Скажи , чей ты

Фан-митинг закончился четыре часа назад. Четыре часа, которые Джисон провёл в режиме ожидания — сжимая телефон в руке, прокручивая в голове одну и ту же картинку. Сынмин, наклонившийся к щеке Минхо. Короткий поцелуй. Смех зала. Улыбка Минхо. Не та улыбка, которой он улыбается фанатам. А та — краем губ, чуть прищуренными глазами, с ленивым удовлетворением. Та, которую Джисон привык считать своей. «Это просто работа. Это ничего не значит» — твердил он себе, сидя на диване в их пустой квартире, но каждый раз, когда закрывал глаза, видел, как чужие губы касаются того, что принадлежит ему. Из душа доносился шум воды. Минхо мылся. Джисон сидел, сцепив пальцы в замок, и ждал. Ждал так, что костяшки побелели, а в груди разгоралось глухое, липкое пламя, которое невозможно было потушить. Наконец вода перестала литься. Тишина стала громче. Через несколько минут дверь открылась, и Минхо вышел в одних пижамных штанах на низких бедрах, с полотенцем на плече. Капли воды всё ещё блестели на его ключицах, на груди, стекали по животу вниз, исчезая за резинкой штанов. Волосы мокрыми прядями падали на лоб, с них тоже капало — на плечи, на пол. — Ты чего не спишь? — спросил Минхо, проходя мимо в кухню. Даже не взглянув на него толком. Голос спокойный, расслабленный — таким он бывает только после горячего душа. Джисон промолчал. Напряжение в комнате стало осязаемым — оно висело в воздухе, тяжелое, влажное, как перед грозой. — Я тебе говорю, — Минхо остановился в проходе, наконец повернул голову и посмотрел на него. Взгляд скользнул по сжатой челюсти, по напряжённым плечам, по побелевшим пальцам, сцепленным в замок. Ленивое спокойствие начало уходить с его лица. — Что с тобой сегодня? Ты вообще рта не раскрывал. — А ты заметил бы, если бы раскрыл? — голос Джисона прозвучал глухо, но в нём скользнул металл. Низко, опасно. Минхо приподнял бровь. Полотенце упало на спинку стула. Он повернулся к Джисону всем телом, скрещивая руки на груди. Жест закрытый, но в глазах уже зажглось любопытство. — В смысле? — В прямом, — Джисон встал. Медленно. Плавно. Как пружина, которая распрямляется не рывком, а с предвкушением. — Ты вообще смотрел на кого-то сегодня, кроме Сынмина? Тишина повисла в комнате, плотная, почти физическая. Минхо смотрел на него несколько секунд, а потом его лицо начало меняться — удивление сменилось пониманием, а понимание — той самой улыбкой, от которой Джисона всегда бросало то в жар, то в холод. — А, — протянул Минхо, и в его голосе проступила опасная нотка. — Вот оно что. — Не начинай. — Что «не начинай»? — Минхо сделал шаг в гостиную, сокращая расстояние. Его босые ступни тихо ступали по полу. — Ты ревнуешь? — Я не ревную. — Тогда что это? — ещё шаг. Теперь между ними меньше метра. Минхо наклонил голову к плечу, разглядывая его как интересный эксперимент. — Объясни мне. Джисон поднял на него взгляд. В его глазах горело всё сразу — ревность, злость, желание, что-то дикое и неконтролируемое. Минхо на секунду перестал улыбаться. — Мне не понравилось, — сказал Джисон, и голос его сел до хрипоты. — Что именно? — голос Минхо стал тише. Он сделал последний шаг, и теперь они стояли так близко, что Джисон чувствовал исходящий от него жар и запах геля для душа — свежий, цитрусовый, бесящий в своей расслабленности. — Что он меня поцеловал? Или что мне понравилось? — А тебе понравилось? — вопрос вырвался быстрее, чем Джисон успел его остановить. В голосе дрожала плохо скрытая угроза. Минхо замолчал. Смотрел на раскрасневшееся лицо Джисона, на его блестящие глаза, на приоткрытые губы, на то, как быстро он дышит — грудью, глубоко, сбивчиво. И улыбнулся. Не той ленивой улыбкой, которой улыбался на сцене. Другой. Той, от которой у Джисона всё внутри переворачивалось. — А что бы ты сделал, если бы да? Джисон двинулся первым. Он схватил Минхо за затылок, пальцы вплелись в мокрые волосы, и притянул его к себе. Впился в губы. В этом поцелуе не было ничего нежного — только собственничество, злость, требование. Всё, что копилось часами, выплеснулось одним движением. Минхо ответил мгновенно. Его руки вцепились в талию Джисона, прижимая его к себе, и Джисон почувствовал, как влага с волос Минхо капает ему на плечи. Языки столкнулись в грязном, влажном танце, слюна смешалась, потекли по подбородкам. Джисон оттеснил Минхо назад, толкая его к стене, и когда лопатки Минхо ударились о поверхность, из его горла вырвался низкий, горловой стон. — Ты с ума сошёл, — выдохнул Минхо в губы, но не отстранился. Наоборот, его пальцы скользнули под край футболки Джисона, впиваясь в кожу на пояснице, царапая. — Это ты, — прохрипел Джисон, отрываясь от его губ и переходя на шею. — Ты. Он впился зубами в то самое место — где шея встречается с плечом, — и Минхо выгнулся, вцепившись ему в волосы, оттягивая, но не останавливая. — Сильнее, — прошептал Минхо, и Джисон послушался, всасывая кожу, оставляя багровый круг, кусая, метя. Слышал, как Минхо дышит — тяжело, прерывисто, как его сердце колотится под его губами. — Чтоб все видели, — прорычал Джисон, поднимая голову и встречаясь с ним взглядом. В его глазах горело что-то дикое. — Чтоб никто больше не смел. Минхо смотрел на него, тяжело дыша, и в его расширенных зрачках плескалось то же самое пламя. Капли воды с его волос всё ещё стекали по лицу, смешиваясь с выступившим на висках потом. — Докажи, — сказал он тихо, и в этом слове было всё. --- Джисон развернул его, прижимая грудью к стене. Одной рукой он держал Минхо за затылок, пригибая его голову вниз, другой скользнул по его телу, стягивая пижамные штаны с бёдер. Ткань намокла от воды, плохо поддавалась, и Джисон просто рванул их вниз, оставляя Минхо обнажённым. — Считаешь, я не заметил? — прошипел Джисон у самого уха, и его голос вибрировал от сдерживаемой ярости. Он провёл языком по мочке уха Минхо, потом прикусил — сильно, до хруста на зубах. — Как ты улыбался ему? Как позволил себя трогать? — Это была игра, — выдохнул Минхо, упираясь ладонями в стену. Его спина блестела от воды и пота, мышцы напряглись. — Мне плевать, — Джисон вжался в него всем телом, и Минхо почувствовал, насколько сильно он возбуждён — твёрдый член прижался к ягодицам даже через ткань его штанов. — Ты мой. Только мой. Запомни это. Он провёл рукой по животу Минхо, собирая капли воды и пота, опускаясь ниже, сжимая его член. Минхо застонал — громко, сорванно, откидывая голову назад, на плечо Джисона. — Да, — выдохнул он. — Ещё. Джисон начал двигать рукой — медленно, дразняще, сжимая у основания, проводя большим пальцем по головке, размазывая выступившую смазку. Минхо стонал, его бёдра подались вперёд, ища большего трения, но Джисон сжал сильнее, останавливая. — Не спеши, — прошептал он на ухо, и его голос был низким, вязким. — Я сказал, когда можно будет. — Изверг, — выдохнул Минхо, но его голос дрожал. Джисон улыбнулся — коротко, победно. Его рука ускорилась, потом снова замедлилась, доводя Минхо до грани и отбрасывая назад. Он чувствовал, как Минхо дрожит под ним, как его дыхание становится всё более рваным, как мышцы напрягаются до предела. — Будешь просить? — спросил Джисон, сжимая основание члена, не давая кончить. — Буду, — выдохнул Минхо, и в его голосе не было вызова — только желание. — Тогда скажи. Минхо повернул голову, встречаясь с ним взглядом. В глазах — влажный блеск, расширенные зрачки, стекающие по вискам капли. — Я твой, — сказал он. — Всегда был. Джисон поцеловал его — грязно, глубоко, вкладывая в этот поцелуй всё, что не мог сказать словами. Вкус слюны, пота, желания — всё смешалось в одно. Его рука наконец отпустила член Минхо, и тот кончил с криком, заливая стену и пол перед собой, его тело выгнулось, пальцы вцепились в стену, оставляя следы. Джисон держал его, чувствуя, как дрожь проходит по телу Минхо волнами. — А теперь, — сказал он, разворачивая Минхо к себе, глядя на его влажное, раскрасневшееся лицо, на приоткрытые губы, на блестящие глаза, — в спальню. И ты мне всё компенсируешь. --- Джисон толкнул его на кровать, и Минхо упал на спину, глядя на него снизу вверх. Его тело всё ещё блестело от влаги — вода, пот, капли спермы на животе. Джисон стянул с себя футболку одним движением, потом избавился от штанов, оставаясь только в обтягивающем боксере, под которым уже угадывалась полная эрекция, влажное пятно натянуло ткань. — Смотри на меня, — приказал он, медленно стягивая с Минхо остатки одежды, освобождая его тело полностью. — Смотри, как я буду брать то, что моё. Минхо смотрел. Смотрел, как Джисон нависает над ним, как его руки скользят по его телу, оставляя следы — царапины, укусы, засосы. Каждое прикосновение было собственническим, каждое движение — требовательным. Джисон провёл языком по груди Минхо, втянул сосок, прикусил, и Минхо выгнулся, вцепившись ему в волосы. — Смазка, — выдохнул Минхо, но Джисон уже потянулся к тумбочке. Он достал тюбик, выдавил щедрую порцию на пальцы, и его рука скользнула между ягодиц Минхо. Прохладный гель контрастировал с горячей кожей, и Минхо вздрогнул. — Будешь терпеть? — спросил Джисон, глядя ему в глаза. — Не дразни, — ответил Минхо, и в его голосе прорезалась хрипота. Джисон ввёл первый палец. Медленно. Глубоко. Минхо выгнулся, вцепившись в простыни, но не отвел взгляда. Пот выступил на его лбу, смешиваясь с остатками воды. — Ещё, — потребовал он. — Скажи "пожалуйста". — Пожалуйста, — выдохнул Минхо, и Джисон добавил второй палец, растягивая его, находя нужное место. Смазка хлюпала при каждом движении, влажно, грязно. Когда он нажал на простату, Минхо вскрикнул — громко, сорванно, его член снова начал твердеть. — Здесь? — Джисон нажал снова, массируя, дразня. — Да, чёрт, да... — Как сильно ты этого хочешь? — Настолько, что сейчас кончу второй раз от твоих пальцев, если не прекратишь, — прорычал Минхо, и в его глазах вспыхнуло что-то опасное. Джисон усмехнулся. Вынул пальцы. Минхо застонал от пустоты. — Тогда получай. Он стянул с себя боксеры, освобождая эрекцию — твёрдую, влажную от предварительной смазки, — и навис над Минхо, приподнимая его бёдра. — Смотри, — повторил он, входя в него одним плавным, глубоким толчком. Минхо закричал. Это было слишком много — жар, напряжение, глубина. Пот и вода сделали их тела скользкими, и Джисон скользнул внутрь до конца, чувствуя, как Минхо сжимается вокруг него. Джисон замер на секунду, давая ему привыкнуть, но его пальцы впились в бёдра Минхо так сильно, что на коже останутся синяки. — Чей ты? — спросил Джисон, начиная двигаться. Медленно. Размеренно. Каждый толчок — глубокий, собственнический. — Твой, — выдохнул Минхо, запрокидывая голову. — Не слышу. — Твой! — прокричал Минхо, когда Джисон ускорился, входя в него резче, глубже. — И ничей больше, — Джисон наклонился, впиваясь зубами в его грудь, оставляя багровый след. — Никогда. Он двигался быстро, жёстко, каждый толчок отдавался в стенах спальни. Их тела сталкивались с влажным шлепком — пот, смазка, слюна, всё смешалось в одно. Минхо стонал, вцепившись в его спину, оставляя на лопатках красные полосы. Пот стекал по их телам, капал на простыни, делая кожу скользкой, усиливая трение, доводя до предела. — Повернись, — потребовал Минхо, и в его голосе прорезалась команда. Джисон замер на секунду, потом усмехнулся и перевернул его, укладывая на живот. Минхо встал на колени, подаваясь назад, и Джисон вошёл в него снова — сзади, глубже, острее. Он схватил Минхо за волосы, оттягивая голову назад, и задвигался быстрее, жёстче. Минхо стонал, не сдерживаясь, каждое движение отдавалось в позвоночнике, в каждой клетке тела. — Я сейчас... — выдохнул Минхо. — Нет, — Джисон сжал основание его члена, останавливая оргазм. — Не раньше меня. — Изверг, — прошипел Минхо, но его тело дрожало от напряжения, капли пота летели с его спины. Джисон отпустил его волосы, наклонился, прижимаясь грудью к его спине, и прошептал на ухо: — Терпи. Я сказал — терпи. Он ускорился, входя в Минхо с такой силой, что кровать заскрипела, ударяясь о стену. Минхо вцепился в подушку, кусая её, чтобы не закричать слишком громко. Джисон чувствовал, как его тело сжимается вокруг него, как дрожит от напряжения. — Кончай, — разрешил Джисон, и Минхо взорвался — с криком, выгибаясь, заливая простыни, его тело сжалось вокруг Джисона с такой силой, что тот потерял контроль. Джисон кончил следом, вонзаясь в него глубоко, уткнувшись лицом в изгиб шеи Минхо, впиваясь зубами в его плечо, чувствуя, как его тело накрывает волна за волной. --- Они лежали на кровати несколько минут, тяжело дыша. Простыни под ними промокли насквозь — от пота, воды, смазки, спермы. Комната пропахла сексом, тяжёлым и влажным. Минхо лежал на животе, раскинув руки, его дыхание медленно выравнивалось. Засосы на шее, на плечах, на лопатках — следы от зубов, красные полосы от ногтей. Он выглядел разбитым. И довольным. — Нужно в душ, — выдохнул он, не открывая глаз. — Знаю, — ответил Джисон, приподнимаясь на локте и глядя на него. Голос Минхо был хриплым, тело расслабленным до предела. Джисон чувствовал, как его собственные мышцы ноют, но в груди всё ещё горело удовлетворение — тяжёлое, плотное, собственническое. — Вставай, — сказал он, проводя рукой по спине Минхо, собирая капли пота. — Не могу, — пробормотал Минхо. — Ноги не слушаются. — Я знаю. Джисон усмехнулся, сполз с кровати. Его ноги слегка дрожали, но он проигнорировал это. Наклонился, подхватил Минхо под плечи и перевернул на спину. Минхо приоткрыл один глаз, глядя на него снизу вверх — растрёпанный, влажный, весь в красных следах. — Ты серьёзно? — А ты сомневаешься? Джисон подсунул руку под колени Минхо, другую — под спину, и поднял его. Минхо охнул, автоматически обхватив его за шею, прижимаясь ближе. Он был тяжёлым, мышцы Джисона заныли от напряжения, но он удержал. — Сумасшедший, — выдохнул Минхо, но его пальцы сжались на затылке Джисона, удерживая. Джисон ничего не ответил, только сильнее прижал его к себе, неся в ванную. В душевой он опустил Минхо на ноги, прислонив к прохладной плитке, и потянулся включить воду. Струи упали на них — горячие, почти обжигающие. Минхо вздрогнул, прикрыл глаза, и вода потекла по его лицу, по шее, по груди, смывая всё, что осталось на коже. Джисон смотрел на него. Смотрел, как вода стекает по его телу, как засосы темнеют под струями, как он запрокидывает голову, подставляя лицо воде. — Иди сюда, — сказал Джисон, притягивая его к себе. Он взял мочалку, налил геля и начал водить по его спине — медленно, собственнически, смывая следы их безумства. Минхо прислонился лбом к его плечу, позволяя себя мыть. — Ты весь в царапинах, — заметил Джисон, проводя пальцами по полосам на его лопатках — своим следам. — Твоими стараниями, — пробормотал Минхо. — Моими, — согласился Джисон, обходя его спереди, водя мочалкой по груди, по животу, опускаясь ниже. — И пусть все видят. Минхо приоткрыл глаза, встречаясь с ним взглядом. Вода стекала по их лицам, смешиваясь с остатками пота. В глазах Минхо не было сопротивления — только усталое удовлетворение и что-то тёплое, глубокое. — Ревнивец, — сказал он тихо. — Твой ревнивец, — поправил Джисон, отбрасывая мочалку и прижимая Минхо к себе под струями воды. Минхо выдохнул, обхватывая его за талию, прижимаясь всем телом. Они стояли так несколько минут, чувствуя, как вода смывает напряжение, как горячий пар обволакивает их. Джисон чувствовал, как Минхо расслабляется в его руках, как его дыхание становится ровным, глубоким. — Сейчас упадёшь, — сказал Джисон, чувствуя, как Минхо всё больше опирается на него. — Не упаду, — пробормотал Минхо, но его ноги явно подкашивались. — Пошли. Джисон выключил воду, быстро вытер их обоих одним большим полотенцем, потом накинул второе на плечи Минхо и, не спрашивая, снова подхватил его на руки. — Джисон, — выдохнул Минхо, но даже не попытался сопротивляться. Его голос звучал сонно, тело обмякло. — Что? — ...Ничего. Джисон усмехнулся, выходя из душа. В спальне он опустил Минхо на кровать — на свежие простыни, которые успел перестелить, пока Минхо чистил зубы. Минхо рухнул на спину, раскинув руки, и его глаза уже закрывались. — Живой? — спросил Джисон, ложась рядом. — Не уверен, — хрипло ответил Минхо, не открывая глаз. Джисон придвинулся, утыкаясь лицом ему в шею. Минхо автоматически обнял его, провёл рукой по мокрым волосам. — Больше не будешь ревновать к фан-сервису? — спросил Минхо тихо, в темноте. — Буду, — выдохнул Джисон, поднимая голову и глядя ему в глаза. В его взгляде уже не было злости, только удовлетворение и лёгкий вызов. — Всегда буду. — Хорошо, — сказал Минхо. — Тогда хотя бы предупреждай, когда собираешься меня так трахать. Чтобы я подготовился морально. — А ты не хочешь? — спросил Джисон, и в его голосе скользнула опасная нотка. Минхо посмотрел на него — на эти блестящие в темноте глаза, на приоткрытые губы, на расслабленное, довольное лицо. — Хочу, — сказал он. — Всегда хочу. Он потянулся, поцеловал Джисона — медленно, глубоко, без спешки. Без той животной страсти, что была час назад. По-другому. — Спи, — сказал Минхо, отстраняясь. — Завтра рано вставать. — Не хочу спать, — пробормотал Джисон, но глаза уже закрывались. — Я знаю. Минхо убрал мокрую чёлку с его лба, поправил одеяло, притянул ближе. Джисон вздохнул, устраиваясь удобнее, и через минуту его дыхание выровнялось. Минхо остался лежать с открытыми глазами, глядя в потолок, чувствуя тяжесть тела Джисона на своей груди, тепло, которое разливалось по всему телу. Он улыбнулся в темноте. — Только мой, — прошептал он, закрывая глаза.