Лимон с мёдом

В этот раз немного затянула с главой. Она не сильно большая, у меня ужасная загруженность(

Но надеюсь она вас порадует!

***

Алиса не знала, что ответить. Хотелось бы выдать что-то связное, но в сложившейся ситуации это было просто невозможно. Тепло от легкого поцелуя разлилось по каждому сантиметру кожи, хотя губы и коснулись всего лишь кончика покрасневшего от холода носа. —Адель, ты это чего?— спросила шепотом Алиса. —Честно говоря, я впервые в жизни не могу проанализировать сделанное. Боясь испугать или оттолкнуть девушку, для которой подобные чувства наверняка совсем новые и неизведанные, вполне вероятно даже неправильные, Лью не стала давить, а лишь мягко сказала, поднимая их обеих с сугроба: —Ты только не переживай ладно? Ты с этим всем, чем бы оно ни было, не спеши. Я со своей стороны обещаю, что данное твоё..проявление не принесёт отрицательных последствий. — У любого действия имеется результат. Но не считай меня эгоисткой, пожалуйста. Я не предпочту вычеркивать этот момент или же забыть его, я принимаю ответственность. Лью лишь улыбнулась и кивнула. Она понимала состояние и смятение, в котором наверняка сейчас находится Аделия. Сталкиваться с чем-то новым всегда страшно и непонятно. Но одно дело устроиться на другую работу или даже поменять свой круг общения, а другое полностью перекроить себя. Сделать выбор о принятии или отвержении. Петросян вела внутреннюю борьбу, данный процесс в несколько раз осложняло давление со стороны политической ситуации в мире и преддверие олимпийского старта. Осознание всего этого привело Алису только к одной мысли: терпеливо ждать. Ждать, пока девушка решит, позволить ли американке пересечь начерченную с ранних лет линию, которая абстрагировала, держала в уже знакомом, хоть и очень одиноком собственном мире или отвергнуть себя и саму Алису. —Спасибо тебе за понимание. Тем не менее, мне уже пора, мы с мамой договорились о совместном походе в город. —Конечно, я понимаю,— ответила Лью. Алиса решила не оставлять Аделию в ужасном пограничном состоянии. Хотелось утешить, помочь. Но Лью понимала: пока она не имеет права вторгаться, ей необходимо заполучить эту возможность. Но всё же желание близости, желание накрыть собой, оставить свой запах на волосах, одежде, даже мимолетный шлейф, который может вызвать мысль о Лью— всё это заставило прижать к себе русскую на прощание. Руки обхватили спину. Пальцы поглаживать лопатки. Голова Алисы наклонилась в сторону и коснулась виска спортсменки. —В своих переживаниях и чувствах ты не одна. Не бойся. Одна лишь эта фраза заставила Петросян в ответ обвить руками талию Лью. Глаза закрылись. Эта американка заставляла сердце волноваться, но в то же время приносила душевное спокойствие. Может это и есть то, о чем говорила мама? Может она и есть та, которую отчаянно пыталась найти Аделия на протяжении всей жизни, а по итогу все равно оставалась одна. Может одиночество стало привычным по причине того, что Петросян просто не знала, какого это— делить себя с кем-то? —*Сладкая, как же мне с тобой теперь? Страшно. Но вдруг.. вдруг ты действительно станешь моим самым лучшим риском?*— подумала Аделия, гладя мягкие волосы Лью. —Моя лучшая соперница, моя отдушина.. Эти слова прозвучали куда-то в область шеи американки. Но она услышала, она почувствовала горячее дыхание. Она не могла не почувствовать, всё её тело откликалось на эту русскую. Её мысли, её взгляды, её безрассудные слова и поступки— всё это отныне было подарено лишь ей. Аделие Петросян. Девушки отстранились. Посмотрев внимательно на друг друга, они окончательно опустили свои руки со спин друг друга. Алиса лишь напоследок поправила ту самую выбившуюся прядь. Она чем-то напоминала всю ситуацию, которая настигла двух влюбленных девушек. Прядка укладывалась так же, как и все остальные, но она все равно ложилась так, как ей хотелось. И сколько бы не использовала Аделия лака для волос, сколько бы не заправляла ту за ухо, она вновь беспорядочно красовалась на лбу. Такие были чувства девушек— они, в теории, были абсурдны, глупы, а может безрассудны. Но в то же время с ними нельзя было ничего поделать. Они настигают, заполняют мысли и заставляют тело поддаваться этим мыслям. Голова начинает беспорядочно представлять между рук ту самую девушка, а пальцы перебирают ткань, представляя, что это её волосы. Это желание близости рисует в воображении её улыбку, а везде мерещится её смех. Невольно задумываешься: понравилось бы ей в этом театре, а может она не любит театры вовсе? Какие цветы она любит? А главное ловишь себя на мысли, что тебе безумно хочется, чтобы именно цветы от тебя ей полюбились больше всех самых прекрасных соцветий на свете. —Пожалуйста, расслабься и хорошо проведи время с мамой!— лучезарно сказала Алиса. —Я постараюсь, персиковая моя,— ответила Петросян. «Моя». Аделия не знала, насколько правильно подобрала это слово. Она ещё и понятия не имела, насколько Лью уже была «её». Насколько чувства американки принадлежали только ей. —Пока-пока, моя Аделия!— со смехом сказала Алиса, убегая куда-то в противоположную от Петросян сторону, по-детски махая рукой на прощание. Да, они были друг друга. Пока они могли только это предполагать, анализировать поведение, слова, поступки и маленькие детали. Всё это напоминало головоломку, которую не терпелось скорее сложить, чтобы почувствовать этот вкус победы, вкус счастья от завершения всех бесконечных трудностей на пути её решения. Но в то же время, обе понимали: чем дольше ты вникаешь, тем больше процесс решения становится интересным, увлекательным и приятным, а не ненавистным. Обе шли в разные направления. Одна обратно в отель, другая в магазин со всякими безделушками, в котором уже воодушевленно надеялась найти то, чем сможет вызвать уже до безумия полюбившуюся улыбку русской. Но обе были связаны улыбкой на лице и мыслями и скорейшей новой встрече. Сообщение пришло на телефон спустя всего две минуты. —Послезавтра вечеринка. Ты идёшь? —Ты будешь? —Да, Эмбер не простит, если я пропущу ;) —Я думаю один раз попробовать развеяться ничем страшным не обернётся, не думаешь? —Конечно!! На завтрашней тренировке я тебе объясню, что к чему. —Уговор, ты главное от предвкушения не срывай прыжки. —Ты если что поможешь мне с травмами?) —Не обольщайся. Алиса, глядя на привычные ответы, которые могли принадлежать только Аделии, рассмеялась и отложила телефон в карман. —А всё же, я всегда обожала сладкое, Алиса. Какое ужасное лицемерие с моей стороны, правда?— с ухмылкой сказала себе Петросян, ускоряя шаг, чтобы успеть на встречу с мамой.