Пираты черной лагуны

      Ранним утром зазвонил будильник. Когда я выключила его рукой, просыпаясь от ярких лучей солнца, в голове, как обычно, пульсировала боль. За последний год я всегда просыпалась с больной головой — в одних и тех же местах. Иногда в каюте торпедного катера, но чаще здесь, в моей комнате — в дешёвом отеле с видом на Роанапур. Впервые за год я окажусь далеко отсюда — в том месте, что мне больше не принадлежит, в той стране… — Роуз, это ты? С Новым годом! Хоть здесь это и не чувствуется, — Бэни сидел за столом, говоря со мной по телефону и поглядывая на фото Джейн. — Только фейерверки пускают. — Ага. Здесь весь город украшен по‑новогоднему, — ответила я, стоя в телефонной будке и общаясь с Бэни, пока остальные люди спешили по своим делам. — Как там Реви? — Непрерывно жалуется: ей не нравится Токарев, которого ей дали. Второй день в дурном настроении. — Счастливица. Она ведь поехала с тобой, потому что беспокоится. — Да. Мне пора. Ещё позвоню, — я положила трубку, когда услышала, как Реви постучала мне в стекло, привлекая внимание. — Снег пошёл. В Нью‑Йорке всё хуже, но всё равно знакомо, — Реви шла рядом со мной, убрав руки в карманы куртки. — С тех пор как уехала оттуда, не видела снега. — И как тебе Япония? — Уже несколько типов приставали, а когда я отвечала, кривили морды и называли меня «Годзиллой». Меня эта страна бесит. В помещении Борис поднёс зажигалку к сигарете Балалайки, давая ей подкурить. Я сидела рядом с ней по другую сторону, глядя на людей, которые сидели и смотрели на нас.

***

— Впервые видимся лицом к лицу. Спасибо, что приехали, — поблагодарил мужчина, сидя напротив Балалайки. — Это мои люди. Как мне к вам обращаться? — You can just use «Balalaika». I know everything from Laptev, — ответила София Павловна. — We want to set up a temporary base in Tokyo, thank you for your help. — «Можно просто Балалайка», — я, сидя рядом, переводила её слова. — «Я всё знаю от Лаптева. Мы хотим на время создать базу в Токио, спасибо за помощь». — Если вы будете с нами, вам нечего бояться. Как вы, наверное, слышали, совет безопасности Канта хочет избавиться от Гадзинов. Русского Лаптева потому и выгнали. И я решил, что мы можем быть вам полезны. — I thought Vasin’s family was part of the security council. — «Я считала, что семья Васина — часть совета безопасности», — переводила я, смотря на мужчину, который усмехнулся. — Мы там чисто формально. Союзу Куса мы многим обязаны, и мы много вложили в совет безопасности, но нельзя из чувства долга оставаться на дне. — Our interests are mutually beneficial, Gang Sun. Do you wish to increase your influence with our power? We will ignite a new fire in this city. — «Наши интересы взаимовыгодны, Ган Сан. Вы желаете увеличить своё влияние с помощью нашей силы? Мы зажжём новый огонь в этом городе», — я выдохнула, переводя слова Балалайки мужчине, а мужчине — слова Балалайки. — Быстро схватываете. Если вы подавите союз Куса, совет безопасности с нами уже ничего не сможет сделать. У нашего клана есть ещё шанс. Я слышал, что вы лучше всех русских умеете разжечь пожар. — Are you interested in our forces? Our forces are nothing like those in this country. We are the military, — Балалайка протянула руку Борису, когда тот дал ей телефон. — «Вас интересуют наши силы? Наша сила совсем не похожа на те, что есть в этой стране. Мы — военные.» — Я покажу вам, — София Павловна на секунду вернулась к обычному русскому языку, набирая номер. — Это я. Все на месте? Хорошо. — Переводчик Сан, — ко мне обратился мужчина, не поняв, о чём говорит Балалайка. — Она перешла на русский, — ответила я. — Отлично. Приступайте, — Балалайка убрала телефон от уха, с улыбкой сжав его двумя руками. Вдруг раздался взрыв в одном из зданий. — Для начала мы взорвём один из клубов, принадлежащих союзу Куса, — сказала я им в переводе. — Взорвёте?! Да вы с ума сошли! — It’s pointless to brandish weapons. This is how the Hotel Moscow operates. We destroy everything in our path, which is why we’re here. — «Попусту бряцать оружием совершенно бессмысленно. Так Отель Москва ведёт свои дела. Мы уничтожаем всё на нашем пути — потому мы здесь.» — Хорошо, будем считать, что это салют в честь начала битвы за клан Васина. Вы мне нравитесь, Балалайка‑сан.

***

— В восемнадцать часов произошёл взрыв в районе Кабуки, — раздавались новости, пока я с Реви ехали в машине. — Вся эта якудза замерла в полном ужасе, — с улыбкой сказала Реви, куря. — Я рада вернуться, но это слишком. Я не хочу, чтобы они устроили войну на моей родине. — Она в отличном настроении. В Роанапуре давно не было большой драки. Она из тех, кто откажется от секса, если есть война. — Это неправильно. — Они — маньяки войны, растеряли часть шариков и роликов в Афганистане. Слушай, Роуз. Это что? — Реви ткнула локтем меня в бок, привлекая внимание к окну и указывая на толпу людей. — Открыли ярмарку, Новый год же. — Карнавал? Это интересно. Эй, водитель! — Пожалуйста, — водитель остановил машину, и мы вышли из неё. — Не вижу каруселей, — Реви повела взглядом, не замечая ничего особенно впечатляющего. — На японских праздниках их нет, Реви.       Я решила купить еды у мужчины, пока Реви решила сыграть в игру — сбивать все цели игрушечным пистолетом. — Третий! — улыбнулась Реви, смотря на сбитую фигурку, пока я стояла рядом и ела свою горячую еду. — Оправдываешь прозвище, двурукая? — Ты права. Кто я, по‑твоему? Никто не сравнится в стрельбе с Ребеккой, — она перезарядила пистолет пулей и выстрелила. — Четвёртый. Жаль, моего Котласа со мной нет. Я бы за три секунды тут всё опустошила. Хотя в этой стране устроить перестрелку практически невозможно, и полицейских не подкупишь, как в Роанапуре. Если уж мы тут, то… — Реви посмотрела на меня, видя, что я смотрю вперёд, совсем её не слушая. — Что‑то вспоминаешь? — В смысле? — В смысле. Это твоя страна. Разве у тебя тут нет никого? Ну… семьи, например? Тебя же не с грядки сорвали. — Я думала, нехорошо совать нос в чужие дела. — Да нет. Просто интересно стало. Ты явно сильно о чём‑то задумалась. — С тех пор, как ты наставила на меня ствол на катере, уже год прошёл. Быстро. — Да. — Странно. Это место мне хорошо знакомо. Но кажется, что я его совсем не знаю. Моя семья плохо ладит. Старший брат в правительстве — у него всё хорошо. Я не попала в университет и пошла работать. От меня ничего и не ждали. Им, похоже, всё равно. — Но твои предки живы, да? Хотя бы позвонила бы им. Ты пока на свободе — это твой шанс. Иначе однажды ты их больше не увидишь. По‑моему, у тебя нормальная семья. Разве не стоит зайти домой? Ты ничего не украла, никого не убила. Пойми меня правильно, я просто сказала, что тебе стоит с ними увидеться. — Я, наверное, не совсем нормальная. Потому что связалась с вами, верно? — я повернула голову к Реви, которая усмехнулась мне. — Что? — Есть! Ещё один — и будет рекорд, — Реви выстрелила в игрушку, которая пошатнулась, но не упала. — Чёрт, его наверняка утяжелили, — Реви протянула дуло пистолета к игрушке и сама её опрокинула. — Есть! Эй, Роуз! — Она говорит, что сбила все мишени и просит приз, — я подошла к мужчине, который сидел на своём стуле. — Нет‑нет, обманывать нельзя. — Говорит, что это не считается, потому что ты его толкнула, — я подошла к Реви, которая сорвалась с места и подбежала к мужчине. — Слушай, ты, да какого хрена?! Я сбила все мишени! — крикнула Реви, показав ему средний палец. — Чего?! По‑японски говори! — Пошёл ты к чёрту! — Что ты сказала?! — Реви! Прекрати! — я схватила её, пытаясь оттащить. — Сукин сын! — Ты в Японии — по‑японски разговаривай! — Гин сан, — девушка выглянула из‑за широкой спины мужчины, глядя на перепалку. — Прошу прощения, уважаемая, — заговорил этот мужчина, привлекая внимание Реви. — Сейчас Новый год. Нам всем надо радоваться. Пожалуйста, умерьте свой пыл. — Какого фига? — спросила Реви, пока я стояла позади неё, разминая ей плечи и пытаясь успокоить. — Реви, идём, не надо всем мешать, — просила я, держа её за плечо. — Роуз, ты что, его защищаешь? — Не стоит делать глупостей. Жизнь коротка, и надо ей радоваться. Ты отвела душу — может быть, стоит сохранить лицо? — спросил мужчина, глядя на неё через свои очки. — Ну нет, — Реви вырвалась из моего хвата и подошла к нему ближе. — Реви! Ты куда? Реви, идём! — Может, выпьем сока? Угощаю всех соком. Сейчас холодно, можно простудиться, — предложила девушка, прервав зрительный контакт между мужчиной и Реви. — Кто ты такая? — спросила Реви, глядя на девушку. — Девочка… — Да, я согласна. Не люблю ссор, так что лучше так, — я подняла руку, улыбаясь и пытаясь развеять напряжение. — Ну? И что же получается? — Реви села рядом со мной, держа стакан сока. Мужчина стоял рядом с ней, покупая себе напиток, а девушка расположилась возле меня и уже допивала свой сок. — Ладно тебе, скандалом ничего не добьёшься, — ответила я. — Да я всё равно не в настроении. — Она не в духе, — я повернула голову к девушке, которая улыбнулась мне и захихикала. — Я очень рада, что всё уладилось, — тихо сказала она. — Ну да, — вставила свои пять копеек Реви, фыркнув и отведя взгляд. — А это… — я произнесла одновременно с девушкой, и мы обе отпрянули. — Извините. — Да прошу вас, — она протянула мне руку для знакомства. — Ну я… — я запаниковала, глотая комок в горле. — Вы учитесь или у вас свой бизнес? — Ну… Да, и то и другое. Мой отец… Мой отец был предпринимателем, а он, Кинзи‑сан, был как бы учеником моего отца. Если в Такамане случается что‑то спортивное, все идут к гину — здорово, правда? Так он вдруг стал мировым судьёй в Такамане. — Понятно, — я перевела взгляд на мужчину. — Я решила помочь ему с магазином после уроков. И совсем не ожидала… — Она просто очень вспыльчивая. Я очень рада, что ничего не случилось, — сказала я. — Она… Не японка? — девушка посмотрела на Реви. — Американская китаянка. Она, как бы сказать, работает вместе со мной. Я — переводчик для русских, а она помогает. — Международная работа — это здорово. — Да не очень. Фирма маленькая, всегда много проблем, много работы, опасностей. — Опасности? — Да. Вроде того. — Что это с ней? — Реви фыркнула, глядя на нас, и повернула голову к мужчине, который ухмыльнулся. — Что смешного? — Девушка, вы необычная. Эти глаза… Недобрые глаза. Глаза бойцовой собаки. — Я не имею представления, зачем ты мне это рассказываешь. Ты такой же, как я: кровь и сила — я это чувствую. — Холодает. Девочка, не стоит переохлаждаться, — мужчина поднялся, обращаясь к девушке. — Да, — та встала, взяла папку и остановилась передо мной. — До свидания, — она слегка поклонилась и ушла вместе с ним. — Да, а как тебя зовут? — крикнула я ей вслед. — Юкио. Юки — как снеговик, и «о» — как нитка.       Я в тот день… Ещё даже не подозревала, насколько сильна тьма.

***

      Военные, схватив автоматы, спустились в здание, стреляя по жалюзи и убивая людей, которые сидели внутри. Они обстреливали почти каждого, совсем не жалея.       Один из мужчин открыл дверь, намереваясь убежать, но его настигла участь: он столкнулся ещё с тремя военными. — Два‑тридцать. Мы атаковали штаб‑квартиру союза Куса. Результат: двенадцать убитых с нашей стороны, среди посторонних жертв нет. Два‑тридцать‑семь. Операция завершена, — читал Борис с листка, пока Балалайка ложкой зачерпывала варенье, пробуя его, и брала кружку с горячим чаем. — Надо было заказать русский чай. — Нет, не хочу лишнего шума. — Может, жареного хлеба? — А что не ешь, сержант? — обратила внимание София Павловна, пока напротив неё сидел мужчина и ел. — Спасибо, пока не хочется. — Не стоит пропускать завтрак, сержант. Вредно для здоровья. Когда приехала полиция? — Балалайка поставила чашку на блюдце, взяла газету и посмотрела на заголовок. — Место оцепили в три ноль пять. Безопасность усилили. Один из Васиных занимается радиоперехватом. Ждём, когда Роуз переведёт подробности, — ответил Борис, пока Балалайка крутила кружку с чаем в руке. — Оперативность важнее всего. Пусть немедленно займётся. — Есть. — Узнаю Балалайку. Ясно, почему шеф Северин рекомендовал вас, — наконец заговорил мужчина, вытирая уголки рта салфеткой. — Хватит лизать задницу, Василий. Ты совершенно вывалял в грязи репутацию нашей фирмы. Хочу быстро здесь всё закончить и вернуться в Роанапур. Там пороховая бочка — нельзя её надолго оставлять, — Балалайка поднялась с места, а Борис подошёл к ней и накинул на плечи её шинель. Мужчина тем временем разозлился. — Увидимся, — она развернулась, чтобы уйти, но услышала сзади удар по столу. — Ты нос не задирай, Балалайка! Я большая шишка в Москве! — Ой, прости. Плохо запоминаю тех, кто делает карьеру деньгами, а не талантом. Запишу твоё имя на долларовой бумажке. — Гавкай, гавкай, отставная сучка.       Балалайка резко остановилась, повернулась к нему и схватила за волосы, поднимая с места, дёргая в одну и другую сторону и швыряя на стол так, что все предметы на нём полетели в разные стороны. София Павловна медленно наклонилась к нему, улыбаясь. — Предупреждаю. Я не выношу двух вещей: холодных блинов и тупых бывших гэбистов. Держи голову пониже, чтобы пулю не словить.

***

— Босс? — мужчина посмотрел на другого мужчину, сидя за прилавком и продавая на ярмарке маски героев из аниме и мультфильмов. — Дети сейчас больше любят видеоигры, чем это. Сколько ещё собираешься этим заниматься? — Лучше продавать это, чем толкать наркоту или торговать женщинами. — Думаешь, мне самому это нравится? Когда старик умер, наш клан оказался на краю нищеты. Мы уцелели лишь потому, что старик и глава союза Куса считали друг друга братьями. Их уже нет. А эти мерзавцы никому не дают стать главой клана уже три года. Мы — единственные, кто остался верен старику. Он заботился обо мне, когда я приехал сюда из Киото. Поэтому надо что‑то делать. Гин, ты сказал, что звать чужаков — позор для якудзы, но это только если бы у нас было имя. — Старик не согласился бы. — Сейчас я запускаю большое дело вместе с русскими и сталкиваю тех, кто над нами. Ты понимаешь, что это значит? Они же пытались нас уничтожить. А русские всегда русские, где бы ни были — у них нет ни капли чести. А мы доделаем остальное. — Так что ты хочешь сказать? — Я хочу, чтобы ты снова взял свой белый меч, чтобы снова навести на якудзу ужас. Имя Гензи‑убийца — ты появишься вновь? — Ну что ж, я очень благодарен, что ты заботишься о девочке. Я понял, что ты хочешь, но… Твои слова совершенно неблагородны. Когда я вынимал свой белый меч за старика, это было благородно. — Я понял. Ладно, ещё зайду. — У этих русских свой переводчик? — Да, свой. — Кто это? — Молодая девушка. На вид воспитанная девчонка, выглядит совсем обычно. Так сказать, похожа на человека, который пришёл в пьяный кабак со своей тарелкой, супом, зеленью — даже с котлом.

***

— Слушай, я тут пройдусь пока, — сказала я, подходя к Реви. — Да, иди скорее, — она махнула мне вслед рукой. — Я подожду, но не очень долго. Пока не допью. После этого я уйду, приятельница.       Я подошла к дому, глядя на табличку с адресом. На улице перед Реви бегали дети, играли с игрушечным пистолетом, веселились и смеялись. Она сделала глоток пива, откинулась на скамейке и посмотрела в голубое небо. — А небо везде одинаковое. Что здесь, что на Монстрит, — она почувствовала, как игрушечная пуля попала ей в лоб, отскочив от железной банки, в которую целился мальчик. — Эй! Детишки, может, это и игрушка, но давайте представим, что он настоящий, — Реви взяла игрушечный пистолет у мальчика и направила его ему в голову. — Я покажу вам, как надо стрелять.       Она села на скамейку, нацелилась на железную банку и выстрелила три раза — все три попадания были точными. — Круто! Правда круто! — восхитились мальчики. — Как Энни Окли, правда? Джек Маккоу, я пришла отомстить Дикому Биллу! Победишь меня, Джейн? Ну, иди сюда! — Реви подняла пистолет, а мальчики достали свои и начали стрелять пульками в неё. Но она была быстрее — ловко отстреливалась из игрушечного оружия. — Мы проиграли! — Нет, всё не так. Люди так не падают. Так только в кино и по телевизору. На самом деле ты… — Реви сделала паузу, — внезапно теряешь силу, понятно? Как будто всё исчезает ниже коленей. Ноги подкашиваются, и ты падаешь головой вниз. Сейчас покажу. Вот ты, — она указала пальцем на одного из мальчиков. — Умри! — крикнул он, выстрелив из пистолетика в грудь Реви. Та широко раскрыла глаза и упала на землю, не двигаясь — словно убитая. — Это совсем не круто выглядит, — мальчики столпились вокруг неё, удивлённо разглядывая. Реви усмехнулась, всё ещё лёжа на земле. — А смерть всегда такая. Это не круто. — Что ты делаешь? — я подошла к Реви, увидев её лежащей на земле. — Давно смотришь? — она оторвала голову от земли, краснея то ли от злости, то ли от смущения, что предстала перед детьми и мной в таком виде. — С того места, где ты ворвалась в салон «Дедвуд». Правда, сценарий другой. Джейн не словила пулю в салоне. — Чёрт, — Реви сжала игрушечный пистолет и швырнула его в сторону. — Мой пистолет! — закричал мальчик, и дети бросились за ним. Реви схватила меня под руку и потянула прочь. — Иди сюда. Расскажешь об этом Датчу или Бэни… Я тебе всё отрежу и заставлю сожрать, — прошипела она. — Ничего, ничего не скажу! — Да? С предками повстречалась? — Ну… Подошла к дому, но никого не встретила. Их нет дома, — я подняла на неё глаза и заметила, как она усмехнулась. — Что? — Нет, ничего. У нас ещё есть несколько дней. — Это да.       «Почему она не зашла домой? Это же родное для неё место», — размышляла про себя Реви, пока мы молча шли дальше