она себя. «Это всего лишь побочный эффект зелья для роста волос». И прямо на её глазах его блестящие рыжие волосы рассыпались по плечам, достигнув прежней длины. Забавно, но она никогда раньше не замечала, какие они густые и шелковистые. Его руки всё ещё сжимали стол, и он издал последний протяжный стон, от которого жар пронзил её позвоночник и опустился тяжёлым расплавленным комком внизу живота. — Чёрт возьми, — выдохнул он. Гермиона подняла зеркало, чтобы скрыть пылающие щёки. — Посмотри, — пискнула она торжествующе. После этого она занялась ножницами и тёмно-синим шарфом, пока он не стал выглядеть более презентабельно — по крайней мере, для глаз Молли, — а затем снова показала ему зеркало. Чарли взял зеркало и подвинулся ближе к свету. Его пальцы коснулись её, и она быстро отдёрнула руку, снова делая вид, что убирает все вещи, чтобы скрыть своё нервное возбуждение. Чарли выглядел хорошо. Нет, «хорошо» — неправильное слово. Он выглядел восхитительно. Весь такой высокий и широкоплечий, его переливающиеся рыжие волосы аккуратно завязаны, кожаные штаны облегают длинные, сильные бёдра. О Мерлин, у Гермионы зарождалась серьёзная влюблённость в старшего брата её почти-бойфренда. Нехорошо. — Гермиона, ты невероятна, — хрипло произнёс он, улыбаясь ей так ярко, что, казалось, осветил всю тусклую комнату, освещённую свечами. И прежде чем она успела что-либо сказать, он уронил зеркало на стойку и подхватил её на руки. Он закружил её, его большие и сильные руки на её талии, затем опустил на место и поцеловал. Его губы коснулись её прежде, чем она успела вздохнуть или подумать. Вся логика исчезла, вылетела в несуществующее окно, и её мир взорвался вокруг них от его поцелуя. Тёплым и влажным. Гермиона приоткрыла губы, чтобы вздохнуть, и Чарли принял её приглашение углубить поцелуй. Его руки скользнули с её талии вверх, лаская плечи, горло и наконец обхватили лицо. Это был не тот быстрый, неуверенный поцелуй, которого она ожидала в первый раз. Чарли был не подростком. Эта мысль снова пронзила её. Чарли был мужчиной, который знал, чего хочет и как этого добиться, выкладываясь полностью. Он осторожно наклонил её голову, подстраивая под себя, углубляя поцелуй. Его язык одним чувственным движением скользнул в её рот, и Гермиона застонала, отвечая тем же. Её тело захлестнуло чем-то новым и прекрасным — желанием, похотью, необузданной потребностью прикасаться и быть тронутой, и не кем-нибудь, а им, Чарли Уизли. О Мерлин! В этот момент мир обрушился на них обоих. Это было неправильно. Конечно, она была совершеннолетней, но она почти встречалась с его братом, и они оба это знали. — Чёрт... Дерьмо... Проклятье... — пробормотал он и отстранился. — Чёрт... Проклятье, Гермиона. Мерлин, прости. — Нет, Чарли, это была моя вина. — Она отодвинулась немного, но недалеко. Её мозг, возможно, работал уже не совсем правильно, но она знала, что не хочет, чтобы это заканчивалось. Не сейчас. — Конечно, это, чёрт возьми, моя вина! — Он опустил руки. — Ты же просто ребёнок, ради Мерлина. Пощёчина. Она ахнула, шокированная тем, что сделала. Её рука, которой она ударила его, болела и покалывала, а его щека пылала красным. — Иди к чёрту, Чарли! — закричала она и выбежала вон, оставив второго по старшинству из братьев Уизли одного в тайной лаборатории зелий.