What if he fell?

Узкая, вымощенная булыжником улица пряталась между высокими зданиями, словно старая, забытая трещина на лице Лондона. Воздух здесь всегда был тяжелым – пропитанный сыростью и чем-то неуловимо древним, будто старые кирпичики хранили воспоминания о шепоте, страхе и тенях, что больше не отбрасывают силуэты. Особняк Блэков возвышался мрачным призраком среди старых домов. Официально, теперь дом принадлежал Гарри Поттеру, но сам он не слишком радовался наследству. Что ж, конечно его жизнь не мог не облегчить тот факт, что ему не нужно беспокоиться за крышу над головой (и какую! Огромную, богато убранную крышу, не хуже чем в аристократов из исторических сериалов, которые так любила смотреть тётя Петунья). И всё же Гарри не мог избавиться от навязчивого чувства, будто ему здесь не рады. Он не знал дело ли это в каких-то древних магических свойствах дома или в его собственном, глубоко-закостенелом плохом отношением к себе или чём-то ещё, чего он не мог понять. Но Гарри был «Золотым мальчиком Магического сообщества Британии» не просто так: его жизнь подвергалась опасности столько раз, сколько собирается грязи на башмаках после дождевой прогулки где-то на обочине Лондона, но каждый раз он выходил чистым из воды. Поэтому спустя время его перестала волновать неприязнь особняка - будь это тёмное наследство дома Блэков или его собственные проблемы с головой. Внутри все оставалось почти таким же, как и много лет назад. Темные панели стен, массивные шкафы с книгами, тяжелые бархатные шторы, сдерживающие дневной свет, словно боясь, что он испортит их тайны. Воздух пах старым деревом и пергаментом. Но, всё же, отличия были. Во-первых - кухня. Небольшая по сравнению с остальным огромным пространством комната совершенно отличалась от мрачного дизайна особняка. Стены светлого оттенка оливкового, разноцветная керамическая мозаика возле стены с кухонными принадлежностями, винтажный ковёр с большим ворсом, и, конечно, огромное окно. На подоконнике красовались небольшие ячейки с разной растительностью: кинза, тимьян, руккола, розмарин и шпинат. Они были тщательно ухожены и стали большой гордостью для хозяина (по секрету, возможно даже большей, чем стеллаж с стеклянной дверкой в гостиной, за которой пылились статуэтки за аврорские достижения). Гарри лично выращивал эти зелёные пятнышка и честное слово, выращивал бы больше, но увы, это всё, что смог уместить его и так большой подоконник. Во-вторых, преобразилась и гостиная. Намного больше солнечного света (Гермиона лично помогала подбирать сатиновый тюль) и намного меньше старых ворчливых портретов. Выбросить их Гарри не решился, но переместить - как раз. Вместо них были картины. На самом видном месте красовалось полотно Айвазовского. Гарри любил эту картину. Он любил море, любил этот невероятный всплеск серого, голубого и чёрного, которые он мог разглядывать часами. Иногда он смотрел настолько долго, что почти мог видеть колебание волн. Что ещё Гарри любил, так это музыку! Именно поэтому в углу, на крошечной тумбочке стоял виниловый проигрыватель. Рон подшучивал что это немного старомодно, но Гарри нравилась эта сложность, он видел в этом целую эпоху, какую-то чистую искренность. Он видел в этом душу. А в этом собранном из осколков послевоенном мире было так сложно найти что-то душой. В центре комнаты стоял большой мягкий диван с обивкой цвета дорогого французского вина, на котором прямо сейчас развалился сам Гарри Поттер, который на протяжении часа неподвижно прожигал своим взглядом аккуратный белый конверт с необыкновенно-красивым почерком. Он узнал эти витиеватые буквы. Это безусловно была чопорность Нарциссы Малфой. Сейчас был поздний вечер и Гарри уж точно не собирался разбираться в корреспонденции - если было что-то срочное, на конверте была бы красная пометка, но бумага была девственно чиста. Поэтому аргумент со срочностью был откинут. Один:ноль, в пользу Гарри. На самом деле Гарри не был против пожертвовать немного времени на письмо, но неизвестность содержания записки вызывала в нём кучу мыслей, которые роились в его голове будто стая птиц. Этот небольшой конвертик породил замешательство, какое-то странное чувство, которое он никак не мог определить. «Что ж, письмо пролежало здесь целый час, - наконец подумал Гарри, медленно поднимаясь с дивана. - Полежит ещё ночь».

***

Утро Гарри обязательно начиналось с крепкого кофе. Без этого было бесполезно говорить с ним утром - он не мог не то что отвечать, он не мог даже думать. Выпив ароматного напитка, Гарри наконец начинал свой день, приводя себя в порядок. Непослушные вихри он укладывал в слегка небрежную прическу. Зеленые глаза красиво подчеркивались на фоне смуглой кожи. Бордовая форма аврора в свою очередь придавала его образу какой-то богатой изящности. Гарри неспешно зашёл на кухню со щеткой во рту, когда его взгляд зацепили жухлые листики шпината. Он резко подошел ближе, подозрительно прищурившись. — Сколько раз я предупреждал о последствиях такого недобросовестного и совершенно безответственного роста? - Гарри враждебно направил щётку на шпинат. - Я не потерплю такого, мистер Шпинат, ведь Вы подаете пример всем остальным, - он провёл взглядом по растениям. - Вы будете наказаны и я обещаю, это запомнится вам надолго. Гарри резко выдернул пару поврежденных листьев, мгновенно испепеляя их в руках. — Что ж, думаю теперь всё в порядке. Накинув пальто и открывая головную дверь, Гарри призвал небольшую связку ключей с брелком в виде крохотного золотого снитча с характерным звуком. Оказавшись на улице он направился к винтажной машине небесного цвета, которая была припаркована прямо напротив дверей особняка. И да, думаю пора рассказать об ещё небольшой слабости Гарри, а именно о его магловской машине. С тех пор как Гарри приобрёл Тардис (так он ласково называл машину), он старался как можно реже использовать аппарацию. Каждый день он ездил на роботу подобным магловским способом, что, конечно, занимало намного больше времени, но он привык вставать пораньше. Все уже привыкли видеть небольшую машину небесного цвета возле Министерства и если сначала у всех возникали некоторые вопросы, то со временем обществу пришлось смириться с причудами Национального Героя. Припарковав Тардис на задней парковке, Гарри зашел в здание. Звук его уверенных шагов разносился равномерным цокотом по немноголюдном фойе Министерства. Все, кто находился поблизости немедленно махали головой в приветственном жесте, некоторые пожимали руку, а более близкие знакомые произносили быстрое «здравствуйте». Кабинет Гарри был расположен в углу третьего этажа (по его личной просьбе). Он всегда тянулся к свету, а это помещение было самым солнечным – два высоких узких окна пропускали достаточно дневного света, чтобы оживить тяжелый, наполненный бумагами и артефактами воздух. Стены здесь не были завешены наградами или почетными грамотами, вместо этого в углу стоял небольшой шкаф с книгами, большая часть которых была посвящена защите от темных искусств и магическим артефактам. Между книг стояли старые фотографии: одна с Сириусом, другая с Роном и Гермионой, запечатленная после войны. На его рабочем столе всегда царил упорядоченный хаос – свитки, отчеты, черновики протоколов и чашка с остывшим кофе, который он забывал допить. Вопреки ожиданиям, в кабинете не было лишней строгости; рядом с окном на подоконнике стояло несколько горшков с растениями, перекликаясь с его привычками дома. Тимьян, лаванда и мята наполняли воздух легким ароматом, разбавляя запах пергамента и чернил. Как только Гарри зашел в кабинет, он увидел небольшую записку от Рона (в которой сообщалось, что они с Гермионой рассчитывает поужинать на выходных) и огромную стопку документов рядом, которые видимо накопились за время рабочего отъезда. Как только он сел чтобы наконец выпить законную вторую чашку кофе, послышался стук. — Мистер Поттер? - в дверном проёме появилась женщина. Строгая юбка графитового цвета, медные волосы собраны в аккуратную прическу. — Да, Амелия, проходи. Дверь аккуратно закрылась, отгораживая комнату от шума. — Я собрала все документы на подпись, так же некоторые отчеты по последней миссии, - женщина указала на сложенную стопку папок. — Что-нибудь важное? - разминая виски кончиками пальцев спросил Гарри. — Всё как обычно: бумажная волокита, на которую Министерство не жалеет деревьев, - небрежный тон женщины вызвал у Гарри легкую усмешку. - Три новых заявления об не зарегистрированных артефактах - Бристоль, Глазго а так же восточное побережье Ирландии. Несколько новых партнерских встреч, ещё было предложение об интервью. Я не назначала дату, хотела сначала согласовать с вами. — Хорошо, - кивок. - Возможно ещё новости? Амелия, немного подумав, пробегаясь глазами по папках, которые держала в руках. — Сын моей соседки опять выходит замуж в третий раз, Министр требует отчетов немедленно, Редклиффы закрывают семейный ресторан, Малфой-старший умер вчера не дождавшись окончания срока ну и мой цветочник с неимоверными чудесными белыми лилиями, к сожалению, засох. Лицо Гарри немного побледнело. — Погоди, что ты сказала о Малфое? — Умер. В тюремной больнице. У него были проблемы с сердцем, как сообщает пресса. Я могу принести вчерашнюю газету, - в замешательстве сказала Амелия. — Да-да, это было бы хорошо, спасибо, - ответил Гарри. Когда помощница принесла газету, его пальцы быстро перебирали страницы в поисках нужной статьи. «Малфой-старший умер в возрасте 62 лет, не дождавшись окончания своего заключения, - пробежал взгляд Гарри по заголовку. - Люциус Малфой был арестован в конце Великой войны и приговорён к длительному заключению в Азкабане за сотрудничество с темным лордом. Его смерть произошла в тюремной камере внезапно. Источник в Министерстве магии сообщает, что Малфой страдал от сердечных заболеваний, которые обострились в последние месяцы. В результате, он не смог пережить этого кризиса». Гарри закрыл газету. Теперь, как минимум, причины написания письма Нарциссы были не такими уж загадочными. Написав короткую записку, Гарри встал и поспешно вышел с кабинета, надевая одновременно пальто.

***

Дом на Гриммо отзывался какой-то особой тишиной теперь, когда Гарри сел за кухонный стол и наконец распечатал письмо Нарциссы. «Дорогой Гарри, Я надеюсь, ты получишь это письмо в добром здравии. Над моей семьей висит тяжелый меч - в любой момент наше неверное движение вызовет гибель. И вот случилось, чего я давно боялась. Люциус мертв. Это несоизмеримая скорбь для меня, но прежде всего - это сподвигло в движение острого лезвия. Драко страдает. Но хуже всего, боюсь, этот самый меч он держит в своих руках. Его болезнь забрала его любовь к жизни, а смерть отца - любое желание существовать. Мой милый Гарри, я знаю Вы не очень ладили с моим сыном, но, возможно, Вы единственный шанс. Мне больше не у кого просить. Я не надеюсь на вашу благосклонность, но прошу хоть немного об этом подумать. Пока всё ещё есть над чем думать. С уважением, Нарцисса Малфой.» Прочитав письмо, у Гарри возникли смешанные чувства. В конце-концов, у него давно не было отпуска, поэтому его отсутствие на роботе не было бы большой проблемой.

***

Малфой-мэнор был прекрасен. В этом томном ожидании весны, в белоснежных колоннах, обвитых плющом. В бесконечных зеленых лужайках с аккуратными фонтанчиками повсюду. Огромные светлые комнаты с цветами на стеклянных столиках. Мэнор был любим. Драко любил свой дом. Любил бродить по неизведанным лесным дорожкам, слушая пение утренних птиц. Любил эти старые статуи, поросшие мхом, которые были разбросаны в самых случайных местах. В детстве он думал, что когда-то они были людьми, которых почему-то превратили в долговечный камень. Любил огромный дуб на заднем дворе, с листьями размером с его ладонь. Они приятно шуршали, когда их слегка касался весенний ветер. Он частенько таскал сюда книги с их личной библиотеки, усаживаясь прямо на изумрудную траву под деревом. Ему нравилось как лучи солнца окрашивают ветхие страницы золотом. Еще он обожал проводить время на веранде. Она открывала вид прямо на закатное солнце, поэтому Драко часто пропадал там теплыми вечерами. В углу даже стоял его любимый белый рояль, который был окутан кучей защитных чар от дождя или любой другой непогоды. Он играл на нём под аккомпанемент сверчков, плавно касаясь клавишей, будто творил настоящую магию. Музыка успокаивала его. Этюды Шопена или до дрожащего сердца нежные композиции Дебюсси тянулись хрупкой ниточкой по окрестностям всего мэнора. Сейчас интрумент стоял без дела, покрываясь слоем пыли. Лесные дорожки зарастали травой, превращаясь в нечто дикое, первозданное. Старый дуб одиноко стоял на холме, встревожено трепыхая листьями при даже небольшом ветре. Комнаты пустовали в неуютной тишине. Мэнор будто застыл. Внутри все было предельно аккуратным, но в этом порядке ощущалась странная, пугающая методичность. По краям комнат стояли низкие столики и кресла с закруглёнными углами. Вдоль стен тянулись гладкие мраморные поручни. Много картин было убрано - некоторые из них пришлось продать, поэтому стены неуютно пустовали. Библиотека тоже изменилась. Огромные темные стеллажи прятались под темным полотном, а огромное количество свечей оставалось стоять в подсвечниках, ожидая когда кто-нибудь заглянет внутрь почитать книгу вечером субботы. Озеро в глуби леса покрылось слоем зеленых растений, а кристально-чистая вода превратилась в густую неприятно-пахнущую жижу. Конечно, ведь Драко давно не приходил покупаться или посидеть под старой ивой. Он никуда больше не мог ходить, постоянно оставаясь сидеть в своей комнате. Судьба любит жестокие шутки. И в этот раз она решила отобрать у Драко возможность ходить. Когда-то светлая и просторная, комната Драко теперь тонула в полумраке. Тяжелые портьеры были плотно задернуты, и единственный источник света, камин, отбрасывал на стены неяркие, дрожащие отсветы. Свечи в высоких канделябрах располагались только у стен, создавая мягкое, рассеянное сияние. В углу комнаты стояла массивная кровать с темно-серым балдахином, его тяжелая ткань местами была небрежно смята, будто кто-то часто касался её пальцами. Пол был устлан густым ковром глубокого сапфирового цвета, его узор был едва различим даже при свете огня. Рядом с кроватью находился низкий столик, но на нем почти ничего не было, кроме серебряного подноса, на котором стояли нетронутые бокалы с водой и чайник с остывшим чаем. В углу комнаты стояло зеркало в изящной серебряной раме. Но его поверхность была скрыта темной тканью, закрепленной так, чтобы не пропускать ни единого отблеска. Сам Драко сидел возле камина в мягком кресле оттенка лесной хвои. Бледный, даже призрачный, он выглядел так, словно все цвета покинули его вместе с жизнью, которая когда-то бурлила в нем. Его волосы, всегда безупречно уложенные, теперь спадали небрежными белыми прядями, подчеркивая тонкость скул. Губы, обычно сжатые в привычном выражении хладнокровия, теперь были расслаблены, а пальцы медленно скользили по гравировке на рукояти трости, лежавшей рядом. Его серые глаза не отражали блеска. Они оставались неподвижными, словно смотрели сквозь стены, сквозь реальность. Внезапно он услышал шаги, которые направлялись в его комнату. Несомненно, это была его мать. Мягкие тихие шаги, будто лани в безлюдном лесу, Драко не смог бы спутать ни с кем. — Драко, милый, к тебе посетитель, - голос матери плавно окутал комнату. Ответ был быстрым и резким. — Я не принимаю посетителей. Пусть проваливает. Нарцисса немного замялась, что конечно не мог не почувствовать Драко, поэтому он немного напрягся. — Это…К тебе пришел Гарри Поттер. И он настаивал на встрече. Я не могу его прогнать, особенно в нашем положении, понимаешь… он ведь Национальный Герой. О. Конечно. Только этого ему не хватало. Последнее вызвало волну раздражения внутри Драко, которая впрочем быстро угасла. Что ж, в ироничности шуток судьбы он не сомневался и эта ситуация вызвала в него саркастичный смешок. Дело было в том, что Драко был влюблён в Гарри. Долго. Беспамятно. Так, что сердце разрывалось на тысячи кусочков лишь при виде вечно лохматого гриффиндорца. До дрожи в руках и комка в горле. В целом, всё по канонах старых романов, которые Драко тайно читал в детстве. Мечтать о взаимности он прекратил с курса пятого, а остатки надежды вытоптали грязными тяжелыми башмаками, после того как темное заклятие попало прямо в Драко, когда тот быстро оттолкнул Блейза от неожиданной атаки. Прекрасный яркий мир захлопнул свою дверь пред ним, оставляя в кромешной темноте. И теперь, когда от Драко осталась наполовину функциональная оболочка, Поттер решил снисходительно одарить его своим присутствием. — Я позову его сюда, хорошо? - вопрос Нарциссы неожиданно вырвал из воспоминаний. В ответ она получила лишь слабый кивок. Шаги Гарри были шумными, будто по лестнице поднимался не молодой человек, а гиппопотам. Как только он зашел в комнату, помещение наполнилось букетом запахов. Пряные специи. Чернила. Уличная свежесть. Казалось он принес с собою дух весны, которая вот-вот должна была прийти. — Воу, Малфой, ну и темнота у тебя тут! Не зря тебя в школе называл вампиром. Ну-ка, действительно ли наша барышня горит на свету? - со смешком произнес Гарри, перемещаясь в сторону окон. Драко нахмурил брови. — Не смей трогать мои вещи, - не успел он договорить, как тяжелые шторы раскрылись с характерным звуком. Теплый солнечный свет залил всю комнату, обдавая кожу легким теплом. — Не шипит, признаков аллергической реакции нет, - Гарри шуточно произнес задумчивым тоном, подходя к креслу поближе. - Крутая у тебя машина, а, Малфой? - вопрос был сказан как-то излишне легко, будто он подтрунивает над старым другом. И все же это вызвало у Драко раздражение. Гарри разглядывал небольшую коляску, которую семья Малфоев с трудом достала у магглов. — Поиздеваться пришел, Поттер? - его тон был лишен злости или интереса. Он ощущал лишь огромную усталость. — Конечно, пришел потешить своё самолюбие, - Гарри отозвался где-то со спины, вероятно всё ещё оглядывая комнату. — Это противоречит твоему синдрому героя, Потти, - фраза вызвала у Гарри легкую улыбку. — Тебе идет. Прическа, - уточнил он с небольшой паузой, небрежно махая рукой в сторону Драко. Его волосы отросли, падая белыми прядями к плечам. Драко нахмурил брови, решив проигнорировать внезапную реплику. — Почему ты пришел? Гарри обернулся, внимательно разглядывая лицо Драко. — Захотел, - ответил тот, после небольшого пожатия плеч. — У геройской персоны не хватает дел? Я думал у тебя предостаточно подружек. На ядовитый комментарий Гарри ответил заразительным смехом, вызывая у Драко замешательство. Он давно не слышал этот смех. Он почти забыл как он прекрасен. — Забавный ты Малфой. Сидишь в этом склепе, когда на улице вот-вот весна. Давай так: ты согласишься составить мне компанию в прогулке, а я подумаю над тем, чтобы отстать от тебя. Драко сомневался в выгоде такой сделки, но упрямство Поттера он усвоил ещё в школе. — Хорошо, - как-то необычайно тихо сказал он. — Отлично! Доставай накидку, на улице еще слишком холодно чтобы гулять без неё. — Ты хочешь гулять сейчас? - Драко застыл в замешательстве. Гарри лишь улыбнулся, направившись к двери. — Жизнь не будет ждать лучшего момента. Драко неловко сжал рукоять трости. Он еще слишком плохо ориентировался в пространстве при помощи коляски чтобы с уверенностью передвигаться. Тем более, ему нужно было как-то пересесть с кресла в коляску, что он обычно делал с помощью эльфов, но от мысли что нужно будет попросить о помощи Драко неприятно поморщился. Не очень-то хотелось выглядеть еще более жалко перед Поттером. Закончить размышления ему не дали, потому что он почувствовал как кто-то остановился прямо перед ним. Драко поднял глаза, встречаясь с озорным взглядом зеленых глаз напротив. Только не это. — Нет, - Драко помотал головой. — Сегодня, Малфой, ты побудешь спасенной красавицей, - и сразу после этого Драко почувствовал руки на своей талии, которые легко поднимали его с кресла и аккуратно усаживали в коляску. Что ж, Гарри не зря проходил подготовку для авроров, ведь его физическое состояние было в полном порядке. — Ты неимоверно упертый, Поттер. Оказавшись в своей «машине», Драко облегченно вздохнул. Пока не понял, что Поттер слишком долго стоит сзади. Обернувшись, он увидел смуглые руки на рукоятках коляски. Серые глаза устало поднялись вверх, недолго вглядываясь в лицо Гарри. Драко обернулся назад, когда сказал: — Ты ведь знаешь, что у меня вполне функциональные руки и я могу ездить сам? Гарри только улыбнулся. Он разглядывал идеальную осанку Драко, когда медленно вёз коляску коридорами, мысленно отмечая то, что тот неимоверно похудел. Со стороны он казался теперь каким-то потухшим, почти хрупким - как драгоценный хрусталь. Некогда белоснежные волосы потеряли былой блеск, потускнели. Хотя, аккуратно перевязанные черной ленточкой отросшие пряди красиво обрамляли аристократическое лицо, почти сливаясь с мраморной тонкой кожей блондина. Гарри перевел взгляд на глаза. Цвет шторма и суровой бури сменился тусклым серым оттенком синего. Но даже сейчас, в этом очевидно нездоровом состоянии, Драко сохранил нечто ангельское. Какую-то нетронутую чистоту, что-то первозданное, что-то, из-за чего Гарри не мог отвести от него взгляд. — Будь аккуратным, - тихий голос раздался где-то за спиной. Уже на выходе, Гарри заметил у двери Нарциссу. Она как-то задумчиво разглядывала его профиль своими уставшими глазами. Немного думая, Гарри искренно улыбнулся, помахав рукой. Они вышли на широкую тропу, которая вела в сады мэнора. Мелкие камешки приятно хрустели под ногами Гарри, солнце ярко обдавало лицо теплом, а воздух был невероятно свежим. Всё оживало, но для Драко жизнь уже будто остановилась. Неожиданно он почувствовал легкое прикосновение к руке. Поттер был таким теплым. — Прости, это чтобы ты не упал, - как-то виновато сказал Гарри, заметил как Драко вздрогнул оттого, что тот взял его за руку. К удивлению Гарри, его не стали ругать. Драко не отпихал его руку. Не язвил, не скривил губы в гордом превосходстве. Он не сделал вообще ничего. Казалось, будто он и вовсе не заметил этого жеста, витая где-то далеко отсюда. Очерчивая окрестности, Гарри и сам не заметил как они приблизились к семейному кладбищу. Он проследил за взглядом серых глаз, которые были направлены на небольшой гранитный надгробок, позволяя ему самому подъехать поближе. Гарри наконец подошел к могиле. «Люциус Абракас Малфой». — Странно, - тонкие длинные пальцы Драко мягко коснулись нежных лепестков лилий, которые плавно качались из стороны в сторону от ветра, - еще такой холод, а цветы уже растут. Гарри молчал, наблюдая краем глаза за блондином. — Он не был самым лучшим отцом, - его голос перешел на шепот, - и всё же я скучаю за ним иногда. Гарри утешающе сжал пальцы. Они молча бродили тропинками, пока не оказались у холма за домом. Да, тот самый, где рос огромный дуб с листьями размером с ладошку. Листья приветливо зашуршали, когда Гарри предложил Драко остановиться здесь. Трава была мягкой, а в ноги Гарри отдавала небольшая усталость. Драко сидел, задумчиво перебирая травинки и опираясь спиной об многолетнее дерево. — Ты когда-нибудь думал о Боге? - вопрос был настолько неожиданным, что Драко невольно поднял бровь. Где-то далеко пели птицы, оглашая всему миру о своем возвращении домой. — Мне кажется, я замечал её присутствие намного чаще будучи ребенком. В узкой полоске месячного света, которая выглядывала из-под двери чулана в особо светлые ночи. Она проскальзывала сквозь пространство и мягко укутывала мои плечи, баюкая, охраняя мой сон. Я чувствовал любовь повсюду в самых неожиданных местах, гуляя брошенным щенком по одиноким улочкам, будь то теплое дыхание ветра или нежный взгляд редких прохожих, - голос Гарри немного дрогнул, а взгляд задумчиво скользил по дубовому листику в руках. — Почему «она»? - через минуту спросил Драко. — Что? - Гарри, посмотрел ему в глаза, будто вспоминая где и как он здесь оказался. — Ты говоришь о Боге в женском роде. Я, конечно, пропускал Маггловедение, но кажется в традиционном маггловском христианстве род Творца немного отличается, - медленно произнес Драко. — Да, да, всё верно. Просто…это глупо наверное, но священная любовь и чистая благодать у меня ассоциировалась с женским началом. Возможно это из-за моей матери, - Гарри ненадолго замолчал. - Это странно, но мне так сильно её не хватало, даже если я никогда-никогда её не видел. Ремус говорил, что она была невероятной. И очень доброй. Возможно из-за нехватки её любви я и придумывал эти глупости с Богом. Возможно я был лишь ребенком, который искал любовь в каждой мелочи, - слова стали на несколько тонов тише, - Но…может я сделал слишком много плохого, погрязая во тьме настолько, что уже не могу увидеть свет? Мягкая тишина опять накрыла лужайку невидимым сатином. Драко хотелось так много сказать, о религии и месячном свете, о любви и конечно же о том, что он совершенно не согласен с последними словами. Но его мысли были слишком беспорядочны, и чтобы хоть как-то их сформулировать, нужно было приложить огромные усилия, которых у Драко было в дефиците после такой долгой прогулки. Поэтому они молчали, разглядывая опушку леса на линии горизонта. Вскоре небо начало окрашиваться в различные оттенки пурпурного, тем самым подводя день к завершению. Гарри медленно катил коляску к мэнору, будто оттягивая момент. Наконец, оказавшись у головных дверей он остановился прямо напротив Драко. — Это была отличная прогулка, - Гарри поправил дужку очков, - До завтра, Драко. Ответом был лишь долгий нечитаемый взгляд серых глаз, о котором позже ночью Гарри почему-то подумал перед сном.

***

Утро в Лондоне было необычайно солнечным, что было редкостью для вечно дождевого города. В воздухе витал запах влажного от ночного дождя асфальта, а деревья начали понемногу распускать ярко-зеленые листики. Город медленно просыпался, начиная вращать шестеренками у виде людей, которые недовольно спешили на роботу, трамвайчиков, машин, котов, супермаркетов, зданий и вообщем всего, что начинало свой очередной день существования. Передний двор Малфой-мэнора выделялся ярким голубым пятном, которое, по совместительству, было так же машиной Гарри Поттера. Сам он сидел в небольшой уютной кухне в французском стиле, попивая свой кофе с апельсиновым соком. — Драко только что проснулся, он не знал что вы навестите нас так рано, - мягким тоном произнесла Нарцисса, подсовывая поближе к гостю абрикосовые слойки на красивом хрустальном блюдечке. — Я подожду, тем более я не предупреждал его что мой визит будет настолько ранним, - он сладко зажмурился от необыкновенно вкусной выпечки, откусывая кусочек побольше. - Понимаете ли, мне нужно конфисковать Драко на этот день. Всё будет хорошо, я лично отвечаю за его безопасность. Несмотря на заверения, Нарцисса обеспокоено взглянула на Гарри. — Драко, он…слишком многое испытал за последние месяцы. Если вдруг, - она сделала паузу, чтобы её голос меньше дрожал, - если вдруг он потеряет ещё что-то, боюсь он этого не переживет. Гарри медленно отставил фарфоровую чашку, серьезно взглянув в голубые глаза напротив. — Я не позволю этому случится. Никогда. Комната Драко купалась в солнечном свете утренних лучей. На столе стояла охапка белых лилий, которые, вероятно, были заботливо поставлены сюда Нарциссой. Когда Гарри зашел, Драко уже сидел в кресле и пялился невидящим взглядом окно. Он заметил присутствие гостя не сразу, поэтому Гарри смог вдоволь рассмотреть белобрысую фигуру. Его волосы были собраны в высокий хвост, а вольная белая рубашка с закатанными на два оборота рукавами красиво комбинировалась с цветом волос, акцентируя внимание на тонких аристократических запястьях. Гарри обвел взглядом комнату, натыкаясь на нетронутый завтрак возле кровати. — Долго будешь пялиться? - холодный как сталь тон резко выдернул Гарри из размышлений. Он перевел взгляд на Драко, который как-то особо внимательно всматривался в его лицо. — Ты уже проснулся, спящая красавица, хорошо! Итак, сегодня у нас по плану долгий день, поэтому тебе нужно хорошо позавтракать. А еще у меня сюрприз, - таинственно произнес Гарри. Драко ничего не ответил, будто бы даже не слыша собеседника. — Хорошо, я захвачу несколько сендвичей в дорогу, - Гарри кивнул сам себе, покативши коляску к выходу. Оказавшись на улице, Гарри подозрительно начал приближаться к своей машине. — Нет, - голос Драко резко ударил одним словом, когда они остановились возле дверей автомобиля. — Я лишь хочу немного покататься, давай, будет весело. Тем более, - Гарри театрально открыл дверь машины, открывая взору отсутствие пассажирского сидения, вероятно, чтобы Драко было удобно, - Сюрприз! Тардис к вашим услугам. — Я не залезу в маггловскую машину, - зрачки Драко немного расширились. — Это совершенно безопасно. Тебе понравиться, - Гарри с уверенностью переместил коляску в машину, закрывая дверь и перебегая к водительскому месту. Вот так Драко Малфой оказался в странном движущимся аппарате, пока Гарри расслаблено напевал мелодию и уверенно ехал по шоссе. Он включил тихую музыку на фон, заметив как испуганно Драко держится за подлокотники коляски. — Ты уверен, что не собираешься нас убить? - он не отводил напряженного взгляда от дороги, будто если его глаза будут контролировать дорогу, Гарри станет водить безопасней. Последний же потянулся к магнитофону, прибавляя музыке громкости. — I`m taaking a ride with my best friend, - Гарри радостно пел перекрикивая песню, на что Драко мог лишь закатить глаза. В конце концов, он смог немного расслабиться, наблюдая за пейзажами дороги. Спустя где-то полчаса, монотонная дорога наконец начала немного преображаться. За пределами города пейзаж менялся: улицы с высокими зданиями сменились загородными шоссе, а потом – узкими просёлочными дорогами, где по обеим сторонам тянулись холмы, покрытые молодой зелёной травой. Иногда вдоль дороги встречались небольшие фермы, с каменными стенами, увитыми плющом, и невысокими изгородями, за которыми паслись овцы. Драко смотрел в окно, его лицо оставалось отстранённым, но Гарри заметил, как он ненадолго закрыл глаза, будто прислушиваясь к шуму проезжающих мимо полей. Это был единственный признак того, что, возможно, он тоже чувствовал что-то большее, чем пустоту. Они ехали в приятной тишине - двое молчаливых спутников - в таинственном направлении. Наконец, на горизонте показались огромные белые пятна и Гарри немного оживился. Машина начала немного замедляться, тем самым намекая о скором прибытии на конечную точку. Когда они добрались до побережья, горизонт раскрылся перед ними во всей своей безграничной красоте. Белые скалы Сассекса поднимались над морем величественными, монументальными гигантами, выточенными ветром и волнами. Их ослепительно белая поверхность резко контрастировала с глубоким синим цветом воды, а внизу, у самого подножия, пена разбивающихся волн покрывала узкую полоску пляжа. Гарри припарковался недалеко от обрыва, на небольшой смотровой площадке, откуда открывался потрясающий вид на море. С высоты можно было увидеть, как волны катятся на берег длинными серебристыми лентами, как вдалеке медленно движутся корабли, едва заметные на фоне бескрайнего горизонта. Ветер здесь был сильнее, резче, но он был живым – свежий, пропитанный солью, он бил в лицо, играя с прядями волос, поднимая лёгкие песчинки с земли. На вершинах скал цвели дикие маки, их алые лепестки казались яркими каплями на фоне белизны мела. Драко подъехал к небольшой ограде, за которой был резкий обрыв. Его волосы трепал морской ветер, из-за чего платиновые пряди были более взъерошены чем обычно. Лицо было расслабленным, но если обычно оно отображало пустоту, сейчас на нем читалось некое спокойствие. Гарри медленно рассматривал его аристократические черты: точеный нос, светлые ресницы, кожу, которая почти что светилась как в лучших картинах эпохи Возрождения. Он задумался каким невероятно красивым был Драко. Где-то глубоко внутри больно ухнуло сердце. Удивительно, но в этом молчании ему было намного спокойнее, чем в сотнях диалогах с самыми интересными собеседниками. — Это похоже на грань между мирами, - задумчиво произнес Драко, разглядывая морскую гладь, - Стикс. Только в греков была река, а здесь море. Ты знал, чтобы переправиться на другой берег после смерти, нужно было обязательно что-то заплатить? В ином случае, они застревали где-то там - между жизнью и смертью, потерянны и забыты, - его голос был тихим и спокойным, затихал время от времени, когда волны были особенно громкие. - Иногда я отчетливо чувствую как холод воды сковывает моё тело. Я тону каждую ночь. Но каждое утро просыпаюсь и думаю «Неужели я заплатил недостаточно?». Драко почувствовал на себе внимательный взгляд, но не стал оборачиваться. — Я думаю, что дело не в цене. Светлая бровь приподнялась в любопытстве. — Дело в выборе, - Гарри продолжил, задумчиво разглядывая маленькие отпечатки на песке, которые раз за разом смывало море, - легко застрять между мирами, когда ты не уверен в том, где принадлежишь. Где-то громко крикнула чайка. Каким-то шестым чувством они чувствовали что думали об одном и том же. — Ты ведь умер тогда, Поттер. В лесу. По-настоящему. Как тебе удалось вернуться? Гарри смотрел вдаль, выражая спокойствие. — Я просто ещё не всё закончил в этом мире.

***

Перед отъездом, Гарри настоял на том, чтобы перекусить в кафе неподалеку. Они свернули на узкую улочку, где старые дома с готическими окнами соседствовали с современными магазинами. В конце улицы, под тенью каштана, стояло небольшое кафе с деревянными ставнями и аккуратными коваными столиками на улице. Над дверью висела вывеска “La Vieille Maison”. Когда они вошли, Драко сразу почувствовал запах топлёного масла, свежего хлеба и тёплого вина. Стены были выкрашены в мягкий терракотовый цвет, пол выложен светлым камнем, а в воздухе витала лёгкая дымка ароматов лаванды и ванили. В дальнем углу, у окна, сидела пожилая пара, неспешно попивая кофе из крошечных фарфоровых чашек. За стойкой стояла женщина лет сорока, с тёмными волосами, собранными в пучок, и внимательными карими глазами. Она улыбнулась, увидев их. — Bienvenue! — её голос был мягким, с лёгким акцентом. Драко, не задумываясь, ответил: — Merci. Nous voudrions une table pour deux, s'il vous plaît. Женщина чуть приподняла брови, заметив его французский. — Vous parlez français? Драко кивнул едва заметно. — Assez bien. Гарри усмехнулся, наблюдая за их разговором. Голос Драко мелодично перекатывался. — Ты говорил по-французски? Драко скользнул по нему ленивым взглядом. — Какая проницательность, Поттер. Женщина улыбнулась и жестом пригласила их пройти к столику у окна. Они сели, и Гарри оглядел меню, в то время как Драко рассеянно водил пальцем по краю бокала с водой. Гарри выбрал гратен с козьим сыром и томатами – запечённое блюдо с хрустящей корочкой, тягучим сыром и томатами, которые после запекания стали сладкими и насыщенными. Вино, которое ему подали было лёгким, фруктовым, с нотками ягод и ванили. Чуть позже он заказал хрустящий круассан, кинув незаметный взгляд на спутника. Драко, покрутив меню в руках, положил его обратно. — Только чёрный кофе, — сказал он официантке. Гарри бросил на него внимательный взгляд. — Ты же не ел весь день. Драко чуть наклонил голову. — У меня нет аппетита. Когда им принесли заказ, от блюда Гарри тут же повеяло тёплым запахом расплавленного сыра и запечённых трав. Он разломил ложкой верхний слой гратена, позволяя горячему насытить воздух пряными нотами базилика и розмарина. Круассан аппетитно стоял в стороне. Драко же просто накручивал ложку в кофе, наблюдая за тонкими завихрениями пара, поднимающимися над чашкой. — Я могу заказать тебе что-то лёгкое, — сказал Гарри, жуя медленно, наслаждаясь каждым кусочком. — Не мучайся, Поттер, — отозвался Драко, поднося чашку к губам. Кофе был крепким, тёмным, с лёгкой горчинкой. Гарри аккуратно подвинул тарелку с хрустящим круассаном. В конце концов, Драко сдался и забрал румяную выпечку, аккуратно кусая. Когда официантка ушла, Гарри посмотрел на Драко с лёгким любопытством. — Так когда ты успел выучить французский? Драко посмотрел в окно, его взгляд был отстранённым, тёплый свет свечей мягко очерчивал его профиль. — Мы проводили лето во Франции, когда я был ребёнком, — сказал он наконец, голос его был спокоен, но в нём звучала нота чего-то… далёкого. Гарри слегка нахмурился. — Мы? — Родители. — Драко накрутил ложку в кофе, не глядя. — У нас был дом в Провансе. Виноградники, терраса с видом на холмы. Maman выращивала лаванду и персиковые деревья в саду. Гарри представил эту картину – белые каменные стены, утопающие в зелени, горячий воздух, пропитанный запахом трав. — Красиво, наверное. — Было, — коротко ответил Драко. Гарри перестал жевать, ожидая продолжения. - Нам пришлось продать дом после…после войны. Всё равно его отобрали бы после суда. — У тебя еще будет дом. Самый лучший дом во Франции. С голубыми ставнями и огромным персиковым садом, - голос Гарри был пропитан какой-то стальной уверенностью, будто он говорил об общеизвестном факте. Сердце Драко на миг дрогнуло. Музыка плавно расползалась, заполняя пространство тихими отголосками нот винтажного винила. Фонари за окном уже начали зажигаться, а в воздухе витала лёгкая дымка влаги весеннего вечера. После ужина они не сразу отправились обратно. Вечер был слишком хорош для этого. Гарри настоял на прогулке, и Драко, к его удивлению, не возразил. Улица встретила их прощальный бризом, меланхоличными аккордами чаек и желтыми огоньками узких проулков. Гарри медленно катил коляску Драко по вымощенной галькой дорожке. — Если бы ты мог лететь, ты бы полетел? Драко замер. — Не смешно, Поттер. Возможно у тебя настолько плохое зрение, что ты не заметил, что я не могу даже ходить. Гарри обернулся к нему, глаза его отражали отблески уличных фонарей. — Ты слышал историю об Икаре? Драко кивнул. Он читал об этом в сборнике мифов, который получил в подарок от Андромеды. — Юноша был настолько ослеплен солнцем, что погиб в желании дотянуться ко свету, - тихо произнес Гарри. Драко резко вздрогнул. Ослеплен солнцем. Ох. Звучало до боли знакомо. — Икар мог бы выжить, - продолжил Гарри, не отрывая взгляда от линии горизонта. Драко лишь чуть склонил голову. — В этом же вся суть истории, Поттер, - его голос был сухим, почти равнодушным. — Нет, - Гарри повернулся к нему, засунув руки в карманы. — Вся суть в том, что он летел. Люди помнят, что он упал, но забывают, что он был в небе, чувствовал ветер под крыльями. Он жил. Драко медленно провёл пальцами по подлокотнику кресла, словно проверяя, действительно ли он здесь. — Жил? - усмешка тронула его губы, но в ней не было настоящего веселья. — А если бы он просто выбрал не подниматься или хотя бы не смотреть на грёбаное солнце? Если бы остался на земле? Гарри покачал головой. — В конце концов Икар бы умер, даже не попробовав жить. Когда они выехали обратно, солнце уже клонилось к горизонту, заливая дорогу мягким оранжево-розовым светом. Машина неслась по извилистым просёлочным дорогам, мимо полей, где ветер гонял лёгкие волны в высокой траве. Гарри мельком взглянул на Драко, который молча смотрел в окно. — О чём думаешь? Драко чуть повёл плечами. — О том, что ты слишком упрямый. Гарри усмехнулся. — Не бывает бывших гриффиндорцев. Драко не ответил. Они мчались сквозь вечерний свет, где-то вдалеке слышались крики птиц, а небо становилось всё темнее, впитывая последние отблески солнца. Гарри убавил музыку в машине, позволяя тишине заполнить пространство между ними. Драко наконец заговорил, тихо, почти неуверенно: — Икар. Гарри бросил на него быстрый взгляд. — Что? Драко не отрывал взгляда от дороги за окном. — Ты говорил про Икара. Что, если он знал, что упадёт, но всё равно взлетел? Гарри какое-то время молчал. — Тогда, наверное, он решил, что оно действительно того стоило. Драко слегка сжал подлокотник кресла, но больше ничего не сказал. Машина неслась вперёд, прямо в сгущающиеся сумерки.

***

На выходных Гарри принимал у себя гостей, за небольшим дружеским ужином. Дом обволакивала легкая приятная музыка, смешиваясь с ароматом печеной медовой курицы с апельсинами. Блюда были приготовлены хозяином дома собственноручно, ибо тот не слишком доверял кулинарным навыкам ворчливого Кричера. Но сервировка стола всё же оставалась за эльфом. Гарри суетился возле плиты помешивая хитромудрый соус. На нем была льняная рубашка цвета летней ржи, которая красиво контрастировала с его загорелой кожей и свободные штаны цвета горького шоколада. Золотая сережка в ухе сочеталась с золотой оправой очков, которые, в свою очередь, великолепно подчеркивали его яркие изумрудные глаза. Наконец послышался характерный звук аппарации у камина, что означало о прибытии гостей. Гарри крикнул подходить на кухню, доделывая окончательные штрихи сервировки. Гермиона показалась первой. Вскоре за ней подошел и Рон, держа в руках небольшую, но очень ароматную крафтовую коробку. — Рон, только не говори, что это твои шоколадные кексы. Я не смогу сдержаться, оставив вас без десерта. Тот резво усмехнулся, качнув рыжими волосами. — Мне придется подумать в следующий раз, перед тем как заявляться к тебе с выпечкой. Совсем уже разбаловал. Гарри хохотнул, наконец улыбаясь друзьям. — Гермиона, Рон, - он тепло обнял их и направил к столу, - Прошу, присаживайтесь. Вечер тихо переливался дружескими беседами и звоном посуды. Они давно не собирались вместе - такая уж эта взрослая занятая жизнь - поэтому друг за другом делились новостями, историями, а время от времени и смехом от забавных школьных воспоминаний. Гермиона рассказывала о трудностях работы с магическими артефактами и жаловалась на вечный недостаток информации в Общей Магической библиотеке. Рон, в свою очередь, делился планами открытия уже второй пекарни и расширением любимого дела. Очередь добралась и к Гарри. — Мы слышали, что ты ушел в отпуск? - Гермиона положила голову на замок сцепленных рук. — И чем же занимается завидный холостяк в свободное время? - Рон с намеком поиграл бровями. — Ну, собственно, я…- Гарри неловко запустил руку в волосы, сминая шоколадные кудри, - хорошо провожу время. Отдыхаю. — В одиночестве? - девушка заинтересовано подняла брови. — Не совсем. В общем, я давно хотел сказать вам, - он замолчал на минуту, переводя взгляд на витражное окно. — Сказать что, Гарри? - тон Рона стал более настойчивым. Вдох. Выдох. — Я ездил в Малфой-мэнор. И время я проводил с…Драко Малфоем. Кажется, был слышен звук оседания пыли на поверхности, ибо тишина в доме была слишком громкой. — Малфоем? С тем самым Малфоем, с которым мы дрались едва ли не каждый день в школе, в перерывах между тем, чтобы спасать свои жизни от Сам-знаешь-кого, на кого, кстати, работал твой новый друг? - Рон поражённо откинулся на спину кресла. — Он изменился! Он очень изменился с конца войны и с тех пор как…-Гарри почему-то не смог договорить до конца. — У него травма нижней части тела. Он не может ходить…я читала об этом в газетах, - Гермиона наконец заговорила после минутного молчания. Гарри рассеяно кивнул. — Вы не видели его со времен школы. Но я видел. Он почти не ест, не выходит с комнаты и его тело будто уже на пути эфемерных метаморфоз. Он будто…будто растворяется, и каждый раз, когда я думаю, что могу потерять его в этом тумане, моё сердце больно сжимается. Будто я умираю. Я знаю, что такое смерть и я знаю каково это потерять всё, что держало в этом мире и я просто не могу позволить случиться этому еще раз, - последние предложения звучали шепотом, горячим уверенным шепотом. — Война кончилась, Гарри. Тебе больше не нужно никого спасать, - голос Рона стал намного мягче. Гарри перебирал салфетку и отрешенно молчал. Гермиона посмотрела на него странным взглядом и внезапно её значки расширились. — О, Гарри…- её голос был полон грусти. Она поняла. Было слишком поздно.

***

Днем понедельника, светло-голубая Тардис неизменно стояла возле мэнора, ярко сверкая на солнце. Гарри нашел Драко в оранжереи, среди огромных янтарных листьев. Его платиновые волосы выделялись белым пятном в разнообразии зеленых тонов растений. — Белый принц наконец решил покинуть своё Королевство Меланхолии? В ответ послышалось лишь саркастическое фырканье. — Да, и окружающий мир уже дарит мне такую радость, как визит горного тролля. Смех Поттера прозвучал слишком внезапно, слишком для того, чтобы Драко был к этому готов. Он позволил себе задержать взгляд на едва заметных морщинках в уголках глаз, когда тот смеётся. Он позволил себе послушать этот любимый смех и сделать вид, что так и должно быть - Гарри и Драко. Драко и Гарри. Это сладкое искушение — мечтать, давать волю мыслям, рвать цепи и разрушать тюрьму. Всё это… не про Драко. Драко, прикованного к железному креслу. Драко, с постоянно прикрытым запястьем. Драко, который ни в коем случае не заслуживает чего-то хорошего. Внезапно он отводит взгляд. Однако где-то далеко и одновременно невероятно близко он слышит неуверенный шаг, выдох — и что-то горячее, невероятно горячее обжигает его губы. Гарри, чёрт возьми, Поттер. На секунду он не может удержаться и на каком-то подсознательном уровне тянется к этому теплу. Его мысли разлетаются, он знает, что должен оттолкнуть парня, но никак не может вспомнить почему. Миллиарды галактик распадаются прямо в эту секунду, и Драко одна из них, он - галактика, которая разлетается на миллиарды осколков. Белоснежные пальцы с силой дёргают рубашку, отталкивая парня в сторону.В конце концов, всё хорошее когда-нибудь заканчивается. Зрачки Гарри заполняют почти всю изумрудную радужку. Дрожащие выдохи колышутся с ломкостью осеннего листа. Он поднимает взгляд, слишком влажный взгляд, и сердце Драко болезненно сжимается. — Драко, мне жаль, - его быстрый шёпот звучит слишком громко. — Почему ты здесь? - Гарри встречает его взгляд, будто Драко сказал какую-то глупость. — Потому что так нужно. Спокойствие в голосе наконец разрушает те стены сдержанности, которые Драко так старательно строил. — О, то есть ты возишься со мной как с ребёнком, потому что так нужно? Я не игрушка, Поттер, - шипит Драко не хуже василиска. — Если это твой чёртов способ как-то потешить свой комплекс героя… — Драко. — …то я больше не хочу тебя видеть. Что-то в выражении лица, в этих изумрудных глазах заставляет сердце Драко болезненно сжаться. — Я не нуждаюсь в твоей жалости. Не нуждаюсь в твоих благородных гриффиндорских намерениях. Ты уже спас мир, Поттер. Оставь в покое то, что невозможно спасти. — Это не про… - Гарри делает шаг ближе. — Не смей. - голос Драко срывается. - Не смей говорить, что это не про жалость! Потому что если не жалость, то что? Что, Гарри? Стальной взгляд почему-то обжигает, лицо искажает что-то сырое, тёмное. — Ты думаешь, я не вижу? Твои глаза. Этот ужасный взгляд, будто я… Его губы сжимаются, он проглатывает последние слова. — Я не знаю почему, Драко, но я не смогу это остановить. Я чувствую, будто чёртова полярная звезда взрывается во мне каждый раз, когда я с тобой. Прошлое или настоящее - я теряюсь во времени, - он запускает пальцы в волосы, глубоко выдыхая, — и там, на войне, ты был моей навязчивой мыслью. Ты был моим моментом слабости, единственным сентиментальным образом. Когда Олливандер сказал мне, что верность твоей палочки изменилась, в тот момент я наконец увидел весь контекст твоих поступков. Я не мог заснуть, в моей голове было столько мыслей, в моей голове было столько тебя. Драко едва дышит. Внезапно до него доходит смысл его слов. — Я не хороший. Я никогда не был хорошим. Я лишь тень того, что оставили после себя война, смерть и ненависть. А теперь я ещё и проклятый инвалид, поэтому кроме моего прошлого, которое я хочу стереть из памяти каждую ночь, теперь я не хочу видеть и своё будущее. Его пальцы судорожно сжимают подлокотник. — И если ты будешь стоять здесь и продолжать смотреть на меня так… - голос Драко дрожит настолько, что он замолкает на несколько секунд. Я сорвусь в пропасть, из которой никогда не выберусь, я буду Икаром и сгорю в пепел, а ты даже не заметишь, потому что ты чёртово Солнце, потому что я никогда не смогу иметь тебя только для себя, эгоистично спрятав своими обгоревшими крыльями. — Уходи. Не возвращайся больше. Ровно в половине третьего дня, где-то в южной части Лондона сердце Гарри Поттера разбивается на миллионы кровавых осколков. Он знает, что не переживёт ни одного следующего слова из уст напротив. Он не знает, почему так в этом уверен.