Возрождённая

Дом Эйвона был небольшим, но светлым, задний двор действительно был усеян цветами. Рене мерила помещение шагами, заглядывая в каждый уголок, глазами искала полицейский значок, а может пистолет. Но нет, дом был самым обычным, хоть и немного пустоватым. – Твоя комната будет там, где ты захочешь, — Эйвон вышел к ней гостиную из кухни с двумя чашками чая, подбородком указал на ближайший диван. Рене уселась на самый край и взяла в руки чашку. Пар струился из неё красивыми завитками и пару мгновений они оба просто сидели и пили чай. Рене не выдержала первой: – И вы живёте тут один? – Да. – Ни семьи, ни детей? – она вздёрнула бровь, а мистер Рид лишь усмехнулся. – У меня есть семья. Просто мы не кровные родственники, хотя ближе друг к другу, чем отцы и их дети. Рене поджала губы. Они с её матерью тоже уже давно не были близки. Мужчина будто уловил эту лёгкую грусть гостьи и ободряюще улыбнулся: – Я вас как-нибудь познакомлю. Думаю, вы с ними подружитесь. С некоторыми у вас точно будет много общего. – Да ну, – Рене усмехнулась, но слушая эти простые речи, ей хотелось ему верить. И это её настораживало. Мистер Рид был обаятелен и порядочен: он ни разу не коснулся её, не был излишне снисходителен, но о себе рассказывал не особо подробно. Пока они ехали к нему, Рене не могла отделаться от мысли, что будь мистер Рид маньяком, она бы вполне поверила в это. В речи, в манерах, в поведении он был одновременно и осторожен, и как бы открыт ей. Но Рене разглядывала его, искала подвоха, но не могла найти. – А кем вы работаете? – осторожно спросила она, поставив чашку на журнальный столик. Мистер Рид ответил не сразу, улыбаясь чему-то своему. – Вас сильно это интересует? – Ну да. Вдруг вы маньяк, – девушка тут же прикусила язык. Мужчина засмеялся. Смех шёл откуда-то изнутри, будто он сдерживал себя, внешне оставаясь неподвижным. – У меня небольшое ритуальное агентство в центре города. Что-то вроде семейного бизнеса. Периодически выезжаю к семьям усопших для всей необходимой подготовки. “Так вот почему от него так… Пахнет”, – подумала Рене, прищурившись. От него действительно пахло чем-то церковным. Хоть она и была в церкви лет семь назад, но этот аромат свечей и трав она запомнила очень хорошо. Наконец мистер Рид встал, и Рене поднялась вслед за ним. – Пойдём, покажу тебе сад. Девушка кивнула и они прошли через стеклянные двери на задний дворик, усеянный лилиями, розами, пионами и ещё какими-то цветами, названий которых Рене не знала. Она заворожённо рассматривала цветы, кончиками пальцев трогала бархатные лепестки. Краем глаза она заметила что-то белое среди больших кустов. Рене раздвинула стебли и увидела… – Ой!.. – тихо сказала незнакомка, вскакивая. Рене смотрела на девушку в белом платье и ничего не понимала. Кто это? Родственница Рида? Ещё одна “садовница”? Почему она так странно одета? – Агата, – мистер Рид оказался за спиной Рене и в его тоне, помимо прежней почтительности, сквозил холод. Агата резко склонила голову и прошелестела мимо Рене рысцой, скрывшись в дверях. Но Рене успела заметить: руки девушки сильно дрожали. – Кто это был? – поспешила спросить она, пока Рид не ушёл. – Это… так, – мужчина, кажется, быстро вернул себе обладание. Девушка сделала что-то не так? Рене обернулась на цветы. На траве лежали ножницы и засохшие стебли. – Она по доброте душевной приходит ухаживать за моими цветами, – улыбнулся мистер Рид, аккуратно касаясь локтя девушки самыми кончиками пальцев, явно желая увести обратно в дом. Рене с подозрением посмотрела на него, но пошла следом. Комнату она выбрала не случайную: ту, что на первом этаже, с большим окном, выходящим на широкую улицу. Рене не могла выкинуть из головы эту Агату. И всё же, чем Эйвон Рид оказался так недоволен? Не любит, когда в дом являются без приглашения? Но если она “член семьи”, то что в этом такого? Рене решительно ничего не понимала. Она проснулась прежде, чем занялся рассвет. Повернувшись из стороны в сторону, Рене всё же села в кровати, глянула в окно. Дома не были заброшены, она поняла это ещё во время поездки, и если с ней что-то случится, кто-то из соседей точно видел, как незнакомая рыжая девочка заходила в дом Эйвона Рида. Если, конечно, не испугается его самого. Рене слезла с постели и босиком, на цыпочках прошла на кухню. Нужно успокоиться, попить воды и ещё немного поспать, раз уж рабочий день у неё ненормированный. Девушка налила воду в стакан и стала пить маленькими глотками, когда… – Рене. Она вздрогнула и резко обернулась, чтобы увидеть мистера Рида! Уже в рубашке и светлых брюках. Он всё это время там стоял?.. – Жажда? Рене скосила глаза на стакан, и снова перевела взгляд на мужчину. Кивнула, но больше ничего не сказала. – Ты ранняя пташка, – усмехнулся мистер Рид, взял в руки графин и тоже налил себе воды. Рене сглотнула, пытаясь не выдохнуть шумно, чтобы он не уловил её облегчения. Но Риду будто вообще было всё равно. Он осушил стакан, удовлетворённо вздохнул и вновь обернулся к девушке. – Ты пей, не хочу, чтобы у тебя было обезвоживание. Мне нужен здоровый садовник. – А как же та девушка? – сказала Рене прежде, чем подумала. Рид застыл на мгновение, но усмехнулся. – Это моя дочь. Рене округлила глаза. – Дочь?.. Девушка не могла сказать, что сильна в биологии, да и в дедукции была скорее доктором Ватсоном. Но та девушка, Агата, была низкая, кареглазая шатенка. А перед Рене стоял высокий мужчина с серыми ясными глазами и уже поредевшими, но светлыми волосами, и был явно бледнее своей названной дочери. – Ты неверно поняла. Она не кровная дочь. Помнишь, я говорил? В моей Семье нет кровных родственников. Мы сами вольны выбирать себе роли. – О, вот оно что… – Рене отвела взгляд, будто её заинтересовал стол. Рид же кивнул чему-то своему и вышел, оставив на столе стакан. Весь оставшийся день Рене занималась тем, что полола землю и пересаживала какие-то цветки. Эйвон лишь раз показал, как всё делать, и спокойно уехал на работу, будто если Рене неправильно посадит оставшиеся саженцы, его это устроит. “Эта красота временна, Рене, поэтому, даже если корни не приживутся навсегда, какое-то время я смогу насладиться хотя бы красотой цветов. Корни не слишком важны”. Девушка нахмурилась, прокручивая в голове эти слова. Корни не важны? У людей, может быть, но у цветов корни – основа. Рене себя хорошим цветочком назвать не могла, да и её “корни” скверные. Вспомнить её мать, то когда-то она была хорошей. А если вспоминать отца… Вот отца Рене помнила смутно, если так можно сказать. В её голове уже однажды сложился образ из обрезков детской памяти: худой, слишком большой для неё, с добрыми глазами. Руки у него были грубые от работы, но всегда очень ласковые, когда гладили её волосы. А тихий голос приговаривал: “Огонёк у нас родился огонёк, не иначе”. Огонёк… А потом отец будто испарился. Его исчезновение запомнилось слезами матери и собственным недоумением, почему в доме теперь больше места. Фотографий отца Рене тоже никогда не видела, и не могла сказать, откуда у неё такие ярко-рыжие волосы и глубокие карие глаза. Мама всегда была русой. Рене выпрямилась, посмотрела на маленькие грабли в своей руке. Земля отлипала от них комками и падала в траву. А он ведь сказал “не слишком важны”. Значит что-то в корнях всё же есть? – Это просто фраза Рене. Он к тебе снисходителен, поэтому и не требует, чтобы ты в первый же день начала сажать правильно. Потом спрос будет серьёзнее, – пробормотала девушка, особо ни к кому не обращаясь. Посадку саженцев она осилила только ближе к вечеру, но мистер Рид ещё не приехал. Рене отправилась без особой цели изучать дом. Она заглянула в гостиную, но там ничего интересного не было: диван, два кресла, журнальный столик и камин. Что странно, нигде не было совместных фото с членами той самой семьи, о которой постоянно упоминал мужчина. Рене решила подняться на второй этаж. Первая дверь тут же оказалась запертой, когда девушка дёрнула ручку. Может, кладовка или архив? Следующая дверь — заперта. И следующая. И все двери на втором этаже, включая спальню Эйвона. – Ну конечно они заперты, глупая, – закатила Рене глаза на собственное же недоумение. – Он пустил в дом подростка с улицы, с чего бы ему держать двери нараспашку? Но тревога не отпускала. Мистер Рид в первый день сказал, что Рене может выбрать любую комнату в доме. И в итоге запер все остальные. Зачем, если сам дал выбор для любой комнаты? Знал, что Рене выберет ту, из которой легче всего выбраться? Рене уже хотела вернуться вниз, когда услышала стук. Он доносился из одной запертой комнаты. Девушка застыла и обернулась. Стук был тихим, слабым, будто боялся, что его услышат, но продолжал звучать. Рене сглотнула, чувствуя, как колотится её собственное сердце, но подошла ближе к двери. Послышался хлопок внизу и Рене снова вздрогнула. Мистер Рид уже вернулся домой. А стук стих. Ничего не оставалось, как спуститься вниз.