Лимон с мёдом

***

Поцелуй оставил у обеих чувство покалывания на губах. Может они просто были слишком влажными и мерзли от холодного Миланского ветра. Девушки по прежнему стояли вжавшись в друг друга, слегка напугано смотря друг на друга. Музыка из клуба, которая доносилась, казалось, до самой Олимпийской деревни, звучала белым шумом, а руки обеих подрагивали. —Ты.. —Я не знаю зачем, не знаю когда, не знаю почему. Не мучай меня этим, умоляю. Аделия начала слегка надавливать на плечи американки, давая той знак отстраниться. Осознание накатывало постепенно, но слишком разрушительно. В моменте это казалось единственным правильным решением, естественным порывом, который должен был случиться по воле всех обстоятельств. Но теперь Аделия осознавала, что своим импульсом, на который солнечная и безрассудная Лью, конечно, ответила ещё большей реакцией, девушка лишь нарушила свои же правила. Не поддаваться чувствам, не обманываться эмоциями. —Аделька? Ты в порядке? Она не была в порядке. Осознание прочной привязанности к американской девушке, вызывающей ещё совсем недавно презрение и имеющая вечное клеймо «ветреная дурочка»( которое выдумала сама Аделия), чувство желания, наполняющее грудную клетку при каждом взгляде этой девушки, каждое её касание и улыбка, которые вызывают мучительный и такой приятный трепет— всё это так накрывало голову извилисто и хаотично. Эти мысли волновали и раньше, но желание без действий, мысли без произносимых слов— это лишь временный вздор, верно? Их можно прогнать. Наверное можно ведь. Наивный поцелуй в нос не нёс настолько серьезных последствий. Мысли о сформированных узах уже посещали русскую. Часто. Но каждый раз итог был один: Аделия старательно концентрировалась на предстоящем соревновании. Петросян начала медленно съезжать по стене здания, пока не опустилась на корточки. Накрыв гуляющую голову ладонями, она начала сверлить взглядом собственные колени. —Эй, ты чего? Тебе холодно или голова кружится? Я дам куртку! —Ничего мне кружится. Аделия подняла голову и с какой-то болезненной улыбкой посмотрела на Лью. Рука потянулась к щеке американки. Петросян начала ласково поглаживать её большим пальцем. —Персиковая моя, опять мельтешишь. Тихо. —Ну как это? Ты странно ведешь себя после.. того что произошло. —Ты же понимаешь, чем это чревато? Я обречена, наши чувства тоже. Это нужно прекратить, пока мы не дошли до точки невозврата. Алиса слегка нахмурилась. Такой реакции она ждала, злиться на девушку она просто не имела права. Всё, через что русская вынуждена проходить сейчас, сильно било по её психике. —Ты не считаешь, что поцелуй стал этой самой точкой?—спросила Алиса. —Это многое значит. Тем не менее..—ответила Петросян. Девушка оборвала себя на полуслове. Хотелось плакать. — Не злись на меня за такие мысли и слова, пожалуйста. Мне просто тяжело. Слёзы потекли сами по себе. Попытки быстро стереть их рукавами не увенчались успехом. Тушь, которую Аделия так старательно наносила, смазалась. Плакать перед Лью совсем не хотелось. В слезах, по мнению фигуристки, она выглядела жалко. Глаза начинали опухать, а губы трястись. —Нуу, хорошая моя.. Лью прижала Аделию к себе, спрятав заплаканное и вымазанное косметикой лицо. Нежно перебирая между пальцев пряди волос дрожащей от истерики и холода девушки, американка шептала: —Мы со всем разберемся. Аделия продолжала плакать. Когда она последний раз была такой искренней у кого-то на руках? Наверное в детстве, когда остальные дети в секции разрисовали новые коньки, а папа не поверил и заставил кататься в старых, которые ужасно натирали ногу. Увидев избитые ноги, мама пришла в ужас и начала жалеть. От неожиданной нежности, девочка сама расплакалась и долго мочила слезами рукав майки матери, сидя у неё на коленях. Глаза давно не мокли на виду у чужих людей. Петросян не хотела плакать и перед Лью, но так случилось, потому что та уже давно не чужая. —Ты только не плачь, хорошо? Мы не будем спешить, я помогу тебе со всем. Не думай о гадостях, прошу, милая моя Аделия.. Дыхания русской постепенно выравнивалось, а губы перестали неконтролируемо дрожать. Аделия чувствовала: Алиса не врёт, она станет защитой. Уже стала. —Лью, ты действительно дурочка— с уставшей улыбкой бросила русская. Отстранившись, Алиса с облегчением улыбнулась. Видеть это лицо. Заплаканное, всё измазанное беспощадной по отношению к слезам туши, но теперь улыбающиеся. Сейчас это было самое большое счастье, самое большое достижение— успокоить и заставить улыбаться. —И вот опять, я дурочка! Недолго твоя романтичная натура продержалась,— сказала радостная американка, целуя Петросян в нос. — Тебе ещё многому предстоит научить меня. Обещай, что сделаешь всё правильно. Аделия протянула Алисе свой мизинец. Совсем по-детски, как делала это с мамой, когда упрашивала купить после тренировки конфет. Алиса лишь легонько ударила указательным пальцем фигуристку по носу и рассмеялась. —Аделька, ты хоть знаешь, как фотогенично выглядишь с таким макияжем? Спортсменка ухмыльнусь в ответ и ударила по плечу за такую глупую, но очаровательную издевку. Посерьезнев, Аделия повторила: —Обещай. —Клянусь. Если ты позволишь мне, я всему научу тебя,— ответила Лью, скрепляя мизинцы. Аделия потрепала Алису по растрепаным в порыве страсти волосам и спросила: —Когда ты планируешь начать мои уроки? —Завтра у нас полно тренировок и организационных собраний, в связи с тем, что до Олимпиады осталось 3 дня. Но конкретно послезавтра вечером тренировки нет, а сноубордные трассы к этому времени пустеют и можно спокойно покататься. —Ещё не хватало травм наполучать. Я предлагаю просто собраться у меня и спокойно глянуть кино. Руки распускать не дам. —Чему же я тогда буду учить тебя?— флиртуя ответила Алиса. —Я тебя под дверью оставлю сидеть оставлю, персиковая. Алиса резко потеряла игривый настрой и настойчиво приблизилась к Петросян. Пальцы коснулись её подбородка. Взгляд упал на губы, которые Алиса уже успела узнать. —Но ты же не думаешь, что я за целый вечер не осмелюсь сделать это хотя бы раз? —Что это?— с вызовом ответила Аделия. —Я обязательно поцелую тебя. Момент прервало сообщение, резанувшее пространство громкий звуком уведомления. А сразу после этого раздался входящий вызов. —Ну конечноо,— протянула Алиса. —Эм, если бы ты знала, насколько сильно мне бы хотелось задушить тебя, ты бы выбросила телефон, дабы по случайности не нажать на мой номер. —А я что? Сама пропала со своей возлюбленной невесть куда. Мало ли тебя трактором переехало? Лицо Алисы ещё больше покрылось румянцев. Конечно Аделия прекрасно услышала, как её нарекла подруга Лью. Но на удачу Алисы, эту минутную «слабость» можно было свалить на мороз. —Эмбер! Человек, про которого ты говоришь, стоит напротив меня. И вообще, какие к черту тракторы? Ты напилась? —Ты что, я же спортсменка! —Я поняла. Учти, носиться около тебя с сорбентами и тазиком я не собираюсь. Позвони Илье, он где-то рядом тут, отведет домой. —Так значит целовались уже… Вызов оборвался, точнее его сбросила Алиса. —Я не могу не спросить. Ничего, что Эмбер в курсе. Она конечно легкомысленная, но никто не предаст меня и не доставит проблем,— в легком замешательстве спросила Алиса. — Обвинять Эмбер в легкомыслии с твоей стороны — это как осуждать любителей бананов, в это время кусая банан,— ответила Аделия. —Так. Между прочим я гораздо более уравновешенная,— оправдываясь, продолжила Алиса. —Само собой, милая,— еле сдерживая смех, ответила Петросян. Но американке уже было всё равно на невинные издевки. Она услышала это ласкающее уши слово: «милая». Одно это слово заставляло тепло разливаться по всему телу, а все проблемы казаться мелочами. — Если ты ей доверяешь, я думаю это что-то значит. Я не собираюсь сомневаться в твоём выборе,— сказала Аделия. —Я милая?— спросила вдруг Алиса. —Ты самая милая девушка из всех, кто меня окружает.