пас на удачу

      Трибуны шумели, как улей, болельщики с энтузиазмом поддерживали свои команды, плакатами и кричалками, облаченные в эксклюзивную атрибутику клуба. Фанаты «Айсберга», хоть и занимали малую часть от всех присутствующих на матче, все же придавали игре атмосферу настоящего профессионального хоккея, их преданность чувствовалась в каждом крике и каждом жесте.       Многие из зрителей — студенты, пришедшие сюда либо по собственному желанию, либо просто чтобы сбежать со скучных пар. Уж лучше сидеть и "наслаждаться" хоккеем, чем сидеть и мучиться на нудной лекции. Но если быть честными, конечно, их всех отпустили с занятий, чтобы оказать поддержку хоккейной команде университета. Новый спонсор, поэтому нужно показать соответствующий уровень.       Лиза Москвина внимательно следила за игрой, сосредоточив взгляд на номере тринадцать. Она ахала и тяжело вздыхала каждый раз, когда против Егорова проводился силовой прием, сердце замирало от волнения. Ноги, согнутые в коленях, дрожали от ожидания, а ладони терлись друг о друга, пытаясь согреться на холодной арене. Зрачки глаз быстро бегали туда-сюда, стараясь не упустить ни одного движения нападающего.       Внезапный звук, раздавшийся по всей арене, оповестил о том, что команда соперника забила шайбу. Волна радости прокатилась по соседству, и Лиза почувствовала, как эмоции зрителей захватывают пространство вокруг. Её всегда удивляло, как так много болельщиков собирается на студенческие игры, особенно тех, кто приезжал из других городов.       — Привет, — голос сверху заставил Лизу вздрогнуть, — присяду?       — Ой, Ась, привет, — звонко произнесла она, машинально суетясь на месте, как будто пытаясь освободить пространство для подруги, — садись, конечно. Пришла поболеть за Игоря?       — Да, — сначала слишком задумчиво произнесла Ветрова, её голос звучал как будто издалека, затем более уверенно добавила, — да, за Игоря.       Внезапно на льду произошло нарушение — нападающий под номером тридцать три жестко столкнулся с соперником, и в воздухе повисло напряжение. Судья просвистел, останавливаясь возле игроков, и развел руками в разные стороны, что обозначало чистый прием и продолжение игры. Посвистывания, гул и возмущения послышались сразу же, заполняя арену.       — Вот дурак! — не сдержавшись, произнесла Ася, приложив руку ко лбу, покачивая головой из стороны в сторону.       — Ты что-то понимаешь в этом? — Москвина удивленно спросила подругу, смотря то на лед, где игроки с недовольствием приняли решение судьи, то на Асю, в ожидании ответа. Её взгляд метался между напряженной игрой и заинтересованным лицом подруги, — я просто сколько хожу на игры Кирилла, до сих пор мало что понимаю.       — Я раньше интересовалась немного, — ответила Ася, все еще сосредоточенная на происходящем на льду. Её глаза следили за каждым движением игроков.       — Ого. Сама заинтересовалась или кто-то из родителей поспособствовал этому? — Лиза приподняла брови, она была приятно удивлена этим фактом.       Блондинка, усердно наблюдая за игрой, сначала не услышала вопрос подруги, но отрывки фразы все же донеслись до неё. Ветрова немного помедлила, собираясь с мыслями.       — Папа. Он с самого детства был фанатом хоккея, потом сам играл в него и водил меня на матчи. Со временем я начала немного вникать в правила и игру, — словно на автомате произнесла Ася, её голос звучал ровно и уверенно. Лизе пока не обязательно знать остальные причины.       — Блин, это здорово! Значит, ты можешь объяснять мне, что происходит? — улыбнулась Лиза, её глаза блестели от восторга. Ася усмехнулась и положительно кивнула.       — Я не самый лучший эксперт, — она игриво толкнула Москвину в плечо, её смех раздался как лёгкий звон колокольчиков среди общего гудения арены, — уже прошло много лет с тех пор, как я не интересуюсь хоккеем.       — Брось, ты себя явно недооцениваешь, — Лиза устремила взгляд на лед, затем на табло. Счет был в пользу «Акул», первый период подходил к концу. Волнение нарастало; зрители ждали развязки с замиранием сердца.       Звук, словно раскат грома, оповестил, что первый период подошел к концу. Многие зрители встали со своих мест и направились в вестибюль, обсуждая игру и делясь эмоциями. Команды устало потянулись в свои раздевалки, оставляя за собой следы напряжения.       — Я за водой, ты со мной? — Москвина встала, поправила юбку сзади, её движения были уверенными, а взгляд сосредоточенным. Она опустила глаза на Ветрову, в ожидании ответа.       — Конечно. Хочу кофе, — она встала и двинулась вперед, напоследок бросив взгляд на лед, задерживая его немного дольше, чем это надо было. «Акулы» уже начали заходить в раздевалку, и увидеть большую часть игроков уже не удалось.       Контраст температуры сразу дал о себе знать. Пальцы на руках отогревались, тело больше не покрывалось мурашками и не подрагивало от холода, а шея расслабилась от вечного нагибания в свитер. Тёплый воздух в вестибюле обволакивал, как мягкий плед.       — Как вчера прошёл вечер? — они подошли к автомату с кофе. Москвина облокотилась о стену, скрестив руки на груди, пока Ветрова оплачивала напиток.       — Какой еще вечер? — неуверенно ответила девушка. Она ответила слишком резко на обычный вопрос, словно стараясь избежать этот разговор.       — Обычный, Ась. Что делала? — она смотрела вперед, туда, где столпились люди.       — А! Была на ужине с родителями, — аппарат оповестил о готовности кофейного напитка, и Ася потянулась к чашке, — а ты?       — Егоров обещал кино, но у него резко появились какие-то важные дела, — Лиза пожала плечами, стараясь скрыть разочарование.       — Так он был с нами на ужине. Мой отец начал сотрудничество с его, — произнесла Ася медленно, взвешивая каждое слово. Однако по выражению лица Лизы Ветрова поняла, что сболтнула лишнего.       — Вчера? На ужине? Серьезно? — отчеканила с паузой Лиза, её голос звучал так, будто она пыталась осмыслить неожиданную информацию, — странно, он мне ничего не говорил про ужин, — Москвина заметно поменялась в лице; в её глазах мелькнуло недоумение.       — Лиз, прости, мне, наверное, не стоило это говорить, — Ветрова засуетилась, аккуратно остановила Лизу и посмотрела ей в глаза с искренним сожалением, — блин, это выглядит всё очень странно.       — Ась, все в порядке. Я поговорю с Егоровым, — она попыталась улыбнуться так искренне, насколько смогла, — ты не переживай. Ты же ни в чем не виновата.       Ветрова прекрасно понимала, что только что подставила Егорова. Но кто же знал, что он от своей девушки скрывает такую даже такую информацию? Если подумать, то Егоров ей никто, даже не друг, и это был не ее секрет. Единственное, о чем она переживала, так это о Лизе — о её чувствах, о последствиях, если таковые будут. Она была готова принять удар на себя, лишь бы Москвина не выслушивала всё то говно, что будет литься из уст Кирилла.       Воспоминания о вчерашнем вечере снова пронзили её, и мурашки невольно пробежались по коже. О каких «нас» хотел говорить Егоров, если у него есть такая замечательная девушка, которая ходит на хоккей, поддерживает и переживает за него? Что происходит у него в голове? Он настолько придурок, что думает о таком?       Прошло уже пять лет с тех пор, как их пути разошлись. Это время было полным грусти и обид; было пролито много слёз, сказано достаточно слов и проклятий в адрес парня. Но Ася смогла всё это выдержать и сделать шаг вперед, переступая через ступеньку «Кирилл Егоров». Она больше не та наивная девочка. Наверное.       Но в душе она навсегда оставалась девочкой, когда дело касалось хоккея. Она любила задавать папе разные вопросы — начиная с того, почему шайба черная и заканчивая тем, за что игрок получил такой штраф. Став чуть взрослее и понимая, как работает хоккей, она начала внимательно наблюдать за атмосферой на матчах.       Сейчас, когда они с Лизой возвращались обратно на арену, Ветрова заметила Алису Шумакову, которая крепко обнимала игрушку акулы. Они пересекались нечасто — где-то в столовой, в холле университета и вот сейчас на хоккее. Алиса всегда была рядом с Владом Самсоновым. Рядом сидела её подруга Даша. Ветровой она не нравилась. Её странное поведение, особенно когда разговор заходил про капитана «Акул», немного бесило и её. Но подойти и сказать это Алисе она не могла. В этой ситуации её руки были связаны.       В верхней ложе сидели Казанцев, Сергей Сергеевич и еще один неизвестный Асе мужчина. Они бурно обсуждали что-то важное, ведь их жесты были оживлёнными и выразительными.       Через пару минут команда начала выходить на лед. Крепчук обернулся на арену и увидел Асю. Парень помахал ей рукой, а девушка глупо посмотрела по сторонам, пытаясь понять, кому же он помахал. Через мгновение она сообразила и ответила ему. В следующую секунду он улыбнулся и подмигнул блондинке. Он пытался уловить все её эмоции, запомнить, как она ему улыбнулась, чтобы его игра стала ещё лучше и качественнее. Она была его мотивацией.       Ветрова заметил, как рядом с ним Федорцов шутливо ударил его по плечу и улыбнулся, одновременно произнося что-то, что явно останется между ними.       Видит, как взгляд Егорова был полон недовольства: сначала он смотрел на своего товарища, а затем его глаза поднялись вверх. Ася оказалась первой, на кого он посмотрел; её лицо не выдавало эмоций, только назло она перевела взгляд на Игоря. Егоров в ту же секунду умело переместил свой взгляд на Лизу. Та улыбалась так искренне и махала ему с такой любовью, что казалось, весь мир вокруг них исчезал.       Начался второй период. Кирилл стоял в центре, на разыгровке шайбы, рядом с ним по бокам находились Крепчук и Самсонов, а сзади уверенно располагались Дергачев и Федорцов. При вбросе шайбы выигрывает Егоров, ловко отдает её назад на Дергачева, который, не теряя времени, передает по флангу Крепчуку. Тот, обводя соперников с грацией настоящего мастера, отдает пас Федорцову. И вот, обходя защитников, Федорцов запускает шайбу в ворота — гол! Ничья. Ещё один период, полный надежд и ожиданий.       Игра была жесткой; новый тренер менял игроков так часто, как только мог. Счет медленно, но верно менял свои цифры, и «Акулы» оказались не в самом выигрышном положении. Последние минуты второго периода. Шансов на победу с каждой минутой было все меньше, но парни были полны решимости сделать всё возможное в третьем периоде, чтобы счет «Акул» перевалил за двойку.       Очередное столкновение произошло возле трибун, где сидели Ася и Лиза. Соперник грубо подрезал бывшего капитана — Егорова. Тот, упав на лед, машинально схватился за плечо, что не осталось незамеченным для Сергея Сергеевича. Он вскочил с места, его лицо стало напряженным — видно было, как он судорожно пытался увидеть сына со своей трибуны. Кирилл поднялся, проехал вдоль бортов и заехал на скамейку, делая круговые движения плечом.       Лиза закрыла рот руками и громко ахнула. Тема плеча в их отношениях была под табу. Москвина могла лишь спросить о состоянии плеча — и это было пределом. Кирилл наотрез отказался говорить об этом, ему хватало разговоров с отцом и его постоянными вопросами и переживаниями. Ася дернулась от волнения, но сдержала себя, чтобы не показаться странной. Ведь откуда ей знать о травме плеча? Для неё это был всего лишь обычный силовой прием.       — Лиз, всё нормально? — Ася повернулась к подруге, аккуратно положив руку ей на плечо. Лиза продолжала стоять с ладонями у лица, её глаза были полны тревоги.       — Плечо, — коротко бросила она и быстро села на своё место, глубоко вздохнув.       Вся оставшаяся игра запомнилась лишь удалением капитана «Акул» и двумя заброшенными шайбами «Айсберга». Парни уходили в раздевалку подавленными, их лица отражали разочарование. Тренер, несмотря на исход матча, произносил благодарственные слова, подчеркивая, что первая игра под его началом выдалась неплохой. Но для игроков это звучало как утешение в тот момент, когда они жаждали победы больше всего.       Стоя после игры в полутемном коридоре, где было уже заметно теплее, чем на арене, Ася ковыряла носком кроссовок поверхность пола, пытаясь отгонять все мысли из головы. Москвина, поцеловав девушку в щеку, быстро убежала в сторону учебной части, предупредить маму, что будет поздно, ведь та не брала трубки. Ноги гудели от спонтанных и непривычных вскакиваний, губы обветрились еще больше от холодного воздуха, а руки продолжали теребить свитер, словно искали утешение в привычном движении.       Захар и Влад вышли первыми, их разговоры о матче звучали чуть тише в полутемном коридоре. За ними вышел Дима, но почему-то без Игоря. Федорцов передал слова Крепчука, что тот попросил его предупредить подругу, что выйдет через пять минут — немного задерживается. Затем с пустым взглядом вышел Егоров, словно потерявший интерес к всему вокруг.       — Кир, как плечо? — искренне поинтересовалась Ветрова, она хотела уже было остановить его, как он сам остановился напротив нее, его лицо выражало усталость и недовольство.       — С каких пор ты переживаешь за меня, а? — он изогнул бровь, взгляд так и сочился токсичностью.       — Обычное беспокойство, — ответила она с легким упреком в голосе.       — Так беспокойся за Крепчука, а не за меня, — он злобно кинул девушке и быстрым шагом скрылся за поворотом, оставив её в оцепенении.       Девушка так и продолжила стоять в одном положении. Просто не могла сдвинуться с места. Она закрыла глаза, глубоко вдохнула и медленно выдохнула, стараясь успокоить бурю эмоций внутри. Открыв глаза, перед ней стоял Игорь.       — Напугал, — она резко вздрогнула от неожиданности и попыталась улыбнуться, — вы сегодня молодцы. Показали хорошую игру.       — Мы проиграли, Ась, — они шли плечом к плечу, и её попытка поднять настроение выглядела неуместной.       — Проигрыш — это тоже победа. Ну, Игорь, не вешай нос. Хочешь куда-нибудь сходим покушать? — девушка продолжала пытаться поднять настроение парню, но тот всё противился, даже не улыбнулся слегка.       — Ась, я что-то устал. Может в другой раз? — его голос звучал устало и безнадежно.       Они остановились в холле возле входа. Блондинка аккуратно взяла его свободную руку и посмотрела в глаза. Она смотрела так долго, пока на лице парня не появилась легкая улыбка.       — Ты уже улыбаешься, это хорошо, — она потянула его к входу, — отказы не принимаются.       Совсем рядом, буквально в повороте головы, стоял Кирилл. Он наблюдал за милой парочкой — Ася и Игорь, которые, казалось, были погружены в свой мир. В этот момент к нему подошла Лиза, тихо, но беспокойно.       — Как плечо? — произнесла она, прикоснувшись к его руке. Это лёгкое прикосновение вызвало у него по телу множество мурашек, искры пробежались по коже, но Кирилл не позволил себе это показать.       — Отлично, — ответил он сухо и коротко, стараясь скрыть все эмоции, которые бурлили внутри.       — Кирилл, если ты переживаешь из-за игры… — её голос звучал настойчиво, как будто она пыталась пробиться сквозь его защитные барьеры.       — Лиз, харе, говорю же все нормально, — раздражительно бросил Егоров, чувствуя нарастающее напряжение. Внутри него уже кипела злость, он не хотел, чтобы она стала её жертвой.       Москвина поджала губы и разворовано покачала головой. Она знала, что сейчас не время для ссор, но его резкость только подливала масла в огонь. Она не собиралась отступать.       — Кирилл, почему ты не сказал, что вчера был на ужине?       — Забыл, — произнес он, не желая углубляться в детали.       — Тогда почему не сказал сегодня, когда мы виделись? — она продолжала настаивать, в её голосе проскальзывала обида.       — Что за допрос ты устраиваешь? — он бросил ей вызывающий взгляд, который должен был остановить её.       — Почему я узнаю это от Аси? — её вопрос прозвучал как удар в сердце.       — От Аси значит? — задумчиво произнёс парень, — а её учили держать рот на замке?       — Егоров, ты сам ничего не рассказываешь мне, а теперь хочешь сделать её виноватой? — её голос становился всё более напряжённым.       — Никого я не делаю виноватым. Говорю всё по факту, — его слова звучали как холодный приговор.       — Ты виноват, Егоров, понимаешь? — голос девушки надрывался.       — Что ты хочешь услышать от меня? — его голос стал резким, как лезвие ножа.       — Ничего! Всё, я пошла, делай что хочешь, — Лиза развернулась и сделала шаг назад.       — Лиз-а, постой! — он схватил её за руку на ходу и жестко повернул к себе, — прости, погорячился.       — Это не означает, что ты можешь кричать на меня! — глаза сверкали от недовольства и боли.       — Сегодня выдался плохой день, я тоже устал! — его голос дрогнул от напряжения. Он чувствовал себя на грани срыва.       Лиза почувствовала легкое головокружение. Она сильнее схватилась за его руку; это не скрылось от него. Но Москвина не дала ему шанса что-то сказать. Одну руку девушка положила на живот в попытке успокоить себя, другой пыталась прикрыть рот — она понимала, что вокруг люди и этот жест вызовет множество вопросов.       Егоров продолжил стоять на месте и смотреть, как Москвина убегает от него. Не день, а сказка. Черт его возьми.