Бог дал мне второй шанс

      Тэхён сидел на своей кровати в общажной комнате, залитой мерцающим синим светом экрана телефона. Богом куда-то ушёл. Тишина была абсолютной, гнетущей, нарушаемой лишь тихим гулом вентилятора и собственным шумом крови в ушах. Он не хотел спать. Его разум был переполнен образами последних дней: смех Чонгука у озера, его задумчивый взгляд после разговора о рисовании, его счастливое лицо во время игры с детьми. И тот тихий, нежный голос в телефонной трубке: «Я счастлив, правда». Он машинально открыл приложение и зашёл в известный университетский паблик «Сплетни СНУ». Его пальцы сами, будто движимые мазохистским любопытством, вывели в строке поиска хэштег #DewJungook. Результат обрушился на него, как лавина. Десятки, сотни, тысячи постов. Его экран заполнился фотографиями, гифками, видео, восторженными комментариями. Он медленно начал листать, и каждая строчка, каждый кадр были новым уколом. Пользователь kpop_fangirl_99: «ОМГ, только что увидела #DewJungook в библиотеке! Они сидели за одним столом, и Дью поправлял Чонгуку волосы! УМЕРЕТЬ ОТ МИЛОТЫ! 😭💖 #СамыеПрекрасные #Завидно» Под постом было размытое, но узнаваемое фото: Дью вполоборота к камере, его рука замерла у виска Чонгука, который, склонившись над книгой, даже не замечал этого жеста. Улыбка Дью была мягкой, частной. Пользователь campus_romantic: «Ещё одно доказательство, что #DewJungook — эталонные отношения! 📸 (прикреплено фото из столовой). Обратите внимание, как Дью отодвинул свою тарелку с кимчи ближе к Чонгуку, а тот даже не посмотрел, просто взял — они настолько синхронны! Хочу себе такого же внимательного парня! 😫» На фото действительно было видно этот маленький, заботливый жест. Чонгук в этот момент что-то говорил, жестикулируя, и выглядел абсолютно естественно, принимая эту заботу как нечто само собой разумеющееся. Пользователь king_of_the_campus: «Голосуем за самую красивую пару университета! Для меня это однозначно #DewJungook! Сочетание лидерских качеств Дью и доброты Чонгука — просто идеал. Кто за? 👍» Под постом лайков было больше тысячи. Пользователь jealousy_is_my_middle_name: «Честно? Завидую Дью белой завистью. Он смог завоевать самого нежного, самого красивого, самого светлого человека в нашем универе. Береги его, Дью! #DewJungook навсегда. Если согласны — лайкайте, пусть видят!» Тэхён листал дальше и дальше. Фотографии, сделанные украдкой на лекциях, в коридорах, на университетских мероприятиях. Гифки, где они переглядываются и улыбаются. Восторженные обсуждения их «совместимости по знаку зодиака» и «идеальной химии». Весь университет, казалось, был очарован этой парой. Они были не просто вместе. Они были идеалом. Тем самым, к чему стремятся, на кого равняются, о ком мечтают. «И как, скажи на милость, мне завоевать Чонгука, — пронеслась в голове Тэхёна горькая, безнадёжная мысль, — когда у него такие идеальные отношения? Когда он уже нашёл то, что искал? Когда весь мир уже благословил этот союз?» Он открыл одно из самых последних фото, сделанное, судя по всему, на каком-то университетском фестивале. Чонгук и Дью стояли рядом у стенда с книгами. Они не обнимались, не держались за руки. Они просто смотрели друг на друга. Чонгук что-то говорил, его лицо было оживлённым, а Дью слушал, и во всём его существе, в наклоне головы, в выражении глаз читалось такое обожание, такая глубокая, спокойная любовь, что от этого снимка перехватило дыхание даже у Тэхёна. А улыбка на лице Чонгука… она была той самой, которую Тэхён видел в деревне на волонтёрстве. Настоящей. Беззащитной. Счастливой. — Боже, — вырвался у него хриплый шёпот. Он оторвал взгляд от экрана и уставился в потолок, в трещины в штукатурке, как будто сквозь них можно было увидеть того, кто устроил всю эту нелепую ситуацию. — ты специально, что ли? Специально отправил меня именно в это время? Чтобы я видел это? Чтобы я мучился? Голос его звучал сдавленно, полный бессильной ярости и отчаяния. Он задал вопрос в пустоту, зная, что ответа не будет. Но ему нужно было высказаться. — И что… что будет со мной, если я… если я отступлю? — его голос стал тише, превратившись почти в исповедь. — Если я не стану мешать? Если я просто… уйду с дороги? Приму, что его счастье не со мной? Что тогда? Ответа, как и ожидалось, не последовало. Лишь тихий гул ночного города за окном. Тэхён тяжело вздохнул, чувствуя, как огромная, тёмная пустота разверзается внутри него. Он снова посмотрел на фото на экране. На счастливого Чонгука. И в этот момент комната исчезла. Не медленно, не растворяясь, а будто её вырвали из-под него одним резким движением. Кровать, на которой он сидел, провалилась в ничто, и он рухнул вниз. Падение было коротким, мягким, будто в пуховую перину. Он сел, отряхиваясь, и обнаружил, что сидит в клубящемся, но не пахнущем ничем облаке белого дыма или тумана. Перед ним простиралась знакомая, бесконечная, ослепительная белизна. Врата Рая. — Что же будет, если ты оставишь попытки вернуть себе Чонгука? — внезапно прозвучал вопрос. Голос был мелодичным, но лишённым обычной игривости. В нём была только серьёзность. Тэхён резко обернулся. Позади него, в своём безупречном белом костюме, с идеальной укладкой, стоял «Бог» в образе J-Hope. Но на этот раз на его лице не было ни улыбки, ни насмешки. Его глаза смотрели на Тэхёна прямо, проницательно. Ким медленно поднялся на ноги, отряхивая несуществующую пыль с джинс. Он встал лицом к лицу с тем, кто вершил его судьбу. — Именно, — кивнул он, и его собственный голос прозвучал твёрже, чем он ожидал. — я вернусь в свою старую реальность? Там меня ждёт смерть в аварии, а потом… ад? За то, что не справился? За то, что выбрал его счастье вместо собственного шанса? «J-Hope» вздохнул долгим, почти человеческим вздохом, полный чего-то, что могло быть усталостью или… сожалением? Он поправил безупречный, белоснежный пиджак. — Ад, — произнёс он чётко. — это не наказание за невыполнение задания, глупец. Ад - это состояние души, которая не раскаялась, не усвоила урок. Ад - это вечное бегство от себя, которое ты вёл в своей прошлой жизни. Он сделал шаг вперёд, и его взгляд стал настолько глубоким, что, казалось, видел все извилины души Тэхёна. — Ты не солгал мне. Когда ты сказал, что хочешь его счастья - это была правда. Пусть горькая, пусть разбивающая тебя изнутри, но правда. И сейчас, глядя на эти фотографии, ты не жаждешь разрушить то, что у него есть. Ты страдаешь, но ты принимаешь его выбор. Ты выбираешь его счастье. Даже ценой своего. Он замолчал, давая словам осесть в белой безмолвной пустоте. — Поэтому нет. В ад ты не попадёшь. Ты прошёл первый, самый главный урок. Урок эгоизма. Ты научился ставить чужое благополучие выше собственного желания обладать. Это… огромный шаг. Особенно для такого законченного эгоцентриста, каким ты был. Тэхён слушал, и его разум отказывался верить. Это не было прощением. Это было… признанием. Признанием того, что он изменился. — Тогда что? — спросил он, чувствуя, как в груди что-то сжимается от нового витка неизвестности. — Я останусь здесь? В этом времени? Буду жить с этим… с этим знанием, наблюдая за ними со стороны? Бог снова вздохнул. На его лице появилась тень той самой, вечной иронии, но на этот раз грустной. — Второй шанс - это не гарантия победы, Тэхён. Это гарантия возможности. Возможности стать другим. Возможности прожить жизнь иначе. Сделать правильный выбор, даже если он не ведёт тебя к первоначальной цели. Ты начал меняться. Ты взялся за учёбу, вернулся в спорт, проявил доброту. Ты увидел в Чонгуке не трофей, а человека. Ты принял его счастье с другим. И если твоё исправление означает отпустить его… то, возможно, в этом и есть твоя истинная победа. Тэхён опустил взгляд на свои дрожащие руки. В белой бесконечности они казались хрупкими, почти прозрачными. Голос его звучал глухо, пробиваясь сквозь ком в горле. — Когда я только вернулся… в это прошлое, — начал он, с трудом подбирая слова, — у меня в голове была только одна мысль. Одна картина. Что его счастье - это я. Что я всё исправлю, стану другим, и он снова будет со мной. Я помнил твои слова… что в первой моей жизни они расстались в конце этого учебного года. Я думал… я надеялся, что просто пережду. Что после их расставания у меня будет шанс. Что я буду рядом, поддержу, и тогда… тогда всё сложится. Он сжал руки в кулаки, пытаясь остановить дрожь. — А потом я начал вспоминать другие твои слова. Про «эффект бабочки». Про то, что мир вокруг меня меняется вместе со мной. И меня охватил ужас. А что, если… — его голос сорвался. — а что, если я уже всё изменил? Не специально. Просто своим присутствием, своими другими решениями. Что, если их судьба… их судьба изменилась настолько, что они не расстанутся? Что они будут вместе… всю жизнь? Тэхён поднял голову и посмотрел прямо на Бога в образе «J-Hope». В его глазах не было злобы, не было требования. Была только глубокая, истощающая грусть и поиск правды, какой бы горькой она ни была. Бог смотрел на него молча несколько секунд, и его обычно насмешливый взгляд стал непривычно мягким. — Ты прав, — сказал он, наконец, и его голос потерял все театральные нотки, став простым и… почти человеческим. — мир вокруг тебя действительно изменился. И судьбы людей тоже изменились. Он сделал шаг и положил ладонь на плечо Тэхёна. Прикосновение было невесомым, но ощутимым, согревающим. — Мне нравится, что ты начал видеть людей вокруг. Мне нравится, что ты перестал думать только о своих желаниях, о своей боли. Мне нравится этот новый Тэхён. Искренне. Я, — он сделал паузу, и в его глазах промелькнула искорка чего-то, похожего на гордость. — ни капли не пожалел, что дал тебе этот второй шанс. Даже если он сейчас кажется тебе проклятием. Тэхён слушал, и в его груди что-то надламывалось и в то же время затягивалось, как старая, неправильно сросшаяся кость, которую, наконец, вправили. Это было признание. Но оно не приносило облегчения, а лишь ставило перед новым, страшным выбором. — Что… что меня ждёт впереди? — выдохнул он. — Что, если я вдруг сверну на старую дорожку. От бессилия, от боли… Я же знаю себя. Ты же Бог. Ты должен знать будущее каждого. Скажи мне… хватит ли у меня сил сдержаться? Или я вновь всё испорчу? Бог в образе «J-Hope» отстранился, и на его лице снова появилось знакомое выражение: смесь недоумения и лёгкого раздражения. Он скрестил руки на груди. — Ох уж эти ваши человеческие представления о Боге! — фыркнул он, закатив глаза с такой драматичностью, что даже в этой ситуации Тэхёну стало почти смешно. — «Ты же Бог, ты должен знать будущее каждого». Да я что машина какая-то? Или искусственный интеллект, просчитывающий триллионы вероятностей? Я - творец! Он махнул рукой, разбрасывая в белом пространстве снопы искрящейся пыли, которая тут же растворялась. — Будущее - это не запись на плёнке, которую можно перемотать. Это чистый холст, на который каждый из вас наносит мазки каждую секунду. Каждым словом, каждым выбором, даже каждой мыслью. И да, оно меняется с бешеной скоростью. Одно случайное «привет» может изменить всё. Одно проявленное сочувствие может переписать целую судьбу. Я не знаю твоего будущего, Тэхён. Своё будущее творишь ты сам. Он отступил на шаг, и белизна вокруг начала сгущаться, готовясь снова поглотить Тэхёна. — А теперь возвращайся и твори своё будущее. Живи свою жизнь. Становись тем, кем должен был стать. А там… кто знает. Дороги иногда делают неожиданные повороты. И прежде чем Тэхён успел что-то сказать, белизна снова поглотила его. Он не упал. Он просто оказался снова на своей кровати, в тихой комнате общаги, с всё ещё светящимся в руке телефоном, на экране которого улыбались Чонгук и Дью. Но что-то внутри него уже было другим. Боль никуда не делась. Тоска осталась. Но поверх них, как тонкий, прочный лёд, легло новое понимание и странное, горькое спокойствие. Путь вперёд был ясен. Он должен построить своё будущее, в котором ему не будет стыдно смотреть в глаза ни себе, ни тому, кого он когда-то любил так безобразно. В момент, когда Тэхён пытался осмыслить свой новый путь, дверь в комнату с треском распахнулась, и в неё влетел, словно пуля, Богом. Он не просто вошёл, он ворвался, его дыхание было сбивчивым, а обычно спокойное лицо искажено смесью возмущения, тревоги и какого-то странного, лихорадочного возбуждения. — Что-то случилось? — Тэхён отложил телефон и внимательно посмотрел на соседа. Тот с силой скинул с себя джинсовку и швырнул её на свою кровать, будто она была ему противна. — Я даже не знаю… — начал Богом, с трудом переводя дыхание. Он плюхнулся на свою кровать и уставился на Тэхёна широко раскрытыми глазами. — Может, я всё неправильно понял? Может, это… это была не та ситуация? — Если расскажешь, то смогу помочь разобраться. — сказал Тэхён, почувствовав, как в нём просыпается старый, почти забытый инстинкт… инстинкт друга, который видит, что его товарищ в ступоре. Несмотря на свой собственный внутренний хаос. — Ладно, — Богом провёл ладонью по лицу, смазывая пот. Он выглядел не просто уставшим — он выглядел шокированным. — в общем, я… я был в клубе. Ну, ты знаешь, после всех этих волонтёрских идиллий захотелось расслабиться. И вот, вышел подышать воздухом в переулок. А там… Он сделал паузу, собираясь с мыслями. — А там я увидел Дью. Он курил там, прикинь? — Ну, курил и курил, — пожал плечами Тэхён, хотя внутри у него ёкнуло при упоминании имени. — что в этом такого? Многие курят. — Да, согласен, ничего такого. — воскликнул Богом, жестикулируя. — Но не это важно. А важен его разговор. С каким-то парнем. Тот подошёл к нему. Миловидный такой. Я его где-то видел. Так вот, разговор у них был… необычный. Богом закрыл глаза на секунду, восстанавливая в памяти детали.

*40 минут назад*

      Переулок Хондэ. Задний дворик клуба «Sinkhole». Воздух здесь был густым от запаха мусора, старого асфальта и табачного дыма. Богом, оглушённый битом изнутри, с облегчением вышел в относительную тишину, чтобы отдышаться. Он уже собирался закурить сам, когда заметил у дальнего угла знакомую высокую, подтянутую фигуру в модной куртке. Дью. Президент студсовета, капитан сборной по плаванью, образец успеха и, как все считали, идеальный парень для Чонгука. А к нему уже подходил кто-то другой. Парень с аккуратной стрижкой и мягкими, почти девичьими чертами лица. Богом замер, инстинктивно отступив в глубокую тень аварийного выхода. Что-то в их позах, в том, как незнакомец положил руку на плечо Дью, привлекая внимание, показалось ему… слишком фамильярным для случайной встречи. — Дью, привет. — голос у незнакомца был спокойным, с лёгкой, слащавой ноткой. — Привет. — ответил Дью, не оборачиваясь. Он взял в рот сигарету, щёлкнул зажигалкой, и оранжевый огонёк осветил его профиль на мгновение. — Один здесь? — спросил парень, и в его тоне прозвучала навязчивая заинтересованность. — С друзьями. — Дью кивнул в сторону глухой стены клуба. — Давай сразу к делу, что хотел, Ган? Ган. Имя что-то говорило Богому, но не сразу. — Ты же президент студсовета, и тебя знают все преподы, — начал Ган, снижая голос до конфиденциального шёпота, который всё равно был слышен в тишине переулка. — не мог бы ты помочь мне сдать тест у мистера Ли? Он жуткий ворчун и вредина, а я… я совсем не понял последнюю тему. — Ах, мистер Ли… — Дью усмехнулся, коротко, без тепла. Он стряхнул пепел с сигареты изящным движением указательного пальца. — С ним у меня не такие уж и хорошие отношения. — Но всё же лучше, чем у меня с ним. — парировал Ган с мягкой улыбкой. Он сделал шаг ближе. — Ты же знаешь, как всё устроено. Одно слово от тебя и он смягчится. Дью повернул голову и впервые прямо посмотрел на него. Его взгляд скользнул по лицу Гана, потом медленно, оценивающе, спустился вниз и снова поднялся. — Я попробую поговорить с ним, — сказал он, наконец, и в его голосе появилась новая, скользкая нота. Он ухмыльнулся, уголок губ приподнялся. — но ты сам знаешь, какая будет плата за это. Ган засмущался, но не отшатнулся. Наоборот, его губы растянулись в понимающую, почти ожидающую улыбку. Он сделал ещё один, медленный, нарочитый шаг вперёд, сократив дистанцию до неприличной. — Конечно, — прошептал он. — у нас с тобой ведь это не в первый раз. Эти слова повисли в воздухе, густые и недвусмысленные. — Отлично, — Дью, докурив сигарету до фильтра, резким движением швырнул окурок в сторону мусорного бака. — встретимся там же, где обычно. Президент студсовета не ждал ответа. Развернулся и направился обратно к чёрному ходу клуба, оставив Гана стоять в переулке с самодовольной улыбкой на лице. Богом, прижавшись к холодной стене, чувствовал, как у него холодеют пальцы. Он только что стал свидетелем чего-то грязного, постыдного. Это была не просьба о помощи между друзьями. Это была сделка. И плата… плата была очевидна. Он больше не вернулся в клуб. Вызвав такси дрожащими пальцами, он всю дорогу молчал, переваривая увиденное.

*наше время*

      — …и я уверен, они там ещё и пососались, а потом поехали в какой-нибудь дешёвый мотель и трахнулись. — выпалил Богом, его голос дрожал от возмущения. Он был ярым сторонником верности в отношениях, и сам факт возможной измены, да ещё от такого, казалось бы, идеального парня, как Дью, вызывал в нём почти физическое отвращение. — Я в шоке, Тэхён! В абсолютном шоке! А Чонгук-то… бедный Чонгук! Тэхён слушал, и мир вокруг него снова начал медленно, но верно меняться. Не исчезать, а перестраиваться. Тяжёлый камень принятия в его груди дал трещину, и сквозь неё пробился острый, ядовитый луч совершенно иной реальности. — Ты уверен, — спросил он медленно, тщательно подбирая слова. — что Дью, говоря о «плате», имел в виду именно секс? Может, это какие-то другие услуги? Деньги? Помощь в каком-нибудь проекте? — Да нет же! — взорвался Богом. — «Не в первый раз»! «Где обычно»! Ты бы слышал тон. Это был не тон человека, который просит одолжить конспекты! Это был тон… тон человека, который покупает. Или продаёт. И этот Ган, он же весь из себя такой… такой доступный! Нет, Тэхён, я не ошибаюсь. Я видел, как они смотрели друг на друга. Это была не дружеская встреча. Тэхён встал и начал медленно ходить по комнате, его мысли лихорадочно работали. Картина идеальной пары, которая только что заставляла его смириться со своей участью, вдруг дала трещину. Не просто трещину, в неё пролился свет на гнилую изнанку. Если Богом прав… если Дью изменяет Чонгуку… использует своё положение, чтобы выторговывать сексуальные услуги… Тогда всё, что он видел: заботу, нежность, идеальные фото в соцсетях… всё это было фасадом. Красивой, блестящей ширмой, за которой скрывалось нечто уродливое и предательское. И Чонгук, такой искренний, такой доверчивый… Старая часть души Тэхёна, та самая, что привыкла бороться и побеждать, мгновенно проснулась. «Это твой шанс. Не упусти. Он страдает. Ты можешь его спасти.» Но новая часть, та, что только что получила похвалу от самого Бога за умение ставить чужое счастье выше своего, тут же возмутилась. «Ты не знаешь всей правды. Это лишь предположение. Вмешательство сейчас может всё разрушить. Ты хочешь его счастья или хочешь его для себя?» Он остановился посреди комнаты и посмотрел на Богома, который смотрел на него с ожиданием, как будто Тэхён, с его недавней странной проницательностью, должен был знать, что делать. — Ты… ты кому-нибудь ещё об этом говорил? — спросил Тэхён, и его голос прозвучал чужим. — Нет! Конечно, нет! — покачал головой Богом. — Я сразу к тебе. Я… я не знаю, что делать. Сказать Чонгуку? Но это же будет удар. Или промолчать? Но это же… это же подло! Если Дью и правда изменяет, Чонгук заслуживает знать правду! Тэхён снова взглянул на экран своего телефона, теперь погасший. Там, в темноте, всё ещё улыбались два счастливых лица. — Промолчать мы не можем, — тихо сказал он. — но и бросаться с обвинениями, не имея доказательств тоже нельзя. Это будет просто сплетня. Его слово против твоего. И Дью, как президент студсовета… у него больше влияния. Он подошёл к окну и посмотрел на ночную улицу. — Нам нужны доказательства. Не предположения. А факты. И… нужно быть очень осторожными. Если Дью и правда занимается такими вещами, он не станет просто так признаваться. Богом молча кивнул, его первоначальная горячность сменилась холодной, сосредоточенной решимостью. — Значит, будем осторожны. Но будем искать правду. Ради Чонгука. «Ради Чонгука», — эхом отозвалось в голове у Тэхёна. Но теперь эти слова наполнились новым, тревожным смыслом. Его тихий путь исправления и принятия только что сделал резкий, непредсказуемый поворот. Теперь это была не просто дорога к самому себе. Это была тропа, которая снова могла привести его к Чонгуку. Но на этот раз не как претенденту на его сердце, а как защитнику. Как человеку, который должен был уберечь его от боли, которую, возможно, готовил ему тот, кому он доверял больше всех. И эта новая роль была одновременно страшной и… правильной. Даже Бог, наблюдающий сверху, не мог бы осудить его за такое желание… за желание защитить того, кого любишь, от предательства. Вопрос был только в том, как сделать это, не навредив ещё больше.

· · ─ · 𓏲ּ𝄢· ─ · ·

      Две недели, прошедшие после возвращения с волонтёрства, превратили жизнь Тэхёна в бесконечный, изматывающий марафон на нескольких уровнях одновременно. Днём - бешеный ритм подготовки к финалу конкурса «Король Университета». Репетиции дефиле, отработка номера для конкурса талантов, бесконечные согласования костюмов и выступлений. Организаторы, подгоняемые приближающейся датой, не давали спуску никому. Есыль, его староста, постоянно контролировала процесс, и Тэхён, к собственному удивлению, больше не пытался увильнуть. Он вкладывался. По-настоящему. Вечерами - бассейн. Тренер Дэсок, сдержанно похвалив его за настойчивость, включил Тэхёна в расширенный состав сборной с испытательным сроком. Тренировки стали жестче, требования - выше. Старое плечо ныло после каждой, но Тэхён упрямо возвращался снова и снова. Вода стала его исповедальней, местом, где он мог смыть с себя хотя бы часть ментальной грязи. А ночью… ночью начиналась другая жизнь. Богом, его сосед и теперь уже невольный соучастник, сидел напротив, поджав ноги, на своей кровати и лихорадочно листал ленту в телефоне. — Я нашёл его, — выдохнул он, наконец. — того парня. Гана. Он на втором курсе, факультет искусства. Он протянул телефон Тэхёну. На экране был аккаунт с множеством селфи - миловидное лицо, идеальный макияж, провокационные позы. В подписи к одному из фото значилось: «Ночь удалась❤️‍🔥». — Посмотри на дату. — тихо сказал Богом. Тэхён посмотрел. Дата совпадала с той самой ночью в клубе, когда Богом видел их с Дью. А на следующее утро Ган выложил фото кофе в постель с подписью: «Спасибо за тёплый приём✨». — Это ничего не доказывает. — сказал Тэхён, но голос его звучал глухо. — А это? Богом пролистал дальше. Ещё несколько постов с намёками, фото дорогих подарков без объяснения источника, странные сторис с геолокациями в тех местах, где, как было известно, Дью якобы был на «собраниях студсовета». — Это всё косвенно. — повторил Тэхён, чувствуя, как внутри закипает знакомая, опасная смесь гнева и… надежды. — Нам нужно что-то прямое. Разговор. Фото. Видео. — И как ты предлагаешь это сделать? — Богом развёл руками. — Следить за ним? Тэхён молчал. То, что они делали, выслеживание, сбор информации — было грязно, недостойно. Но каждый раз, когда он вспоминал улыбку Чонгука, обращённую к Дью, ту самую, искреннюю, беззащитную улыбку, которую он видел в деревне, гнев снова брал верх. «Ты защищаешь его, или ты просто ищешь оправдание, чтобы занять место Дью?» — шептал внутренний голос. Тэхён не знал ответа. А Чонгук тем временем продолжал сиять. На репетициях он был сама дружелюбность, кивал Тэхёну при встрече, даже перекинулся парой слов о рисовании. Но его взгляд постоянно скользил к Дью. И каждый раз, когда Дью входил в зал, лицо Чонгука озарялось тем самым светом, от которого у Тэхёна внутри всё переворачивалось. «Я счастлив, правда». Эти слова теперь звучали в голове Тэхёна с новой, горькой иронией. Был ли этот счастливый Чонгук, которого он видел - настоящим? Или это была лишь красивая оболочка, за которой скрывалось нечто совсем иное? Тэхёну, возможно, придётся сделать выбор, которого он боялся больше всего: разрушить иллюзию счастья Чонгука, чтобы спасти его от ещё большей боли. Или оставить всё на судьбу?

· · ─ · 𓏲ּ𝄢· ─ · ·

      Тренировка по плаванию подходила к концу. Вода в бассейне, ещё минуту назад взбудораженная синхронными гребками нескольких пловцов, постепенно успокаивалась, превращаясь в зеркальную гладь. Ребята один за другим выбирались на бортик, стягивая шапочки и растираясь полотенцами. — Эй, Тэхён! — окликнул его Минхён, один из членов команды, уже стоя на плитке и держа своё полотенце. — Ты не идёшь? — Я ещё немного побуду. — ответил Тэхён, мерно двигаясь вдоль дорожки. Голос его звучал ровно, почти рассеянно. — Окей, увидимся. — Минхён махнул рукой и скрылся в проходе, ведущем в раздевалку, откуда уже доносились приглушённые голоса и смех остальных. По бассейну прокатилось эхо хлопнувшей двери. Тэхён продолжил плавать, погружаясь в привычный ритм: вдох, гребок, выдох, гребок. Вода обтекала тело, смывая не только физическую усталость, но и тот липкий осадок тревоги, который копился внутри последние дни. С противоположного конца зала послышались шаги. Тренер Дэсок, уже в уличной джинсовке и с сумкой через плечо, подошёл к краю бассейна и некоторое время молча наблюдал за пловцом. В глазах его мелькнуло одобрение, смешанное с лёгкой тревогой. — Не задерживайся. — сказал он, когда Тэхён, завершив очередной круг, остановился у бортика, тяжело дыша. — Тренировка тренировкой, но плечо не напрягай. Скоро соревнования, и ты мне там нужен целым. — Хорошо, тренер. — кивнул Тэхён, вытирая лицо ладонью. — Я ещё пару кругов и ухожу. Тренер лишь качнул головой, то ли с одобрением, то ли с пониманием того, что отговаривать этого упрямца бесполезно, и вышел из зала, оставив Тэхёна наедине с водой и своими мыслями. Ким натянул очки, поправил шапочку и снова оттолкнулся от бортика. Два круга туда и обратно. Размеренно. Без рывков. Вода глушила звуки, и в этом вакууме, в этом монотонном движении мышц, мысли обретали пугающую ясность. «Дью. Ган.». Он вспомнил лицо Чонгука на вчерашней репетиции, как тот улыбнулся, когда Дью вошёл в зал. Как засветился весь. Как будто ничего не произошло. Как будто мир всё ещё был целым и прекрасным. Тэхён злился. На Дью за то, что тот так легко, так нагло обманывает. На себя за то, что не может просто подойти и сказать правду. Но больше всего он злился на ту маленькую, подлую часть себя, которая шептала: «Подожди. Пусть всё рухнет само. И тогда…» Он отогнал эту мысль и рванул вперёд, наращивая темп, словно хотел утопить её в воде вместе с усталостью. Приплыв к бортику во второй раз, Тэхён вынырнул, рывком снял очки и шапочку, отшвырнув их на плитку. Он стоял, опираясь локтями о бортик, тяжело дыша, чувствуя, как мышцы плеч пульсируют тупой, знакомой болью. Вода стекала по лицу, смешиваясь с потом, но он не спешил вылезать. Ему нужно было ещё немного побыть здесь, в этой тишине, прежде чем возвращаться в мир, где всё было сложно и больно. — Привет. Голос прозвучал так неожиданно и так близко, что Тэхён вздрогнул всем телом, едва не соскользнув обратно в воду. Он резко поднял голову, смахивая мокрые пряди со лба. На корточках на бортике, совсем рядом, присел Чонгук. Он смотрел на Тэхёна с лёгким, немного смущённым любопытством, и в свете вечерних ламп его лицо казалось почти светящимся. Сердце Тэхёна пропустило удар, а потом забилось где-то в горле. — Чонгук? — голос его прозвучал хрипло, и он прокашлялся. — Что ты… что ты тут делаешь? — А ты? — Чонгук склонил голову набок, и тень от его ресниц легла на скулы. — Почему один? Тэхён сглотнул, пытаясь собрать мысли в кучу. Вода вдруг показалась ледяной, хотя минуту назад была в самый раз. — Решил дополнительно поплавать. — ответил он. — Соревнования только через месяц, — заметил Чонгук, и в голосе его прозвучала лёгкая, почти заботливая нотка. — не стоит так напрягаться. — Всё равно хочется поддерживать форму. — Тэхён продолжал держаться в воде, смотря на гостя снизу вверх. Чонгук улыбнулся, и от этой улыбки у Тэхёна внутри всё перевернулось. — А ты почему тут? — спросил он, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Дью же уже наверняка ушёл. Улыбка Чонгука чуть померкла. Он опустил взгляд на воду, на секунду замявшись. — Я знаю, — сказал он тихо. — он после тренировки собирался в студсовет. Сказал, надо закончить какую-то работу. Я не вникал. — В студсовет? — Тэхён почувствовал, как внутри поднимается знакомая, холодная волна. Он постарался, чтобы голос не выдал его. — В такое позднее время? Тебе не кажется это странным? — Нет, — Чонгук пожал плечами, но в этом жесте уже не было прежней лёгкости. — он часто так делает. У президента студсовета всегда много работы. Я часто помогаю ему. Он сказал это так буднично, так привычно, что Тэхён на мгновение потерял дар речи. Помогает. Часто. В то время, пока Дью, возможно, встречается с другими. Продаёт свои «услуги» за помощь с тестами. Тратит доверие Чонгука как разменную монету. — Вот оно как. — выдавил из себя Тэхён, чувствуя, как челюсти сжимаются от напряжения. — Должно быть, сложно быть президентом студсовета. — Очень. — оживился Чонгук, явно радуясь возможности поговорить о том, что его волнует. — Все думают, что это легко, но на самом деле это безумно сложно. Помимо учёбы, у него куча работы по мероприятиям, встречи с администрацией, координация факультетских советов. Иногда он возвращается за полночь, и ему ещё нужно готовиться к парам. Тэхён слушал, кивал, делал вид, что внимает. Но на самом деле он почти не слышал слов. Он смотрел на Чонгука. На то, как тот говорит, чуть нахмурившись, как жестикулирует, защищая своего парня, как в его голосе звучит гордость пополам с тревогой. На его уложенные волосы. На родинку под нижней губой. На длинные ресницы, которые трепещут, когда он моргает. «Как я мог не замечать этого раньше?» — пронеслось в голове Тэхёна. — «Как я мог смотреть и не видеть? В той жизни… в той жизни он был рядом, а я отворачивался. Какой же я был дурак». — Ты хорошо плаваешь? — вдруг спросил он, перебивая Чонгука на полуслове. Тот удивлённо моргнул. — А? — Ну, плаваешь? — Тэхён улыбнулся, стараясь, чтобы улыбка вышла непринуждённой. — Умеешь? — Ну… — Чонгук слегка растерялся от смены темы. — Не как профессионал, конечно, но плаваю. — Здорово. — сказал Тэхён, чувствуя, как внутри зреет безумная, нелогичная идея. Он посмотрел на руку Чонгука, лежащую на бортике. Пальцы длинные, с аккуратными ногтями, без колец. — Поможешь мне выбраться? — спросил он, протягивая руку. Чонгук оглянулся на лестницу, видневшуюся в нескольких метрах, и на секунду замялся. Но потом снова посмотрел на Тэхёна, на его протянутую ладонь, и пожал плечами. — Конечно. Он взял его за руку. Кожа Чонгука была тёплой, сухой, и это прикосновение, первый осознанный контакт за эту новую жизнь, обожгло Тэхёна, как удар током. Он почувствовал, как кровь прилила к лицу, и надеялся, что влажность скроет его румянец. Чонгук потянул его на себя, готовясь встать, чтобы придать больше силы. И в этот момент Тэхён, движимый внезапным, безрассудным импульсом, который он даже не пытался подавить, дёрнул его на себя. Чонгук не успел даже вскрикнуть нормально. Его ноги соскользнули с мокрого бортика, руки взметнулись в воздухе, хватаясь за пустоту, и он рухнул в воду с громким, оглушительным всплеском, подняв целый фонтан брызг. Тэхён отплыл на пару метров, уже хохоча в голос, наблюдая, как Чонгук выныривает из воды, отплёвываясь и отфыркиваясь. Его одежда, простая белая футболка и голубые джинсы, мгновенно намокли, прилипли к телу, обрисовав плечи, грудь, тонкую талию. Волосы теперь превратились в тёмные, хаотичные пряди, падающие на глаза. — Ты!.. — Чонгук, наконец, откашлялся и уставился на Тэхёна с выражением, в котором смешались шок, возмущение и… что-то ещё. Кажется, улыбка, которую он изо всех сил пытался подавить. — Ты зачем это сделал? — Ты сказал, что умеешь плавать, — невинным тоном ответил Тэхён, хотя уши его пылали, а сердце колотилось как бешеное. — вот я и проверяю. — В одежде? — возмутился Чонгук, отбрасывая мокрую чёлку со лба. — А ты разве в одежде плавать не умеешь? — Тэхён изобразил искреннее удивление, но глаза его смеялись. — Ограниченный какой-то навык. Чонгук открыл рот, чтобы ответить, но вместо этого… рассмеялся. Звонко, от души, запрокинув голову назад. И этот смех, отражаясь от стен пустого бассейна, разлетался эхом, заполняя всё пространство, вытесняя тревоги, сомнения, ночные кошмары. Тэхён смотрел на него и чувствовал, как внутри, в том самом месте, где ещё недавно было холодно и пусто, разливается тепло. Не то липкое, болезненное тепло надежды, которое жгло и душило. А другое. Спокойное. Почти… правильное. — Ну всё, — сказал Чонгук, отсмеявшись, и в его глазах загорелся озорной огонёк, которого Тэхён никогда раньше не видел. — ты сам напросился. Он нырнул, и Тэхён, не успев среагировать, почувствовал, как сильные руки обхватили его за талию, утягивая под воду. Они барахтались, смеясь, хватаясь друг за друга, поднимая фонтаны брызг. Это было глупо. По-детски. Бессмысленно. Но именно в этой бессмысленности, в этой внезапной, неожиданной лёгкости было что-то такое, ради чего стоило жить. Когда они, наконец, вынырнули, тяжело дыша, оба мокрые с головы до ног, расстояние между ними оказалось опасно маленьким. Тэхён чувствовал тепло чужого тела сквозь тонкую ткань мокрой футболки, видел каждую ресницу, каждую капельку воды на губах Чонгука. — Ты сумасшедший. — выдохнул Чонгук, но в голосе его не было злости. — Возможно. — так же тихо ответил Тэхён. Они смотрели друг на друга. Секунду. Две. Три. Время будто остановилось. Тэхён видел, как расширились глаза Чонгука, как на его щеках, и без того раскрасневшихся от смеха, проступил новый, более глубокий румянец. — Нам… — Чонгук первым нарушил молчание, его голос вдруг стал чуть хриплым. — Нам надо выбираться. — Да, — кивнул Тэхён, не двигаясь с места. — надо. Он знал, что должен отступить. Что этот момент слишком хрупкий, слишком ранний. Что Чонгук всё ещё с Дью, даже если этот Дью того не заслуживает. Что у него нет права. Но он не мог заставить себя отодвинуться. — Тэхён… — начал Чонгук, и в его голосе послышалось что-то странное. Растерянность. Или… вопрос. — Ладно, — Тэхён моргнул, отгоняя наваждение, и отплыл назад, на безопасное расстояние. — давай выбираться. А то кто-нибудь придёт, увидит нас тут, и мне точно влепит за порчу имущества. — Какого имущества? — не понял Чонгук. — Ну, тебя, — Тэхён кивнул на его промокшую одежду. — ты же теперь весь мокрый. Это я испортил. Чонгук посмотрел на себя, на прилипшую к телу футболку, и снова рассмеялся. — Ладно, — сказал он, выбираясь по лестнице, пока Тэхён подплывал к нему. — буду считать, что это была твоя странная проверка на прочность. Идём, поможешь найти полотенце. Он протянул Тэхёну руку. На этот раз, чтобы точно помочь выбраться. И Тэхён, взяв её, почувствовал, как их пальцы на секунду задержались друг на друге чуть дольше, чем требовалось для простой помощи. Они стояли на бортике, оба мокрые, тяжело дышащие, и смотрели друг на друга. Чонгук улыбался той самой, кроличьей улыбкой, которую Тэхён так полюбил. И в этой улыбке, в этом вечернем свете, в этом пустом бассейне было что-то новое. Что-то, что не вписывалось в старые схемы. Что-то, что могло стать началом. — Пошли. — сказал Чонгук, отворачиваясь первым. Его рука, ещё секунду назад сжимавшая ладонь Тэхёна, бесшумно скользнула вниз и упала вдоль тела. Тэхён почувствовал, как это простое движение оставило после себя пустоту: холодную, звенящую, такую внезапную, что на мгновение ему показалось, будто он снова остался один в воде. Он смотрел на удаляющуюся спину Чонгука. Мокрая футболка облегала плечи, тёмные волосы прилипли к затылку, оставляя на шее мокрые дорожки. Тэхён перевёл дыхание, нагнулся и подняв с бортика шапочку и очки, он направился следом. Плитка под ногами была холодной, но внутри всё ещё горело то странное, неуместное тепло, которое зажглось, когда Чонгук рассмеялся в воде. Когда их взгляды встретились. Когда расстояние между ними вдруг стало опасным. «Остановись», — сказал себе Тэхён, ускоряя шаг. — «Не смотри на него так. Не думай об этом. Он не твой». Но глаза всё равно скользили по знакомому силуэту, замечая каждую деталь: как вода стекает с кончиков волос на воротник футболки, как намокшая ткань обрисовывает лопатки при каждом шаге, как Чонгук на секунду задерживается у двери, пропуская его вперёд. — Твоя одежда совсем мокрая. — сказал Тэхён, поравнявшись с ним. Он полез в сумку, вытаскивая запасную спортивную форму. — Возьми. Я в душевую зайду, переоденусь. — А ты? — Чонгук посмотрел на предложенные вещи, не решаясь взять. — У меня есть другая одежда. — Тэхён сунул форму ему в руки, не оставляя выбора. — Не мёрзнуть же тебе. Это я виноват. Чонгук хотел возразить, но Тэхён уже развернулся и пошёл к душевым кабинкам, оставив его стоять посреди коридора с ворохом тёмной ткани в руках. Когда Тэхён вышел, переодетый в сухое, Чонгук уже ждал его у выхода. В его форме. Спортивные штаны, которые на Тэхёне сидели в обтяжку, на Чонгуке оказались чуть длинноваты, мягко собираясь у щиколоток. Худи с логотипом университета, доходившее Тэхёну почти до пояса, на Чонгуке спускалось ниже, закрывая бёдра, а рукава, которые пришлось подвернуть, делали его похожим на подростка, надевшего одежду старшего брата. И это было так безумно, до одури мило, что у Тэхёна перехватило дыхание. Чонгук заметил его взгляд, смущённо одёрнул край худи, поправил подвернутый рукав. — Не смотри так, — сказал он, отводя глаза. — я знаю, что смешно выгляжу. — Ты не выглядишь смешно, — ответил Тэхён, и голос его прозвучал чуть хрипло. — ты выглядишь… нормально. Идём. Он заставил себя отвернуться и шагнуть вперёд, чувствуя, как Чонгук догоняет его уже через несколько секунд. Они вышли на улицу. Вечерний воздух оказался прохладным после духоты бассейна, и Тэхён заметил, как Чонгук поёжился, плотнее запахивая на себе его худи. — Прости, ещё раз, — сказал Ким, придерживая рукой спортивную сумку на плече. — я не должен был… — Всё нормально, — перебил его Чонгук, и в голосе его действительно не было обиды. — честно. Должен сказать, это было… весело. Тэхён посмотрел на него. Чонгук шёл рядом, глядя прямо перед собой, на освещённую фонарями дорожку кампуса. В его профиле, в лёгкой улыбке, которая всё ещё блуждала на губах, не было и тени притворства От этих слов внутри Тэхёна что-то дрогнуло. Он хотел спросить: «а с Дью ты так веселишься?», но вовремя прикусил язык. — Вы с Дью… — он осторожно подбирал слова, стараясь, чтобы вопрос не звучал как допрос. — не делаете ничего подобного? Чонгук на секунду замялся. — Вообще-то, Дью не позволяет мне приходить на его тренировки, — сказал он, и в его голосе послышался оттенок… сожаления? — говорит, что я только отвлекать его буду. Что он не сможет полноценно заниматься. Тэхён нахмурился. — Но ты ходишь. — заметил он. Чонгук бросил на него быстрый взгляд, в котором смешались удивление и лёгкая виноватость. — Тайно, — признался он, понижая голос, будто их могли подслушать. — он не знает. Но я часто прихожу. Просто сижу на трибуне и смотрю. — Зачем? — Тэхён действительно не понимал. Не потому, что не мог представить себе такого. А потому, что слишком хорошо понимал, каково это сидеть на трибуне и смотреть на кого-то, кто не смотрит на тебя в ответ. Чонгук пожал плечами, и это движение вышло каким-то… беззащитным. — Не знаю, — сказал он. — мне просто нравится наблюдать за его тренировкой. За тем, как он плавает. Как сосредоточен. Как потом выходит из воды и улыбается. Он говорил это так спокойно, так привычно, как будто объяснял что-то само собой разумеющееся. Как будто ждать, пока на тебя обратят внимание, покажут, что ты важен, - это и есть норма. Тэхён слушал и чувствовал, как в груди медленно, но неумолимо разгорается глухая, холодная ярость. «Ты не заслуживаешь его, Дью. Ты даже не знаешь, какое сокровище держишь в руках. Ты принимаешь его присутствие как должное. Как удобство. Как что-то, что можно отодвинуть, когда есть дела поважнее». Он вспомнил свою первую жизнь. Как Чонгук ждал его у окна. Как оставлял ужин разогретым. Как переставал звонить, чтобы не мешать, когда Тэхён был «занят» с друзьями. Как в конце концов перестал ждать. Он сам был таким же. Таким же, как Дью, только намного хуже. — Будь ты моим парнем, — слова вырвались раньше, чем он успел их остановить. — я бы наоборот обижался, если бы ты не приходил на мои тренировки. Тишина, наступившая после этих слов, была такой густой, что её можно было резать ножом. Тэхён почувствовал, как кровь прилила к лицу, и тут же пожалел о сказанном. Слишком откровенно. Слишком прямо. Слишком… правдиво. Чонгук резко остановился. Ким, сделав ещё два шага по инерции, тоже замер и медленно обернулся. Чон стоял под фонарём, и свет падал на его лицо сверху, выхватывая из темноты широко раскрытые глаза, чуть приоткрытые губы, лёгкий румянец, проступивший на скулах. Он смотрел на Тэхёна так, будто видел его впервые. — Что? — спросил он, и голос его прозвучал чуть выше обычного. — Я… — Тэхён замялся, лихорадочно соображая, как выкрутиться. — Я имел в виду, что если бы я встречался с кем-то, мне было бы важно, чтобы он приходил. Чтобы поддерживал. Это… это нормально, наверное. Хотеть, чтобы тебя поддерживали. Он говорил быстро, сбивчиво, чувствуя, как каждое слово звучит фальшиво. Но Чонгук, кажется, не заметил. Или сделал вид, что не заметил. — Да, — сказал он после паузы, и в его голосе появилась какая-то новая, непривычная нотка. — наверное, это нормально. Он снова пошёл вперёд, обогнав Тэхёна на полшага. И Ким, сделав глубокий вдох, двинулся следом, проклиная себя за то, что не удержал язык за зубами. Ким догнал Чонгука, и они пошли дальше, молча, но эта тишина была уже не неловкой, а какой-то другой. Тёплой что ли… — Тэхён, — вдруг сказал Чонгук, когда вдали уже показались огни общежития. — Мм? — Ты, правда, думаешь, что это странно? Что я хожу на его тренировки тайком? Тэхён обдумал ответ. Мог бы сказать «да». Мог бы сказать, что Дью не заслуживает такого внимания. Мог бы начать расспрашивать, намекать, разрушать ту идеальную картинку, которую Чонгук так бережно хранил. Но он вспомнил слова Бога: «Ты научился ставить чужое благополучие выше собственного желания обладать». — Я думаю, — сказал он осторожно. — что если человеку правда важно, чтобы его партнёр был рядом, он найдёт на это время. Даже если будет очень занят. Чонгук промолчал. Но когда они подошли к крыльцу общежития, он остановился и посмотрел на Тэхёна долгим, изучающим взглядом. — Спокойной ночи. — сказал он, наконец. — И спасибо за форму. Я верну её завтра. — Можешь не спешить. — ответил Тэхён. — Она тебе… идёт. Чонгук улыбнулся той самой, кроличьей улыбкой, от которой у Тэхёна внутри всё переворачивалось. — Спокойной ночи, Тэхён. — повторил он и шагнул в дверь. Тэхён стоял на крыльце, смотрел, как закрывается дверь, и чувствовал, как в груди, там, где ещё недавно была только боль и пустота, начинает разгораться что-то новое. Хрупкое. Опасное. Но такое живое, что его хотелось беречь. Он поднял голову к ночному небу. Звёзды над Сеулом было почти не разглядеть из-за городских огней, но он всё равно посмотрел куда-то вверх, туда, где, возможно, его видел тот, кто дал ему этот второй шанс. — Я не тороплю события. — прошептал он одними губами. — Я просто… живу. По-настоящему. Тэхён улыбнулся и так же зашёл в общежитие, направляясь на свой этаж, в свою комнату.

· · ─ · 𓏲ּ𝄢· ─ · ·

      Богом стоял в коридоре, привалившись плечом к холодной стене у окна. Отсюда открывался идеальный обзор на дверь кабинета студенческого совета, тяжёлую, деревянную, с блестящей табличкой. Он ждал уже около пятнадцати минут. Глаза слипались от монотонного наблюдения, но он упрямо продолжал всматриваться в каждого, кто входил и выходил из кабинета. Студенты с папками, преподаватели, уборщица с тележкой. Но нет тех, кого он так усердно ждёт. — Что делаешь? Богом вздрогнул так сильно, что едва не выронил телефон. Сердце подскочило к горлу и заколотилось где-то в ушах. Он резко обернулся, прижимаясь спиной к стене, словно его застали на месте преступления. — Чёрт! — выдохнул он, прижимая руку к груди. — Напугали. Перед ним стояли Соджун, Хёншик, Ушик и Сонхван. Четверо его друзей, которые, судя по расслабленным позам и отсутствию учебников в руках, явно направлялись в стололвую. Хёншик опирался на плечо Ушика с таким видом, будто собрался стоять так вечность. Сонхван лениво крутил в руках телефон, а Соджун смотрел на Богома с прищуром, от которого у того по спине пробежали мурашки. — Так что ты тут стоишь? — Хёншик прищурился, оглядывая коридор. — Не идёшь в столовую? — Эм… — Богом лихорадочно соображал, лихорадочно пытаясь придумать правдоподобное оправдание. Его взгляд метался от одного друга к другому, то и дело соскальзывая на дверь кабинета за их спинами. — Да так, просто… — Просто что? — Соджун сделал шаг вперёд, и его голос стал ниже, настойчивее. Он проследил за взглядом Богома, и его лицо медленно приобрело понимающее выражение. — Ты следишь за кем-то? — спросил он прямо. — Что? — Богом дёрнулся, попытался изобразить удивление, но вышло так фальшиво, что даже он сам себе не поверил. — Нет. С чего ты взял? Соджун скрестил руки на груди, и его взгляд стал тяжёлым, почти допрашивающим. — Признавайся, давай, ты не умеешь врать. Богом открыл рот, чтобы возразить, но понял, что это бесполезно. Соджун знал его слишком хорошо. Да и остальные, судя по тому, как они замерли, тоже ждали объяснений. Хёншик перестал облокачиваться на Ушика и выпрямился. Сонхван убрал телефон в карман. Ушик, обычно самый флегматичный из них, смотрел с неподдельным любопытством. Богом тяжело вздохнул, чувствуя, как с плеч спадает груз секретности, который он нёс уже больше недели. — Ну да, — сдался он, понижая голос. — я кое за кем слежу. — За кем? — тут же спросил Сонхван, подаваясь вперёд. — За Дью. Тишина, наступившая после этих слов, была такой плотной, что Богом услышал, как в ушах циркулирует его кровь. — Зачем? — недоумение Ушика было почти осязаемым. Богом оглянулся. Рядом не было никого, но он всё равно жестом подозвал друзей ближе, заставляя их склонить головы к нему, как заговорщики в дешёвом детективе. — Я ищу доказательства неверности Дью. — прошептал он, и каждое слово давалось ему с трудом. На этот раз молчание затянулось. Соджун первым нарушил его, усмехнулся, но усмешка вышла какой-то нервной, невесёлой. — Дью? — переспросил он, будто проверяя, правильно ли расслышал. — Президента студсовета? Идеального парня Чонгука? Того самого Дью? — Того самого. — мрачно подтвердил Богом. — Ты с ума сошёл? — Хёншик фыркнул, качая головой. — Они же идеальная пара. Весь универ об этом говорит. Ты чего наслушался? — Я ничего не наслушался. — Богом почувствовал, как в нём закипает раздражение. — Я видел своими глазами. Слова повисли в воздухе, тяжёлые и липкие. Хёншик перестал улыбаться. Ушик, обычно отстранённый, смотрел на Богома с новым, непривычным выражением, смесью шока и недоверия. — И ты решил, что будешь… следить за ним? — спросил Соджун, и в его голосе прозвучало что-то, чего Богом не смог распознать с первого раза. — Один? — Я не один. — возразил Богом, но тут же прикусил язык, слишком поздно поняв, что сказал лишнее. Взгляды четырёх парней мгновенно сфокусировались на нём с той особой, хищной точностью, с которой друзья улавливают то, что ты пытаешься скрыть. — С кем? — Соджун вскинул бровь, и его голос стал на полтона ниже. Богом замялся. — С Тэхёном. — всё же признался он, и имя сорвалось с губ с какой-то обречённостью. — Тэхён? — Хёншик присвистнул. — Ему-то это зачем? Вопрос повис в воздухе, тяжёлый и требовательный. Богом почувствовал, как внутри всё сжалось. Он не мог рассказать правду. Не мог сказать, что Тэхён смотрит на Чонгука так, будто тот единственный источник света во вселенной. Не мог произнести вслух то, что сам ещё не до конца понимал. Глаза Богома забегали, лихорадочно перебирая варианты. Правда была слишком личной. Он не имел права рассказывать об этом. Это не его история. «Скажи что-нибудь. Что угодно. Лишь бы не смотрели так». — Я понял! — голос Ушика прозвучал так громко и внезапно, что все вздрогнули. Он хлопнул в ладоши и на его обычно безучастном лице расцвела улыбка человека, который только что разгадал сложнейшую головоломку. — Вы хотите испортить репутацию Дью! — заговорил он, понижая голос до заговорщицкого шёпота, но в каждом слове звучала такая уверенность, будто он держал в руках неопровержимые доказательства. — Чтобы он упал в рейтингах. Тогда у Тэхёна появится реальный шанс на титул «Короля Университета». Я прав? Он обвёл всех торжествующим взглядом, явно ожидая похвалы за свою проницательность. Богом почувствовал, как внутри что-то разжалось. С такой силой, что на секунду даже голова закружилась. Отмазка. Идеальная, логичная, понятная каждому. — Да! — выдохнул он, может быть, слишком быстро, может быть, слишком громко. Голос сорвался на почти радостную ноту, и он поспешил сбавить тон. — Точно. Ты прав. Именно поэтому. Он кивнул, и кивок вышел слишком резким, почти дерганым. Но Ушик, кажется, не заметил, он уже принимал поздравления от Хёншика, который хлопал его по спине со словами «Вашингтон, блин, отдыхает». Только Соджун продолжал смотреть. Он не улыбался, не кивал, не поддавался общему веселью. Он стоял, скрестив руки на груди, и его взгляд был тяжёлым, изучающим, каким-то… взрослым, что ли. — Так вы делаете это всё ради конкурса? — переспросил он, и в его голосе прозвучало что-то, заставившее остальных притихнуть. Богом почувствовал, как под этим взглядом его новообретённая уверенность начинает давать трещины. — Он… — начал он и запнулся. — Он хочет победить. Слова прозвучали жалко. Пак и сам это слышал. Соджун молчал несколько секунд. Потом, неожиданно, его лицо смягчилось. Он кивнул, как будто услышал именно то, что хотел. — Ладно, — сказал он. — мы поможем вам. Но надо быть осторожными. Дью не просто парень Чонгука. Он президент студсовета. Доказать его неверность будет сложно. — Передай Тэхёну, — сказал Ушик, довольно улыбаясь. — чтобы не геройствовал. У нас теперь команда. Богом кивнул. Он достал телефон, нашёл диалог с Тэхёном и его пальцы замерли на секунду над клавиатурой. Что написать? «Всё раскрылось»? Слишком пафосно. «Нас спалили»? Неправда. Он вздохнул и начал печатать, коротко, ёмко, как привык за последние недели, когда каждое сообщение могло быть перехвачено чужим взглядом. «Наши в курсе. Они с нами. Но я не говорил им истинную причину твоей заинтересованности в этой операции». Отправил. Убрал телефон в карман и снова уставился на дверь, чувствуя, как где-то под рёбрами пульсирует тревога. Тэхён смотрит на сообщение от Богома. Отправляет короткое «ок» и блокирует телефон. Может, стоит рассказать друзьям о своих чувствах к Чонгуку? Ему надоело врать своим друзьям. Надоело, что друзья считают их врагами. Он вдруг представил лица Соджуна, Хёншика, Ушика, Сонхвана. Их реакцию, когда они узнают, что всё это время он, Тэхён, которого они считали грубым, циничным, расчётливым, любящим только себя, всегда знающим, чего хочет, на самом деле… На самом деле просто влюблён. Влюблён так, что это ломает все его старые стереотипы, перекраивает мир, заставляет делать глупости, рисковать, надеяться. Они засмеются? Пожмут плечами? Или, может быть, поймут? Ким не знал. Но знал другое: продолжать врать больше нельзя. Не после того, как они встали на его сторону, не зная правды. Не после того, как Богом держал язык за зубами, рискуя быть пойманным на лжи. Он признается своим друзьям. Сегодня. Это точно.

· · ─ · 𓏲ּ𝄢· ─ · ·

      Вечер опустился на Сеул густыми сумерками, когда ребята начали собираться в квартире Соджуна. Кто-то притащил пиво и закуски, создавая видимость обычной дружеской посиделки. Но воздух в гостиной был напряжённым, густым, как перед грозой. Соджун, как хозяин, суетился на кухне, звякая посудой и что-то тихо бормоча себе под нос. Ушик и Сонхван расположились на диване, листая телефоны, но их взгляды то и дело скользили к Тэхёну, который стоял у окна, спиной ко всем, и смотрел на вечерние огни города. Он не знал, как подойти к этому разговору. Всю дорогу сюда он репетировал слова, прокручивал в голове фразы, но теперь, когда друзья были рядом, голос отказывался слушаться. Слишком много лет он играл одну роль. Роль циничного, расчётливого парня, которому всё равно. И выйти из этой роли оказалось страшнее, чем он думал. Богом сидел в кресле у стены, молчаливый и сосредоточенный. Он перехватил взгляд Тэхёна, когда тот на секунду обернулся, и едва заметно кивнул: поддержка, ободрение, обещание быть рядом. Тэхён благодарно дёрнул уголком губ и снова отвернулся к окну. Хёншик, последним ввалившийся в квартиру с шумом и гамом, рухнул на диван рядом с Ушиком, мимоходом взяв банку пива со стола, с шипением открыл её и сделал большой, шумный глоток. — Знаешь, Тэхён, — начал он, пересаживаясь ближе к окну, где стоял Ким, и похлопал его по спине, приглашая сесть рядом. — я думал, ты завязал с грязной игрой. Тэхён обернулся, не сразу понимая, о чём речь. Хёншик продолжал, довольно улыбаясь. — Но я рад, что наш старый Ким Тэхён вернулся. — он отсалютовал банкой и сделал ещё один глоток, явно довольный собой. — А то я уж думал, ты совсем в пай-мальчики записался. Конкурс этот, волонтёрство, тренировки… Скукотища. Слова упали в тишину, и эта тишина вдруг стала тяжёлой, почти осязаемой. Хёншик, кажется, не заметил, как вытянулись лица остальных. Как Ушик перестал листать телефон. Как Сонхван замер с банкой у губ. Богом, сидевший напротив, бросил быстрый взгляд на Тэхёна. Тот стоял всё так же прямо, но в его плечах, в том, как он вдруг сжал челюсть, чувствовалось напряжение. Он не смотрел на Хёншика. Он смотрел куда-то в пол, и в его глазах погас тот робкий, неуверенный огонёк, который теплился там ещё минуту назад. — Почему ты так говоришь? — вмешался Богом, и голос его прозвучал резче, чем он, вероятно, хотел. — Наш Тэхён всегда был с нами. И сейчас он с нами. Хёншик, наконец, уловил что-то неладное. Он переводил взгляд с Богома на Тэхёна, с Тэхёна на остальных, и его уверенность начала давать трещины. — Да ладно вам, — сказал он, пытаясь сохранить непринуждённость, но голос уже звучал неуверенно. — я ж без обид. Просто констатирую факт. Парень по имени Ким Тэхён да, он с нами. А вот наш бродяга и гуляка, который ни в чём себе не отказывал, с которым было весело… — он запнулся, увидев лицо Богома. — Что? Не так сказал? — Не так. — отрезал Богом. Он подался вперёд, и его поза стала жёсткой, почти вызывающей. — Человек пытается измениться, стать лучше, а ты… — А я что? — Хёншик обиженно выпрямился, его банка с пивом звякнула о столик. — Я ничего плохого не сказал! Я, наоборот, обрадовался, что он снова в деле! Что мы опять вместе, как раньше! — Раньше - это когда мы тусовались до утра и ни о чём не думали? — Богом повысил голос. — Когда Тэхён каждый вечер был в клубе, вместо того чтобы готовиться к парам? Когда он… — Хватит. Голос Тэхёна прозвучал тихо, но в этой тишине, повисшей в комнате, его услышали все. Он, наконец, повернулся от окна, и его лицо было спокойным. — Не надо, Богом. — он подошёл к дивану, но не сел, остановился напротив Хёншика. — Он не виноват, что не знает правды. Повисла напряжённая пауза. Хёншик смотрел на Тэхёна снизу вверх, и его лицо постепенно теряло обиженное выражение, сменяясь недоумением. — В смысле? — осторожно спросил он. — Ты о чём? Тэхён глубоко вдохнул. Воздух в комнате казался слишком спёртым, слишком тяжёлым, но отступать было некуда. — Хёншик прав, — сказал он, и голос его звучал ровно, хотя внутри всё дрожало. — я изменился. Но не потому, что решил стать пай-мальчиком. И не потому, что завязал с грязной игрой. Он обвёл взглядом комнату. Ушик замер, не донеся банку до рта. Сонхван отложил телефон и смотрел с неподдельным интересом. Соджун, вышедший из кухни с тарелкой закусок, так и застыл в дверях. — Я изменился, потому что понял, что был идиотом. — Тэхён сделал паузу, собираясь с силами. — Потому что понял, сколько времени потратил на ерунду. Потому что… Он запнулся. Слова, которые он так легко репетировал в своей голове, сейчас встали поперёк горла. Сказать это вслух, глядя в глаза людям, с которыми делил и вечеринки, и проблемы, и глупые подростковые обиды - это было страшнее, чем он предполагал. — Потому что он влюбился. — подал голос Соджун из дверного проёма. Все головы повернулись к нему. Он стоял, прислонившись к косяку, с тарелкой в руках, и смотрел на Тэхёна с выражением, в котором смешивались ирония, понимание и что-то ещё, похожее на уважение. — Я же говорил вам, — продолжил он, перешагивая порог и направляясь к столу. — человек не меняется просто так. Всегда есть причина. И у Тэхёна она есть. Он поставил тарелку на стол и сел в кресло, скрестив руки на груди. — Рассказывай, — сказал Соджун прямо. — не тяни. Мы всё равно уже почти всё знаем. Тэхён посмотрел на него, потом на Богома, который кивнул, потом на остальных. Хёншик уже не улыбался. Ушик навострил уши. Сонхван подался вперёд, и в его обычно безучастных глазах горело живое, неподдельное любопытство. — Я… я влюбился в Чон Чонгука. — сказал Тэхён. Просто. Без прикрас. Без оправданий. Тишина, наступившая после этих слов, была такой плотной, что, казалось, её можно было резать ножом. — Я думал, что смогу просто быть рядом, — продолжал Тэхён, и слова теперь лились сами, без задержек, без страха. — думал, что мне хватит просто смотреть на него, просто знать, что он есть. Но потом я узнал, как Дью… — он запнулся, сжал кулаки. — Я не могу смотреть, как его обманывают. Хёншик вдруг шумно выдохнул, провёл рукой по лицу и посмотрел на Тэхёна с выражением, которое трудно было описать. — Бля, — сказал он просто. — так ты реально изменился из-за парня? Ебать. — Хёншик вздохнул с сожалением. — А я тут со своим пивом, с дурацкими шутками… Ты прости. — Ты не знал, — пожал плечами Тэхён, но внутри у него что-то оттаяло. — Всё равно, — Хёншик отставил банку в сторону, демонстративно, с каким-то вызовом самому себе. — я ляпнул, не подумав. Думал, мы опять в старую игру играем, а ты… ты, оказывается, по-настоящему. Он встал, подошёл к Тэхёну и, неловко, но искренне, хлопнул его по плечу. — Скажи, что надо делать. — сказал он. — Я с тобой. — Я тоже, — подал голос Ушик, вставая с насиженного места. — Чонгук так-то хороший парень. Он заслужил свою популярность, но не заслужил предательства. — И я. — Сонхван кивнул, и его обычно равнодушное лицо стало серьёзным, почти суровым. — План уже есть? Тэхён посмотрел на своих друзей. На Хёншика, который минуту назад готов был праздновать «возвращение старого Тэхёна», а теперь сжал кулаки и смотрел с решимостью. На Ушика, который вдруг перестал быть сторонним наблюдателем. На Сонхвана, который прятал сочувствие за деловой хваткой. На Соджуна, который всё это время знал больше, чем показывал, и ждал, когда они дозреют. — Есть. — сказал он, чувствуя, как внутри, наконец, расправляются сжатые крылья. Он шагнул к столу, где уже лежала карта кампуса, набросанная Богомом, и заметки с расписанием Дью. Остальные потянулись следом. Хёншик, проходя мимо своей недопитой банки, брезгливо отодвинул её ногой, жест, символический и окончательный, как отказ от старой, пустой жизни. — Итак, — Тэхён обвёл всех взглядом, и в этом взгляде уже не было неуверенности, только холодная, собранная решимость. — мы знаем, где и когда они встречаются. Мы знаем, как Дью прикрывается работой в студсовете. Нам нужно доказательство. Железное. Такое, от которого он не сможет отвертеться. — Фото, — кивнул Сонхван. — или видео. Но чёткое, с лицами. — Я могу организовать. — сказал Ушик, и все удивлённо посмотрели на него. Он пожал плечами. — У меня есть знакомая на факультете искусства. Она учится с этим Ганом в одной группе. Может, сможет узнать, где он будет в ближайшие дни. — Отлично. — кивнул Тэхён. — Хёншик, ты с Богомом будете наблюдателями. Богом знаете, где их место встречи. Сможете быть там, не привлекая внимания? — А то, — Хёншик усмехнулся, и в его усмешке было что-то от прежнего, лихого, но направленное теперь в другое русло. — мы профи по части незаметного присутствия. Сколько раз нас из клубов выводили, а мы незаметно возвращались. — Это не клуб, — серьёзно сказал Тэхён. — здесь нельзя ошибиться. — Не ошибёмся. — ответил за всех Богом, и в его голосе была та спокойная, твёрдая уверенность, которая не требовала подтверждений. Тэхён посмотрел на них. На этих людей, которые ещё час назад были просто друзьями по тусовкам, а теперь стали командой. Которые не отвернулись, когда узнали правду. Которые сказали «я с тобой». — Спасибо, — сказал он тихо, но так, чтобы услышали все. — Я… я не ожидал, что вы… — Что, думал, мы откажемся? — усмехнулся Хёншик. — Брось, Тэхён. Мы, конечно, те ещё придурки, но друзей не бросаем. Тем более, когда речь идёт о любви. — А этот Дью… — Хёншик покачал головой. — Иметь такого парня и изменять ему с кем попало. Идиот. Просто идиот. — Вот и докажем, что он идиот. — сказал Соджун, поднимаясь. — Всем всё ясно? Тогда завтра начинаем. Сегодня отдыхаем, набираемся сил. Он взял пульт от телевизора и включил музыку:громкую, привычную, ту, под которую они когда-то бездумно танцевали до утра. Но сейчас эта музыка звучала иначе. Не как призыв к бегству от реальности, а как фон для новой, взрослой жизни, в которой были место и серьёзным разговорам, и готовности рисковать, и умению признавать свои чувства. — Завтра начнётся охота. — сказал Соджун, поднимая свою банку пива. — За Чонгука! — тихо добавил Богом. — За Чонгука! — повторили все. Тэхён взял свою банку, посмотрел на друзей, на их серьёзные, сосредоточенные лица, и почувствовал, как внутри, наконец, отпускает то, что сжимало грудь все эти недели. Он не один. Он никогда больше не будет один. И ради Чонгука, ради правды, ради того, чтобы стать человеком, который не боится любить и не стыдится своих чувств, он готов идти до конца. Музыка играла, друзья смеялись, и в этой простой, обыденной сцене было что-то такое, ради чего стоило жить. Ради чего стоило меняться. Ради чего стоило получить второй шанс.