Рыбка

      Утро было солнечным и отдавало запахом морской соли. Полупрозрачные занавески хлопали на ветру, и их лёгкие тени пробегали по стенам, выкрашенным в бледно-голубой, напоминая водную рябь.       Год, четыре месяца и три дня – Хенджин не задумываясь мог сказать, когда именно все так изменилось, – в его жизни всегда было солнце. Сегодня же их было целых два. Одно – на безоблачном небе за окном. Второе, и главное, – в узкой, но привычно уютной постели.       Феликс лежал на спине, раскинувшись звездой от края до края и, мирно посапывал. Нос его то и дело морщился, когда луч света, занырнув под занавеску и облизнув веснушки, добирался до глаз.       Хенджин медленно, чтобы не потревожить его, перевернулся на бок и подставил ладонь под луч, защищая глаза парня. Лицо того сразу же расслабилось, по губам растеклась довольная улыбка. Ради этой улыбки Хенджин мог ещё немного потерпеть утреннюю тошноту, ставшую привычной за последние пару месяцев. Именно столько они провели на этой посудине, которую Феликс ласково называл "Revenge", раскатисто вырыкивая "r" в самом начале. Хенджину казалось, что такое "r" звучит очень похоже на звук мотора этой недояхты, и потому она ему тоже нравилась, хотя название и казалось немного ребяческим. В любом случае, он был без понятия, кому и за что Феликс собирается мстить. Просто надеялся, что это просто глупое название.       Слабое изменение запаха в воздухе – мята с нотками какао сменилась чем-то кофейно-сандаловым – предупредило о пробуждении Феликса раньше первых слов:       – Снова прикрываешь?       – Вроде того.       Улыбка на губах стала отчётливее, и через секунду руки Феликса обвились вокруг талии Хенджина. Белобрысая макушка с отросшими волосами упёрлась в чужой подбородок, кончик носа скользнул во впадину ключицы.       – Ты сегодня особенно вкусно пахнешь, – горячее дыхание обдало шею, пробралось под льняную ткань рубашки.       – И чем же? – уже привычным движением Хенджин закинул ногу на бедро Феликса, прижимая того поближе.       – Сегодня... Как будто бы чуть больше какао. И немного мяты. Ты пахнешь как... – Феликс на секунду оторвался от его груди, скользнул выше и припечатал губами в губы: – Как брауни. Люблю брауни.       Брауни. Снова это "р", пробирающее под кожей.       – Вкусно. Порычи ещё немного.       Это уже стало их привычной игрой – как можно больше слов подряд с "р". Рекорд пока что остановился на отметке в 143 слова, после чего Хенджин не сдержался и заткнул такой приятно рычащий рот поцелуем, а тот перетек в их очередную особенную ночь.       – Хорошо. Рассказать прекрасному брауни про рыбку?       Хенджин кивнул, мазнув носом по белокурым волосам.       – Рыбка... Радостно рассекала моря, реки. Проплывала пороги, прыгала и переворачивалась в притоках. Ранним утром приплыла рыбка в... – Феликс задумался, подбирая.       – Озеро? – подсказал Хенджин, пряча улыбку у чужого виска.       – Правильно, брауни, в озеро, – Феликс мягко куснул того в шею. – Перебивать противопоказано!       – Ладно-ладно, слушаюсь! Продолжай.       – Продолжаю. Озеро простиралось на километры. Водоросли причудливо... пританцовывали, – за тихий смешок Хенджину достался шлепок по попе. Аккуратная ладонь Феликса впрочем так там и осталась. – Пританцовывали, передвигаемые ветром на поверхности. Рыбка... Резвилась, радуясь их редкой красоте, рассматривала с восторгом изумрудные переливы.       – Красиво, – Хенджин устроился поудобнее и прикрыл глаза.       – Правда? – ладонь Феликса с скользнула на его талию, мягко поглаживая.       – Ага. И что с ней случилось дальше?       – Проплыв под аркой из водорослей... Рыбка обнаружила прямо посреди озера дворец. Дворец из разноцветных ракушек. На дверях дворца были резные узоры.       – Были! – Хенджин распахнул глаза.       – А?       – Поймал. Ты сказал слово "были"!       – Вот черт. Сколько на этот раз?       – Примерно пятьдесят, я немного сбился на ракушках. Но до сотни ты точно не дошел.       – Ладно, верю. И какое у тебя желание?       Правило гласило: если Феликс набирает сотню – желание его, если нет – загадывает Хенджин.       – Ммм... Давай сегодня сойдем на берег на пару часов? Хочу мороженого и новую рубашку, – он передернул плечами. – Лен в последнее время немного натирает. Может, фланелевую?       – Какой нежный, – Феликс усмехнулся, скользнул улыбкой по линии ключицы.       – Какого выбрал.       – И то верно. Только рубашка обязательно должна быть клетчатой. И ещё ковбойскую шляпу возьмём, тебе пойдет, – большие глаза хитро сощурились.       – Тогда и конь нужен.       – Тебе меня мало? Кажется вчера вечером... – Феликс перевернулся на спину, усаживая парня сверху.       – Тихо! – щеки Хенджина подернулись алым.       – А вчера вечером...       – Да перестань ты!       Аромат сандала в воздухе стал сильнее. Внизу живота Хенджина ощутил приветливое нарастающее тепло, а под собой – быстро затвердевающий член Феликса.       – Обожаю, когда ты так стесняешься... – пальцы Феликса стиснули ткань рубашки. Натяжение, треск, – пуговицы полетели в стороны, со звоном отскакивая от металлических стен каюты.       – Что творишь?!       – Ты же все равно хочешь новую.       – Железный аргумент, – Хенджин усмехнулся, стаскивая с себя остатки рубашки и оставляя ее где-то за бортом постели.       – Так-то лучше. Кстати, я говорил, что когда ты стесняешься, у тебя краснеет не только шея?       – Феликс! – парень приложил его ладонью по груди, под которой сразу же рассыпалась вибрация смеха.       – Я не о том, о чем ты подумал.       – Неужели? – на лице отразилось явное недоверие.       – Наклонись. Скажу на ухо.       Хенджин закатил глаза, но все же послушался.       – Так вот, – горячий шепот обжег ухо. Губы, словно случайно, коснулись мочки. – У тебя соски становятся красными. Знаешь... Прям наливаются. Вот как сейчас.       Прежде, чем Хенджин успел отпрянуть, Феликс обвил его шею руками и заткнул рот влажным поцелуем. Ладони скользнули по грудной клетке, подушечки больших пальцев остановились на налитых горошинках, едва уловимо поглаживая.       – Феликс... – тихое, жалобное, на полустоне.       – Мне прекратить?       – Нет... – шумно, в губы. – Только попробуй.       Лёгкое, но убедительное давление на плечи, и Хенджин оказался на спине.       – У тебя вчера, должно быть, ноги устали, – долгий поцелуй завершился чем-то нежно бессмысленным в районе скулы Хенджина. – Хочешь, я сегодня побуду сверху?       – Где угодно, только... – низ живота привычно свело. Запах мяты в тесной каюте резко усилился.       Феликс, довольный, потянул носом воздух. Ладони скользнули под бедра парня, ощупывая ткань шорт. В самом центре, по шву, растекалось влажное пятно       – Уже готов?       – Да.       – И не хочешь снова стирать простыни?       – Феликс! – полные губы изогнулись в какой-то мученической усмешке, обнаженная грудь поднималась и опускалась вслед за шумным дыханием.       – Мне нравится. Очень.       – Бесишь!       Феликс, ухмыльнувшись, привычным движением стянул с него шорты. Осмотрел. Прицокнул языком.       – И снова без трусов.       – Как будто они мне чем-то помогут, – очередная беспомощная попытка огрызнуться. Налитый член жался к животу, пачкая кожу полупрозрачными каплями.       – Разведи ноги. Посмотреть хочу.       – Извращенец... – язык с предвкушением прошёлся по пересохшим губам.       Длинные бледные ноги послушно раскинулись в стороны. На коже тут и там алым и фиолетовым расцветали следы засосов. Уже готовый и раскрытый, Хенджин растекался по кровати липкой смазкой. Края входа едва заметно подрагивали.       – Красивый, – Феликс мягко провел ладонью по внутренней стороне бедра парня, аккуратно обходя синяки.       – Ли... – пальцы на ногах Хенджина нервно поджались. Рука поползла к члену, но Феликс перехватил её.       – Ты же помнишь? Тебя трогаю только я.       – Да блять... – вслед за жалобным всхлипом новая порция смазки выплеснулась наружу.       Мята. Сплошная мята.       Феликс, не отрывая взгляда, стянул с себя мягкие домашние брюки. Под тонкой тканью боксеров было горячо и твердо. Рука прошлась по животу Хенджина, и мягко обхватила его своим теплом, скользя вниз и вверх.       Это дарило лишь временное облегчение.       – Ну ты же знаешь... Я хочу не этого... – парень тихо заскулил, поводя бедрами и ещё сильнее растекаясь по постели.       – Знаю.       – Тогда... Пожалуйста, – Хенджин потянулся к его трусам, но Феликс снова остановил его. – Ну почему?       – Сегодня нельзя.       – Почему?       – Позже расскажу.       Феликс опустился перед ним на колени и все так же поглаживая член, приник губами к внутренней стороне бедра. Прочертив почти невесомую дорожку поцелуев, он кончиком языка прикоснулся ко входу.       – Ох ччч... Черт!       Язык скользнул по трепещущим складкам. Ещё раз, ещё. Влажные, слегка припухшие, они послушно пульсировали. Приглашали. Феликс прикрыл глаза.       Всхлипы сверху. Ноги, обвившие шею. Венки на члене под ладонью Феликса разлились заметнее. Он точно делал все правильно. С трудом протиснул язык внутрь. Это было похоже на десерт.       "Как же тесно... и зачем пихать сюда член, если можно...", – пронеслось у него в голове.       Свободной рукой он прикоснулся к себе. Член уже давно натирал о ткань трусов, но сегодня... Нет. Только не сегодня. Слишком сильный запах мяты. Он продолжил толкаться языком, выталкивая из груди парня все новые и новые стоны.       – Феликс, ну пожалуйста... Может быть?.. Я тебя внутри хочу... – в уголках глаз Хенджина блестело, ногти буравили белизну простыни.       "Так жалобно хнычет... Неужели этот дурачок ещё ничего не понял..." – ладони Феликса сжались сильнее, продолжая ласкать обоих.       Движение за движением, толчок за толчком. Вокруг языка было узко и пульсирующе, страшно было представить, что ещё вчера его член мог здесь поместиться. Как бы хотелось этого и сейчас... Поглубже. В это тепло, до предела. Войти и не выходить. Просто двигаться. Ещё и ещё.       Ладони Феликса были скользкими и липкими. Поскуливание сверху сменилось продолжительными стонами, отдающимися эхом от металлических стен каюты. Хенджин почти душил его ногами, пятки больно врезались в лопатки. Запах, такой привычный, только в разы сильнее, впечатывался в ноздри, и Феликс, не останавливаясь, пил его, вылизывая каждый миллиметр.       Разрядка пришла резко и одновременно, когда воздуха в лёгких, казалось, совсем не осталось. Мир на секунду закончился, распавшись в стороны на одной высокой ноте чужого вскрика и его собственного рычания. Осталось только какое-то общее одурение и расслабление. То ли пульс, то ли подрагивание мышц. Разбираться было бессмысленно, да и не хотелось. Сил Феликса хватило только на то, чтобы подняться чуть выше и поцеловать Хенджина во влажный горячий живот и отключиться ещё на пару часов, лишь краем сознания ощущая, как парень мягко перебирает его спутанные волосы и медленно удовлетворенно дышит с ним в унисон. ***       – Слушай, а может лучше эту? – Феликс снял с вешалки очередную клетчатую рубашку.       В руках Хенджина болталась красно-черное панковское нечто, Феликс вместо этого протягивал ему что-то бежево-коричневое. Парень подозрительно присмотрелся к странному предмету гардероба. Потрогал. Ткань была мягкой, словно плед, а не одежда.       – Странно, но... Мне нравится, – настороженность на лице Хенджина сменилась изучающей теплой улыбкой. Феликс как можно незаметнее забрал у него первую рубашку и отвесил подальше. – Только вот она великовата, не мой размер. Там нет поменьше?       – Есть, но, думаю, в большой будет удобнее.       – Хмм... Пожалуй, – длинные пальцы продолжали задумчиво перебирать ткань. – Может и себе возьмёшь такую же?       – Хочешь парные? – Феликс довольно улыбнулся.       – Ага. А ещё тебя будет приятно в ней трогать. Ну ты посмотри, какая мягкая! И почему я раньше так не любил фланель...       – Потому что говорил, что это позорный массмаркет.       – Ты хотел сказать, много выебывался? – лёгкий толчок в бок.       – Именно, – Феликс выудил вторую рубашку с вешалки. – Ещё что-то?       Хенджин осмотрелся.       – Тут вроде все. Мы правда две берём?       – Конечно, – Феликс, приобняв его за талию, быстро прикоснулся губами к щеке парня. – Мороженое?       – Мороженое! – Хенджин, какой-то по-новому светящийся, обнял его за плечо и кончиком носа взъерошил волосы.       Оплатив все на кассе, они вышли из магазина.       День продолжал радовать солнцем. Вымощенные камнем улицы старого приморского городка таяли от жары, влажное тепло забиралось под кожу и грело до самых костей.       Феликс шел, продолжая обнимать парня, и краем глаза осматривал окружающие их здания. Почти все – этажа в три-четыре, снизу – магазинчики, сверху – квартиры с мансардами. По стенам тут и там поднимался плющ, а из горшков, развешенных по перилам балконов, навстречу плющу тянулись побеги домашних растений.       Феликсу это напоминало его и Хенджина: он – домашнее растение, тянущееся к приключениям, а Хенджин – дикий плющ, ищущий дом. Занятное сочетание. Кажется, его собственным приключениям пришел конец, и он был не против. Но что на счёт Хенджина? Это осталось загадкой.       Из мыслей его выдернул голос парня:       – Ты смотри!       – А? Куда?       – Вон, вон! – пальцем Хенджин указал на самый верх трёхэтажного здания, приютившегося на углу улицы. – Там, где в горшках цветы яркие, жёлтые. Видишь?       – Ага, что такое?       – Посмотри на окно, там витраж, – Хенджин остановился, вглядываясь. – Да это же рыба!       Феликс прищурился и вдруг увидел.       – Точно! – большая, явно довольная жизнью рыбина на одной створке окна плыла между водорослей навстречу второй, поменьше, на второй створке. – Вторую тоже увидел?       – Ааа, вижу, да. Хорошие такие! – Хенджин как-то мягко, по-мальчишески рассмеялся.       Феликс осмотрелся внимательнее. На перилах балкона, под цветами, висела табличка "Продается". Ниже был указан номер телефона.       – Эх, пожить бы в такой. Наверное, из окна ещё и море видно... – Хенджин мечтательно улыбнулся.       – И правда, – Феликс искоса посмотрел на парня. – Ты бы мог наконец достать краски, на борту рисовать непросто.       Хенджин кивнул. Это и правда было сложно. На "Revenge" у него было несколько попыток, но из-за качки каждый мазок давался с трудом, и он в итоге сдался.       Послышался лёгкий перезвон. Из двери внизу здания на улицу выпорхнула пара мальчишек дошкольного возраста, а следом за ними вышли двое мужчин. В руках каждый держал по мороженому.       – Зайдём? – не дожидаясь ответа, Хенджин уже тащил Феликса ко входу.       – Давай, – Феликс успел поймать закрывающуюся дверь, пропуская парня внутрь. – Ты пока выбирай, я сейчас.       Хенджин беззаботно пожал плечами и скрылся в помещении. ***       – Поделишься? – Феликс оценивающе осмотрел вышедшего на улицу Хенджина, а затем рожок мороженого. На вафельном конусе возвышалось три непомерных цветастых шарика. – Ты же так простудишься.       – Нет, – парень хищно откусил треть от самого верхнего и поморщился. – Чегхт...       – Больно? – глаза Феликса взволнованно округлились.       – Ххх... холодно, – Хенджин постарался проглотить откушенное, но горло словно отмерзло и не слушалось.       – Выплюнь!       Тот помотал головой и издал нечленораздельный звук.       – Да выплюнь же! – голос Феликса стал настойчивее.       Парень зажмурился и, наконец, проглотил.       – Я не выплевываю, – он почти гордо воззрился на Феликса.       – Я в курсе, ага, – Феликс забрал у него мороженое. – А это я конфискую.       – Ну и ладно, – Хенджин пожал плечами. – Уже как-то и не хочется. А вот кстати от выпечки я бы не отказался... Нет, лучше пусть будет пицца!       – Звучит прекрасно, – Феликс, довольный, широко улыбнулся. – Маргарита?       – Ммм... Нет, с мясом хочу. Нет, с курочкой.       – Ну курочка святое, – Феликс, приподнявшись на носках, звонко чмокнул его во все ещё холодные губы. – Кстати, может поднимемся?       Хенджин непонимающе уставился на него. Феликс кивнул в сторону мансарды.       – К рыбам.       – А можно?       – Ага. Хозяин сейчас как раз дома, квартира на продаже.       – О, конечно! Пицца может подождать.       – Может, – Феликс загадочно улыбнулся, и обвив рукой его талию, едва заметно, самыми кончиками пальцев поглаживая живот, повел к деревянной двери сбоку от лавки мороженого. ***       – А почему продаете? – Феликс внимательно оглядывал помещение. Светло, мягкие оттенки, много дерева. Одну из стен, как и окно, украшали рисунки рыб и ракушек.       – Да мы с мужем уже в возрасте, – высокий мужчина с пробивающейся сединой в аккуратно подстриженной бороде повел рукой в воздухе. – Хотим перебраться к детям на север. Юг, конечно, хорошо, но с детьми все равно теплее.       В пушистых усах на секунду промелькнула мягкая улыбка.       – Ааа, тогда понятно, – Феликс кивнул.       – Он, кстати, сейчас внизу в лавке.       – Муж? – Хенджин, до этого пальцем поглаживавший живот рыбы на витраже, повернулся в их сторону.       – Да, он самый. Если надумаете брать квартиру, можете и лавку выкупить. Поток клиентов хороший, за доходы можете не переживать. Да и все контакты вам оставим, поставщики, ремонтники, в общем, все, что нужно.       Хенджин неловко улыбнулся. Они же просто зашли посмотреть на витраж, а теперь просто так тратили время этого как будто бы даже хорошего человека.       – Ну я вас оставлю, осматривайтесь. Я пока на кухне побуду, кажется, соус подгорает, – мужчина, поправив сбившийся фартук, удалился.       Феликс ещё раз осмотрелся. Большая спальня с выходом на балкон. Чуть дальше по коридору – вход в детскую, просторную и светлую. В ванной – длинное окно под потолком, Хенджину такие всегда нравились.       – Может, – Хенджин кончиками пальцев потянул его за рукав к выходу. – Может пойдем?       – Тебе не нравится?       – Нет, не в этом дело... Просто мы его как будто обманываем. Неловко, – полные губы поджались, взгляд, до этого любопытный, стал каким-то грустным.       – То есть, тебе нравится? – ладонь Феликса легла на его щеку, большой палец с нежностью вычертил такую знакомую линию скулы.       Парень на секунду поднял глаза и снова потупился.       – Вообще... Очень.       – Мне тоже. Очень, – теплая улыбка разлилась по лицу Феликса.       – Правда?       – Правда.       – Ты хочешь ее?..       – Ага. Хочу купить.       – А как же лодка?       – Да нахрен лодку. Тебя на ней все равно укачивает.       – Ты заметил? – щеки Хенджина залил легкий румянец.       – Было сложно не заметить. С первого дня ходил зелёный и не признавался. А сейчас, – Феликс обвил шею парня руками, – Переставай краснеть. Ты же знаешь как я на это...       – Дурак! – Хенджин мягко оттолкнул его и сразу же обнял, глубоко вдыхая сандаловый запах. – Ты правда хочешь купить ее? Вот так сразу?       – Ага. И магазин внизу. Что думаешь?       – Сумасшедший, – Хенджин тихо рассмеялся. – Мне нравится. ***       На самой вершине вещей в прихожей стояла коробка с красками и кистями, стену подпирал кривоногий мольберт. Хенджин специально попросил занести их последними, чтобы распаковать в первую очередь.       Феликс, весь потный, в мокрой майке, сидел на полу прихожей. Рядом стоял недопитый стакан с лимонадом.       – Живой? – Хенджин опустился рядом. Пальцы нашли холодное стекло стакана, но затем, словно подумав, обогнули его и остановились на ладони Феликса.       – Почти. Не знал, что у нас столько вещей, – Феликс привычным движением перехватил ладонь парня и сжал в своей. – Без понятия, как они помещались на этой посудине.       – А раньше ты ее так ласково называл, "Rrrevenge", – Хенджин попробовал повторить тот самый звук.       – Теперь ее зовут "Посудина".       Хенджин кивнул.       – Договорились. Кстати... А почему раньше она называлась "Revenge", это же как "Месть" переводится, верно?       – Ага, "Месть". Разве я тебе никогда не рассказывал? – на лице Феликса отобразилось удивление.       – Нет, ни разу. Но я и не спрашивал.       Феликс рассмеялся.       – Был сериал такой, "Наш флаг означает смерть", про пиратов.       – Звучит сурово.       – Ага, но на самом деле это комедия. Очень смешная, посмотрим как-нибудь. Так вот, главный герой там – бывший дворянин, мечтавший стать пиратом. Романтика, приключения, все такое. Ну он и назвал свой корабль "Месть", "Revenge".       – Кого-то мне это напоминает...       – Смекаешь.       Хенджин прыснул.       – Это про других пиратов.       – Это детали.       – То есть нет никакой драматичной истории?       – Нет.       – И ты не собираешься ни с кем сводить счеты?       – Я похож на того, кто занимается подобными вещами?       Хенджин внимательно осмотрел его. Светлые вьющиеся волосы, россыпь веснушек, мягкие черты лица, в которые он влюбился с первого взгляда, стоило ему увидеть Феликса на какой-то андерграундной выставке полтора года назад.       – Вообще не похож.       – Вот и я о том же.       – Отличная новость, – Хенджин с облегчением выдохнул.       – А ты уже успел придумать мне темное прошлое? – Феликс тепло улыбнулся.       – Вроде того.       – У тебя богатая фантазия. Истинный художник, – он потер ноющее плечо. Коробки с посудой и инструментами оказались какими-то слишком тяжёлыми.       – Болит?       – Немного, ерунда.       – Давай разомну. И чего возмущался, когда я хотел помочь? – недовольное бурчание.       – Напомнить, кто тут альфа?       – Я и так все прекрасно помню, – Хенджин склонился к нему, повел носом по влажной шее, мягко поцеловал ноющие мышцы.       – Иди сюда, – Феликс, приобняв парня за плечи, повернул того и уложил себе на колени. – Твое дело – не вещи таскать, а рисовать картины и все такое.       – Я беспомощная принцесса?       – Ага. Сейчас по крайней мере. Только... Может, масло на акварель заменишь?       – Ммм? Зачем?       – Запах у растворителя слишком едкий, – рука Феликса скользнула по груди парня и робко остановилась внизу живота. То ли ему казалось, то ли тот и правда стал немного больше.       – Не нравится? – Хенджин накрыл его ладонь своей.       – Не в том дело... – Феликс отвёл глаза. – Ты...       – А, чего?       – Ты ничего не заметил, правда?       – Ты говоришь загадками, – парень, поудобнее устроившись на коленях Феликса, усмехнулся. – В чем дело?       – Мне кажется... В последнее время дело было не в морской болезни, – пальцы Феликса под рукой Хенджина мягко зашевелились, очерчивая контур живота. – И не в съеденной пицце.       – Ты думаешь?.. – глаза широко распахнулись, остановившись на Феликсе, рот так и остался открытым.       – Ага. По запаху чувствую.       – Смеёшься надо мной? – ладонь знакомо, но как-то слабо толкнула Феликса в грудь и замерла.       – Нет. Ты же не против... – Феликс закусил губу, всматриваясь в такое знакомое лицо. – Не против родить его, ну, от меня?       – Ты...       – Я уже купил акварель, вот, – он кивнул в сторону небольшого пакета, примостившегося у горы вещей, но Хенджин даже не посмотрел в его сторону.       – Феликс...       – И акварельные карандаши. Не знал, что лучше, взял, что было. И клячку. Без понятия, что это, но мне сказали, что она понадобится.       – Это для карандашей, – машинально выдал Хенджин.       – Хорошо. Для карандашей. Я запомню, – лицо Феликса было каменным. Он ждал.       Хенджин, все так же смотря на него во все глаза, приподнялся, сел напротив. Ладони накрыли плечи Феликса, сжали, словно удерживая.       – Ты знаешь, как сильно я тебя люблю?       – Честно? – Феликс как-то робко потянулся к нему.       – Безумно. Но...       – Но?.. – губы Феликса дрогнули. Он остановился в нескольких сантиметрах от Хенджина.       – Имя выберу я. У тебя с этим проблемы. Хорошо?       – Конечно. Что угодно. Что угодно... Как же я тебя... – Феликс стиснул парня в своих объятиях и сразу же отпустил. – Прости... Больно?       – Обними ещё раз. Покрепче.       – Конечно.       Они не знали, сколько просидели так. В стакане с лимонадом лёд давно растаял, солнце склонилось к горизонту и теперь напоминало большой сочный мандарин. На набережной один за другим зажигались огни фонарей.       – У тебя плечи замёрзли, – хрипло прошептал Феликс.       – Знаю, – ответил Хенджин, не отрываясь.       – Хочешь, достану рубашку?       – Не хочу отпускать тебя.       – А если я свою тоже надену? – Феликс ласково коснулся губами его скулы.       – Такую же?       – Ага.       – И будем ходить в них вместе?       – Обязательно. Вместе.       – Тогда я согласен.