Катастрофическая история о том, как Том Марволо Реддл абсолютно, безнадежно влюбился.

***

Гарри Поттер гордился своей способностью адаптироваться. Поздний перевод в Хогвартс? Легко. Новые комнаты, новые предметы, странные лестницы, которые уже трижды пытались его убить? Переживём. Целая школа людей, глазеющих на него так, будто он главная новость десятилетия? Слегка некомфортно, но пережить можно. Единственное, с чем Гарри не знал, как справляться - это Том Реддл. Том Реддл был… своеобразным. Не в плохом смысле. Скорее в смысле «милый, но слегка тревожный». Он был блестящим, внушающим трепет, элегантным, и при этом вел себя как испуганная сова каждый раз, когда Гарри с ним заговаривал. Гарри находил это довольно очаровательным. Сбивающим с толку, но очаровательным.

***

На следующий день Гарри заметил Тома во внутреннем дворе. Том притворялся, что читает, Гарри мог это определить, потому что книга была перевернута вверх ногами. Гарри подошел с улыбкой. — Доброе утро! Том заметно вздрогнул и едва не подбросил книгу. — О. Поттер, — Том выпрямил книгу с видом человека, возвращающего себе контроль над собственной жизнью. — Здравствуй. Гарри сел рядом с ним на каменную скамью. — Что читаешь? Том посмотрел на книгу так, будто видел ее впервые. — Текст. Гарри подождал. Том продолжал смотреть на книгу так, будто она его предала. — …О… предметах. Подул ветер. Чирикнула птица. Кто-то чихнул через весь двор. — Понятно, — мягко сказал Гарри. — Конкретно, как всегда. Том прочистил горло. — Я размышлял о Трансфигурации. — О! Это один из моих любимых предметов. Я не силен в теории, но практика - это весело. Гарри ухмыльнулся. — Хотя на прошлой неделе я случайно превратил часть рукава в белку. Это было странно. Том быстро заморгал, а затем сказал с пугающей искренностью: — Ты бесконечно увлекателен. Гарри просиял. — Спасибо! Это, наверное, самый милый способ описать мои магические неудачи. Том открыл рот, затем закрыл, затем снова открыл - словно его мозг завис. Гарри подождал. Он уже начинал привыкать к зависаниям Тома.

***

Позже, за ужином, Гарри заметил Тома и Абраксаса, сидящих вместе за слизеринским столом. Гарри энергично помахал. Том… замер. Полностью. Словно взмах рукой был непростительным проклятием. Абраксас ударил его по руке. Том дернул рукой вверх в движении, которое при желании можно было интерпретировать как взмах. Гарри подошел. — Не против, если я присоединюсь? Абраксас открыл рот, вероятно, чтобы возразить, но Том опередил его: — Да. Затем, с заметной паникой: — То есть нет. То есть, да. Можете садиться. Пожалуйста, садись. Садись. Абраксас уронил лицо в ладони, не слишком скрываясь. Гарри сел. — Спасибо! Я еще разбираюсь, кто где сидит. В моей старой академии не было факультетских столов. — Это звучит несколько варварски, — немедленно сказал Том. Гарри рассмеялся. — Правда? Мы просто садились, где хотели. Том выглядел так, будто это было личным оскорблением. Гарри наложил себе картошки. — Так чем вы двое занимаетесь? Абраксас ответил: — Я спокойно ужинаю. Том переживает… Том пнул его под столом. Абраксас закашлялся. Громко. И драматично. — …несварение, — слабо закончил он. Гарри озабоченно нахмурился. — Ты в порядке? Том посмотрел на Абраксаса с убийственным выражением, затем повернулся к Гарри с самой фальшивой безмятежностью, какую можно было вообразить. — Я абсолютно в порядке. Лучше не бывает. Мое пищеварение безупречно. Абраксас резко вдохнул, словно пытаясь не расхохотаться. Гарри моргнул. — Ладно…? В общем! Я хотел спросить, не могли бы вы двое показать мне тот короткий путь к кабинету Заклинаний? Я постоянно теряюсь возле гобелена с танцующими троллями. Том выпрямился. — Да. Я знаю все коридоры. Досконально. — Это не помогает твоему имиджу, — пробормотал Абраксас. — Я могу помочь тебе, — продолжил Том, игнорируя его. — Куда бы тебе ни нужно было пойти, я могу проводить тебя. Абраксас уронил нож. Гарри мило улыбнулся. — Это было бы потрясающе, спасибо! Том выглядел так, будто ему вручили священный крест. А затем, на мимолетную секунду, Гарри показалось, что Том улыбнулся. Настоящей улыбкой. Не той напряженной, тщательно контролируемой маской, которую он обычно носил. В груди Гарри разлилось тепло. Тому Реддлу стоит улыбаться чаще. Он был… честно говоря, очень красивым, когда улыбался. Он сделал мысленную заметку сказать Тому об этом когда-нибудь, как только придумает, как сформулировать это, не звуча странно.

***

Позже тем вечером Том провел его через лабиринт коридоров. — Эта лестница пытается двинуться, только если наступить на седьмую ступеньку, — сказал Том, изящно обходя ту самую ступеньку. Гарри попытался повторить тот же маневр. Он споткнулся. Том поймал его. Очень быстро. Очень надежно. Гарри почувствовал крепкие, поджарые мышцы. А затем Том немедленно отпустил его, словно Гарри был сделан из проклятого огня. Гарри приземлился на зад с громким «уф». — Прошу прощения! — выпалил Том. — Я не хотел… то есть… я хотел… Гарри рассмеялся так сильно, что ему пришлось еще минуту сидеть на полу. Том смотрел на него так, будто Гарри открыл Тайную комнату, используя только свою нелепо милую улыбку. — Ты очень… — начал Том. Гарри склонил голову. — Очень что? — Э-э, — Том дернул за свой жилет, словно тот на него нападал. — Энергичный. Гарри прищурился. — Это хорошо? Том выглядел оскорбленным. — Да. Очевидно. Улыбка Гарри смягчилась, став теплой. Том Реддл, возможно, был немного своеобразной личностью, но он был добрым по-своему - драматично, напряженно, растерянно. — Мне нравится проводить с тобой время, — честно сказал Гарри. Том уставился на него так, будто в него ударила молния. Затем он сказал с убийственной серьезностью: — Мне тоже… нравится твоя компания. Это было так формально, так чопорно, так по-томовски, что сердце Гарри сделало странный кульбит. И впервые с момента появления в Хогвартсе Гарри почувствовал: он нашел того, с кем ему хочется быть ближе.

***

Той ночью Гарри лежал в кровати в спальне и думал. Том ему нравился. Это было неудивительно. Том был невероятно умен. И странный. И смешной. И у него была эта аура. Напряженная, магнетическая, невозможно игнорировать. Люди шептались о нем с благоговением и опаской, и все же… Гарри никогда не видел в нем ничего, кроме слегка тревожного перфекциониста с огромным количеством чувств и полным отсутствием идей, куда их деть. Гарри любил эту версию. Очень. Он вспомнил, как Том поймал его. Как Том сказал «энергичный». Как Том улыбнулся. Гарри зарылся лицом в подушку. …Это была влюбленность? Он задумался. Хм. Возможно. Вероятно. …Да. Определенно. Гарри перевернулся, простонав в матрас. — О нет. Том Реддл ему нравился. По-настоящему. А Том Реддл был, вполне возможно, самым странным парнем, которого он когда-либо встречал. Но он также был замечательным. Он был красив. Мягок в тех проявлениях, которых сам не осознавал. Смешным, когда не пытался. И когда он смотрел на Гарри, по-настоящему смотрел, в его взгляде была тихая, полная надежды напряженность, от которой у Гарри в груди что-то трепетало. Гарри беспомощно улыбнулся в темноту. Завтра, решил он, он спросит Тома, не хочет ли он снова провести время вместе. Может, позаниматься вместе. Может, просто поговорить. Может, если он будет достаточно смелым, скажет ему, что ему нравится его улыбка. Гарри счастливо вздохнул. Этот перевод в Хогвартс, возможно, окажется потрясающим.

***

Тем временем в спальне Слизерина… Том Реддл лежал без сна, глядя в потолок в безмолвном, восторженном страдании. Гарри Поттер сказал: «Мне нравится проводить с тобой время». Абраксас перевернулся в своей кровати, громко застонав. — Если ты не перестанешь улыбаться в темноте, как какой-то жуткий, томящийся от любви волшебник, я наложу на тебя проклятие. Том не перестал улыбаться. Он не мог. Завтра, поклялся он, он будет собранным. Он будет грациозным. Он абсолютно точно не взорвется эмоциональными осколками, когда Гарри Поттер посмотрит на него. Завтрашний день будет идеальным. Вероятно. Может быть. (…Почти наверняка нет).

***