Между короной и сердцем: Право на второй шанс

Прошло четыре года. Карта королевства изменилась, как и те, кто её защищал. Северный поход не стал короткой прогулкой — он превратился в затяжную партию, где Вариус, даже сидя в темнице, умудрялся дергать за ниточки через своих верных лордов. Но за эти годы в тени дворцовых интриг выросла сила, о которой не знали летописцы. Король-отец, несмотря на предъявленные четыре года назад доказательства, не был тираном. Он был легалистом до мозга костей. Кабинет Вариуса дал улики, но не дал «головы» заговора. Олден — верховный герцог Севера, за которым стоят три неприступные крепости и половина ресурсов страны. Начать открытую войну против него в тот момент означало расколоть королевство надвое и пригласить Эстрию на «кровавый пир». Вариус остался жив, потому что он — ходячий архив. Он знал слишком много о коррупции других лордов, которые держали короля за горло. Казнить его означало спровоцировать массовое восстание знати, боявшейся разоблачения. Его заперли в «Золотой клетке» — самой охраняемой одиночной камере Башни, надеясь, что изоляция лишит его власти. Но король недооценил преданность его дочери Элен и сеть шпионов, которую он плел десятилетиями. Король официально придерживался политики «национального примирения», пытаясь умиротворить Олдена дипломатией. Но мы помнящие вкус пепла из прошлой жизни, знали: волка нельзя накормить вежливостью. Пока король писал письма, я с Уильямом создали «Черный отряд». Мы действоли в втайне, потому что наши действия — это государственная измена с точки зрения официального закона, но единственное спасение с точки зрения выживания. Седрик присоединился к нам, потому что понял: на троне он — лишь символ, а за его спиной Уильям - настоящий клинок.

***

Нам исполнилось двадцать. Мои плечи стали шире, взгляд — тяжелее, а на скуле добавился тонкий шрам от северной стрелы. Я больше не был «неуклюжим кадетом». Теперь я официально возглавлял «Черный отряд» — личную гвардию принцев, состоящую из тех, кому нечего терять и кто верит только в сталь. Мы стояли на тренировочном плацу в предрассветных сумерках. Воздух был морозным, изо рта шел пар. — Еще раз! — скомандовал я, и пятьдесят клинков синхронно рассекли воздух. Это не была классическая техника. Это была смесь того, что я помнил из будущей войны, и того, что мы с Уильямом разработали в долгих ночных беседах. Экономия движений. Удары в сочленения доспехов. Грязная, эффективная работа выживших. — Ты слишком суров к ним, Льюис, — раздался низкий, бархатный голос за моей спиной. Я не обернулся. Я знал этот голос каждой клеткой своего тела. За четыре года он стал глубже, увереннее и... роднее. Уильяму вытянулся, его черты лица стали аристократически резкими, а в глазах поселилась та самая ледяная мудрость, которая в прошлой жизни пугала людей. Но когда он смотрел на меня, этот лед таял, превращаясь в глубокое, темное озеро. Он подошел и встал рядом, глядя на тренирующихся солдат. На нем был простой кожаный доспех без знаков различия — в этом отряде его знали не как принца, а как «Первого клинка». — Им нужно быть готовыми, Уильям, — тихо ответил я. — Олден собирает наемников у границы. Седрик мечется между советами отца и твоими планами. Скоро наступит момент, когда нам придется ударить первыми. Уильям кивнул, его рука коснулась моей — мимолетно, как будто случайно, но этот жест заставил мое сердце забиться быстрее. За эти годы мы научились понимать друг друга без слов. Наши ночные «стратегические сессии» давно превратились в нечто большее: долгие часы вдвоем, когда маски сброшены, и мы просто два человека, несущих на плечах груз двух жизней. — Седрик завтра объявляет о своей помолвке, — вдруг сказал Уильям, и в его голосе проскользнула горечь. — С принцессой Эстрии. Твой план сработал, Льюис. Союз укреплен, Вариус окончательно изолирован. Но мой брат... он несчастен. Он чувствует себя птицей в золотой клетке. — Это цена мира, которую он платит, чтобы нам не пришлось платить кровью, — я повернулся к нему. — А ты? Ты счастлив? Уильям посмотрел мне прямо в глаза. В утреннем свете его зрачки казались бездонными. — Я жив, Льюис. И ты рядом. Для человека, который должен был сгнить в истории как безумный палач, это больше, чем я смел просить у небес. Он подошел ближе, сокращая дистанцию до минимума. — Пойдем. Мартин прислал шифровку. Кажется, наш «дорогой» Вариус нашел способ связаться с Олденом прямо из своей камеры.

***

Мы сидели в нашем тайном штабе — заброшенной башне на окраине дворцового парка. На столе лежала карта Севера, утыканная черными и белыми булавками. — Он использует Элен, — Уильям ткнул пальцем в точку на карте. — Дочь Вариуса всё еще имеет доступ в тюремное крыло. Она передает письма в своих украшениях. Я смотрел на карту, но мои мысли были заняты другим. За эти четыре года я так и не рассказал Уильяму одну вещь. Ту, которую нашел в папке Вариуса в ночь бала и которую скрыл даже от него. — О чем ты думаешь? — Уильям поднял голову, заметив мою задумчивость. — О том, что Олден не просто хочет трон, — я решился. — Уильям, в письмах, которые я нашел четыре года назад... было упоминание о «истинном короле с Севера». Уильям замер. Его лицо стало непроницаемым. — И что? Это обычная риторика мятежников. — Нет. Там было генеалогическое древо. Твоя мать... она ведь была из северного рода, верно? Уильям медленно встал. Воздух в комнате словно похолодел. — К чему ты клонишь, Льюис? — Олден хочет не Седрика. Он хочет тебя. В той жизни они предали тебя, потому что ты не стал их марионеткой. Они надеются, что ты сам захочешь убрать брата, когда узнаешь, что твои права на трон... возможно, весомее, чем у него. Уильям подошел ко мне вплотную. Он схватил меня за воротник шинели, притягивая к себе. Его дыхание было горячим, а взгляд — яростным. — Ты молчал об этом четыре года? Ты сомневался во мне? Думал, что я соблазнюсь этой ложью? — Я боялся, что эта правда причинит тебе боль, — я не отводил взгляда. — Я видел, как ты любишь Седрика в этой жизни. Я не хотел, чтобы тень сомнения встала между вами. Уильям резко отпустил меня и отвернулся к окну. Его плечи дрожали. — Ты идиот, Льюис. Самый верный и самый тупой идиот... Он замолчал, а потом вдруг обернулся. На его губах была странная, почти нежная улыбка. — Неужели ты думаешь, что какая-то бумажка заставит меня предать брата, за которого я готов был умереть в шестнадцать? Или человека, который ради меня изменил само время? Он подошел и, впервые за эти годы не сдерживаясь, обхватил мое лицо ладонями. — Мне не нужен трон Севера. Мне не нужен трон этого королевства. Всё, что мне нужно, — это чтобы ты перестал хранить от меня секреты, защищая моё сердце. Оно и так принадлежит тебе, разве ты не понял? Я замер, боясь пошевелиться. — Уильям... — Замолчи, — прошептал он и, наконец, преодолел те последние сантиметры, что разделяли нас. Это не был поцелуй из сказки. Это был поцелуй двух воинов — со вкусом соли, металла и долгого ожидания. В нем было всё: горечь прошлой жизни, страх перед будущим и бешеная, ослепляющая преданность настоящего.

***

Башня в дальнем конце парка тонула в предрассветных сумерках. Внутри пахло старой бумагой, оружейным маслом и воском погасших свечей. Мы стояли у окна, Уильям все еще сжимал мое лицо ладонями, а я боялся дышать, чтобы не спугнуть этот миг. За окном занимался рассвет, раскрашивая небо в те самые розовые тона, которые когда-то казались мне символом надежды. Я медленно опустил свои руки поверх его ладоней. Его кожа была горячей, пульсирующей жизнью. — Уильям... Я... — голос сорвался. В той жизни я был готов умереть с этой любовью на губах. В этой жизни я получил шанс жить с ней. Уильям отстранился, но не отпустил мою руку. Он внимательно смотрел на меня, и в его взгляде больше не было того ледяного холода. — Ты молчал четыре года, Льюис. Четыре года носил этот груз один. Ты боялся, что я выберу Север? — Я боялся, что если ты узнаешь правду, она... она разбудит в тебе того, кем ты был. Того, кто в той жизни был готов сжечь всё ради власти. Я видел, как ты одинок в той жизни, и я... я не хотел, чтобы это одиночество вернулось. Уильям горько усмехнулся. — Одиночество... Льюис, в той жизни я был одинок, потому что никому не доверял. Даже себе. А в этой жизни... в этой жизни у меня есть Щит. Самый верный и самый тупой Щит, который когда-либо существовал. — Мне не нужны Седрик, отец или Олден, чтобы знать, кто я такой. Я знаю, что я тот, кто готов был умереть за брата в шестнадцать. Я знаю, что я тот, кто ради тебя изменил время. И я знаю, что я люблю тебя, Льюис. Люблю так, что это пугает меня сильнее, чем любая война. Я замер, боясь пошевелиться. Его слова эхом отдавались в моей голове. Люблю. Это было больше, чем я смел просить у небес. — Завтра, Льюис, — прошептал он, приближаясь к моим губам. — Завтра мы будем интриганами и воинами. Но сегодня... сегодня мы просто два человека, которые любят друг друга.

***

Через час мы уже сидели за столом, склонившись над картой. Напряжение в воздухе было плотным, но теперь оно было другим — не напряжением страха, а напряжением общей цели. — Вариус использует Элен, — продолжал Уильям. — Дочь Вариуса всё еще имеет доступ в тюремное крыло. Она передает письма в своих украшениях. Нам нужно... перехватить одно из этих писем. — Это будет непросто, — я покачал головой. — Элен осторожна. Она знает, что на неё смотрят. Нам нужен... «несчастный случай» в тюремном крыле. Небольшой пожар или бунт. В суматохе Элен будет отвлечена, и мы сможем... — Бунт? — Седрик вбежал в башню, его лицо было испуганным. Он выглядел так, словно только что увидел призрака. — Мартин... он пропал. Его нет уже два дня. И... и в городе говорят о том, что Север начал наступление.

***

Я посмотрел на брата. В прошлой жизни он был слабым королем, вечно в тени Вариуса. Но сейчас... сейчас в его глазах появилась та жесткость, которой я никогда не видел в нем до войны. — Наступление? Олден решил не ждать конца года? — Уильям быстро подошел к карте. — Значит, он знает, что мы что-то замышляем. Или Вариус передал ему, что мы... — Или Вариус решил ускорить события, — Седрик ударил кулаком по столу. — Он знает, что если я женюсь на эстрийской принцессе, мои шансы на престол исчезнут. Он хочет, чтобы мы с Уиллом... — Он хочет, чтобы я выбрал Север, — тихо закончил Уильям. Он посмотрел на меня, и в его взгляде было торжество соратника. — Льюис, твой план... он был идеальным. Но Олден решил не играть в шахматы. Он решил играть в жизнь. — Значит, мы тоже будем играть по его правилам, — Седрик выпрямился, поправляя роскошный камзол. — Мартин пропал. Наступление началось. Мы не можем ждать. Нам нужно... нанести удар первыми.

***

Всё. Скрываться больше не было смысла. Война, от которой я бежал через время, настигла нас. Олден, Вариус, Север — все они были лишь симптомами болезни, которую мы с Уильямом должны были вылечить. Я выхватил свой скрытый нож и воткнул его в карту, прямо в сердце Северных пределов. — Мы не будем ждать наступления, — мой голос прозвучал как скрежет металла по камню. — Мы ударим там, где они не ждут. — И где это? — спросил Седрик. Я посмотрел на Уильяма. В его глазах я видел то же самое безумие осознания, которое преследовало меня с момента пробуждения. Наши взгляды встретились. Пятнадцать лет боли, войны и смерти пронеслись между нами в этот короткий миг. — Мы ударим в сердце их интриг, — Уильям подошел к Седрику. — В темницу Вариуса. Мы заставим его... «заговорить». И мы узнаем, где Мартин. И где Олден. — И мы покажем им, Ваше Величество, — я улыбнулся, и эта улыбка была самой жесткой за обе мои жизни, — что два короля в одной стране — это не проклятие, а спасение. Если эти короли... доверяют друг другу. Седрик кивнул, его челюсти были плотно сжаты. — Веди, Льюис. Я... я клянусь памятью нашей матери, что этот ублюдок Олден заплатит за каждую каплю крови, которую он прольет в этой стране. Я развернулся и бросился к двери башни. Ночь становилась всё холоднее. Я шел впереди, а в голове крутились слова Уильяма: «Я люблю тебя, Льюис. Люблю так, что это пугает меня сильнее, чем любая война». «Мы выживем, Уильям», — поклялся я звездам. — «И мы построим мир, в котором нам не придется умирать друг за друга. Даже если мне придется вырезать весь этот город».

***

Дождь со снегом хлестал по лицам, когда мы подошли к подножию Башни. Гвардейцы на стенах были людьми короля, но в эту ночь дежурила смена, лояльная «Черному отряду». — Льюис, у нас есть десять минут до обхода капитана стражи, — прошептал Уильям, поправляя капюшон. — Если мы не вытащим из Вариуса правду о Мартине сейчас, Олден завтра будет у ворот столицы. Я кивнул, проверяя связку ключей, которую мы «позаимствовали» у Элен часом ранее. — Седрик, оставайся у входа. Если появится кто-то из министерских — дай знак. — Я не останусь в стороне, — отрезал Седрик, сжимая рукоять меча. — Этот человек много лет шептал мне ложь. Я хочу видеть его лицо, когда он поймет, что его план «Истинного короля» провалился.

***

Мы вошли в холодный, пахнущий сыростью коридор. Спуск в подземелья казался спуском в саму преисподнюю. Дверь камеры скрипнула. Вариус сидел за небольшим столом, заваленным книгами. Даже в тюрьме он умудрялся выглядеть холеным, хотя его щеки обвисли, а в волосах прибавилось седины. Он даже не поднял головы. — Элен, дорогая, ты сегодня рано, — медовым голосом произнес он. — Надеюсь, ты принесла мне вести о том, что мой «племянник» Уильям наконец-то осознал свое истинное предназначение? — Твой «племянник» осознал только одно, Вариус, — голос Уильяма разрезал тишину, как бритва. — Что предателей нужно было вешать еще четыре года назад, не слушая сказки отца о милосердии. Вариус медленно обернулся. Его глаза расширились, а затем в них вспыхнул опасный, торжествующий огонек. — О... мои мальчики. И верный пес Льюис. Какая честь. Я шагнул вперед, прижимая его к стене и приставляя нож к горлу — тому самому месту, где в прошлой жизни я видел след от его золотой цепи. — Где Мартин? И какой приказ ты передал Олдену через дочь? Вариус хрипло рассмеялся, несмотря на сталь у кадыка. — Мартин? Старый дурак искал то, что не должен был. Он нашел подтверждение... подтверждение того, что Уильям — единственный законный наследник крови Севера. Олден не просто наступает. Он идет «освобождать» своего истинного сюзерена от «слабого» Седрика. Седрик сделал шаг вперед, его лицо было белым, как мел. — Ты лжешь. Моя мать была королевой... — Ваша мать была сестрой Олдена, Седрик! — выплюнул Вариус. — Но Уильям — первенец её тайного брака с северным дворянином, который ваш отец скрыл, чтобы узаконить свой союз! Король так страстно желал союза с Севером и саму принцессу. Узнав о ребёнке, он совершил государственное преступление: приказал убить первого мужа принцессы. А Уильяма скрыли на целый год в отдалённом поместье. В это время король официально женился на овдовевшей принцессе. Поэтому ты — бастард в глазах северных законов, Седрик. А Уильям — их Бог. Ты думал, ты младший, Уилл? Ты думал, тебе суждено вечно быть тенью? О нет... ты — тот, кто должен был носить корону с первого вздоха. Твой отец превратил тебя в запасного игрока, чтобы скрыть свой позор.

***

Я почувствовал, как рука Уильяма на моем плече задрожала. Это был удар, который должен был расколоть их братство навсегда. Вариус бросил последнюю кость, надеясь на кровавую драку прямо здесь, в камере. — Значит, это твой план? — тихо спросил Уильям, обходя стол. — Спровоцировать гражданскую войну, где я буду знаменем Севера, а Седрик — защитником Юга? Чтобы мы перерезали друг другу глотки, пока ты и Олден будете делить пепелище? — Это логика истории, мой мальчик, — улыбнулся Вариус. Уильям посмотрел на Седрика. Между ними повисла тишина, тяжелая, как надгробная плита. Пятнадцать лет назад эта тишина закончилась бы смертью. Но в этой жизни всё было иначе. Седрик подошел к Уильяму и... просто положил руку ему на плечо. — Если ты — их законный король, Уилл... то я буду твоим первым генералом. Но мы не дадим Олдену эту страну. Уильям перевел взгляд на Вариуса. В его глазах была такая бездна презрения, что советник вжался в камни. — Ты проиграл, старик. Ты ставил на нашу жадность. Но ты не учел, того, что мы братья, и мы важны другу другу больше, чем власть. Я выбираю братство, а не право крови и отказываюсь быть «инструментом» Севера. Уильям повернулся ко мне. — Льюис, где Мартин? Он ведь не убил его, верно? Мартин слишком ценен как заложник. Я надавил ножом сильнее, до первой капли крови. — Говори. Где он? Или я вспомню всё, чему ты учил меня в той жизни, когда я был твоим палачом. Вариус, видя, что его последняя интрига не сработала, впервые за четыре года по-настоящему испугался. — В подвалах поместья Олдена... на окраине города. Его должны казнить на рассвете, в знак начала войны. Мы выбежали из Башни. До рассвета оставалось два часа. — Льюис, бери «Черный отряд», — скомандовал Уильям, вскакивая на коня. — Седрик, ты — к отцу. Поднимай гвардию. Объявляй военное положение. Если Олден ждет «истинного короля», он его получит. Но не того, на которого он рассчитывал. Я вскочил в седло рядом с Уильямом. — Мы успеем, — сказал я, глядя в его решительные глаза. — Успеем, — подтвердил он. — Потому что в этот раз, Льюис, мы не играем в шахматы. Мы пишем историю сами.