What if he fell?

Две минуты 45 секунд. 5, 6, 7, кажется, семь называют счастливым числом, 8, 9. Вдох. Выдох. Выдох. Кажется, он не может вдохнуть. Паника охватывает каждую клетку его тела, царапает грудину когтистыми лапами, душит до темных пятен на потолке. Каштановые кудри путаются и мешают осмотреть комнату. Он пытается вспомнить хоть один прием, которые постоянно применяла Гермиона каждый раз, когда у него случались панические атаки в палатке. Сконцентрироваться на текстурах, медленно выдохнуть и посчитать до 5. Это всего лишь кошмар. Проклятый кошмар. Дрожащими пальцами он нащупывает прямоугольную пачку в темноте и через секунду щелкает зажигалкой. Клубок дыма приятно разливается в легких, паника понемногу отступает. Он наблюдает, как полупрозрачное полотно дыма переливается в лунном свете. Гарри думал, что избавился от этой привычки, однако призраки прошлого все еще преследуют его. Тихий голос продолжает шипеть в голове. «Комплекс героя». Да, для Гарри не было новостью то, что у него не все в порядке. Окей, какой нормальный человек согласится на смерть, снова и снова жертвуя собой с 11 лет? Нормальные люди не бросаются под проклятия и не убеждают себя, что их жизнь менее важна, чем чужие. Он знал о том, что всю жизнь его использовали как оружие, жертву или статус. Однако только с Драко он чувствовал, будто это нужно ему самому. В каждом саркастичном комментарии и неожиданном поднятии бровей каждый раз, когда Гарри возвращался. Он знал, почему ему хочется возвращаться снова и снова. Ему нравилось то тепло, которое он чувствовал каждый раз с Драко. Но он не мог заставить Драко чувствовать то же самое. И в этот раз ему придется снова поступиться своими желаниями. В тот день Гарри не появился в Аврорате. Не ответил на Патронусы друзей. Не ругался с василиском на кухне. Поэтому не удивительно, что вскоре он услышал звук аппарации и шаги по лестнице. Пусть, возможно, если он будет лежать в постели достаточно тихо, то сможет просто исчезнуть. К несчастью для Гарри, удача сегодня была не на его стороне. — ГАРРИ ПОТТЕР! — дверь в комнату распахнулась с громким стуком, и на пороге появилась Гермиона. В ответ он лишь со вздохом накрыл голову подушкой. — Не смей прятаться, когда я говорю с тобой! — насупленные брови свидетельствовали об очевидном недовольстве. — Ты не отвечал на Патронусы. Гарри, что случилось? Пауза. — Ничего, — голос Гарри был охрипшим, будто слова давались ему с трудом. Гермиона покачала головой и тихо вздохнула. — Это Драко, да? Глаза Гарри резко расширились, пальцы нервно затеребили шнурок на свитере. — О, не делай такое удивленное лицо, будто это не очевидно. Она плавно развернулась на каблуках и направилась к выходу. — Пошли, я сделаю тебе чай. Должно же в этом доме быть хоть какое-то гостеприимство. Кухня встретила их тишиной и теплом. Старый чайник на плите тихонько попискивал металлом, словно узнал Гермиону и радовался, что наконец-то кто-то позаботится о нем правильно. Она резким рухом сняла свой шарф, бросила на спинку стула и, не спрашивая разрешения, открыла шкафчик, где Гарри держал чай. Металлическая банка с ромашковым чаем стояла на том же самом месте. Гарри молча сел за стол, зажав руки между коленями. Взгляд скользил по столешнице, по сколам на дереве, по собственным потрепанным рукавам. Гермиона не комментировала, просто начала доставать чашки. Выбрала синие, с мелкими звездочками вдоль ободка. Это был подарок от нее, когда Гарри заселился в этот дом. — Знаешь, — начала она тихо, открывая маленькую баночку с медом, — ты ведь можешь сказать хоть кому-то. Мне или Рону. Гарри хмыкнул, но не поднял головы. — Не о чем говорить, Гермиона. Чайник зашумел, и Гермиона сразу выключила плиту. Движения ее были точными, почти ритуальными: насыпать чай в ситечко, настоять, разлить по чашкам. Мед добавила только в его чашку, пол-ложки, потому что больше Гарри не любит. Она говорила, пока были заняты руки. — Ты не отвечал целый день. У тебя под глазами тени толщиной с учебник по рунам. Ты думаешь, я не замечаю? Она поставила чашку перед ним и села напротив, поджав ноги на стуле и скрестив руки. Гарри обхватил чашку, словно что-то теплое могло удержать его целым. На секунду он лишь вглядывался в пар, поднимающийся над чаем, будто в нем был какой-то скрытый смысл. — Он… — Гарри сглотнул. — Просто сказал, что ему это не нужно, эти сложности, — он сделал абстрактный жест рукой. — Ага, — Гермиона кивнула, отпивая чай. — Значит, он идиот. — Гермиона, — устало выдохнул Гарри. — Нет, честно. Ты можешь быть непонятным, упрямым, чрезмерно самоотверженным и немного драматичным, — она сделала паузу. — Но сложностью тебя назвать… это надо иметь талант. Гарри позволил себе призрачную улыбку, которая быстро исчезла. — Я ведь думал… — начал он тихо. — Что впервые все не будет о войне. Не о том, что я кому-то нужен. А просто… обо мне. Гермиона осторожно протянула руку и накрыла его пальцы своими. — Гарри, отказ не означает, что с тобой что-то не так. Это означает, что не то время, не тот человек, не те обстоятельства. Но это не о твоей ценности. Она слегка сжала его руку. — Ты не сложность. Ты человек, который наконец-то позволил себе хотеть что-то для себя. И это — самое здоровое, что ты делал за многие годы. Гарри поднял глаза, и что-то странное появилось в выражении его лица, однако он быстро это скрыл. — Спасибо, — лишь прошептал он. — Всегда, — ответила Гермиона и мягко улыбнулась. — А теперь допей чай.

***

Прошло несколько месяцев после того, как Драко видел Гарри в последний раз. Ему казалось, что его жизнь закончилась еще тогда, однако она приготовила для него еще кучу перемен. Здоровье Драко невероятным образом пошло на поправку, и после того, как Нарцисса потаскала его по госпиталям, он встал на ноги. Каждый шаг поначалу был осторожным, почти тревожным, будто тело еще не доверяло ему полностью. Но с каждым днем опора на собственные ноги становилась все увереннее, все легче. Боли, которые когда-то пронзали его каждое утро, теперь остались лишь воспоминанием, как старый шрам, напоминающий о прошлом, но больше не болящий. Кое-что другое беспокоило Драко. Он до сих пор не мог забыть чертового Гарри Поттера. Драко закрыл глаза на секунду, представляя изумрудные глаза, трепетные и полные тихой заботы. Он вспоминал голос, от которого всегда сжималось сердце, и смех, разрезавший его темную тишину, как луч света сквозь густой лес. Он старался не позволять себе отвлекаться, но мысль о Гарри была постоянной — словно тень, следующая за каждым его шагом, даже в этот момент, когда он готовился сделать шаг в новую жизнь. Открыв глаза, он наконец взглянул в зеркало и поправил шейный платок. Сегодня был особенный день. Он наконец-то сможет продавать свои зелья в местный магазинчик. Драко медленно спустился по лестнице Мэнора, окутанного теплыми золотисто-коричневыми тонами зимнего света, пробивавшегося сквозь высокие окна. В воздухе стоял запах пряностей и свежих трав. Он завернулся в длинный темно-зеленый плащ, укрывавший его плечи, и бережно поднял сумку с небольшим комплектом баночек, флаконов и пергаментов — будущее его первого настоящего рабочего дня. Улицы Лондона встретили его холодным, чистым воздухом. Снег падал медленными, крупными хлопьями, покрывая брусчатку тонким белым одеялом. Драко ощущал холод лишь поверхностно, потому что мысли о работе и о новой жизни грели его лучше любого камина. Он шел по улице, оглядываясь на яркие витрины, стеклянные фонари и легкую мерцающую дымку, висевшую над городом. Магазинчик, куда он направлялся, находился в уютном уголке города, небольшой и почти незаметный среди огромных современных зданий. Дверь из старого темного дерева отворялась с тихим скрипом. Внутри пахло травами, сушеными цветами и теплыми маслами. За прилавком стояла женщина среднего возраста, с внимательным взглядом и легкой улыбкой, которая словно ждала его. — Добрый день, — произнес Драко спокойно, выставляя свои зелья на прилавок. Его голос был уравновешенным, даже мягким, но в глазах все еще светился тот холодный, решительный взгляд, позволявший почувствовать его силу. — Ах, вы, кажется, новичок? — женщина наклонила голову, осматривая баночки. — Какие чудесные смеси! Как долго вы уже варите зелья? — Полгода, — ответил Драко, — но работал над этим каждый день. — Он сделал короткую паузу, разглядывая разноцветные склянки. — Если позволите, я могу объяснить их свойства и пользу для клиентов. Женщина улыбнулась, казалось, искренне пораженная его знаниями. Они начали обсуждать условия работы, правила хранения и продажи, а Драко чувствовал, как новый мир осторожно открывает перед ним двери. После небольшого обсуждения и согласования условий он вышел на улицу. Снег уже покрыл тротуары тонкой, блестящей ледяной коркой, а небо стало тяжелым и серым. Его взгляд невольно остановился на только что оставленных следах на снегу, где еще не ступал ни один человек. — Драко Малфой? Он поднял голову и увидел Теодора Нотта, который держал в руках небольшую коробку с книгами и маленькую сумку для чая, будто торопился, но остановился, увидав его. Его рыжие волосы выбивались из-под шапки, а голубые глаза смотрели с легким любопытством, перемешанным с приветливой улыбкой. — Теодор… — едва слышно произнес Драко, слегка наклонив голову. — Да, давно не виделись, — ответил Нотт, шагая ближе, осторожно переступая через обледеневшую плитку. — Как дела? Как здоровье? Тебе ведь пришлось… — он ненавязчиво махнул рукой, оставив недосказанное в воздухе. Драко почувствовал знакомый ком в горле. — Уже лучше, — проговорил он, сохраняя спокойствие. — Слышал, что ты работаешь с зельями, — продолжил Теодор, делая шаг ближе, а его голос звучал легче, чем ожидал Драко. — Маленький магазинчик где-то неподалеку, да? У места хорошая репутация. — Да, — ответил он, поправляя рукав пальто. — Честно, не удивительно. Ты всегда был хорош с травами и зельями. Драко слегка приподнял бровь, но ответил сдержанно: — Да, работа мне нравится. Помогает людям. Теодор заинтересованно глянул. — О, ну, будь аккуратнее, — он заговорщически наклонился к Драко, словно рассказывая секрет, — был там один Герой, так вот, говорят, уже совсем с ума сошел. Не показывается на публике несколько месяцев. Синдром Спасателя заразен, — Теодор закончил слова гримасой и громким смехом, довольный своей шуткой. Однако Драко не спешил смеяться. — О чем ты говоришь? — он нахмурил белоснежные брови, нервно сжимая руки. Теодор ответил на непонимающий взгляд Драко беспечным пожатием плеч: — Ну, ходят слухи, что Гарри Поттер потерял свою магию. Что за чертовщину он говорит? Драко почувствовал, как его сердце слегка затрепетало, но на лице он пытался сохранить равнодушие. Снег медленно кружился вокруг, ложась на его плечи и рукава, а дыхание превращалось в небольшие облачка в холодном воздухе. Он попытался отвлечься на мелкие детали: как свет от фонаря играет на обледеневшей брусчатке, как ветер подбрасывает легкие снежинки, которые будто танцуют в воздухе, но мысль о Гарри затуманивала все вокруг. — Ты серьезно? — пронес он тихо, отводя взгляд. Ему казалось, что во рту появился горький привкус, который он не мог смыть ни дыханием, ни холодом. Теодор поднял бровь и лишь слегка усмехнулся, но в его глазах чувствовалась нотка осторожности. — Слышал от нескольких знакомых в министерстве, — пояснил он, не делая сенсации из этих слов. — Кажется, он не появляется в публичных местах, совсем. Никто не знает, что произошло на самом деле. Он просто… исчез. Как это могло произойти? Конечно, он подозревал, что Гарри понадобится время, но, имея статус и репутацию, это легко было бы исправить. Однако исчезновение магии… там крылось что-то большее. Ему необходимо было узнать правду. Внезапная идея пришла ему в голову. Драко быстро попрощался с Теодором, и через минуту он уже исчез с характерным хлопком.

***

Он сидел за боковым столиком, наблюдая за видом из окна. Драко выбрал этот ресторанчик как можно ближе к Министерству, поэтому ему было видно здание в деталях. Его осанка была идеально прямой, а выражение лица — отстраненным. Единственное, что выдавало его взволнованность, — это пальцы, нервно крутившие бумажную салфетку. Вдруг дверь отворилась, и напротив него села фигура. — Малфой. Драко перевел взгляд на собеседницу и кивнул головой. — И тебе привет, Грейнджер. Гермиона… что ж, она изменилась. Но изменения были не в том, как она выглядела: ее кудрявые волосы все так же выбивались из-под шарфа, и щеки алели от мороза. Изменилось что-то в ее взгляде. Он был более внимательным, острым и совсем не таким теплым, каким Драко помнил его по тем редким моментам наблюдения за диалогами Золотого трио. Она сняла пальто, аккуратно сложила его на спинку стула и, не отрывая взгляда от Драко, поставила перед собой чашку, которую официант принес сразу же. — Ты меня позвал, — начала она без лишних приветствий. Голос звучал ровно, но под этой ровностью чувствовалось напряжение. — И, судя по твоему патронусу, это важно. Драко втянул воздух, пытаясь собраться. — Да. Я… хотел узнать о Поттере. Гермиона резко вскинула взгляд, так, словно этого и ждала, но до конца не верила, что он все-таки произнесет это имя. Ее пальцы сжали чашку чуть сильнее, чем нужно. — Так и знала, — пробормотала она сквозь зубы, откидываясь на спинку стула. — Конечно. — Теодор упомянул… — начал он тише, — какие-то слухи. Я хочу услышать правду. Она провела рукой по волосам, пытаясь взять себя в руки, и тогда посмотрела на него еще раз. На этот раз с едва заметной злостью. — Правду? То есть ты хочешь узнать это только сейчас? — она наклонилась вперед, сжимая ладони. — Ты хоть примерно представляешь, в каком состоянии Гарри был после… всего? Драко замер. — Я… не знаю, — честно ответил он. — Я не видел его. Гермиона прищурилась, и в ее голосе появились холодные нотки. — Что ж, я не удивлена. В груди Драко появилось неприятное сдавливание. — Ты считаешь, это моя вина? — Я считаю, — она осторожно поставила чашку на блюдце, — что Гарри совершает глупости, когда это касается людей, которые ему… небезразличны. Он вздрогнул. — И после того, что произошло летом, — продолжила Гермиона, глубоко вздохнув, — он не должен был бы… Она замолчала, подбирая слово, не в силах произнести что-то прямое. — Он не должен был так рисковать. Но он это сделал. Салфетка в его пальцах порвалась пополам, затем на мелкие кусочки. — Рисковал… чем? — тихо спросил он. Гермиона опустила взгляд, словно не хотела, чтобы он видел ее настоящие эмоции. — Рисковал всем. Буквально всем, Драко. Драко почувствовал, что больше не может сидеть спокойно. — Скажи мне прямо, Грейнджер, — его голос слегка дрожал, — что с ним? Гермиона медленно подняла глаза. В них была надломленная усталость. — Он потерял свою магию, Драко. Окончательно, — она сделала небольшую паузу. — И это произошло в ту самую ночь, когда он спас тебе жизнь. У Драко резко перехватило дыхание. Сердце забилось так сильно, что он почувствовал его в висках. — Но я не понимаю, как… почему это произошло? — он пытался сдержать дрожь в голосе, но тело его не слушалось. Гермиона вдохнула. — Это была не просто случайность, Малфой. Не просто импульс или геройская глупость, какая ему иногда свойственна. — Гермиона говорила осторожно, подбирая слова. — Гарри знал, что твое состояние критическое. Врачи… не давали положительных прогнозов. Ты терял не только возможность ходить, но и жизнь в целом. Магия не работала достаточно быстро. Я нашла тот ритуал случайно, еще во время войны, — в голосе зазвучал самоупрек. — Это была древняя магия, практически забытая, крайний метод. Жертва одного волшебника ради спасения другого. Драко почувствовал, как в груди разрастается холод, словно кто-то обложил сердце льдом. — Жертва? — прошептал он. — Да, — тихо ответила Гермиона. — Обряд забирает магию того, кто его совершает. Полностью. Безвозвратно. И передает часть жизненной силы тому, кого он хочет спасти. Он прижался спиной к стулу, хотя спина показалась ему вдруг очень слабой. — Ты хочешь сказать, — его голос хрипел, — что Поттер… отдал мне свою магию? Гермиона кивнула, не отрывая взгляда. — Да. — Она на секунду прикрыла глаза. — Я пыталась его остановить. Говорила, что это безумие. Что ты… — она замялась, взглянув на Драко со снисходительной смесью злости и жалости. — Что ты никогда не оценишь его поступок. Драко опустил взгляд на стол. Дыхание стало прерывистым. — Но это еще не все, — сказала она тихо. Гермиона нервно провела пальцами по чашке, избегая его глаз. — Обряд был… привязан к чувствам. Это не просто магическое заклинание, нужен был катализатор. Эмоциональный и достаточно сильный. Драко ничего не сказал, но медленно, напряженно расправил плечи. — Гарри… — Гермиона замолчала на секунду, вдохнула, а когда продолжила, ее голос был мягче, но прямым. — Гарри должен был передать тебе часть своей душевной энергии. Через прикосновение. Это должен был быть определенный… акт близости. — Какой акт? — спросил он почти шепотом. Гермиона уставилась на него. — Поцелуй. Единственным способом завершить ритуал был поцелуй. Тот, который… — Она сглотнула. — Который имеет значение. У Драко на секунду перестало биться сердце. В голове взорвались яркие воспоминания. Горячие губы, шепот с извинениями и эти невероятно грустные глаза. Ему показалось, что под ним проваливается стул, пол, весь ресторан. — Ты понимаешь теперь? — Гермиона столкнулась взглядом с его глазами, которые уже не скрывали того, что происходило внутри. — Он сделал это не из-за долга. Не из-за героизма. А из-за чувств. Очень сильных чувств. И теперь он остался никем. Без магии, без будущего. Без… тебя. Драко резко встал, пытаясь сдержать ту бурю эмоций, которую переживал в этот момент. — Мне нужно узнать, где он. Пожалуйста, — добавил он тихо. К удивлению, Гермиона лишь спокойно посмотрела на него. — Ты и сам знаешь, где он. Этого было достаточно. Пока что этого было достаточно.

***

Сассекс зимой казался еще более пустым, чем Драко помнил. Когда он вышел с каменной тропы на открытый холм, первое, что удивило его — это тишина. Лишь неистовый ветер свистел где-то далеко. Перед ним расстилался холодный, почти безлюдный пейзаж: холмы, покрытые тонким слоем хрупкого снега, словно присыпанные белой золою; вересковые поля, потемневшие и смолкшие, тянулись до самого горизонта. Зимой они теряли свое летнее тепло — становились жесткими, колючими, тихими. Места, где они когда-то стояли с Поттером среди высокой травы, теперь увяли, превратившись в ровный серый ковер. Ветер с моря был резким, холодным, пронизывал плащ насквозь, но Драко почти не обращал на это внимания. Он стоял неподвижно, вглядываясь в знакомые контуры побережья, которые летом казались живыми, а теперь стали суровыми и почти чужими. Море катилось тяжелыми темными волнами, похожими на разлитое олово. Летом здесь пахло теплом и солью; теперь же пахло холодной пеной и зимним туманом. Наведались перемены и к домам вдали. Те самые каменные коттеджи, что тогда светились мягким желтым светом, сейчас выглядели как крошечные рождественские огоньки. Дым из труб поднимался едва заметно, и эта тонкая извилистая струйка казалась единственным движением во всем пейзаже. Драко остановился там, где когда-то проходила тропинка между зелеными зарослями. Теперь это была узкая черная линия, рассекающая снег. И именно на этом контрасте он вдруг понял, насколько одиноким выглядит этот край зимой. Насколько одиноким чувствует себя он сам. Его шаги сопровождались легким хрустом снега. Почему-то он вспомнил старую песню, которую напевала ему мама холодными зимними вечерами: «Are you going to Scarborough Fair? Parsley, sage, rosemary and thyme Remember me to one who lives there He once was a true love of mine» Он долго бродил по старым улочкам, пока ноги не привели его к уже знакомой вывеске. Ресторанчик внутри почти не изменился. Мягкие огни свечей окрашивали терракотовые стены в новые, почти магические цвета. Те самые деревянные балки под потолком теперь были украшены причудливыми лентами зелено-красного цвета. Запах топленого масла и пряного вина заставил сердце Драко тоскливо сжаться. Он занял тот же столик, дав волю легкой ностальгии. «У тебя еще будет дом. Лучший дом во Франции. С голубыми ставнями и огромным персиковым садом. И ты сможешь ходить». Теперь, переосмысливая эту фразу, Драко понял, что Гарри говорил буквально. Если бы он только знал. Чертов идиот. От размышлений его отвлекла официантка. — Что-то выбрали? — ее голос мягко переливался с легким французским акцентом. — Да… нет, — Драко неуверенно сцепил пальцы на столе. — Я бы хотел спросить вас кое о чем. Женщина мягко улыбнулась и кивнула. — Понимаете, я ищу одного человека, — он прочистил горло, прежде чем продолжить. — Я не уверен, что он здесь, однако… это место особенное. Мы уже бывали здесь раньше. Взгляд серых глаз пробежался по помещению и вернулся к фигуре напротив. — Мне необходимо его найти. Не знаю, та же ли у него фамилия, но я ищу мистера Поттера. Взгляд официантки изменился, но Драко не понял, как именно. — Да! Мы сдаем комнаты на втором этаже, и несколько месяцев назад туда поселился мистер Поттер. Пойдемте, — жестом она указала на лестницу. В сердце Драко зародилась надежда, а вместе с ней — тревожное предчувствие встречи. Они не виделись долгое время, и он не был уверен, как Гарри воспримет это появление. И все же, поднимаясь по ступеням, он чувствовал радостное волнение. Второй этаж был обустроен не хуже первого. Мягкое освещение контрастировало с холодным пейзажем за окном. Массивные двери из темного дуба притягивали взгляд Драко. Женщина остановилась возле причудливого диванчика, сделав приглашающий жест рукой. — Вы можете подождать здесь до возвращения мистера Поттера. Если вам понадобится еще какая-то помощь, обращайтесь, — дождавшись кивка, она оставила Драко одного. Немного подождав, он подошел к таинственной двери и отворил ее тихим «Алохомора». Резкий звук насторожил его, но это были лишь сатиновые занавески, трепетавшие от ветра. Комната внутри казалась более аскетичной, чем он ожидал. Запах дерева и чернил заполнил пространство. Она была довольно светлой, учитывая огромное окно, открывающее вид на побережье. Аккуратно застеленная постель выглядела так, словно на ней никто и не спал. Однако, бросив взгляд на стол, становилось ясно, что Гарри был здесь. Драко подошел ближе, аккуратно обходя разбросанные клочки бумаги. Плавным движением пальцев он поднял один из них. На затертой бумаге виднелись слова, однако разобрать их было трудно из-за капель чернил и кривого почерка. «Святой Эльм проклял меня светом, и я иду, озаренный луной, под руку с Западным ветром». Что бы это могло означать? Драко пробежал взглядом по тексту еще раз, но не нашел никаких подсказок. Он почувствовал, как мороз хватает его за плечи. Положив клочок на стол и вдохнув влажного воздуха, он закрыл окно. Его взгляд наткнулся на картину, висевшую прямо над кроватью. Странная продолговатая башня со светом на самой верхушке. Она была окружена морскими волнами, разбивающимися о нее белой пеной. Разнообразные мазки голубого, серого и белого. Каким-то образом это заинтриговало Драко. Он бросил последний взгляд на комнату и поспешно спустился на первый этаж. — Это снова я. Я хотел спросить, не могли бы вы рассказать об одном здании? Женщина кивнула, заинтересованно взглянув на Драко. — Значит, оно продолговатой формы, — он развел руками, жестом показывая очертания, — и на верхушке находится свет. Фонарь, — нетерпеливо добавил Драко. Он боялся, что его объяснения были слишком абстрактными, однако в ответ увидел улыбку женщины. — Пожалуй, ты имеешь в виду маяк? Ма-як. Драко понятия не имел, что это такое, но просто кивнул в знак благодарности. Дом света...Он шепотом повторил это слово, плавно перекатывая его на губах. Ему нравилось, как это звучало. — У нас есть один, кстати. Драко удивленно огляделся по сторонам. — Нет, нет, не здесь, — она тихо рассмеялась. — Тебе нужно пройти на север от главной вывески, прямо к побережью. Думаю, его будет легко заметить. Он вышел на улицу и сразу почувствовал, как холод облегает плечи сплошной броней: воздух был тяжелым и влажным, каждый глоток — словно удар в грудь, а снег под ногами хрустел густо, как старые страницы. Дорога вывела его на старую стену. Она была покрыта ледяным инеем, и рукава его пальто скрипнули, когда он опустил руки на холодный камень. Внизу, за обрывом, море казалось серым полотном, постоянно меняющим свою структуру: волна за волной набегали друг на друга, ломались в белом роспуске пены, затем отступали, и в этой постоянной игре было что-то первобытное и неукротимое. Когда появился сам маяк, он ощутил это не глазами прежде всего, а телом. Высоченная фигура прорезала горизонт, белые стены его казались почти мраморными в тумане, а верхняя галерея блестела мокрым металлом. И хотя краска на фасаде была размыта солью и временем, форма маяка оставалась безупречной — он стоял неизменный в своей цели. Свет, выбрасывавший долгие полые лучи сквозь низкую шаль тумана, разрезал вечер, словно нож; этот луч казался не просто механическим, но и человеческим — словно жест, обращенный в темноту. Спуск к берегу тянулся бесконечно. Маяк вблизи выглядел еще больше со всей своей непоколебимостью. Когда он поднял голову, луч маяка пронзил туман, и на мгновение все вокруг осветилось так ярко, что Драко зажмурился. Он уже почти отчаялся найти кого-то у маяка. Туман становился гуще, мороз — сильнее, а волны бились о скалы с таким глухим грохотом, будто пытались стереть берег до чистого камня. Он шел медленно, ощупывая взглядом каждый выступ, каждую линию здания, когда что-то на краю зрения пришло в движение. Сперва он подумал, что это просто тень от башни. Но присмотревшись получше, его сердце сделало взволнованный кульбит. Он остановился — и тогда увидел его. Гарри стоял чуть ниже, на узкой полосе каменной платформы. Он не замечал Драко, так как был полностью погружен в свое дело: пытался починить старый металлический механизм, который, судя по движениям, снова заел после ночного шторма. Одной рукой он держал ржавый ключ, а другой придерживал корпус, чтобы тот не слетел от порыва ветра. Он работал молча, но в его движениях было что-то знакомо-яркое. Та самая сосредоточенность, граничащая с упрямством. Гарри выглядел… не так, как его помнил Драко, но и не совсем иначе. Те же непослушные каштановые волосы, ставшие еще более кудрявыми из-за морской воды. Широкая спина, которую скрывала черная накидка. Драко даже не понимал, насколько он скучал по нему, пока не увидел вживую. Он позволил себе еще немного понаблюдать за ним со стороны, однако, когда Гарри отложил причудливый механизм с явным намерением уходить, Драко неуверенно подошел ближе. — Гарри. Его голос был слишком тихим для морского шума, однако в тот же миг Гарри заметно напрягся. Они встретились взглядами. Мерлин. Глаза Гарри… что ж, Драко всегда чувствовал, что тонет, глядя в эти глаза. Зелень, в которой всегда теплился огонь движения, теперь напоминала глубокую и холодную воду. Под глазами залегли тени, словно он был изнурен. У Гарри были проблемы со сном? От размышлений его отвлек голос Гарри: — Уже вечереет. Нам нужно пройти в город. С этими словами он развернулся и пошел к тропе. Ничего не ответив, Драко последовал за ним. Во время этого пути в голове Драко роилась куча мыслей. Однако он не решался нарушать тишину. Вместо этого Драко изучал облик Гарри, словно высекая каждую деталь в своей памяти. Эти быстрые, широкие шаги. Руки, которые Гарри держал в карманах. Он был так близко, но и так далеко одновременно. В конце концов, добравшись до теплого фойе ресторанчика, Гарри приветливо обратился к той самой женщине. — Мы с моим… — Гарри на мгновение замялся, бросив взгляд на Драко, — знакомым были бы благодарны за чашечку чая. — Вы не будете ужинать? — в ответ Гарри лишь покачал головой. Поднявшись по лестнице и отворив дверь, Гарри жестом пригласил Драко в комнату. Он занял место на кровати, позволив Драко сесть на стул напротив. К удивлению, Гарри заговорил первым: — Прежде чем ты что-то скажешь, я хочу сообщить, что это был мой выбор, и я не жалею об этом, — взгляд изумрудных глаз был прикован к Драко несколько минут. Затем он повернулся к окну. — Почему ты мне не сказал? Гарри молчал некоторое время, и Драко думал, что не получит ответа. Однако: — А что бы это изменило? Смирение в голосе заставило сердце Драко сжаться. — Это изменило бы абсолютно все. Гарри лишь фыркнул, качая головой. — Ты так ненавидел любое проявление жалости к себе, а теперь делаешь это по отношению ко мне. Я не хочу ни твоей благодарности, ни жалости. Я сделал то, что хотел. — Гарри, это не о жалости… Драко оборвал сам себя, поймав грустный взгляд зеленых глаз. Ох. Проклятое дежавю. Ветер неистово шумит за окном, и резко у Драко исчезают все мысли, кроме одной. В несколько шагов Драко сократил дистанцию, резко хватая синий свитер. На мгновение взгляд серых глаз задерживается на лице. К черту все. Губы Гарри невероятно теплые, и Драко кажется, будто это тепло передается прикосновением. Ведь внутри него пожар, разрастающийся огненной сферой до самых конечностей. Он летит в пропасть, умирает и рождается снова, как проклятый феникс, ведь вместо того, чтобы оттолкнуть, Гарри держит его крепче. Проходит вечность, прежде чем Драко начинает задыхаться, и он согласен на это, согласен умереть этой сладкой смертью. Однако Гарри отстраняется, удерживая лицо Драко в своих руках. Он касается его скулы, словно чего-то невероятно хрупкого, и смотрит с щенячьей нежностью. Драко хочет заплакать. — Ты хочешь?... — Гарри делает неоднозначный жест рукой, не отводя взгляда ни на секунду, словно Драко теоретически может в чем-то ему отказать. Дурак. Однако то, как Драко неистово кивает, вызывает у Гарри странную улыбку. — М-м, тебе необходимо использовать слова, — то, с какой невероятной скоростью Гарри может из побитого, неуверенного щенка превратиться в самодовольного гриффиндорца, заставляет Драко закатить глаза. — Просто замолчи и поцелуй меня. — О, тебе придется заставить меня заткнуться, например, ты можешь использовать мой рот как… — конец фразы Гарри мямлит в руку Драко, которая резко прижалась к его губам. В попытках отцепить руку они начинают бороться и, в конце концов, падают на кровать. Прикосновения губ Гарри ощущаются буквально везде, и Драко зажмуривается от этого сладкого чувства. Гарри и вправду солнце, которое Драко держит в своих тонких руках прямо сейчас. После поцелуев они уютно устраиваются на кровати в объятиях друг друга. — Гарри, я… хотел бы кое-что спросить, — голова Драко лежит на плече Гарри, пока тот плавно перебирает платиновые волосы. — Все что угодно. На секунду Драко задумывается, наблюдая за мириадами снежинок за окном. — Кто такой «Святой Эльм»? — пальцы Гарри замирают, и Драко заставляет себя унять резкий укол разочарования, но все равно продолжает: — Я прочитал это на одном из твоих листков. — Он считается покровителем моряков. В самые страшные бури, когда у всех угасала надежда на спасение, на мачтах кораблей появлялись небольшие светящиеся огоньки. Это было знаком того, что шторм скоро закончится. Я услышал это от бывшего капитана, с которым работаю на маяке. Каждый раз перед ужином он вспоминал Святого Эльма. Он для них что-то вроде Мерлина. Драко ничего не отвечал несколько минут, размышляя над услышанным. — Но ты написал, что он проклял тебя… — Драко выпутался из объятий Гарри, чтобы обеспокоенно посмотреть на него. Он увидел легкий кивок в ответ. — Да, я написал это, — Гарри тоже изменил позу, теперь уже обхватив свои колени руками. — Я часто чувствовал себя лишним в этом мире. Дядя Вернон и тетя Петуния постоянно говорили мне, что рано или поздно в Хогвартсе узнают, что я самозванец, ведь ничем особенным я быть не мог. И когда Хагрид впервые привел меня в магический мир, я чувствовал себя таким маленьким и незначительным. Однако на каждом шагу мне говорили: «О, неужели это тот самый Гарри Поттер?», и я постепенно нашел в этом свое предназначение. Но потом случилась война и… появился ты. Ты был штормом, и в тот самый день в оранжерее я думал, что мне уже не спастись. Когда исчезла моя магия, я подумал, что это мой конец. Что наконец-то слова, которые я слышал в детстве, сбылись. Гарри остановился, восстанавливая дыхание и запуская руки в свои волосы. — Однако потом я оказался здесь. Эти бескрайние холмы, покрытые легким шлейфом тумана. Серебристо-зеленые травы, в унисон качающиеся от сильных ветров. И, конечно… море. Это и есть настоящая магия, понимаешь? — Гарри с надеждой посмотрел на Драко. — Я нашел здесь свободу. Мне лишь нужно было смириться с ценой. Поэтому, стоя там, на верхушке маяка, я был озарен, буквально. Это и были те самые огни спасения Святого Эльма. И я был проклят собственным же спасением. Он завершил свой рассказ, чувствуя неистовое сердцебиение. Драко смотрел на Гарри, внимательно, серьезно, так, словно впервые видел его по-настоящему. И в конце концов он медленно подполз ближе, коснувшись края одеяла, а затем и самого Гарри. — Ты не был проклят, — наконец сказал он тихо. — Ты просто выжил там, где не должен был. Это не проклятие, Гарри. Это… — он сглотнул. — Это твоя непреклонность. То, что всегда делало тебя… тобой. Гарри отвел взгляд, но Драко бережно взял его за подбородок, возвращая лицо к себе. Тот затрепетал — то ли от слов, то ли от близости, Драко не знал. Но когда он снова заговорил, голос его был тихим, надломленным: — Я думал… если ты узнаешь, что я больше не могу колдовать, что я не тот, кем был, ты увидишь лишь пустое место. То самое, которое видели они. У Драко внутри что-то глухо треснуло. — Я вижу тебя, Гарри, — выговорил он, и каждое слово словно выжигало что-то старое и гнилое внутри. — И вижу больше, чем когда-либо прежде. Он прижался лбом к лбу Гарри. — Ты потерял магию, но не себя. Гарри резко выдохнул, словно впервые набрал воздух за долгие годы. На мгновение он закрыл глаза, и Драко почувствовал, как плечи его опускаются — так, словно он впервые позволил себе перестать удерживать мир. — Драко… Имя прозвучало как молитва. За окном шумел ветер, сметая снег вдоль стен, и маяк вдали светил теплым желтоватым светом. — Если это и есть проклятие, — прошептал Драко себе под нос, утыкаясь носом в темные волосы, — то пусть оно длится. Гарри тихо улыбнулся, не открывая глаз. — У нас ведь есть время… правда? — У нас есть все, что ты захочешь, Гарри. И когда свет маяка пробежал по их телам и медленно угас, стало ясно, что буря закончилась. По крайней мере, для них двоих.