Там, где статус не имеет значения

Королевство Элион, 1232 год от основания династии Дэй Запах ладана все еще висел в коридорах. Кевин ненавидел этот запах. Он напоминал ему о том, что случилось три года назад, но придворные, казалось, не собирались выветривать его из стен. Каждое утро, когда Кевин проходил мимо бывших покоев матери, он все еще чувствовал тяжелые нотки мирры и ладана — того самого, которым кадили во время ее похорон. Ему было тринадцать. До совершеннолетия оставалось еще пять лет, но Кевин уже знал, что такое одиночество лучше, чем большинство взрослых. — Ваше высочество, — голос наставника скрипел, как несмазанная дверь. — Вы слушаете? — Конечно, — солгал Кевин, возвращая взгляд к карте королевства, расстеленной на столе. Наставник ткнул пальцем в южные границы. — Тогда скажите, какая крепость защищает нас от набегов с Вересковой пустоши? Кевин знал ответ. Он знал ответы на все вопросы, которые задавал этот скучный человек. Он знал имена всех лордов, все торговые пути, все династические браки за последние сто лет. Но зачем это знание, если в огромном замке не с кем даже мечом помахать? — Крепость Вересковая Застава, — ответил он без интереса. — Правильно, — наставник удовлетворенно кивнул. — А кто ее держит? Кевин вздохнул. Отец был занят. Не то чтобы он не хотел проводить время с сыном — просто королевство не ждало. Советники, войны, налоги, послы из соседних земель. Король Ваймак был хорошим правителем и, Кевин знал это, хорошим отцом. По крайней мере, он старался. Каждый вечер, если позволяли дела, он приходил к Кевину в покои, чтобы спросить, как прошел день. Каждое утро за завтраком он рассказывал сыну о том, что происходит в королевстве, объяснял свои решения, советовался. Но даже самый заботливый отец не мог заменить друга. Мать умерла, когда Кевину было десять. Болезнь пришла внезапно и унесла ее за месяц. Кевин помнил, как отец сидел у ее постели, держал ее за руку и что-то шептал. Помнил, как впервые увидел короля плачущим. Лекари — все до одного — разводили руками. Говорили о неизвестной хвори, о слабости крови, о воле богов. Кевин тогда еще верил в богов. Сейчас он верил только в холодную сталь меча, который ему не с кем было скрестить. — Вы свободны? — спросил он, когда наставник закончил лекцию о налогообложении. — Ваше высочество, нам еще предстоит разобрать... — Я спросил, свободны ли вы, — перебил Кевин, поднимаясь из-за стола. — Урок окончен. Мне нужно на тренировочную площадку. Наставник открыл рот, чтобы возразить, но Кевин уже направился к двери. В коридоре его ждали двое стражников, которые следовали за ним повсюду. Ни на шаг не отступали. Кевин иногда представлял, что они — это его тень, только безмолвная и безликая. — Я хочу побыть один, — сказал он, даже не надеясь, что его послушают. — Ваше высочество, король приказал... — Я знаю, что приказал король. Он свернул в боковой коридор, который вел к старым садам. Здесь почти никто не ходил — сады забросили после смерти матери, и теперь они стояли дикими, заросшими, хранящими в себе тишину. Стражники остались у входа, как и всегда. Они знали, что принц не сбежит. Куда ему бежать? Кевин сел на каменную скамью у высохшего фонтана и уставился на затянутое тучами небо. «Скучно», — подумал он. — «Мне так скучно, что хочется выть». В этом дворце не было никого, кто смотрел бы на него не как на наследника. Никого, кто забыл бы о титулах хотя бы на минуту. Только лорды, которые кланялись и улыбались, и слуги, которые опускали глаза, и наставники, которые сыпали знаниями, как зерно из дырявого мешка. Кевин хотел друга. Он хотел, чтобы кто-то ударил его мечом так сильно, чтобы он упал, а потом помог встать и рассмеялся. Он хотел, чтобы кто-то спросил его не «какие войска стоят на северной границе?», а «ты как?». — Ваше высочество, — раздался голос из-за поворота. Кевин дернулся. Он не ждал, что его найдут так быстро. Из-за кустов показался человек, которого Кевин видел редко, но знал в лицо. Главный лекарь замка, человек с усталыми глазами и спокойными руками. Кевин не помнил его имени, только то, что все называли его «лекарь» или «мастер Миньярд». Он был одним из немногих, кто не смотрел на принца с подобострастием. В его взгляде всегда чувствовалась усталая мудрость человека, который видел слишком много смертей и слишком много рождений, чтобы трепетать перед титулами. — Ваше высочество, прошу прощения, что потревожил, — мастер Миньярд поклонился. — Я не знал, что вы здесь. — Я часто здесь бываю, — Кевин пожал плечами. — Это не запретное место. — Конечно, — лекарь кивнул. — Я просто искал кое-какие травы. Здесь раньше был хороший розмарин, еще при королеве... Он осекся, словно понял, что сказал лишнее. Кевин нахмурился. — Вы знали мою мать? — Я имел честь лечить ее, — тихо ответил лекарь. — И... мне жаль, что я не смог сделать больше. В его голосе было что-то, что заставило Кевина замереть. Не просто вежливое сожаление — настоящая боль. Словно этот человек действительно переживал, что не смог спасти королеву. Кевин хотел спросить что-то еще, но в этот момент из-за спины лекаря выглянула голова. Мальчишка. Светлые, почти белые волосы в лучах солнца, пробивающихся сквозь облака. Темные глаза — глубокие, карие, почти черные. Он смотрел на Кевина без страха, без особого интереса — просто оценивающе, как смотрят на что-то новое, но не очень важное. — Это мои сыновья, — сказал мастер Миньярд, и Кевин только теперь заметил, что за спиной лекаря стоит не один, а двое. — Они помогают мне сегодня. Ваше высочество, разрешите представить: Эндрю и Аарон. Оба мальчика поклонились. Первый — Эндрю — сделал это небрежно, даже лениво. Он был чуть выше брата, с более резкими чертами лица, и держался уверенно, собранно, но без вызова. Скорее с равнодушием человека, который не видит причин волноваться. Темные глаза скользнули по лицу Кевина, задержались на мгновение на черных волосах, зеленых глазах, потом потеряли интерес. Он отошел на шаг и принялся разглядывать старую стену, словно трещины в камне были куда интереснее наследного принца. Второй — Аарон — поклонился ниже, правильнее, но не из почтения. Скорее из привычки делать все как положено. Он был почти такого же роста, как брат, с такими же светлыми волосами и темными глазами, но черты лица у него были чуть мягче, а выражение — настороженное. Он не прятался за отца, но и не спешил выходить вперед. Просто стоял, сжимая в руках потрепанный свиток, и молчал. — Сколько им? — спросил Кевин. — Десять, ваше высочество. Десять. На три года младше. — Они часто бывают во дворце? — Король был так добр, что разрешил мне брать их с собой, когда я работаю. Я не всегда могу оставить их одних. Кевин кивнул. Он смотрел на мальчишек, и внутри него зашевелилось что-то странное. Эндрю уже потерял к нему интерес и теперь изучал кусты у стены. Аарон тоже не смотрел на принца — его взгляд был направлен куда-то в сторону, на выцветшую мозаику фонтана. И вдруг Аарон поднял глаза. Всего на секунду. Их взгляды встретились — темные, почти черные глаза мальчика и яркие, зеленые глаза принца. В этом взгляде не было страха, который ожидал увидеть Кевин. Не было почтения, не было робости. Там было что-то другое — внимательное, изучающее. Словно Аарон видел в нем не принца, а что-то еще. А потом Аарон нахмурился. Не испуганно, не подобострастно. Просто — нахмурился, как будто что-то в Кевине его не устроило. Или как будто он что-то обдумывал и это «что-то» требовало сосредоточенности. Он опустил глаза обратно в свиток, и выражение его лица снова стало отстраненным, недовольным, словно весь этот разговор был досадной помехой. Кевин растерялся. Он привык, что люди улыбаются ему. Или кланяются. Или, по крайней мере, стараются выглядеть приветливыми. Но этот мальчишка просто смотрел на него, нахмурился и вернулся к своим делам, будто наследный принц Элиона был не более чем надоедливой мухой. Эндрю, кажется, заметил замешательство Кевина. Он бросил быстрый взгляд на брата, потом на принца, и в его темных глазах мелькнуло что-то похожее на насмешку. Но он ничего не сказал. Просто скрестил руки на груди и отвернулся к стене, всем своим видом показывая, что происходящее его не касается. Мастер Миньярд, не замечая этой молчаливой сцены, поклонился еще раз, собираясь уходить. — Подождите, — сказал Кевин, и сам удивился этому слову. — Вы сказали, ищете розмарин? — Да, ваше высочество. — Я покажу вам, где он растет. Я... я часто гуляю здесь и знаю каждое растение. Это была неправда. Кевин не различал розмарин от крапивы. Более того, он вообще редко обращал внимание на растения в этом саду. Для него это были просто кусты, просто трава. Но ему не хотелось, чтобы они уходили. Не хотелось снова оставаться одному. Мастер Миньярд посмотрел на него с неожиданной теплотой. В его глазах мелькнуло что-то, похожее на понимание. — Это было бы очень любезно с вашей стороны, ваше высочество. Кевин кивнул и направился вглубь сада, чувствуя за спиной шаги трех человек. Он шел по едва заметной тропинке, лавируя между зарослями шиповника и кустами, которые, как он надеялся, были не просто сорняками. — А здесь, — сказал он, указывая на заросли у старой стены, — кажется, растет что-то... лекарственное. Он обернулся и встретился взглядом с мастером Миньярдом. Лекарь смотрел на куст с явным сомнением. — Это боярышник, ваше высочество. Он полезен для сердца, но розмарин выглядит иначе. Кевин почувствовал, как кровь приливает к щекам. — Я... я мог перепутать. — Это ничего, — мягко сказал лекарь. — Если позволите, я сам поищу. Вы, кажется, хотели на тренировочную площадку? Кевин нахмурился. Он не говорил, куда направлялся. — Я видел ваше оружие, — пояснил мастер Миньярд, кивнув на меч, висящий на поясе принца. — И ваш настрой. Мальчишке с мечом не место в старом саду. — Я не мальчишка, — возразил Кевин, но беззлобно. — Конечно, ваше высочество. В голосе лекаря не было насмешки. Только та же усталая мудрость. Кевин помолчал, потом решился: — А они... — он кивнул на близнецов, которые стояли чуть поодаль. Эндрю смотрел на небо с ленивым равнодушием, Аарон что-то изучал в своем свитке, хмурясь. — Они умеют обращаться с оружием? — Эндрю проявляет интерес, — ответил мастер Миньярд осторожно. — Аарон... Аарон предпочитает книги и травы. Как я. — А вы не против, если... — Кевин запнулся, понимая, что просит о чем-то неслыханном. Наследный принц Элиона не должен напрашиваться на дружбу с детьми лекаря. Но ему было все равно. — Если мы иногда будем тренироваться вместе? Ваш сын, Эндрю... он выглядит так, будто умеет держать меч. Лекарь посмотрел на него долгим взглядом. В этом взгляде было что-то, что заставило Кевина почувствовать себя прозрачным. — Я спрошу у короля, — наконец сказал мастер Миньярд. — Если он не будет против... то я не вижу причин отказывать. Кевин кивнул, стараясь не показать, как сильно он хочет, чтобы отец согласился. Он попрощался с лекарем и его сыновьями, пообещав себе, что завтра же поговорит с отцом. Когда Кевин уходил, он оглянулся. Эндрю уже направился в другую сторону, явно увлеченный какой-то своей целью. Аарон стоял на месте, все еще сжимая свиток, и смотрел ему вслед. Не с интересом, не с вызовом — просто смотрел, и на его лице застыло то же недовольное, сосредоточенное выражение. Их взгляды встретились снова. Аарон не отвел глаз сразу. Секунду, другую он смотрел на Кевина — пристально, изучающе, словно пытался разгадать какую-то загадку. Потом нахмурился еще сильнее, развернулся и пошел за отцом, не оглядываясь. Кевин стоял и смотрел ему вслед. «Странный», — подумал он. — «Очень странный». Но он уже знал, что будет просить отца разрешить этим мальчишкам остаться. Потому что впервые за долгое время ему не хотелось убегать на тренировочную площадку, чтобы бить по безликому манекену. Потому что впервые он почувствовал, что в этом огромном, холодном замке может появиться кто-то, с кем можно просто быть. И еще потому, что этот хмурый, недовольный взгляд темных глаз зацепился за что-то внутри него, и Кевину вдруг очень захотелось узнать, почему этот мальчишка смотрит на него так, будто он не принц, а загадка, которую нужно разгадать. Конец первой главы.