Обещание теней

В голове вихрем закружились мысли. Что с Мио? Куда делась Рин? И самое главное — что клан Вайнер сделал за это время, пока он был в коме? Новая эпоха началась, и Бейн чувствовал: та сила, что взяла свою цену, теперь стала частью его самого. Тишина в палате была почти осязаемой. Она давила на уши, прерываясь лишь монотонным, бездушным «пик... пик... пик...» кардиомонитора. Бейн стоял у тумбочки, сжимая в руках календарь. В нос бил резкий, холодный запах медицинского спирта и накрахмаленных простыней. Этот запах теперь навсегда будет ассоциироваться у него с потерей трех месяцев жизни. «Январь девяностого...» — пронеслось в голове. — «Мир изменился, пока я спал. А изменился ли я?» Бейн попытался сделать шаг к кровати, но ноги были словно из ваты. Мышцы отвыкли от веса тела, координация подводила. Он медленно, придерживаясь за край матраса, начал разворачиваться, как вдруг... ХЛОП! Форточка распахнулась с такой силой, что стекло жалобно звякнуло. В стерильный уют палаты ворвался ледяной январский воздух. Ветер был неестественно мощным — он мгновенно взметнул тяжелые шторы до самого потолка, опрокинул вазу с цветами от Мио и заставил бумаги на столе разлететься белыми птицами. Бейн инстинктивно вскинул предплечье, защищая лицо от бьющего в глаза ветра. Сердце забилось чаще, а в глубине сознания снова шевельнулась Тень, почуявшая угрозу. Когда порыв стих и тяжелые шторы, шурша, опали на пол, Бейн наконец опустил дрожащую руку. У окна, на фоне бесцветного январского неба, застыл угольно-черный силуэт. Незнакомец не шевелился, но от него исходила такая жажда крови, что воздух в палате, казалось, начал вибрировать. Человек бесшумно, по-кошачьи, спрыгнул с подоконника на холодный кафель. Он не спешил, медленно сокращая расстояние до кровати Бейна, и каждый его шаг отдавался в голове Бейна глухим ударом сердца. «Кто это?» — пронеслось в мозгу, затуманенном долгой комой. Силуэт в редких лучах зимнего солнца казался воплощением самой смерти. Превозмогая жуткую слабость, Бейн заставил себя действовать. Левая нога, ставшая чужой и непослушной, медленно скользнула вперед, принимая устойчивую стойку. Левая рука поднялась, защищая корпус. Каждое движение стоило ему титанических усилий, легкие горели от холодного воздуха. В мгновение ока силуэт смазался и исчез. Бейн почувствовал лишь легкое движение воздуха у своего лица — ледяной сквозняк, пахнущий озоном. Он резко обернулся, едва не потеряв равновесие. У двери, преграждая единственный выход и щелкая замком изнутри, стоял Вайна. — Ты... — выдохнул Бейн. Его зрачки расширились, пульс забарабанил в висках. — Из-за тебя... — голос Вайны дрожал от едва сдерживаемой ярости. — Ты даже не представляешь, в какое дерьмо ты вляпал нас всех. Свою семью, мой род... Ты разрушил всё. — Что ты несешь? — Бейн нахмурился, вглядываясь в лицо врага. Лицо Вайны осунулось, глаза горели лихорадочным блеском. — Я три месяца был в отключке. Я понятия не имею, о чем ты говоришь. Вайна не ответил. Он начал медленно обходить комнату по кругу, словно хищник, выбирающий момент для броска. Запах спирта и едких антисептиков стал невыносимо острым, а ветер, кружившийся вокруг Вайны, становился всё холоднее, заставляя кожу Бейна покрываться мурашками. — Наши семьи на грани войны из-за твоей выходки на арене, — процедил Вайна, не сводя глаз с Бейна. — Ты хоть осознаешь последствия своих действий, «пустышка»? — Это я должен спрашивать об осознании! — голос Бейна сорвался на хрип. — Твоя сестра пришла в мой дом и убила мою мать! Ты обвиняешь меня в конфликте, который начали вы?! — Молчи! — взревел Вайна, и его лицо исказилось в гримасе ненависти. — В прошлый раз я был слаб, я позволил тебе застать себя врасплох. Но на этот раз я не проиграю. Я сотру этот позор твоей кровью. Вайна тяжело дышал, его руки мелко дрожали, а в глазах плескалась смесь боли и безумия. — Ветряной меч! — выкрикнул он. Воздух в его ладони закрутился в неистовую воронку, спрессовываясь и вытягиваясь, пока не превратился в полупрозрачный клинок, испускающий тихий свистящий звук. — Ты совсем спятил? Успокойся, мы в больнице! — крикнул Бейн, лихорадочно оглядываясь. Драться в таком состоянии было самоубийством, но оконная рама была далеко, а Вайна стоял между ним и дверью. Выхода не было. — Даже если мне сейчас трудно дышать, я одолею тебя в третий раз, — Бейн заставил себя выпрямиться, хотя его шатало от слабости. — Я пощадил тебя на арене, Вайна. Не заставляй меня жалеть об этом. В дверь палаты настойчиво постучали, но Вайна даже не повел ухом. — Я закончу это быстро. Ты сдохнешь сегодня! — В яростном рывке он бросился в атаку. Бейн закрыл глаза на долю секунды, призывая Тень. Его левая рука начала стремительно меняться: мышцы неестественно вздулись, увеличиваясь вдвое, кожа потемнела и покрылась переплетенными жгутами, похожими на черную плоть монстра. По палате поплыл тот самый запах Шикигами — тяжелый аромат влажной кладбищенской земли и чего-то приторно-сладкого, дурманящего разум. Бейн на инстинктах вскинул измененную левую руку, принимая на неё сокрушительный удар воздушного клинка. Раздался скрежет, будто металл прошелся по камню. Теневые мышцы выдержали. Правой рукой Бейн молниеносно перехватил Вайну за голову и, собрав остатки сил, оторвал его от пола. Вайна хрипел, его ноги болтались в воздухе, но он не сдавался. Ветряной меч в его руке рассыпался искрами и тут же материализовался в другой. Короткий, злой взмах — клинок полоснул по предплечью Бейна. Тот успел отпустить врага, но черные мышцы Шикигами разлетелись кровавыми ошметками. В этот момент дверь палаты с грохотом вылетела из петель, будто от удара тарана. Тяжелое дверное полотно пролетело через всю комнату и плашмя врезалось Бейну в спину. Удар вышиб из него дух. Бейн рухнул на колени, чувствуя, как мир перед глазами рассыпается на черные пятна. — Что здесь происходит?! — голос Мио сорвался на крик. Она замерла в дверном проеме, вцепившись пальцами в косяк так, что побелели костяшки. Её растрепанные волосы облепили бледное, как мел, лицо. Взгляд девушки метался между окровавленным Бейном, распластанным на полу, и Вайной, который возвышался над ним с клинком из сжатого воздуха. ​Вайна медленно повернул голову. Когда его безумный взгляд встретился с глазами Мио, по её телу пробежала волна ледяного холода. В этом взгляде не было ничего человеческого — только фанатичная жажда расправы. ​— О... опять ты? — Мио заставила себя сделать шаг вперед, хотя её колени подкашивались от страха. ​— С глаз долой, вторая пустышка, — процедил Вайна. Голос его был сухим, как шелест песка. — Мне нужна только кровь. Только так я смогу очистить свое имя перед матерью и сестрой. Я смою позор, который этот ублюдок наложил на мой род! ​Он снова занес ветряной меч, готовясь нанести решающий удар по беззащитному Бейну. Но в следующую секунду палата наполнилась такой тяжелой, давящей энергией, что воздух стал густым, как смола. ​Вайна внезапно замер. Его рука с мечом задрожала, а клинок начал распадаться на бессвязные потоки воздуха. По лицу парня пробежала тень первобытного ужаса, хотя он сам, казалось, не понимал, почему его тело внезапно отказало. Колени его подкосились, и он едва не рухнул рядом со своей жертвой. ​В дверной проем, отодвинув Мио плечом, вошла Рин. Она выглядела так, будто просто вышла на прогулку, но в её глазах плясали опасные искры. ​— Э-э-э, опять ты? — Рин громко фыркнула и по-хозяйски уперла руки в бедра, сверху вниз глядя на Вайну. — Тварь малолетняя, тебя жизнь вообще ничему не учит, да? ​Вайна попытался что-то выкрикнуть, но голос застрял у него в горле под весом её ауры. ​— Вы что, все в семье Вайнер такие поехавшие? — продолжала Рин, кривя губы в презрительной усмешке. — Даже твоя сестра... Она же конченая психопатка, строит из себя хрен знает что, а сама только и может, что нападать на тех, кто слабее. ​Рин сделала шаг ближе, и Вайна невольно отполз назад. ​— Слушай сюда, маленький уродец. Ты хоть понимаешь, что сейчас произойдет, если ты кого-то убьешь? В такой момент, когда наши кланы и так грызут друг другу глотки? Это будет война. Настоящая, кровавая война, в которой от твоего дома не останется даже пепла. Ты этого хочешь? ​Вайна, тяжело дыша, нашел в себе силы подняться. Он понял, что против Рин у него нет ни единого шанса. Ни слова не говоря, он метнулся к окну и, разбив остатки стекла, исчез в серой дымке зимнего утра. ​— Ненормальный какой-то, — буркнула Рин, обернувшись к брату. — Впрочем, кому не по барабану... ​Она подошла к Бейну и, не обращая внимания на его раны, одной рукой рывком подняла его с пола, словно куклу. — Опять ты за старое? — недовольно бросила она, укладывая едва дышащего брата на смятую койку. — Хоть ты мне и родня, Бейн, но пока что ты жалок. Слишком слаб для того, кто носит нашу фамилию. ​— Это... это же очень грубо! — возмутилась Мио, подбегая к кровати с аптечкой в руках. — Он только что из комы вышел, а на него напали! ​Рин лишь равнодушно пожала плечами и направилась к выходу, бросив через плечо: — Мир не ждет, пока он выздоровеет. . — Кстати, малой, — Рин остановилась в дверях, не оборачиваясь. Её голос звучал буднично, но в нем проскользнули стальные нотки. — Завтра же явись к матери. Она ждала твоего пробуждения все три месяца. Не заставляй её ждать четвертый. ​Сказав это, она растворилась в шумном коридоре больницы, оставив после себя лишь эхо своих шагов и гнетущую тишину. ​Тишина, впрочем, длилась недолго. Через минуту в палату ворвался целый отряд медсестер, привлеченных грохотом выбитой двери. Они замерли на пороге, испуганно глядя на щепки, разбитое окно и окровавленного Бейна. Пока одна из них, причитая, побежала вызывать мастера для починки двери, вторая принялась осматривать пациента. ​Мио пришлось взять на себя роль «адвоката», сочиняя на ходу оправдания про внезапный магический выброс и неосторожность. После тщательного осмотра медсестра вынесла вердикт: — Удивительно, но у тебя только сильные ушибы и пара глубоких царапин. С твоей регенерацией две недели — и будешь как новенький. Но больше никаких тренировок в палате! ​Когда последняя медсестра ушла, плотно прикрыв за собой временную ширму, в комнате наконец стало тихо. Бейн сидел на краю кровати, глядя на свои руки, которые всё еще хранили едва уловимый запах Шикигами. ​— Какая она? — тихо спросила Мио, прервав его мысли. Она с любопытством разглядывала Бейна, помогая ему собрать разбросанные вещи. — Твоя мама... Почему она вызывает тебя именно сейчас? ​Бейн опустил голову. Тень от челки упала на его лицо, скрывая глаза. — Это сложный вопрос, Мио, — его голос стал глухим. — Я почти не видел её. В нашем клане чувства — это слабость, а мать... она воплощение силы. Даже Рин, которая ни во что не ставит авторитеты, признает её мощь. ​Он сделал паузу, подбирая слова. — Я не знаю, какая она на самом деле. Холодная, расчетливая, невероятно умная. Для неё люди — это фигуры на шахматной доске. И если она зовет меня, значит, я снова стал полезной фигурой. ​Весь остаток дня они провели в неловких хлопотах, прибираясь в разгромленной палате. К вечеру Мио ушла, пообещав зайти завтра, и Бейн остался один на один со своими мыслями и надвигающейся встречей, которая пугала его больше, чем ветряные мечи Вайны