Пираты черной лагуны

      Из автомобиля выбежали военные, выглядывая из‑за угла. Главный отдал приказ, и они забежали внутрь здания, поднимаясь по лестнице. Выбив дверь в квартиру мужчины, они открыли огонь по нему и остальным, кто был внутри. Тем временем в клубе мужчины поглядывали на женщин, которые ходили по сцене. Одна из них взмахнула плетью, ударив напарницу по ягодицам, — та вскрикнула. — Простите, уважаемая, для женщин это самое не подходящее место, — просил прощения мужчина, пока Балалайка сидела напротив, куря сигару. Её руки легли на подлокотники кресла, а нога закинулась на другую. — Ничего, — ответила она. — Хотя я предпочитаю места потише.       Я перевела её слова с русского на японский. — Союз Коуса начал ответные действия, мы можем не удержаться на Ропонге. — The problem is being solved according to the plan. However, Coose’s alliance is a large organization. We need to change our tactics and strike them from the rear. — «Проблема решается в соответствии с планом. Однако союз Коуса — большая организация. Надо сменить тактику, чтобы их уничтожить: надо ударить в тыл», — проговорила я, переводя слова Балалайки для них. — Ударить в тыл? — Yes, hit the back, we’ll squeeze the shops. The brothels and tax collectors, who are their source of income. — «Да, ударить в тыл. Мы прижмём магазины, бордели и сборщиков налогов — они являются их источником дохода.» — Они же не дураки — легко догадаться, чья это работа. — This is just a cover. The main goal will be something else. — «Это лишь прикрытие. Главной целью будет другое.» — Что это значит? — We use tactics that work in any country. — «Используем тактику, работающую в любой стране.»       Балалайка убрала сигару от рта, выдохнула табачный дым в сторону, затем подпёрла рукой голову и усмехнулась. — Похищение, мистер Банда. Наша цель — семья Массами Коуса, — заговорила Балалайка по‑русски, затягиваясь. — Похищение, похищение, банда Сан, — я повернула голову к ним, вздохнув. — Наша цель — семья Массами Коуса. Шеф союза Коуса. — Б… босс! — разозлился мужчина, вставая с места, не веря своим ушам. — Прошу прощения, что вмешиваюсь, — заговорил другой мужчина, который вёл переговоры с Балалайкой, тоже не поверив услышанному. Она наклонилась ко мне и спросила: — Что они говорят? — Нам нельзя этого делать. — Мы хотели лишь ослабить давление со стороны Коусов. Если вы просто совершите несколько терактов, то мы это сможем уладить. Но, пожалуйста, не делайте ничего фатального, — попросил мужчина.       Балалайка усмехнулась и резко засмеялась, поворачиваясь к Борису: — Ты слышишь, сержант? Они ничего не поняли. Роуз, переведи это как можно точнее, хорошо? — Banda san. We use all possible means to solve the problem. And we take the risk on ourselves. Therefore, decision‑making is also entrusted to us. — «Банда сан. Мы используем все возможные средства для решения задачи. И мы берём риск на себя. Таким образом, принятие решений тоже возложено на нас.» — Постойте, подождите минутку, — мужчина услышал, как зазвонил телефон, и взял трубку. — А, это ты, Руми. Я же просил сейчас не звонить. Прадо, немного ещё осталось, не тараторь. Я буду два зуба вынимать, коронку поставлю. Всё, пока. — Мерзавец, ты что творишь?! Вы понимаете, что здесь переговоры идут?! — Мужчина повернулся к парню, который рассмеялся над их агрессией. — Ой, извините, вот дурак. — Уйди с глаз! Прошу прощения за помеху, — обратился мужчина снова к Балалайке, склонив голову.

***

— Юкио, ты ещё здесь? — Это была её одноклассница, которая заглянула в библиотеку и увидела Юкио. — А, Мики. Ой, уже так поздно, — она оторвала голову от книги и посмотрела в окно. — А что ты сейчас читаешь? — Мики подошла к Юкио и заинтересованно взглянула на книгу. — Это Мартин Хайдеггер. Он очень сильный философ, мне нравится. — Я пас. Мне нравится про моду и ужастики. — Ты говорила, что любишь Энн Райс. — А для развлечения ты что читаешь? — Ну… — Юкио задумалась и взглянула в сторону. — Я… — Ладно, ладно, не надо. Наверно, ты вообще не читаешь развлекательных книжек. — Ты думаешь? Мне нравятся книги, дающие ощущение океана. Когда ныряешь в знания и чувства — абсолютно бесконечные и не похожие на реальность. Вот такое мне нравится. — Понятно. Я сложное не понимаю. А Стивен Кинг? — Я страшное не люблю. — Странно. Я думала, тебе нравится Эдгар По. — Я не люблю тех, кто заставляет представить себе ночь — тёмную, одинокую, болезненную. Я не люблю ночь. Я боюсь, что тьма затянет меня. Совсем не романтично. Совсем.

***

— Кажется, у нас проблемы, — машина остановилась у здания. Оттуда вышел мужчина и повернулся к своему телохранителю. — Вас уже ждут. — Хорошо. — Есть цель ноль двенадцать, — за ними следили с бинокля и фотографировали. — Ноль двенадцать есть, — его наставник кивнул и зачеркнул жертву. — Если у вас есть немного времени, прежде чем вы начнёте? — спросил мужчина у Балалайки. — Я подожду, пока это не будет мешать операции. Можно поднять тост друг за друга? — поинтересовалась Балалайка. — Эй, така сан, что это за девчонка? — спросил мужчина, который курил неподалёку и наблюдал за переговорами. Он ворвался сюда, словно к себе домой. Его глаза поднялись на девушку, про которую он спросил. В конце зала стояла Реви, скрестив руки на груди. Она ждала меня и Балалайку, куря сигарету. — Кретин, ты опять за своё?! — спросил мужчина и толкнул его в бок. — Нет‑нет! Я не в том смысле. — Она телохранитель этой переводчицы. Из Роанапура. — Правда? — на его губах расцвела блаженная улыбка. — Женщина, в самом деле… — Он попытался подойти к ней, но его остановила рука така сана. — Так, кретин, прекрати! Это наши гости! — Я знаю, така сан, но разве вам не интересно? — Мы ещё не едем домой? — спросила Реви, когда я вышла к ней в коридор. — Сейчас время общего банкета. — Трата времени, — усмехнулась Реви. Она скрестила руки на груди и прижалась спиной к стене. — Не жалуйся, Реви. Это способ мирно уладить дела. Раз это на пользу, значит, того стоит. — Не понимаю. Напоили бы их слабительным, — она достала пачку сигарет, закурила, а я тем временем исчезла за углом, направляясь в уборную. — Моментально бы договорились. — А вот она… — Тяк с улыбкой до ушей медленно шёл к Реви и хихикал себе под нос. Его рука резко прижалась рядом с головой Реви. — Я тут слышал, ты — стрелок. — Я не говорю на вашем чёртовом японском. Говори по‑английски. — Хорошо, давай по‑английски. Я бы не работал здесь, не зная его. Красотка, ты ведь из Уранапура, верно? Говорят, там ублюдков больше, чем во всём остальном мире. — Он наклонил лицо к ней и понизил голос. — А ты кого‑нибудь уже убила? Человек так десять? — Слушай, Ромео, отвали, — Реви выдохнула ему в лицо табачный дым, слегка отгоняя его от себя. Он закашлял. — У тебя изо рта воняет, козёл. Через одеколон чую — ты гнилой внутри. — Реви, Реви, Реви, идём. Балалайка нас ждёт, — я вышла из уборной и направилась к Реви, вытирая руки. Не успела я подойти ближе, как Тяк, откашлявшись от дыма, резко ударил ногой в стену рядом с бедром Реви. — Эй, переводчица, не видишь, мы с дамой разговариваем. Не мешай, пожалуйста, — попросил он и наклонился ко мне. — Реви, иди скорей. Найди банду Сан, — я поправила галстук. В этот момент Тяк ударил меня кулаком в живот, заставив рухнуть на пол. — Эй, ты что себе вообразила? Зачем меня игнорируешь? Когда меня прерывают, я за себя не ручаюсь. Эй, слышишь меня?! — он пнул меня снова в живот, начал избивать, остановился и перевёл взгляд на Реви — та даже не дрогнула, наблюдая за этим. — Малышка, я её просто уму поучил. Может, дашь мне шанс? Уверен, что эта дура тебя не удовлетворяет, — он повернулся к ней наполовину, медленно вынимая из кармана револьвер. Его нога снова пнула меня в живот, когда рука Реви сжалась в кулак от холодной ярости. — Мерзавка! Отвечай! — кричал он на меня. — Ты что творишь, Тяк? На что нарываешься?! Соображаешь, что делаешь?! — закричал мужчина, схватил его и прижал к стене. Ко мне подошёл другой мужчина, присел на корточки, чтобы осмотреть. — Да мы просто играем, — Тяк заулыбался, смеясь. — Мне очень жаль, я с ним разберусь, — сказал мужчина, помогая Реви поднять меня. — Некомпетентный начальник и неуправляемый подчинённый. Не выношу такого, — Балалайка стояла неподалёку с Борисом, наблюдая. — На фронте было бы проще — их бы уже убили, — ответил Борис, стоя рядом с ней. — Прости, Роуз, — попросила Реви, глядя на моё разбитое, в крови, лицо. — Он держал руку на пистолете. Он не ко мне лез, а тебя провоцировал, — я утёрла рукой кровь с носа. — Ты стала хорошо разбираться, Роуз. Именно так. Мне нужен Котлас. — Эй, Реви! — Не хочу ничего устраивать, но однажды он направит пушку на нас. Этот тупица вообще мозги не включает. Я ему это не спущу. Ты подожди, Роуз, придёт время — я его убью.

***

— Босс, передайте, пожалуйста, соус, — попросил мужчина, стоя на кухне рядом с парнем, который готовил еду. — Вот, — тот протянул ему банку. — У нас не хватает сил заткнуть союз Коуса. Идея была хорошая, несмотря на решение совета безопасности: при определённых условиях мы бы обошли их силой. Или деньгами, но эти русские… — Босс, рисовый уксус держите. — Плохи наши дела.

***

— Ещё что‑нибудь нужно, Бэни? — я стояла у телефонной будки, связавшись с Бэни. — Спасибо, ты выручила. Я этого не смог найти на чёрном рынке в Бангкоке. — Ах да, Реви кое‑что просила. Ей нужен Котлас. — Дурная новость. Будет буря? — Пока не знаю. Надеюсь, что нет. — Я тоже.

***

— Ну хорошо, пока, — я закончила телефонный звонок, стоя на перроне. — Плохо, придётся брать такси, — вздохнула я, поворачиваясь в сторону, и столкнулась с Юкио. — Это… — мы снова сказали это вместе. — Давно я мёрзла, — призналась я, когда она предложила мне зайти в кофейню. — А у вас субтропики? А вы дома были, Акадзима‑сан? — Дома? Ну… Честно говоря, не очень хочу, — признала я, улыбнувшись и глядя в свой стакан с соком. — Как я раньше. Я всегда ненавидела свой дом, но это место, куда можно вернуться. У меня есть семья. — Ты очень ясно мыслишь. — Подруги говорят, что я рассуждаю как старуха, — она улыбнулась, начав пить сок через трубочку. — Не в этом смысле! — сказала я, боясь обидеть её, но она лишь хихикнула. — Шучу. — Я ничего такого не имела в виду. Я просто на распутье: слишком привязана, чтобы забыть всё, и не решаюсь идти вперёд. — Люди — как игральные кости, — сказала она. — Один француз сказал: бросаешь себя в направлении, которое сам выбираешь. Люди свободны, потому что могут это делать. У всех разные условия, но насколько бы ни был мал выбор, его можно сделать самому. Это не игра судьбы — это личный выбор, правда? — Это сложно. — Минутку, — она достала телефон, который звонил у неё в сумке. — Алло? Якио? А Гин‑сан? Я знаю. Не волнуйся, Гин‑сан. Я прячусь от снегопада в кафе с Кодзима‑сан, которую мы на празднике встретили. — Девочка. — Да? Что? — Сегодня… — Банда‑сан пришёл? Тогда я иду! Хорошо, — услышав эти слова, мои пальцы сжали чашку с чаем, а глаза расширились. Она закончила звонок и убрала телефон. — Простите, Кодзима‑сан, я пойду. — Юкио, ты… — Да? — Как твоя фамилия? Я ведь так и не знаю. — Да, Васемина. Очень важно звучит, да?

***

— Я против, — мужчина наклонился к своему напарнику. — Девочка тут ни при чём. — Представь, что об этом услышит совет безопасности. Они не только не дадут установить клан, но вообще выкинут нас из региона, — Юкио подошла к двери, услышала их голоса, остановилась, открыла дверь — и они повернулись к ней. — Девочка, уже пришла? Прости, я не заметил, — спохватился один из них, глядя на неё. — Банда‑сан, о чём вы сейчас говорили? — спросила Юкио, не поднимая головы. Они лишь безмолвно переглянулись. — До свидания, девочка, — спустя время дом покинул мужчина, держа зонт, чтобы крупицы снега не падали ему на голову. Он ушёл, оставив Банду‑сана с Юкио одних. — Когда старик умер, они потребовали, чтобы у нас не было босса. Сказали, что примут только прямого наследника мерзавца. Они же знали, кто это. — То есть… — Да, наследница. Ты единственная. Это подло, и они зажимают нас в угол. — Юсида, ты? — мужчина, который уходил от дома Банда‑сана, взял трубку и поднёс к уху. — Босс, это вы? — За мной хвост. Это не местные, — ответил он, зная, что сзади за ним едет машина. — Босс? — Они из столицы. По возможности я оторвусь от них и уйду в укрытие. — Босс, русских не остановить. Они взорвали машину у полицейского участка, когда в неё садился человек. — Коусы! — Ну? — Кажется, вы просили их остановить. — Знаю, я перезвоню. — Босс! — Готовься к неприятностям, — он убрал телефон обратно в карман и продолжил идти.

***

— Что там с Васеминой? — спросила Балалайка, зажигая сигару. — Пока ничего, — ответил Борис. — Тратим время. — В 6:00 в штаб‑квартиру плана Васемина пришёл следователь. — Скоро нас раскроют. Переведи основной отряд на Марию‑железку. — Есть. А что с Лаптевым делать? — Ему не сообщать. — Эм… Балалайка, — сказала я, подняв голову от тарелки. Я сидела рядом с Реви. — Что? — спросила она, взяв сигару пальцами. — А если клан Васемины нарушит договорённость? — Роуз, тебя это касается? — Нет. — Вот именно. Не забывай своё место. — Это нехорошо, сестрица, — вмешалась Реви. — Это не такой уж секрет. Почему ей не сказать? — Ты и правда её защищаешь, двурукая. Молчание — золото. — Да, но Роуз не чужой человек. Надо доверять друг другу. — Ишь как заговорила. Ну хорошо. Скажем так: если они сделают такую глупость, мы просто добавим ещё имя в наш список. Наша работа не изменится, и мир не перевернётся. Это всё.

***

— Юки, прости, мы в следующий раз останемся помочь. Пока! — её одноклассницы закрыли дверь, убегая. — Не волнуйтесь, удачи вам. — А у меня полугодовые оценки такие плохие, что мама требует, чтобы я бросила подработку, — говорила её одноклассница, которая осталась с Юкио наедине в библиотеке. — И постоянно об этом твердит. Целый день, — она заметила, что Юкио задумалась о чём‑то, и окликнула её: — Юкио! Юкио, ты меня слушаешь? — А, прости. — Для меня это очень важно. — Знаешь… Мики. — Что? — А нет, ничего. Я тут подумала, что разговорами здесь не помочь. — Не надо так уходить от разговора!       Мужчина собрался выходить из дома, накинул плащ, захватил катану, спрятав её от глаз людей. Выйдя на улицу, он медленно шёл по дороге и вдруг услышал окрик: — Босс! — А, это ты? Я просто гуляю. Никаких дел. — Брат! Ты на встречу с русскими?! — Давно ты не называл меня «братом». — Брат! Я с тобой! — Исида, лови, — мужчина бросил ему свои золотые часы с руки. — Спроси Гина, что делать дальше. Может, ты его не любишь, но он хороший человек.       Его наставник посмотрел вслед мужчине, сжал в кулаке золотые часы и горько заплакал. — Брат! — Ну, пока. Как‑то так.       Наставник побежал к дому, понимая, что уже ничего не исправить. Он забежал внутрь, столкнулся с парнем, упал на колени и попытался успокоиться. Парень присел рядом с ним. — Когда? — спросил парень, глядя на него. — Утром к нашему порогу подбросили чемодан. Проклятые русские! — Исида, этим должно было кончиться. Надо с Коусой что‑то делать. Босс придумал удачный ход, но ошибся. Такие дела. — Что же нам теперь делать? — снова зарыдал наставник.       Юкио стояла неподалёку, смотрела в тёмное небо, с которого падал снег. — Тьма и одиночество… Снежное небо, — прошептала она.

***

      Балалайка развернулась от мужчины и пошла прочь. Он вытащил катану из‑под плаща. Ножны с глухим стуком ударились об пол, а он сжал рукоять так сильно, что костяшки пальцев побелели. — Стой! Сволочь! — он бросился на Софию Павловну. Она медленно повернула голову к нему. — Роуз, переведи на японский как можно яснее, — потребовала Балалайка.       Я повернулась на шум и увидела, как она рукой сжимает ему шею. Мужчина кряхтел, по его лицу текла кровь. Её синие глаза остановились на нём, пальцы продолжали сдавливать горло. — Сегодня я скажу тебе правду, — произнесла она. — Мне нужна власть и разрушение. Больше ничего. Мне лишь интересно, сколько я смогу ходить по кромке ада. Ещё увидимся, — она улыбнулась и резким движением сломала ему шею — хруст раздался, словно треснул снег. — Эй! Эй, Роуз, ты жива? — надо мной нависла Реви, пытаясь разбудить. — Ты вся мокрая. — Я спала? — Храпела, как мотор у Бьюика, — Реви подошла к столу и налила коньяк. — Нельзя столько пить. Сейчас всё начнётся — мы переезжаем. — Переезжаем? — я взглянула на неё. Она уселась в кресло напротив, держа в руке стакан. — Десантники разделились между русским посольством и грузовым судном. — Значит, будет война? — Безусловно. Отель Москва настроен серьёзно. Будет буря из стали, Роуз. Буря из стали и крови. — Гин‑сан, ты уходишь? Если я пойду по светлому пути, все остальные погрязнут во тьме, — Юкио села спиной к нему, прижимаясь своей спиной к его. Он даже не посмотрел на неё. — Не надо, девочка. — Этого мне не избежать. Сейчас я чувствую тьму в тебе, Гин‑сан. Это очень печально, но там не холодно. Там тепло. — Девочка… Я… Я хотел, чтобы ты жила нормальной человеческой жизнью, была счастлива. Ради этого я жил. Подлый Клоус… Мерзкие русские… Они все, все пытаются уничтожить нас. — Мы сделаем, что сможем. Если они сочтут меня равной, пусть так и будет. Эй, Гин‑сан, снежная ночь прекрасна. Впервые я так думаю, — Юкио вышла на снег босиком, ближе к небу, и посмотрела вверх. — Гин‑сан… Гин‑сан, ты будешь меня защищать? — Хозяйка, я — младший босс клана Васемина, Гиндза Дзудзаки. Прошу вашего согласия защищать вас. Позвольте мне служить вам, — Гин‑сан пригнулся, прижимаясь к полу.       «Люди — как игральные кости. Мы бросаем себя вперёд по жизни», — пронеслось в голове