Мой Любимый Враг

      Новая глава иерархии вошла в это здание, даже слишком резко, и Арсений понял, что переступил на следующую ступень вниз по кольцам ада.       Нет, его не пугает новый начальник. Он пережил на своём веке уже три смены директоров, и готов ко всему. Просто, если первые два были еще нормальными, адекватными людьми, то последний, Андрей Васильевич, просто в корне выбешивал своим остроумным тугодумием. Вот блять серьёзно. Вроде умный, и компанию держит. Да видит только сорок градусов мира из всех ста восьмидесяти, что ему позволяет зрение (или нет, тут уже дело возраста). Еще и доказывает, что все эти сорок верны позарез, и самый правильный только он. Упёртый, короче, и тупой. Такие бесят ужасно, но стоят у власти, как родные, затмевая любые другие умы, которые годами лижут им жопу и так и остаются лизателями, не больше.       Слава богу, Арсений не один из них. Жопу лизать он точно никому не будет (только если дело не касается отпусков побольше и премий).       И вот в этот ни чем неприметный день, когда солнечный свет просачивался сквозь окна и освещал офис последними лучами бабьего лета, вошёл его сын. Андреевич. От самого отчества уже понятно, чего от него ожидать. Альфа, конечно, а кто же еще? В этой иерархии омеги занимаются лишь последние места и Арсению чудом даже удалось выбить такую должность с таким доверием, что он знает те коды, которые не знает никто. Так скажем, Серый кардинал. За это и ценится. Только последний директор ни черта не ценил. Не давал ни минуты отдыха и еще с такой мордой, будто он ему это жизнью обязан.       Омега был уже на грани увольнения, честно. Андрей распарил его до оголенного, медного провода — тронешь и пизда. Так что, какие там отношения? Серёге лишь бы что-то распиздеть, чтоб не скучать, а за собой смотреть, так времени нет.       Сам бы пошел и прикадрил этого Андреевича, че как не родной-то.       И пока Арсений с серьёзным лицом жевал губу и думал, как бы отомстить Серому, мимо прошел тот самый объект для новых сплетен в бухгалтерии. Взгляд поднялся чисто из уважения и прошелся от русой макушки до солидных черных ботинков. Статный, высокий, пока все как по списку. Походка еще такая... слишком уверенная, даже гордая. А эти дорогие часы на запястье, он ими будто специально отражал солнце прямо на Арсения, и показывал всю ничтожность этого «слоя населения», кто ниже директора, заставляя щурится.       И он даже не кидал ни на кого взгляд. Шел чётко по прямой, видимо, видя лишь только свои сорок градусов впереди.       Даже его уши лопоухие шире, чем кругозор.       А привычный гул в офисе, разговоры, стук клавиатуры даже затихли, провожая директора любопытными или не очень взглядами. Жизнь, в офисе, до этого кипевшая запахом бумаг и кофе, приостановилась. Серёжа, выглянувший из бухгалтерии, остановился у Арсения за кофе. Сплетни Иры и Олеси затихли. А уборщица Оксана приостановила своё мытье полов. Все глаза уставлены на него. И, судя по еле видной ухмылке на уголке губ, ему нравилось до ужаса. До чего же бесит.       Недавно еще проводили совещание в честь этого новоизбранника заради знакомства, но Арсений, как жаль, не пришел по причине «больничный».       Жаль, что закончился.       Ну ладно, маленькая, малю-ю-юсенькая надежда на то, что он будет лучше своего отца, у Арсения оставалась до сих пор. Несмотря на его надменный, высоко вздёрнутый подбородок, что-то секретарю подсказывало, что он может быть хорошим.       Может, пустой желудок, без понятия.       Дверь в кабинет директора, наконец, захлопнулась, и Арсений даже немного выдохнул. Дожили. А его друг Серёга лишь кивнул и бровью дёрнул. — Ну вот он. Как тебе?       Его слова заставили наконец проснуться от задумчивого астрала и Арсений перевёл на него взгляд, полный раздраженности и капельки надежды. — Да ну как, — ответил тот в пол голоса, потише от других уш всяких шестёрок, и поправил галстук на белой, гладковыгляженой рубашке. — Как обычно. Очередная надменная мразь. Ну, может, он и хороший. Но все же, Андреевич.       Серёга медленно покачал головой, зацокав. — Это да... ладно я, мой корпус далеко. Но ты прям с ним рядом каждый день был. Не завидую, ой не завидую... Но может действительно повезёт. Не всегда же мучится.       Арсений на такое заявление еле видно кивнул, облокачиваясь о белую, офисную стену возле кулера, и грузно вздохнул, ведь оспаривать это даже сил не было.       Может, повезёт. А может второй круг ада только начинается.

***

— Да, Антон Андреевич? — вошёл Арсений в кабинет директора, закрыв за собой дверь.       В кабинете раскрывался просторный вид из панорамных окон на улицу города с высоты птичьего полёта. Вид в этом помещении самый изысканный, лучше остальных. На столе порядок, наведённый еще заранее. Стол находился прямо напротив выхода, справа кожаный диванчик, а слева важная полка с документами. Все как обычно. Ничего не менялось с момента, как Арсений только начинал здесь работать. Эта обстановка уже совсем привычна глазу. — Проходи, — ответил Антон и вальяжно лёг на спинку стула, окинув Арсения оценивающим взглядом. — А я тебя что-то не припоминаю.       Надо же. Какая память. — Я на больничном был. Меня зовут Арсений и я ваш секретарь, — как по сценарию выпалил он, стойкой держа осанку.       Антон кивнул и медленно прошелся придирчивым взглядом по кабинету. — Приятно, приятно... — его лицо немного дрогнуло в искривлении. Ну весь в отца. — Вот что, — вдруг нашёлся он, выпрямляясь. — Сделай здесь перестановку мебели. А то это расположение уже надоело.       Вот это заявление.       От такого предложения Арсений даже на миг опешил, чуть не подавившись воздухом. Что-то он не припоминает в договоре на трудоустройство такого пункта как "обязанность передвигать мебель". Да и тем более, невозможно это. — Я не могу. Розетки здесь только у этой стены, а прокладывать новые проводка не выдержит. Здание не новое, — спокойно отвечает он, поправив кольцо на безымянном пальце.       Антон нахмурил брови так, будто ему отказали в элементарной вещи и произнес: — В смысле? Мне не важно, какие там стены. Ты сделаешь перестановку и все. — Но это не входит в мои обязанности. Я не спец по ремонту. Наймите рабочих, — крепче сжимает он папку в руках. — Я ещё раз говорю, мне не важно. Твоя обязанность — подчиняться мне. И, если я сказал сделать перестановку, это значит, что ты должен ее сделать, — твердо ответил Антон, важно зачесав вьющиеся кудри назад.       Да чтоб они отсохли. — Я не могу. Это может быть опасно.       Мышцы на руках директора напряглись и ноздри расширились, словно воздух здесь загустел. Арсению понадобились огромные усилия, чтобы не закатить глаза на привычное глупое выражение эмоций. Но следующий удар по столу почти заставил вздрогнуть. — Это что за непослушание?! Я что сказал сделать?! Быстро, блять, перестановку мне сделал! Совсем страх потерял?! Я тебя на место поставлю!! — воскликнул он в ругательстве, перебивая запах нежных лилий своим кислым запахом травы. Аж тошнит.       Но в ответ на ругательство Арсений не стал агрессировать в ответ. Это почти так же без толку, как бодаться с быком. Так что он лишь сделал три уверенных, бесстрашный шага к директору, бросил папку на его стол и кинул язвительно и, наконец, искренне: — Надо же, как мило. У вас даже венка на лбу вздувается, совсем как у отца. Отлично справляетесь с работой, Антон Андреевич.