Катастрофическая история о том, как Том Марволо Реддл абсолютно, безнадежно влюбился.

***

Том Марволо Реддл не совершал ошибок. Он решал проблемы, находил решения и выстраивал свою жизнь с безжалостной точностью. Он не давал слабину, не спотыкался и не переживал неожиданных эмоциональных срывов. Именно поэтому было возмутительно, поистине возмутительно, когда он влюбился ровно в восемь сорок три совершенно обычного понедельничного утра на Трансфигурации. Причина этого беспрецедентного сбоя сидела двумя рядами впереди него, доставая пенал с опрятной, почти церемониальной тщательностью. Это был Гарри Поттер, которого Дамблдор недавно представил как переведенного ученика из частной магической академии за границей. Подозрительно. Переводы на седьмой курс были неслыханны. Но вместо того чтобы выглядеть заговорщическим или скрытным, Поттер улыбнулся - улыбнулся, как солнечный свет в человеческом обличье, - и помахал классу. Включая Тома. Том тут же забыл, как дышать. Он замаскировал провал кашлем. Абраксас Малфой, сидевший рядом, наклонился к нему. — Том, — прошептал Абраксас. — Ты заболел? Моргни дважды, если умираешь. — Я абсолютно здоров, — прошептал Том в ответ, вытирая подозрительную влагу с глаз. — Пыль попала. — Там нет пыли, — ровно сказал Абраксас. — Пыль есть всегда, — ответил Том, хотя был совершенно уверен, что единственное, что могло затуманить его зрение в этой комнате - это улыбка Поттера.

***

Профессор Меррисот начала лекцию. Том не воспринял ни слова. Он был слишком занят наблюдением за Поттером. Поттер дышал. Поттер пошевелился. Поттер наклонился, чтобы попросить у Лонгботтома пергамент, с такой искренней вежливостью, что у Тома закружилась голова. Затем Поттер рассмеялся чему-то, что шепнул ему Лонгботтом. Звук едва не заставил Тома выронить палочку. Абраксас толкнул его локтем. — Ты пялишься. — Нет, — сказал Том. — Я наблюдаю. — Прошло пятнадцать минут, — ответил Абраксас. — Значит, я наблюдаю очень тщательно. Абраксас вздохнул - вздохом человека, ставшего свидетелем крушения легенды. — Он просто парень, — сказал он. Том резко повернул к нему голову. — Просто парень? Это не просто парень. Гарри Поттер - это… — Что? — спросил Абраксас обреченно. — Продолжай. Том беспомощно указал в сторону Поттера. — Посмотри на него. Он… светится. — Светится? — переспросил Абраксас, слыша в собственном голосе ужас. — Да. Сияет мягким очарованием, которое говорит о подлинной доброте и душевном тепле. Абраксас уставился на него. — Ты говоришь так, будто пишешь стихи. Том моргнул. — Я так говорю? — Да. Плохие стихи. Том сделал мысленную заметку: позже попрактиковаться в написании стихов получше.

***

К обеду Том был полон решимости вернуть себе достоинство. Этого хватило на тридцать восемь секунд. Гарри Поттер не сел, как обычный ученик. Он переходил от группы к группе, представляясь с открытой, искренней дружелюбностью. К ужасу и восторгу Тома, Поттер снова помахал ему. Целый взмах рукой. Напрямую ему. Вилка Тома звякнула о тарелку. Абраксас прошипел: — Помаши в ответ. — Не могу, — прошептал Том. — Это подразумевает эмоциональную вовлеченность. — Ты ХОЧЕШЬ эмоциональной вовлеченности! — Да, но не на публике, — отрезал Том. — Люди будут говорить. Под «людьми», конечно, он подразумевал себя. Он будет говорить. Об этом. Вечно. Затем Поттер направился прямо к столу Слизерина. Том переложил приборы дважды. Он забыл, как работают плечи. — Привет! — сказал Поттер, жизнерадостно и тепло, выглядя совершенно очаровательно. — Ты же Том Реддл, да? Душа Тома покинула тело. Вблизи глаза Поттера были еще зеленее, агрессивно-зеленые, оружие массового поражения. — Да, — напряженно сказал Том. — Я Том. Реддл. Я. Абраксасу пришлось закашляться, чтобы скрыть смех. — Извини, что помешал твоему обеду, — сказал Поттер. — Я хотел поблагодарить тебя за то, что помог мне найти класс Заклинаний раньше. — Я не помогал, — пробормотал Том. — О, — Поттер моргнул. — Тогда кто? — Никто. То есть, я бы помог. Если бы ты спросил. Абраксас издал удушливый звук в свой кубок. Улыбка Поттера стала ярче. Она была почти физически болезненной. — Ну… тогда все равно спасибо? — сказал Поттер. — Пожалуйста, — ответил Том, голос напряженный и сдавленный, но он отчаянно пытался звучать любезно. — Даже если я не помог. Но мог бы. И помог бы. Если бы обстоятельства сложились. Поттер тихо рассмеялся. — Увидимся, Том! Он ушел. Том рухнул лицом на стол.

***

— Излучает уверенность? — недоверчиво спросил Абраксас. — Молчать, — простонал Том. — И подлинность? — Абсолютная тишина, — повторил Том. — Том, он подумает, что ты проводишь психологический анализ. — Я и провожу, — немедленно ответил Том. — В своей голове. — Прекрати это делать! — Не могу, — прошипел Том. — Он слишком, слишком идеален. Абраксас тяжело выдохнул и похлопал Тома по плечу с нежной обреченностью человека, утешающего опасное, раненое существо. — Ты катастрофически влюблен. — Я не влюбляюсь, — отрезал Том. — Ты сочиняешь мысленные сонеты. — Скорее, поэмы, — признался Том. Абраксас опустил лоб на стол.

***

На Заклинаниях Поттер оказался сидящим рядом с Томом. Том подумывал сбежать. Он не сбежал. Бегство было трусостью и, что гораздо хуже, означало бы сидеть где угодно, только не рядом с Поттером. Поттер сел с яркой улыбкой. — Везде больше не было мест. Не против, если я сяду здесь? — Ты можешь сидеть где угодно, — быстро сказал Том. — Ты должен сидеть везде. Ты должен… сидеть, где захочешь. Поттер рассмеялся. — Ты забавный. Том, которого ни разу в жизни не называли забавным, уставился на него в ошеломленном неверии. Затем Поттер начал задавать вопросы. Мягкие, милые, дружелюбные вопросы, к которым у Тома не было готовой защиты. — Как долго ты был старостой? — Тебе нравятся Заклинания? — Почему потолок протекает возле лестницы Когтеврана? Том отвечал на все. Ужасно. Слишком быстро, или слишком витиевато, или слишком напряженно. Поттер, казалось, не возражал. К концу урока Том забыл, каково это - дышать ровно. Поттер помахал (снова), а затем ушел с однокурсниками. Абраксас подошел. — Ты в порядке? — Нет, — честно ответил Том. — Он назвал меня забавным. Абраксас уставился на него. — Том. Ты устранял людей за меньшие эмоциональные потрясения, чем это. — Я знаю, — прошептал Том. Абраксас вздохнул. — Хочешь помощи с ухаживанием? Том моргнул. — Что? — Ты безнадежен, — спокойно сказал Абраксас. — Кто-то должен вмешаться, пока ты не начал цитировать ему Шекспира. — …Что ты имеешь в виду, Шекспира? Абраксас вздохнул и отмахнулся. — Неважно. Дай мне разобраться. Том задумался. Влюбленный Том Реддл никогда бы не признал слабость. Но он не был влюблен. (Он был жестоко, катастрофически влюблен, но это было неважно). — …Ладно, — сказал он. — Но будь осторожен. Никто не должен знать. За спиной Абраксаса слизеринский стол уже возбужденно перешептывался. Кто-то даже захлопал. Том закрыл глаза.

***

Позже той ночью Том лежал без сна под балдахином кровати, вглядываясь в темноту. Он, Том Реддл - ярчайший студент Хогвартса, архитектор планов, мастер самообладания - был повержен: Улыбкой. Горсткой веснушек. Смехом, достаточно теплым, чтобы дестабилизировать королевства. И словами Гарри Поттера: «Ты забавный». Это было невыносимо. Это было великолепно. Завтра, поклялся Том, он будет спокоен. Он будет действовать стратегически. Он точно не подавится собственным дыханием. Завтра он заговорит с Гарри Поттером как нормальный человек. …Вероятно. Может быть. (Почти наверняка нет).

***