Спорт центр моей жизни

⛸️⛸️⛸️

Чимин с трёх лет занимается фигурным катанием. Бьётся и бьётся, но остаётся позади, потому что существует Чон Чонгук. Его брат по городу, брат по спорту. И второе место стало чем-то обыденным. Чем-то нормальным, не давящим внутренности и не опускающим руки. Просто так решено уже давно. Фамилия Пак всегда шла после фамилии Чон. Они выигрывали все чемпионаты, все турниры, но практически никогда фамилия Чимина не звучала первой. И вот однажды появляется он. Мин Юнги. Так представляется мужчина. Он был другом тренера, и был совсем из другого мира. Мира хоккея. И его взгляд был жутко проницательным, он словно говорил – я вижу то, что не видит другие. И он увидел Чимина. — Сколько квадратов, Чимин? Его голос звучал до мурашек спокойно. Тренер Чон Хосок не мешал. Тренер Чон никогда не вмешивался, не упрекал. Чимина. Тренер Чон был с Чонгуком, поэтому Чимин решился ответить. — Семь могу. Чистыми четыре. Луц, флип и риттбергер. Они давались самыми сложными, поэтому катать их чистыми было невозможно. — Что для тебя центр? Это вопрос был не таким серьёзным, чем прошлый, но Чимин всё равно подъехал ближе. Чтобы слышать. Чтобы показать – да, я тоже здесь есть. Чтобы ответить. — Спорт. Господин Мин почему-то усмехнулся. — Я о прыжках. Чимин не понял. Его ошибка. — Всегда сальхов. Любимый. — Но ты прыгаешь тулуп и аксель, - поднял брови Мин. — Они прыгаются лучше. — А любимый что? Для красоты? Что-то было в словах этого мужчины. — Не прыгается, - опустив глаза произнёс Чимин. Взгляд старшего почему-то упрекает. — Заставь. И в тот день стало уже понятно. Мин Юнги верит в его сальхов.

⛸️⛸️⛸️

Отборочные на олимпиаду. Все знают чьи имена будут в списках, кто поедет и победит. Кто поедет точно. Кто победит. Холод пробирает до костей. Чимин вновь забыл о грелках, они остались в раздевалке. Теперь пальцы будут сильно мёрзнуть и больно покалывать. Это ладно, ничего. Чимин не перестанет их забывать и не перестанет себя корить за это. — Тренер Чон сказал, что флаг будет на двоих. Чимин кивает. Кажется, что Чонгуку тоже холодновато. Но грелки он взял. Почему не пользуется? Возможно, из-за Чимина. Если не взял он, значит и Чонгук не воспользуется своими. Если бы Вселенная над ними сжалилась, они были бы отличными друзьями. Но в спорте друзей нет. — Хоккеисты будут заселены с нами. Этой фразой Чонгук словно бьёт под дых, даже не задумываясь, как Чимин сейчас на него смотрит, поворачиваясь. Пак знает на что намекает Гук, знает почему намекает, но делает вид, что не понимает. Чонгук привык, что все на его стороне. Даже сам Чимин. Но Мин Юнги ставил точку. Ставил точку на Чимине там, где Чонгуку доставалась запятая. И его это злило. — Командные катать буду я. Уверенно. Безразлично. Почему Чонгук поднимает эту тему, было непонятно, но он прав. Он всегда впереди. — Конечно ты. Чимин подмигивает, под возгласы тренера, подъезжая ближе. — Завтра итоги произвольной. Будете катать как в последний раз, ясно? — Да, сэр. Чонгук даже не удостаивается ответа, только кивает. Все всё понимают, все всё видят. Только от этого не легче. До появления Мин Юнги, Чимин смирился со вторым местом. Однако теперь Чонгук чувствует угрозу.

⛸️⛸️⛸️

— Мы безумно рады нашим фигуристами. Никого красивее и совершеннее нет. Давайте их поприветствуем. Только потому что, он смотрит. Только потому что, Юнги сейчас в зале. Только потому что, существует этот человек. Чимин боролся. Но... — В мужском фигурном катании за нас отправится трёхкратный чемпион мира, Чон Чонгук! Золотой макнэ, который с юниоров не уступал никому первое место! Наше секторное оружие. Встречайте. Но в командных соревнованиях победил Чонгук. Чимин остался позади. И этот взгляд, который был обращён на него, пока все остальные были заняты Чонгуком, говорил о том, как он верит в тебя. Верит, пока никто не видит тебя.

⛸️⛸️⛸️

— В командных Чонгук. Чимин даже не оборачивается. Он знает этот голос, он знает, кто за спиной. Легче просто уйти. Но этого не происходит, его аккуратно придерживают за ладонь и поворачивают к себе. — Поздравляю. Ваша команда тоже не отстала от Чонгука. Юнги не отвечает на эти слова. Только смотрит. Смотрит в душу. — Как на вкус?

Поражение.

Он не говорит этого, но Чимин слышит его мысли. Слышит и сдаётся. Опадает в сильные руки и рыдает, словно случилось что-то совершенно непоправимое. — Два и три целых балла! Два чёртовых балла. Голос его ломается. Он и сам сломлен. А чужой тренер, чужой команды, чужой... А Юнги обнимает крепче, так сильно как способен. Это замечают все. Камер здесь нет, но Хосок смотрит так, будто у него много вопросов. — Я... никогда не проигрывал, когда... от меня ждали победы. Я не интересный. С перерывами, горько и гадко, ревёт маленький мальчик засевший в Чимине, который ненавидит эту несправедливость. Но Чимин смог его подавить. Смог! Смирился! Но именно Юнги терпеть его не мог на втором месте. И сейчас он не утешал. Он внушал новые силы. — С этого дня. Помимо тренировок с Хосок, приходи ко мне. Мои ребята встретят тебя тепло. Чимин хотел глупо ответить, что он не хоккеист, но и так было понятно, что данный факт тут не причём. — Я пришлю к тебе Намджуна, он тебя проведёт после всего этого. Чимин улыбается на миг, вытирая сопли и слёзы, которые всё портили, но были настоящими. — Значит, вы мой тренер номер два? Юнги кажется не оценивает шутки. Но для вида усмехается, слегка растрепав его причёску. — С тренерами так не разговаривают. Это было началом. Началом... побед.

⛸️⛸️⛸️

— Почему ты не тянешь? Давай выше. Тренер Мин непоколебим. Он надрывает голос и Чимин слышит этот крик, даже когда тот молчит. Его взгляд кричит. — Выше, Чимин. Выше! Всё повторяет и повторяет. Он словно заведённый. — Выше. Выше. Выше. А если я не могу выше? Чимин почти выговаривает это предложение, но не решается. Глядя на то, как тренируется команда по хоккею и он, было понятно, что ему не стоит ни на что жаловаться. Особенно, когда они смотрели так... будто он диковинка какая. С обожанием. Без отвращения, просто с небольшим интересом. Словно им уже сказали, как стоит смотреть и разговаривать. Неужели Юнги поставил его на уровень со своими чемпионами? Или для него... Чимин тоже чемпион? — Чимин! В себя приди! Кричит вновь. Вновь хрипло и грозно, так, что поджилки трясутся, но Чимин приходит в себя. Под стопятьсот разный "Выше!", он прыгает выше. И не верит. Просто не может в это поверить. — Вот так. Давай, Чимин, давай. Выше. С этого раза уже не получается, и со второго тоже. Но чёрт, в третий он прыгает. А потом ещё раз и ещё. Он прыгает выше.

⛸️⛸️⛸️

Чонгук смотрит не отрываясь. Смотрит так, будто его что-то сильно напрягает в Чимине. Смотрит так, будто съест живьём. Потому что Чимин становится лучше. Намного лучше. Настолько лучше, что у Чона скрипят зубы, стоит ему только взглянуть на него. Соперниками их объявляют все. И Чимин должен испытать то же самое к Чонгуку, но почему-то перед ним всё тот же мальчик из той же секции, из той же школы и города, который всегда был на голову выше. Всегда был впереди. Как недосягаемые Марс или Венера. Но теперь у Чимина появилась ракета. — Не унываем, ребята, скоро личный зачёт и командные. Даже если ты не катаешь, Чимин, тебе тоже нужно ехать запасным. Готовятся все одинаково. — Тренер, я хочу поменять программу. Его глаза стреляют мне в спину, смотрят так, будто сожгут на костре под полной луной — думает Чимин. Чон его просто ненавидит. Хосок смотрит странно. Смотрит значительно, но не как Чонгук. Без ненависти, с большим интересом и словно укором. Он знает всё. Но молчит. Чимин вновь видит это. В него верят. — И что же ты хочешь поменять? За две недели до соревнований. Они ожидают что угодно, но не... — Всё.

⛸️⛸️⛸️

Повторение. Заново. Ещё раз. Чимин даже без тренера Мина, слышит его голос в голове. Слышит этот хриплый крик, это давление. Эту надежду. Он катает. Катает. Катает. Повторяет. Повторяет. Повторяет. Это кажется замкнутым кругом, замкнутым пространством и только эти слова — ещё раз. Нервы сдают. Чимина честно признаётся. Его нервы сдают так, что каждую ночь наступает истерика и горькие слезы в подушку. Потому что, Юнги хочет сделать невозможное. И Чимин хочет этого. Но не от всего своего сердца. Он потерян и не знает, как себя найти. Потому что, когда он чисто катает сальхов, приземлив так, что это видят все. Юнги не собирается останавливаться. — Что с тобой? Спрашивает мужчина, придерживая за плечи. Он держит так, словно хочет уберечь от всего мира. И Чимин опять сдаётся. Опадает, плачет, можно сказать ноет. Но делает. Ругается, плачет, задыхается. Но прыгает. Теряется, плачет, мучается. Но катает. И Юнги смотрит так... вновь. Смотрит словно уже видит её. Медаль на шее Чимина, светло-золотого оттенка с гравировкой олимпиады. Смотрит и смотрит. И Чимин стал тоже так смотреть. Себе в глаза.

⛸️⛸️⛸️

Чонгук побеждает в командных. Приносит больше очков чем все фигуристы на олимпиаде, и после результатов, хочет увидеть только одну реакцию. Чимина. И видит. Видит как увядает взгляд, как теряется этот парень и как сильно, он хочет сейчас провалиться сквозь землю. Потому что, нет. Чимин ему не соперник. — Он давит. Чимин. Этот голос не кажется. Конечно, ведь Юнги стоит рядом. — Он победил в сражении. Ты победишь в войне. Эти слова не успокаивают. Но Чимин старается в них верить. — Улыбнись. Растопчи его. Чимин не сможет. Точно нет. Нет? — Скажи ему, как сильно ты зол. Скажи. Тёплая, шершавая ладонь берёт нежную и мягкую, стискивая так, чтобы привести Чимина в себя. Привести в чувства. Как на катке. Как на тренировках. Губы сами тянут уголки вверх. Его улыбка кажется издевательской, но Пак не собирается сдаваться. И Чимин тоже видит. Тоже видит Чонгука. И то, как он теряется.

⛸️⛸️⛸️

Эта неделя до личных зачётов кажется Чимину вечной. Тяжелой, болючей и истеричной. Он впервые находит себя таким несдержанным. Впервые так визжит и ругается. Так злится на себя, на спорт, на всех! И пусть Чимин старается не понимать, но он видит, что ему позволяют. Позволяют всё. Кроме лени. Кричи, ори, ругайся, бейся и истери, но делай. Делай. Катай. И он катает. Это впервые не сидит в нём. Не душит, не мирится. Оно идёт через не хочу, через боль, через истерики. Но идёт. Идёт вперёд. Чтобы обогнать. Чтобы доказать. Чтобы Юнги взглянул наконец-то с облегчением. С гордостью. И неужели Чимину необходим был один такой человек, чтобы засиять? Нет, ему нужен был Мин Юнги. — Чонгук отписался от меня везде. — Заблокируй. Скучающе отвечают, пока Чимин растягивается и заводит разговор. — Прям везде? На него смотрят как на несмышлёного птенца. И взгляд не далёк от правды. — Прям везде. Это будет жёстко. Чимин хотел бы ответить, но молчит. — Вы не друзья. Вы соперники. Чимин бы хотел наоборот. Хотел бы. — Почему он меня ненавидит? Юнги усмехается, продолжая дочитывать газету уже не с таким большим интересом, который был до этого разговора. — Чувствует тебя. Видит и бесится. Бесится, что видит. Чимин, честно говоря, совсем ничего не понял, но решил промолчать. И это вызвало добрый смех у Юнги. — Чимин, пойми. Ты теперь для него не один из. Ты такой же. Такой же как он. Поэтому они больше не болтают на тренировках. Поэтому больше не подшучивают и издеваются друг над другом. Теперь Чонгук носит грелки и греется. А Чимин их забывает. И перестаёт пытаться.

⛸️⛸️⛸️

Когда соревнования через два дня, Чимин не выдерживает. Просто не может. Его руки опускаются, сна не хватает из-за двух тренировок в день и вечные нагрузки, просто добивают его. Мышцы ноют так, словно он был на стройке. Смен шестнадцать. Подряд. И Юнги даёт ему один выходной. Где, к сожалению, он не валится на кровать отсыпаться. Это конечно последует после, но перед этим, его замучили массажами. Замучили всем, что может помочь. И к вечеру, когда должна была быть последняя процедура, Чимин слышит чьи-то голоса. Они похожи на голоса игроков из хоккейной команды, и любопытство берёт вверх. Он идёт за ними. Они следуют в купальню. В ней Чимин уже был. Заставили. — Почему сонсэнним так с ним бегает? Кажется, кто-то из хоккеистов начинают беседу. Чимин не то чтобы любитель подслушивать, но... Просто так получилось. — Влюбился наш тренер, влюбился. Парень та смазливенький. — Да и фигурист в придачу. Прям как Мин в начале карьеры. — Это когда он золото у Чона вырвал? Моя мама фанаткой этого Чон Хосока была. До сих пор в шоке, что на той олимпиаде победил не "надежда Кореи", а тренер Мин. У Чимин останавливается дыхание. Что-то давит в груди. Что-то такое тяжкое и тяжёлое. Может... понимание? Юнги был на его месте? — Рты закрыли и готовимся. Где-то рядом зазвучал голос Намджуна. Их капитана. Чимин даже подпрыгнул от страха, ощущая клеточками тела, что тот был у него за спиной. Но нет. Пронесло. — Не забываем. У вас тоже олимпиада через три дня. Все несогласно-согласно умолкли, вставая с диванчиков и направляясь в сторону кабинок с процедурами. Чимин вздыхает, горько усмехаясь. О них с Юнги что только не рассказывают. Но мужчина для него лишь тренер. Да... лишь тренер. Юнги, само собой, очень красив. И телосложением, и внешностью. Но он не может полюбить такого, как Чимин. Просто не может. Это невозможно. — Вы же тоже это видите, тренер? Внезапный голос Чонгука пугает. Чимин возвращается в этот мир, пугаясь того, что он кажется, направляется сюда. — Я первый во всём. Это золото моё. Кажется, Чон разговаривает по телефону с их тренером. Причём, очень эмоционально. Чимин даже чувствует в его словах что-то... обиженное? — Не горячиться? Не горячиться? Чонгук становится всё злее, а Чимина всё сильнее начинает бить дрожь. Почему они не могли быть просто друзьями? — Вы себя хотя бы слышите? Он же дышит мне в спину. Он же всегда был позади меня. Всегда! Но теперь в себя поверил. Поверил, что может меня превзойти. Это же смешно! Чимину становится отвратительно это слушать. Чонгук никогда не говорил ему такого. Возможно и не сказал бы вообще. Если бы... если бы не Юнги. — Нет, конечно нет. Чимин тоже... Да, я знаю. Знаю. Кажется, Чонгук направляется прямо сюда. Прямо к Чимину и тот даже видит его лицо, часть лица. Надо что-то придумать. Срочно куда-то убежать. Пак стал осматриваться и вскоре заметил небольшую кабинку, где вроде как никого не было. Чимин надеялся, что да. И там никого. Слава Богу. Вот и Чонгук как раз прошёл мимо, можно как раз... — Чимин? Парень узнает этот голос из тысячи. Точно. Юнги недоумённо смотрит на него. В одном полотенце на голое тело. В одном, блин, полотенце. Взгляд заметался, губы задрожали. Чимин чувствует румянец и смущённую улыбку, которая появляется сама собой. Боже. Как он сейчас выглядит перед тренером? — Что случилось? Юнги нарушает тишину. Чимин продолжает молчать, замечая как мужчина встаёт с небольшой деревянной ступеньки и ступает к нему. Ближе. — Чимин, отвечай. Его голос стал чуть грубее, чуть сильнее, но взгляд такой же взволнованный. И Чимину хочется вновь расплакаться. Снова. Раз за разом. Просто поплакаться. — Пожалуйста. Юнги неожиданно смягчается, находясь в непозволительной близости. Он смотрит сверху вниз, внимательно осматривая уставшее лицо младшего. А у Чимина это «пожалуйста» отдаётся в ушах и он решается ответить. Решается признаться. — Я так устал. Так устал. Мне больно, что Чонгук меня ненавидит, как бы вы не говорили, что такое нормально. Мне тяжело каждый раз находиться в его компании и видеть, что он меня убивает взглядом. Мне сложно держать улыбку и всем улыбаться, когда я вижу, что всех тошнит от меня. Никто не хочет моей... победы. Никто! Взгляд Юнги меняется после этих слов. Он смотрит так, словно Чимин ему кого-то напоминает. Кого-то слишком знакомого, чтобы забыть о нём навсегда. Кого-то... себя. Он видит своё отчаяние. В этих глазах, в этих слезах. Видит себя. — Чимин, послушай... — Никто, абсолютно! Я не понимаю, за что мне бороться! Я не понимаю... почему должен бороться. Почему? Юнги продолжает так смотреть. Смотреть с болью и в силу проклятого оцепенения, он способен только крепко обнять Чимина. Поделиться теплом. Поделиться надеждой и нежностью. Поднять дух. Спустя минут пять, Чимин успокаивается. Он плакал долгие секунды Юнги на плече, выражая всю боль и страдания. Всю печаль от своей жизни. У Юнги её тоже достаточно, но для Чимина и его потерь у него найдётся место. — Чимин. Я верю в тебя. Сам Юнги едва ли способен сейчас всё это говорить, но всё же, он продолжает. — Ты должен бороться для меня. Хрупкое тело, которое и так буквально висело на Мине, ещё сильнее падало духом. Ещё более убивалась. Но Чимин держался. Держался за Юнги и мысленно. Надо. Должен. Для Юнги.

⛸️⛸️⛸️

Короткая программа завтра. И сегодня Чимин чувствует это. Ненасытность. Полную, бесконечную ненасытность. Он прыгает, вращается и катает. Прыгает, вращается и прыгает. Прыгает, катает, вращается, делает... Падает. Потом снова прыгает. Снова вращается. Снова мчится по всему катку с неистовой скоростью и повторяет. Снова. Снова. Снова. А время течёт. Быстро и неуловимо. Тренер Мин там за бортиком наблюдает. И Чимину думается, что лучше бы он сам ныл. Плакал и истерил. Закончил это всё и улетел домой. Закончил бы всё. — Чимин, сальхов. Делай сальхов. Делает. Падает. Делает. И снова падает. — Ты выезжаешь слишком сильно. Давай легче и выше. Выше, Чимин. Сам парень кивает болванчиком, снова выезжает на прыжок и чувствует, что падает. Снова. Падает. Он падает с сальхова. Падает, потому что он не получается. Падает, потому что не может получиться. Падает, потому что ему не хочется, чтобы получилось. — Выше. Давай! Юнги кричит. Громко. Его слышно, кажется, через весь каток, но тому плевать. Всем тренерам плевать. Те тоже кричат, тоже стимулируют. И Чимин подъезжает. Опускает голову на руки, ощущая что-то кроме ненасытности. Что-то вроде... родной, тяжёлой боли. — Без сальхова. Я не могу его делать! В агонии и на эмоциях выпаливает Чимин. Заставляет себя это сказать. Убирает улыбку, показывает единственному человеку в этом мире себя настоящего. Убитого этим спортом. Убитого внутри. — Ты не хочешь. Чимин убирает руки от лица. Юнги сказал ему это с прищуром глаз и сталью в голосе. — Не хочешь победы. Чимин смотрит с обидой. Он понимает, что все эти слова, сказанные Юнги, правда. Жуткая, страшная правда, от которой не скрыться на любой планете в этой вселенной. — Не хочешь медалей. Не хочешь зрителей и людей. Не хочешь абсолютно ничего и не хочешь прыгнуть чуть выше, чтобы получилось. Ты можешь делать. Можешь прыгать. Можешь сделать всё. Взгляд фигуриста падает куда-то на бортик, а сердце бьётся в груди от этой чистейшей правды. Самой чистой в его жизни. Но тренер Мин берёт его ладонь в свою, прижимая к груди и вглядываясь в пустые глаза. В эти больные и усталые. — Вот бы ты мог увидеть себя моими глазами. Вновь, честно и по-доброму говорит мужчина. Чимину больно от его слов и странно. И так понятно, что в глазах Юнги Чимин лучший. Только в своих собственных... В своих он... — Давай ещё раз. Моими глазами. Чимину приходится кивнуть. Приходится оторваться от бортиков и мчаться вперёд, набирая скорость. Вот рука, вот поворот тела. Шаг и вперёд, вверх. Только глазами Юнги. И только тогда, Чимин приземляет четверной сальхов.

⛸️⛸️⛸️

Чонгук выступает первый. И выступает хорошо. Даже очень хорошо. Даже Чимину не по зубам. Выступает так, что дух захватывает. И не только из-за прыжков. Он видно, очень старался. Поделился душой, поделился чувствами и частичкой себя. Это было красиво. Даже очень красиво. Пусть Чимину Юнги запретил смотреть, тот не сдержался. Не смог. Любопытство съело все внутренности и он посмотрел. И когда сам выезжал на лёд, чувствовал себя странно. Это был страх вперемешку с тревогой. Они были знакомы, но не на льду. Лед для него целый мир безопасности, там нельзя бояться. Чимин решает, что до объявления его имени у него ещё есть время и он быстренько наклоняется ко льду, целуя. Это успокаивает. Придаёт сил. — The Republic of Korea. Park Jimin /Республика Корея. Пак Чимин, — голос из динамиков чёткий, чистый и красивый английский. Чимин понимает — пора. Быстро разминается и оглядывается, пока приветливо кланяется публике. Юнги смотрит на него, выкрав минутку. Ему нельзя здесь присутствовать, ведь он чужой тренер. Он сказал Паку всего пару фраз и ушёл на трибуны. Именно оттуда и чувствовался обжигающий взгляд. Благодаря ему, Чимин начинает. Юнги решил, что тема короткой программы будет лебеди. Костюм Чимина весь усыпан перьями, напоминающими крылья и двигался он под мелодичную композицию во главе скрипки. Юнги сам создал эту музыку, специально для Чимина. Начало программы задалось легко, Чимин даже успел сконцентрироваться и понял, что сможет. Перед глазами оказались лица близких и ещё одно. Лицо Юнги. Пусть он где-то здесь, пусть смотрит, но для Чимина он был перед собой. Прыжки шли... хорошо. Даже очень. Даже отлично. Даже как у Чонгука. Да, перед сальховом Чимин испугался, но... Он не упал. Осознание приходит, когда он приземляет, выворачиваясь во вращения и понимает, что остались только они. Вот минута прошла. Одно вращение. Всего одно. 1,2,3,4,5... Чимин считал сколько обернулся и резко остановился, под конец звучания скрипки. Толпа людей взрывается, поднимаясь с трибун. А Чимин счастливо улыбается, задыхаясь. Вот и всё. Он всё вынес, всё приземлил. Баллы вышли слишком хорошие, решает Чимин, когда их слышит. — 94 балла. Говорит он себе в слух, а потом пугается. Что? Как? Какие 94 балла? Чимин видит взгляд тренера. Его имя объявляют первым, ведь у Чонгука 91 балл.

⛸️⛸️⛸️

Чонгук подозрительно молчит. В принципе. На следующих тренировках, во время обеда и ужина, он просто в режиме игнора. И, пожалуй, это лучшее, что тот мог сделать. Чимин чувствовал себя максимально некомфортно, поэтому избегал и занимался всё своё время у Юнги. Из-за этого, Чимин оттачивал свои навыки так, что иногда темнело в глазах. Но он катал идеально. — Руки более резче. Чимин, ты сама нежность, но тут надо более резко и чётко. Юнги строг. Он никак не комментировал первое промежуточное место, но Чимин видел в его взгляде это — огни стали ярче. Стали красными, стали блестеть. Как и сам Чимин. — И не горбиться здесь. Выгибайся. Надо... Чимин кивает, от чего-то смотря вдруг по-другому на тренера. С всепоглощающей благодарностью. — Спасибо. Шепчет он, словно боясь это говорить. Но Юнги реагирует сразу. Удивлённо хмурится. — Спасибо за всё, тренер. Чимин настолько тепло это говорит, что где-то в холодном сердце Юнги что-то согревается. Что-то даёт понять — Чимин в восторге. И это так. Чимин правда впервые себя почувствовал лучшим из лучших. Впервые оказался где-то впереди всех. Впервые почувствовал отдачу за свои страдания. Впервые... такое. Однако Юнги не дал расслабиться. — Рано. Сейчас слишком рано. Говорит он, но Чимин видел. Его благодарность нашла своё место в сердце Мина, где-то очень глубоко. Но нашла. — Всё равно. Спасибо за всё. Чимин улыбнулся. Юнги не смог не ответить такой же улыбкой. Особенно, когда Чимин выехал на сальхов и специально, именно сейчас, его хорошо сделал и приземлил. Он стал прыгать выше, стал верить в себя. Всё из-за Юнги. Он первый верил в него.

⛸️⛸️⛸️

Этот день неумолимо подошёл. Произвольная программа мужчин. Чимин готовился уже к своему выступлению, когда объявили имя Чонгука и Пак решил, что на этот раз не будет смотреть. На этот раз, он взял наушники и, как ни странно, грелки. Он успел даже согреться, когда его мягко тронули и попросили пройти к трибунам. Один. Два. Три. И Чимин со вздохом выходит, снимая с коньков щитки и разминая ноги. Юнги, как всегда, оказался рядом. Но всё же, ненадолго. — Заткни уши. Сухо шепнул ему Мин и фигурист его тут же послушался, для своего же блага. Баллы Чонгука он не услышал и выдохнул. Но, вот и Чимина приглашают на лёд. Здесь уже, заткнуть уши не получится. Наоборот, Чимин быстро целует своей любимый лед и встаёт в начальную позу. Музыка началась. Тематика — фильм "Лицо со шрамом". Тренер Мин решил, что мафиозное амплуа не ожидал бы никто. Особенно от Чимина. Особенно на олимпиаде. Но костюм у него точь-в-точь как в самом фильме у главного героя, и движения напоминали эстетику гангстеров. Чимин начал быстро, выезжая на первый прыжок. Он вышел конечно хорошо, но с помаркой. Нога не вышла вовремя. Это разозлило. Чимин выплеснул это в каскаде, прыгнув их чисто и красиво. Руки его были резкими, он "стрелял" по судьям и игриво улыбался всем. И когда он выехал на сальхов, у него была уверенность — он его приземлит. Должен. Обязан. Приземлит. И боже, да! Сердце громко стучало в груди. Чимин задыхался, выезжая во вращение, когда понял, что приземлил. Он смог. Получилось. Смог. Эмоции так сильно захлестнули его. Всё рвало на куски от радости. Получилось. Приземлил. Последние вращения Чимин закончил эффективно, приземляясь на лёд всем телом, как бы прикуривая сигареткой с кем-то в кровати. И пусть всё идёт как хочет. Он смог. И пусть перед глазами. Он вынес. И пусть Чимин, кажется, сейчас потеряет сознание. Он приземлил чертов сальхов. Чертов! Чёртов сальхов! От эмоций его уши закладывает и он не сразу находит в себе силы встать. Но Чимин всё же встаёт, выезжая, узнать результаты. Где-то на под сознании горело чувство — ты можешь победить. Всё ведь было идеально. Всё почти чисто. Чимин с содроганием присаживается на диванчик рядом с Хосоком и задыхаясь, машет в камеру, ожидая своих баллов. Юнги не было. Не пустили. Но Чимин так чувствовал его поддержку. Особенно, когда зазвучали самые страшные цифры в его жизни... 304 балла. И первое место. Он обошёл Чонгука на два и три целых балла. Перед глазами потемнело. Неужели Чимин победил? Не... у... же... ли? Ноги сами потянули за кулисы. Туда, к нему. Чимин расплакался на плече Юнги, а сам тренер обнимая поднял его на руки и покружил. Слёзы счастья были настолько душевными, что Чимин впервые ощутил себя на своём месте. Впервые его истерика была к месту. Впервые... случился его миг удачи. Победителей ведь не судят?

⛸️⛸️⛸️

Каких-то

тринадцать

лет назад

— Нельзя, Мин. Он кричит. Тренер снова кричит. Но Юнги всё равно. Что бы он не сказал, что бы не приказывал и грубил. Юнги абсолютно пофиг. Он будет прыгать именно то, что хочет. Будет делать именно то, что хочет. Будет кататься так как хочет. И ему всё равно что там думает об этом комитет и, тем более, тренер. — Можно. Ещё два акселя. У меня получается. Твёрдо настроен, Юнги не отступит. Мужчина напротив него хмурится. Характерами они схожи. Даже слишком. Именно из-за этого столько скандалов и ссор. Оба не сдадутся. — Программа будет перегружена. — Я её тяну. — Нет, не тянешь. Юнги потихоньку мрачнеет, скрипя зубами. — Это потому что, Хосок не догонит? Его слова, кажется, бьют тренеру под рёбра, но мужчина не ведёт и бровью. Хотя показывает — ты прав, Мин. Хосок должен догнать. Должен обойти и взять золото. Должен... быть лучше. Жаль, что Юнги другого мнения об этом. — Что за бредятина, Мин? Конечно, Юнги бредит. По-другому и не скажешь. — Я вынесу свой максимум и мне всё равно, что будет дальше. Особенно с Хосоком. Его готовы убить взглядом. Но Юнги упёртый баран. Если он сказал, он сделал. Именно поэтому, в день олимпиады на самую высокую ступеньку пьедестала взбирается Юнги. С ухмылкой и золотой медалью на шее.

В него не верил никто, кроме него самого.