Ты будешь Солнце, я — Луна

Бейлор — пример. Бейлор — идеал. Мейкар не опускает взгляда перед Семью, но на Бейлора глядит робко, словно на настоящее божество. Мейкар едва научился ходить, ещё не отучился сосать палец, а брат уже сражается с мечом, читает умные книги, колкими и вежливыми словами ставит на место лордов. «Бейлор» — его первое слово. Это приводит в восторг всю семью, весь двор. Не только потому, что младший принц наконец-то заговорил. Потому что королева принца спросила: «Что ты хочешь на День Рождения?», малыш посмотрел на неё серьёзно, осознанно. И назвал имя брата. Мейкар никому и никогда не расскажет об этом. Но он помнит всё. Помнит тихие колыбельные Рейгеля — о драконах и небесах. Помнит древние сказки, что на ночь читал Эйрис. Помнит Бейлора. Бейлор — его первое воспоминание. Не молоко матери, не радость отца, не дрожащие руки мейстеров. Бейлор. Его разные глаза и длинные смоляные ресницы. Бейлор тогда разглядывал его, легко хмурясь. Улыбнулся, легко ткнул в кончик носа. — Какой капризуля. Мейкар замолчал. Поймал его палец. И не отпустил даже когда мать забрала его на руки.

***

Мейкар ругается с отцом. Он хочет начать обучаться сражаться, но отец запрещает. Сам. Даже не пытаясь спросить разрешения у короля. Говорит о юности, слабости, хрупкости. Считает его дураком. Он разочарован в Эйрисе и Рейгеле, возлагает все свои надежды на Бейлора, приписывает Мейкара к сыновьям-неудачникам, не давая и шанса. Мейкар не кричит. Но голос дрожит от слёз, которые он отчаянно сдерживает. Отец прикрикивает на него. Массирует виски, ворчит на что-то. Матушка качает головой, кивает служанкам, гладит отца по спине. Мейкара уводят, не давая больше сказать ни слова. Он сбегает. Прячется в покоях Бейлора, забирается в шкаф, в дальний угол. Кусает руку. Плакать нельзя. Его слёзы отражаются на лице отца чем-то горьким, обидным. Лишь повзрослев Мейкар поймёт — презрение. Бейлору двенадцать. Он достаёт Мейкара из своего шкафа не глядя, выпутывает из плаща. Берёт на руки, как младенца. Мейкар ворчит, ворочается. Ему ведь уже пять. Но быть недовольным Бейлором невозможно. Он отрубит тебе голову, она упадёт на землю, и ты поблагодаришь его за милость. — Ты опять поругался с родителями? — Отец не хочет разрешать мне учиться сражаться. Это нечестно! Он говорит, что мой характер не подходит для битв! Какая разница до характера, когда в нас такая кровь! Ты ведь видел, что мама творит копьём! — Ты принц Красного замка, а не Солнечного копья. Бейлор ласково укоряет, мягко гладит по волосам. Мейкар изворачивается, трясёт брата за плечи: — Но это же не значит, что я слабак! — Ты не слабак. Ты дитя. Бейлор усаживает Мейкара на свою постель, вытряхивает веточки лаванды из волос. — Ты — кровь от крови дракона. Конечно, ты не слабак. Просто родители беспокоятся за тебя. Ты поздно заговорил, поздно пошёл. — Но я не тупой. Мейкар смотрит брату в глаза твёрдо, уверенно. И говорит с большими паузами между словами, будто роняет камни. Бейлор фырчаньем маскирует смех, позабавленный мейкаровой серьёзностью. — Ты уверен? — Мягко тычет в кончик носа. Мейкар взбрыкивает, как злой кот. — Я тебя укушу! Ты тоже считаешь меня дураком? Я не дурак! Он бросается на брата с кулаками, но не бьёт всерьёз. Как можно ударить Бейлора по-настоящему? Бейлор его руки перехватывает, обнимает, крепко прижимая к себе. Смеётся. Мейкар держится ладонями за его лицо. — Не был бы ты дураком не стал бы бить Эйгора погремушкой по голове. — Он заслужил. Пусть скажет спасибо, что получил погремушкой, а не булавой. — Ты пока мал для обучения такому, Мейкар. — Но я хочу! — он снова трясёт Бейлора за плечи: — Уговори его, прошу! Он только тебя и слушает. Как и все придворные в рот тебе смотрит! — Никто не смотрит мне в рот, что ты такое говоришь. И где понабрался? — От мамы. — Лучше бы ты учился чему-то хорошему. — Хорошее — скука. — А это ты от кого услышал? — От брата. — Какого? — Старшего. Мейкар против воли расплывается в гаденькой ухмылочке. Бейлор тяжело вздыхает. Пытается спрятать улыбку, сдержать смех. Мейкар обнимает брата за шею, прижимается к нему всем телом, хитро и умоляюще заглядывает в глаза. Канючит, дует губы, неуклюже гладит по волосам. — Ну пожалуйста, брат. — Только если ты перестанешь дрыхнуть в моей постели. Хотя бы не каждый день. — Без проблем! Мейкар хлопает в ладоши, спрыгивает с рук брата, принимается бегать вокруг него. Краем глаза замечает тёмную тень недовольства и обиды, набежавшую на лицо Бейлора, но не придаёт ей значения. — Ты так просто согласился? Мейкар останавливается, подпрыгивает на месте от нетерпения и радости, слабо подергивает брата за рукав. — У меня ещё есть Рейгель и Эйрис. Уверен, они жутко скучают по ночам без моих пинков. Бейлор прыскает со смеху. Ловит Мейкара, подбрасывает высоко вверх, ловит. Мейкар жмурится. Раньше он боялся, но сейчас страха нет. Бейлор всегда поймает. Они взрываются весёлым хохотом. И Мейкар счастлив. Замирает на мгновение в воздухе, прежде чем полететь вниз. И он хочет, чтобы так было всегда.

***

На шестой День Рождения Мейкара представляют двору. Королевские воспитатели бесконечной вереницей наставлений напоминают ему, как себя вести. Мейкар нервно теребит рукав с узорами пламени, за что получает по рукам. Эйрис прячется в тени, уткнувшись в книгу. Рейгель спит у себя. Бейлор оправляет рукава камзола, придирчиво расправляет все складочки. Медленно и аккуратно надевает жюстокор. Убирает волосок служанки с плеча, чуть морщась. Мейкар оглядывается на родителей. Матушка поправляет тиару отца, он сам убирает ей за ухо выбившийся из причёски локон. Брат чуть склоняет голову, мягко улыбается. Одно едва заметное движение пальца — разрешение. Мейкар почти бежит к нему. Сжимает в руках его манжету, тут же отпускает, расправляя складочки. — Прости. Бейлор опускается на корточки. Убирает за уши белые волосы. Мейкару кажется, что он сейчас в ответ должен поправить корону на челе брата. Но её там нет. Пока. — Боишься? — Мейкар кивает, теребя рукав. Бейлор фыркает, берёт его за руки. — В кругу семьи ты такой непоседа, что сил нет. Но при других молчишь. Угрюмый, как злодей из сказки. — Они — чужие. — Ты станешь принцем. Тебе нужно будет уметь общаться со знатью, заводить друзей и союзников. — Зачем? У меня есть ты. Мейкар надувается. Бейлор тихо смеётся, приглаживает торчащие волоски, поправляет воротник и чмокает в кончик носа. Мейкар обвивает шею брата руками. Склоняет голову на бок, внимательно слушая. — А если я осужу тебя? Кто тогда тебя защитит? — Если ты осудишь меня — значит я виновен. Бейлор притворяется, что Мейкар сказал глупость. Но Мейкар видит. Спокойное, уверенное довольство в красивых разноцветных глазах. Ему кажется, что с таким же взглядом драконы ели мясо, слизывая кровавую пену с чешуйчатых губ. Мейкар выходит в свет, держась за рукав Бейлора. Не подле отца и матери, как положено. И он не отпускает брата до конца вечера, угрюмо дуясь на всех, кто заводил с ним разговоры. Бейлор с приёма уносит Мейкара на руках, как дитя. Мейкар ухом прижимается к его сердцу, сонно считает удары. Забирается к брату на грудь, засыпая в постели. Бейлору тринадцать. Лорды уже предлагают ему невест.

***

Мейкар просыпается от топота. Бейлор залетает в его покои, заталкивает Эйриса и Рейгеля внутрь. Рявкает, веля прятаться. Захлопывает дверь. Мейкар вываливается из постели, перепугавшись. Эйрис прижимает к себе Рейгеля, смотрит на Мейкара, широко распахнув глаза. — У тебя ведь есть оружие? Мейкар кивает, помогает братьям залезть в постель. Эйрис дрожит. Гладит Рейгеля по волосам, ледяными пальцами крепко сжимает руку Мейкара. Бейлор выскакивает из покоев сразу после кивка, оставив после себя лишь несколько капель крови на полу. — Брат, что случилось? Они вздрагивают от крика. Вместе накрывают уши Рейгеля руками. Эйрис жмурится, кусает губы, тихо бормочет молитвы. Мейкар прижимается к нему ближе. Чтобы брат знал, что он не один. Чтобы помнил, что Мейкар защитит его, если понадобится. Эйрис обнимает, прижимает к себе крепче, шепчет тихо и испуганно. — Король умер. Часть придворных хочет посадить на трон Деймона. Рыцари пришли забрать жизнь Бейлора. Я видел маму. Она с копьём. Бейлор сказал, что отца должны короновать к утру. Иначе не удастся скрыть факт мятежа. Мейкар не понимает страха Эйриса. Меч Бейлора уже был омыт кровью. Разве может кто-то убить его? Разве может кто-то навредить отцу, пока его своим копьём защищает мама? Разве хоть один человек способен навредить им — трём братьям — пока за них льют кровь мама и Бейлор? Ему никогда не нравились придворные. Высокомерные, шепчущие о Бейлоре пустые гадости. Не знающие его, но считающие недостойным, глупым, лишённым способностей, не признанным богами. Они шепчут глупости, опуская взгляды в пол, прикрывая рты платками, замолкая от одного появления матушки на горизонте. Они смеются над ими же придуманной глупостью принца, но, когда он отвечает им вежливо и колко, они не находят слов в ответ. Они говорят о Деймоне, о его валирийской внешности, о крови Дракона. Глупые. Мейкар знает: Бейлор станет королем и все они склонят перед братом головы. Все подчинятся его власти, его воле. А если не подчинятся, то у Бейлора будет Мейкар. Он вырастет. И станет тем, кто несёт волю короля.

***

Отца коронуют в полдень. От мамы и Бейлора пахнет кровью. Эйрис крепко сжимает ладони Мейкара и Рейгеля. Придворные опускаются на колени, стройным хором желают отцу долгих лет. Следом перед троном встаёт Бейлор. Склоняет голову для венца наследника, принимает присягу, встаёт по правую сторону от трона. Мейкар гордится им. И нет в мире никого сильнее и благороднее брата, глядящего на склонённые головы с прохладным удовлетворением. Бейлору четырнадцать. Он — наследник. Вечером Мейкар отмывает от крови его слипшиеся волосы и засыпает у него на руках, считая удары сердца.

***

В восемь Мейкар ревёт взахлёб, уткнувшись лицом в подушку. Бейлор уезжает на год. Может, на два. Он осмотрит королевство, усовершенствует свои навыки в фехтовании. Брат утешает его, не выпуская из рук. Разбирает документы, пока Мейкар хлюпает носом, уткнувшись в его плечо. Принимает каких-то монотонно бормочущих лордов, пока Мейкар беспокойно дремлет после истерики, свернувшись у него на руках. Снова позволяет спать в своей постели. Ласково обнимает Мейкара, сворачиваясь клубочком вокруг него, сжавшегося в комок. Перед отъездом залезает в шкаф. Берёт на руки, словно Мейкар игрушечный. Утыкается лицом в его волосы. Прижимает к себе крепко-крепко, будто лишится жизни, если выпустит. — Мне тоже страшно. Я не хотел. Отец настаивает. Мейкар сжимает в кулаках лёгкую рубаху Бейлора. Слёзы снова бегут из глаз. Он утыкается лицом брату в грудь. — Я хотел взять тебя с собой. Мы с отцом поругались. Поэтому я уезжаю на месяц раньше. Прости. — За что? — Я знал, что бесполезно спорить. Но спорил. Так мы побыли бы вместе подольше. Мейкар всхлипывает. Крепче сжимает в кулаках рубаху Бейлора, утыкается лицом в его шею. Брат говорит с ним ласково без меры, тепло, тоскливо. От этого Мейкару больно. И от этого же хорошо. Только с ним Бейлор говорит так. Даже на Рейгелем он не воркует так нежно. Но обида не утихает. — Но ты бы всё равно уехал. Почему он не отпустил меня? Я ведь неплохо управляюсь с мечом. Ты хвалил меня. — Но ты ещё дитя. — Когда ты вернёшься, то будешь совсем взрослым. Это нечестно! Я так не хочу. Ты можешь не взрослеть? — Я бы хотел, родной. Но это не остановить. Ты можешь спать в моих покоях, пока меня нет. — Зачем мне в них спать когда тебя нет? Бейлор тяжело вздыхает. Прижимается лбом к макушке Мейкара, жмурится. Тоже переходит на шёпот. Ломкий, усталый, искренний. — Ты тоже однажды вырастешь, Мейкар. И всё поймёшь. — Когда я вырасту ты будешь меня любить? — Конечно. Когда вырастешь, когда заведешь свою семью, когда состаришься. Я, родители, братья. Мы все будем любить тебя. Всегда. — Давай я сбегу? Я же могу спрятаться в одном из сундуков. Притвориться слугой. Или… Но Мейкар даже не шевелится. Продолжает прижиматься к груди Бейлора, будто может забраться в неё и спрятаться. Он говорит тускло, пусто, глухо. Они знают: бесполезно пытаться. Бейлор целует в макушку. Притискивает к себе ближе. Будто может Мейкара спрятать в своей груди, под большим и добрым сердцем. Испуганные пропажей принцев служанки зовут их уже на грани истерики. Бейлор вздыхает вновь. Тяжело, будто бы обречённо. — Пора. Он ссаживает Мейкара на стол. Мог бы — не выпускал бы из рук, одеваясь. Но приходится. Мейкар ковыряет заусенцы. Его детские руки от занятий с мечом огрубели за дни. Он старательный, талантливый. Бейлор порывисто обнимает его, снова утыкается лицом в белоснежные волосы. Взмахом руки отсылает служанок, потупивших взгляды. Мейкару краем ума их даже жаль. Только нашли их и тут же получают приказ убираться. — Я горжусь тобой. Мейкар не плачет при посторонних. Косится на служанок. Кусает губы, кивает. Ласковый шёпот Бейлора сменяется ледяным приказом: — Я велел вам уйти. Старая септа откашливается, но Бейлор рыкает на нее. Слуги оставляют их. Мейкар вжимается лицом в Бейлора. Старается говорить уверенно, твёрдо, но выходит скулёж на грани отчаяния: — Я не подведу. — Не забывай писать. — Бейлор целует макушку, лоб, кончик носа. — Я буду отсылать тебе письма раз в два-три дня. А ты пиши каждый день. — Буду. Но отправлять буду всё вместе. Мейкар не смотрит брату в глаза. Теребит его рукав. — Упрямец. Береги себя. Мейкара прошибает дрожью, когда Бейлор крепко целует его в лоб, надолго прижимаясь губами. Он семенит следом за братом, не отпуская его рукава. Замирает на ступенях, съеживается под взглядом отца. Бейлор вновь опускается на колени, обнимает его. Затем обнимает остальных братьев. Гладит по плечу, шепчет что-то Рейгелю, тот отстраненно кивает. Бейлор передаёт Мейкара Эйрису. Брат мягко гладит по плечам и волосам. — Не печалься, брат. Время пролетит — ты не успеешь заметить. Эйрис гладит по волосам, говорит мягко, утешая. Мейкар упрямо сжимает кулаки. Громко шмыгает, с бульканьем втягивая сопли. Цедит: — Это нечестно. — Так решил наш отец. Наш король. Ты всегда был очень привязан к нему. Это славно. Но пора потихоньку взрослеть. Бейлор всегда говорит твёрдо, уверенно, ровно. Эйрис тихий. Его слова едва-едва громче шёпота, его речь пустая, отстранённая, но ласковая. Он разворачивает Мейкара к себе лицом, когда Бейлор вскакивает на коня. — Не глядя прощаться легче. — гладит по плечам, прижимает к себе. Мейкар ловит взгляд Бейлора из-под руки Эйриса. И провожает чёрную макушку взглядом до тех пор, пока не опускается ночь. Эйрис и Рейгель спят с Мейкаром, обнимая с обеих сторон. Рейгель мурлычет валирийскую колыбельную. Что-то про молодых драконов, впервые взмывающих в небеса. На следующий день Мейкар ломает свой тренировочный меч о наставника, крепко сжимая зубы. Молча глядит в глаза королю. Молча принимает наказание. Он знает: Рейгель и Эйрис любят его. Насколько вообще способны любить, утонувшие в мечтах и фолиантах. Но они не Бейлор. А Мейкару нужен Бейлор. И даже ласковые ладони мамы — не то.

***

Бейлору скучно. Леди перед ним красивая. Говорит что-то, сверкает глазами. Улыбается широко, польщенно, когда он кивает. Бейлор знает: она будет его женой. Но он прослушал её имя. И ему, в общем-то не интересно. Он всегда знал, что его брак будет союзом исключительно политическим. И красота леди обычная, но он честно признаётся себе: он сможет зачать с ней дитя. А её болтовня и мнение не волнуют его до тех пор, пока она официально не станет его женой. При мысли об исключительной красоте вспоминается Мейкар. Он — внешне самое удачное дитя их родителей. Его светло-лиловые глаза, почти прозрачные на свету. Длинные, прямые серебряные волосы. Тонкое, уже не по-детски прекрасное лицо. Ещё впервые увидев его Бейлор понял: Мейкар будет высоким. Двор и знатные дома гудят, обсуждая внешность Деймона Блэкфайра, называя его образцом истинно валирийской красоты. Деймон в сравнении с Мейкаром — блеклая подделка. Несколько придворных художников однажды даже подрались за право писать младшего принца. Для них не было большей радости и удовольствия, чем переносить на холст идеальное детское личико. Правда, портреты так и не были показаны самому Мейкару. Ни Бейлор, ни мама не одобрили ни один. Мейкар на них вышел нежным, мечтательным отстраненным. Принц и королева знали: мальчик стеснителен, не любит чужих, но упрям и уверен. Бейлор снова внимательно, но скучающе оглядывает свою будущую жену. Лучше бы он не вспоминал о том, какие красивые бывают люди. Она улыбается. Выверенно, привычно, но прохладно. — Ваше Высочество, у меня что-то на лице? — Вам нет нужды развлекать меня беседой, если вы не желаете этого. Мне не скучно. — Для меня честь говорить с вами. Почему вы отсылаете меня? Я сказала что-то не то? Бейлор больше не смотрит на неё. Только на небо. Ясное, чистое, высокое. Вольное. — Что вы думаете о Деймоне Блэкфайре? Она склоняет голову. — Не имела чести общаться с ним лично. Мой род… — Вы — не ваш род. Я спрашиваю, что вы думаете о нём? Как он вам внешне? — Я видела его лишь раз, издалека, будучи ещё девочкой. Его красота неоспорима, но не привычна леди вроде меня. Штормовые Земли славятся… Бейлор прерывает её взмахом руки. Он сам сидит в кресле, вытянув ноги, растекшись по спинке. Она — прямая, словно проглотила копьё. — Уж не решили ли вы, что я спросил о нём, чтобы получить похвалу своей внешности? — Конечно нет, Ваше Высочество. — Я вижу: вы образцовая аристократка. А значит, вы подчинитесь любому приказу наследника престола. Верно? Она крепко сжимает юбки своего платья. Опускает голову, но яростно сверкает глазами из-под чёлки. Выдавливает из себя ледяное и мерзкое: — Верно. — Что же, по-вашему, я сейчас от вас хочу? — Приличные леди вне брака… — Вы решили, что я прикажу вам раздеться? Неверно. Я приказываю вам: говорите откровенно. Как вам Деймон? — Он красив. Как по мне — слишком тщеславен. Это видно по лицу. Но ничего выдающегося. Покрасить волосы — любой другой знатный лорд. Бейлор щурится на солнце. Прикидывает, что будет, если Мейкару покрасить волосы и сменить цвет глаз. Точёность черт не уйдёт. Будь он как Бейлор — черноволосый и черноокий — всё равно был бы прекрасней всех. Бейлор кивает сам себе. Пожимает губы. — В Красном замке есть кто-то, чья красота волнует вас? — Не в том смысле. Мой брат — красота, которую через пару лет возжелает всё королевство. — Ваш брат? Принц Эйрис? Эйрис? Бейлор от неожиданности даже смотрит ей в глаза. Глупая женщина. Эйрис высок, но сутул. От сидения в подвалах его волосы утратили цвет валирийского золота, посерели, а глаза поблекли. Эйрис красив по-своему — их мать не могла родить некрасивого человека. Но Эйрис — тень красоты Мейкара. Яркой, резкой, неповторимой. — Принц Мейкар. Бейлора впервые посещает мысль: что, если Мейкар окажется омегой? Сколько лордов посягнут на его чрево, сколько возжелают его взять, излиться внутрь, нянчить от него детей? Хвастаться им, как сорванным цветком, взятым замком? — Ваше Высочество? Бейлор снова переводит взгляд с облаков на неё. Она содрогается, склоняет голову, будто это может спасти. — Прошу прощения. Вы задумались, я отвлекла вас. Бейлор никогда не задумывался над тем, кем будет он. Или Эйрис. Или Рейгель. Какая разница? Бейлор в любом случае будет править, даже если из его задницы беспрерывно будет течь в ожидании узла. Эйриса от книг не отвлечёт даже конец света. Рейгель? Удивительно будет, если он однажды вообще дойдет до секса или чего-то вроде. Но Мейкар… Бейлор качает головой. Отец наверняка устроит турнир. И все эти лорды — дряхлые и ещё прыщавые, красивые и уродливые, богатые и бедные — с капающей слюной будут биться за его руку. Бейлор знает: он разгромит всех. Он обязан. Мейкар должен будет выбрать сам кто достоин его. — Каким мужем вы видите меня? — Достойным. Не более. Пока. — Славно. — Бейлор кивает и лениво взмахивает рукой, забывая про неё: — Можете идти. Передайте своему отцу: я дорожу своим добрым именем. Пусть наш брак дело, очевидно, решённое, я отрублю ему руки, если они ещё раз посмеют попытаться вас подложить под меня. Я не кобель на случке. Можете добавить что-то от себя, если желаете. Я присоединюсь к любому слову. — Даже если я скажу, что вы повелели… Бейлор не даёт договорить. От скуки закатывает глаза, отмахивается ещё раз, небрежней, раздражённей. — Даже если вы скажете, что я повелел ему пососать свой же член или что-то более крамольное. Неважно. Ступайте. — Вы скучны, принц Бейлор. Но точно не так благородны, как принято считать. — Даже если вы кому-то расскажите вам не поверят. Пусть придёт гонец. Я напишу домой. Он не видел Мейкара полтора года. Что если он зацветёт рано? Что если Бейлор вернётся, а Мейкара уже отдан кому-то? Мальчишкам из Солнечного Копья, нежным идиотам из Утёса Кастерли, безумному придурку из Штормового Предела, гордецам из Винтерфелла? Или, как цветок высшей пробы, он будет отослан к Тиреллам, чтобы стать одной из сотен их золотых роз?

***

Мама боится его трогать. Мейкар смотрит в окно над её плечом и почему-то думает, что Бейлора она бы баюкала в объятиях, осыпая поцелуями. — Брат писал? Он спрашивает каждый день. Не узнаёт в усталом хрипе своего голоса. Мама качает головой. Мейкар не видит её лица под вуалью. Но она хотя бы рядом. — Они на лице? Это он тоже спрашивает каждый день. У него нет сил поднять руки и проверить самостоятельно. — Нет, малыш. Он знает, что она врёт. Этой ночью мейстеры наносили мазь на щёку. — Не ври. — Всего одна. — Я умираю. Она вздрагивает. — Ты справишься. — Мейстеры ночью сказали, что я не доживу до конца недели. Я хочу попрощаться с Бейлором. Или Его Величество не обязан удовлетворять предсмертное желание сына? — Он не успеет. — Успел бы, если бы вы сказали сразу. Меня тошнит. Дай таз. Мейстеры говорили, что его болезнь началась странно. Что обычно лицо обсыпает почти сразу, но в его случае оно оставалось чистым почти три недели. Её слёзы тихо капают на тяжёлую парчу платья. Этот звук — единственное, что Мейкар слышит, когда мама навещает его. — Я всё равно не выживу. Просто пусть король прикажет дать мне яд в маковом молоке. — Не говори так. Твой отец любит тебя. Мейкар знает. Он всё знает. Знает, что она дрожит от желания коснуться его, обнять, утешить. Знает, как сильно мама поругалась с мужем, когда тот запретил ей. Метаясь в бреду, он слышал, как она ругалась с гвардейцами, не пускавшими её в покои. — Как думаешь, Рейгель поймёт? — Она всхлипывает. Мейкар тут же извиняется. Хочет коснуться и утешить, но нельзя её трогать. И нет сил поднять руку. — Просто он приходит ночью под дверь иногда. И поёт колыбельные. Не как обычно. Обычно он поёт на валирийском. Про драконов, и небеса, и звёзды, и магию. А теперь он поёт про солнце, море, чаек. Мне ты такие колыбельные не пела. Мама прячет лицо в ладонях, сутулится, будто бы уменьшается от страха. Шепчет устало и виновато, нежно и горько: — Рейгель и по сей день плохо засыпает без колыбельных. Я пою их ему три раза в неделю. — А мне не поешь. — Бейлор не выпускал тебя из рук. Как мне было спеть тебе, если ты засыпал только с ним, только под его голос. Прости. — И всё равно вы не сказали ему, что я умираю. Хотя, — Мейкар улыбается маме, старается пошутить: — Может, тогда он назовёт своего первенца в мою честь. Не плачь, мама. Я не злюсь и не обижен. Просто чуть-чуть расстроен. Но это не смертельно. — К тебе едет архимейстр из Староместа. Он скоро прибудет. — Посади его на почётное место на моих похоронах. Мейстеры всегда такие смешные, когда краснеют. Как надутые червяки — все в складочку. Мама хихикает, но нервно, истерически. Гвардейцы передают приказ короля: ужин с высокими лордами скоро начнётся. Мейкар хочет поймать её за руку. Хочет, чтобы она его обняла. И чтобы можно было поплакать он тоже хочет. Нельзя. — Я рад, что ты моя мама. Спасибо. Она срывается в слёзы, как только дверь закрывается. А её запах выветривается быстро. Тёплый ветер гладит лицо. Тяжёлое одеяло вдавливает в кровать. Мейкар плачет и щеку жжет от соли слёз. Эйрис за дверью уговаривает Рейгеля уйти спать. Возвращается, читает сказку. Он терпеть её не может. Но обожает Мейкар. И Эйрис даже меняет голоса, хотя всегда говорил, что это глупо. Мейкар задаёт ему тот же вопрос, что и маме. Эйрис замолкает. Мейкар закрывает глаза и, словно наяву, видит, как Эйрис задумчиво смотрит в пол, грызет губу, растирает пятно от чернил по пальцу. — Он всё понимает. Мне так кажется. Но не хочет в этом участвовать. Не понимал бы — стал бы петь тебе другие колыбельные? Новые, которые ты ещё не слышал? — Лучше бы он не понимал. — Лучше бы не понимали вы оба. — Мама плакала. Ты успокоил её? Мейкар готов спорить: Эйрис сейчас втянул голову в плечи. — Я попытался. Она заплакала сильнее. Я не Бейлор, не умею говорить так же уверенно. — Были письма? Эйрис молчит. Тяжело вздыхает. — Я пишу ему. Боюсь, мои письма не доходят. — Дочитай мне. И иди спать. Спасибо. Эйрис откашливается. Начинает читать дальше, но срывается на всхлип. Берёт себя в руки. И уходит. Мейкар на прощанье говорит, что любит его и Эйрис всхлипывает вновь. Со стуком роняет голову на дверь и клянётся перерыть всю библиотеку, но найти лекарство. Мейкар просит брата высыпаться и не забывать о еде. Мейкар рассказал мейстеру, где лежит его золото. Для принца это немного. Для дурака, посмевшего трогать принца там, где даже жене или мужу нужно будет спрашивать разрешения — целое состояние. Они обо всём договорились. Мейстер добавит в маковое молоко кое-что. У него будет час с телом Мейкара пока в нём есть душа, но нет сознания. А потом всё закончится. Мейкар закрывает глаза, надеясь, что больше их не откроет. Но открывает. Заорал бы с перепуга если б мог. Король сидит на краю его постели, вертит в руках кубок. Мейкар пытается сесть. Отец, не мигая, глядит на него в темноте. Мейкар падает. Пытается вновь. И ещё раз. И ещё. Пока отец не качает головой и не отворачивается. — Лежи. Твоё бы упрямство — да в благие цели. — Почему ты пришёл? — Ты — мой сын. Как мог не прийти. Отец тонет в бокале, что держит в руках. Тяжело, устало вздыхает. Он расслабляется, сутулится, голова опускается. Он говорит тихо и мягко, ласково, с лёгкой виной и печалью. Без обвинений, без разочарования, без досады. С усталостью. Со страхом. — Но ты, кажется, не считаешь меня отцом. Мы так умилялись, когда Бейлор заботился о тебе, как о своём дитя, что позабыли, что ты наш, не его. Твои братья — безразличный и безумный — поняли это раньше нас. Но я не дурак, сын. Ваша матушка лежит сейчас в своих покоях. Её нервы не выдержали. Она пьёт маковое молоко и успокаивающие травы. И о том, что ты пытался сделать мы никому не расскажем. — О чём ты? Отец встречается с Мейкаром взглядом. Улыбается устало и прохладно. — Меня зовут Добрым. Но я — пламя и кровь. Посчитай до десяти, сынок. Мейкар считает. Отец немного ошибся. Отчаянный и звонкий крик разрезает ночь на девятке. Мейкар вжимается в постель, а потом подаётся вперёд, насколько может. Шепчет, широко распахнув от страха глаза. — Кто это? И ему страшно от того, как после крика становится тихо. Отец встаёт, проходится по покоям, ставит бокал на стол. Перебирает какие-то бумаги, невидяще глядя на небо. — Если бы твоя мать не запомнила ваш разговор дословно, если бы я не знал Бейлора так хорошо, как знаю и не знал бы, каков ты в кругу семьи, тебе удалось бы. Почти получилось. Ты всерьёз разрешил ему взять тебя? — Если он так глуп, чтобы взять ребенка с оспой, то заслужил сгнить заживо, как гнию я. Отец задумчиво кивает. — Всё мы безумны. Но каждый по-своему. Никогда не замечал в тебе такой жестокости. Мейкар медленно ползёт по подушкам к тумбочке. Его трясёт от боли и напряжения. Он срывается на злое шипение. От боли и разочарования, обиды, злости. — Ты разве вообще меня замечал? Отец качает головой. Признаётся просто и честно: — Нет. Но теперь я вижу. Ты так же безумен как твой брат. — Я не похож на Рейгеля! Мейкар сваливается с кровати. Тяжело, с рыком и хрипом, встаёт. — Я не про Рейгеля. Ты — моя кровь и плоть. Но ты под стать Бейлору, не мне. — Бейлор хороший. — Бейлор безупречен. И это — часть его безумия. Безумны будут и твои дети. И внуки, и дети их внуков. Все, в ком сохранится капля нашей крови будут идти по грани и неизбежно рухнут. — Бейлор не рухнет. Мейкар рычит. Отец неспешно садится на край кровати, улыбается тонко, знающе: — Боюсь, однажды Бейлор сиганет сам. Мейкар идёт медленно. Его шатает. На полпути тошнит. Он грудью падает на стол. Но берёт кубок в руки. Подносит к губам дрожащей рукой. Отец достаёт конверт из-за пазухи. Мейкар даже в полутьме узнаёт очертания букв. — Не знал, что он пишет тебе на высоком валирийском. Когда ты начал учить? — В пять. — Поставь кубок, малыш. Мейкар упрямо вскидывает голову. Пытается выпрямиться, но чуть не падает. Отец зажигает свечу на прикроватной тумбочке. Садится у изголовья. — Прочитать тебе? Нет? И подносит уголок конверта к дрожащему язычку пламени. — Нет! Мейкар отставляет кубок. Не бросает лишь потому, что приличия не позволяют. Вскрикивает надрывно, отчаянно, бросается к отцу, но падает. — Сядь на кровать. Я прочитаю тебе. Оно пришло только что. Мейкар всхлипывает. — Только не сжигайте его. Отдайте. Это моё. — Ты слишком слаб, чтобы читать. Садись. Мейкар обиженно пыхтит. Забивается под стол, обнимает колени. Отец аккуратно вскрывает письмо. Читает ровно, спокойно. Бейлор пишет о путешествии, о красивых, но однообразных пейзажах. В подробности рассказывает о лисятах, прикладывает несколько рисунков. Мейкар утыкается лицом в колени. Да, лучше пусть Бейлор путешествует, чем тоже сидит под дверью, ожидая смерти. Потом описывает разговор со своей невестой. Отец хмыкает на «Непримечательная ничем, кроме дома». Бейлор уделяет ей едва ли пару строк. «Красивая, но чуть уступает даже Рейгелю. Что уж говорить о нашей матушке и тебе». Мейкар всхлипывает. Он знает, что был красив. Это обидно. Это единственное, что выделяло его среди братьев и заставляло взгляд отца задерживаться на нём чуть дольше. «Разговаривая с ней, я вдруг понял, как быстро летит время. Вчера ты только схватил меня за палец, только произнёс своё первое слово, а сегодня ты уже маленький и отважный рыцарь. Поэтому я не могу не думать о том, не обернётся ли твоя красота против тебя, когда ты зацветешь». Отец хмурится. Замолкает. Бежит глазами по строкам дальше, поджимает губы. Вздыхает в конце будто бы с облегчением. «Я никогда не задумывался о том, как это повлияет на меня или других наших братьев. Но за тебя я беспокоюсь особенно. Твой характер выдаёт в тебе альфу, но это может быть лишь наша кровь. Кровь Дракона. Думаю, зацвети ты омегой в моё отсутствие тебя обуял бы страх. С твоей красотой и кровью все лорды королевства будут готовы биться за твою руку и чрево, но, даже если так и будет, не беспокойся. Я не отдам тебя никому, кого ты не пожелал бы сам. Помни: ты — красота, способная погубить королевство. И цени себя соответствующе. Непочтительно писать так о нашем отце, но даже реши он заключить политический брак, отдав драконье лоно, твой отказ значил бы все. Как и твой меч. И я поддержал бы тебя. Но я беспокоюсь. Говорят, дети сейчас цветут рано. Ничего не бойся Мейкар. Я всегда буду с тобой. Но лучше бы тебе не быть омегой. Ты скорее бросишься на меч, чем отдашь его во имя благопристойности. Я не хочу твоей смерти. Береги себя и будь счастлив. Искренне твой Бейлор». Отец хмыкает почти весело. — А письма мне он подписывает «С почтением, Ваш сын и наследник, Бейлор Таргариен». Видно, он и правда воспринимает тебя как своё дитя. Мейкар не слышит. Он сидит, зажав уши, мелко дрожа от осознания. Он тоже не думал, что будет, когда он зацветёт. Омега? Уродливый, угрюмый, нужный лишь как наседка, чтобы извергать из себя детей драконьей крови. Нелюбимый. Бремя. Альфа? Безобразный, недостойный. Никто не отдаст за такого ни дочь, ни сына. Ни законнорождённых, ни шлюшьих бастардов. Бета? Самый младший, самый никчёмный, самый омерзительный, самый незначительный. Отец отвлекается на что-то. Мейкар тихо выползает из-под стола. Встаёт. Встречается с отцом взглядом. Залпом выпивает всё, что в бокале. Отец срывается к нему ещё до первого глотка. Ловит, не давая упасть на пол. Он дрожит тоже. Мейкар видит ужас в его глазах. А хотел бы видеть Бейлора. Отец убирает волосы с его лица, мягко гладит по голове, впервые прижимает к груди. — Я вижу тебя, Мейкар. Вижу.

***

Советники настаивают задержаться в Штормовых землях. У Бейлора дёргается глаз от Лионеля Баратеона. Невыносимо. И вынужденное, тягучее, скучное общение с невестой тоже сродни пытке. Невыносимые три месяца. Без писем от Мейкара. Он спрашивает не было ли гонца или ворона каждый день и каждый день ответ один. Он хочет выть и гавкать, когда их провожают к границе. Невеста — Бейлор так и не запомнил имени — едет верхом, а не в карете. Впечатлить ли, проветриться — неважно. Он крепче сжимает губы и зубы. Каждые две минуты напоминает себе о том, кто он. Принц, наследник, опора отца, гордость матери, надежда государства. Он на грани рыка. Не выдерживает. — Не мельтеши! От окрика вздрагивают даже кони. Слуги втягивают головы в плечи, рыцари усиленно смотрят по сторонам. Лионель, до того скакавший кругами, возвращается в строй. Его хватает на двадцать вдохов. Бейлор считает. А Лионель принимается молоть языком. Бейлор закрывает глаза и медленно вдыхает. Сжимает поводья до боли. Невеста любезно поддерживает диалог. Несколько рыцарей тихонько смеются с болтовни. — Принц Мейкар? Бейлор выхватывает имя брата. Кажется, невеста похвалила его красоту, сославшись на слухи, витающие вокруг Красного замка. — Тот, который с оспой? — Лионель смеётся: — Жаль, я не успел увидеть его красоты. Конь Лионеля не успевает затормозить, врезается в круп коня Бейлора. Солнце пугается, встаёт на дыбы, лягает коня Лионеля в челюсть. Бейлор шикает, гладит Солнце по шее. В гробовой тишине Лионель воркует над своим конём. Уже стоит перед ним, целует в нос, гладит, обнимает. Замирает, когда Невеста легонько пинает его в грудь. Советники уже крадутся: Бейлор кожей чувствует. — Повтори. Он не узнаёт свой голос. И не узнал бы взгляд, если бы видел. Пустой, ледяной. Безумный. Будто он вот-вот велит всех казнить. Прорычит «Дракарис», и все сгорят дотла, как не было. Лионель улыбается. Повторяет ровно тем же тоном: — Жаль я не успел увидеть его красоты. — Раньше. Лионель качает головой. Отступает на полшага назад, намечает лёгкий поклон. — Как будто я не знаю, что гонцам, приносящим дурные вести, очень даже отрубают головы, кто бы что ни говорил. — Взять. Командир стражи кланяется. — Ваше Высочество. — Всех тех, кто отдал вам приказ скрывать. В цепи. И в столицу. Ему неважно выполнят ли этот приказ. Он пришпоривает Солнце и мчит в Красный замок, оставляя позади охрану, всё сопровождение и приказ короля.

***

Мейкар пропускает мимо ушей всё, что ему говорят. Пропускает своё выздоровление. Не запоминает, как отец каждый день, по пять раз, вытаскивает его из-под стола. Раздевает, не оставляет наедине с мейстерами, цепко наблюдая за каждым движением. Затем отец одевает его. Кутает в одеяла. Но в следующий раз Мейкара всё равно находят свернувшимся в клубок, забившимся в угол под широким рабочим столом. Мама приказала завесить зеркала, как только болезнь обнаружили. Мейкар запрещает снимать полотна. Он совершенно не запоминает себя в эти дни. Он устаёт от себя. У него был шанс быть достойным. Стать опорой Бейлору, гордостью родителей. Он теперь как гнилой мандарин. Эйрис продолжает приходить каждый день. Садится у стола, тихо рассказывает о том, какие медицинские труды прочитал. Обещает найти лекарство от шрамов. Мейкар не считает сколько дней прошло. Просто вдруг замечает, как брат посерел и осунулся, как впали его глаза и какие страшными под ними тени. Он качает головой, втягивает голову в плечи. Спокойно просит: — Не надо. — Мейкар… Эйрис, ведомый порывом, подползает ближе на полшага. Мейкара от него отметает. Он громко бьётся головой и плечами о стол. Эйрис отползает назад, отводит взгляд, быстро-быстро моргает уставшими глазами. — Не ищи. Ты знаешь, что такого лекарства нет. — Рейгель и мама записывают колыбельные. Они сделали такую красивую книгу, мама сама расшила обложку. Эйрис делает к ней рисунки. И я… — Не надо. Я разве не слишком взрослый для колыбельных? — Все будут рады тому, что ты заговорил. Мейкар не отвечает. Он уже не слышит Эйриса. Воображает, какой была бы его жизнь, если бы не оспа. Вздрагивает, когда дверь в покои распахивается с громким стуком. Мейкар узнаёт шаги. Старается спрятаться подальше, поглубже, прячет голову, укрывает её руками. Сворачивается в комочек. Дёргается, пытается брыкаться, отбиваться, но Бейлор выцарапывает его из-под стола с тихим, ласковым ворчанием. Укрывает сверху плащом, направляет руку. — Зажми края если хочешь, мой хороший. Мейкар зажимает. Плащ Бейлора прячет его от мира, сам он утыкается брату в грудь. Бейлор прячет его в своём шкафу. Оставляет свой плащ, гладит по голове. Ласково рокочет. Ниже, чем Мейкар привык. Бейлор выпутывает его лишь по лоб, прижимается к нему губами. Резко, порывисто прижимает к груди. — Всё хорошо, драгоценный мой. Всё хорошо. Сейчас я объяснюсь с отцом и вернусь. Мама очень за тебя беспокоится. И все братья. Ты только подожди немного, ласковый мой. Я скоро вернусь, и мы со всем справимся. Бейлор вихрем вылетает из покоев. Мейкар знает его так хорошо, что по одним лишь шагам понимает: брат зол и напуган. В шкафу Бейлора пахнет им. Запах Бейлора — крепкие замковые стены, оплот спокойствия и безопасности. Дом, где Мейкару всегда рады. Пока. Пока Бейлор и его невеста не зацветут, пока не создадут свою семью. Мейкар сбегает. Боясь выдать себя лишним вдохом, крадётся по коридорам. Прячется там, где не будут искать. Бейлор, конечно, находит. Взъерошенный, качающийся от усталости, с большими от страха глазами. Он распахивает дверцы шкафа резко, копается в нём небрежно, чем-то позвякивая. Гардеробная короля большая. Мейкар знает: его шкаф будет седьмым. И сжимается всё сильнее. Бейлор пошатывается от облегчения, когда находит Мейкара. Выуживает его из шкафа быстро и уверенно. Прижимает комочком к груди, летит через замок к себе. На ходу приказывает что-то слугам, утешающе целует дрожащего Эйриса в лоб, велит идти спать. Усаживает Мейкара в своих покоях на стол. Уверенно выпутывает из плаща, молча игнорируя мольбы не делать этого. Берёт лицо в свои ладони, внимательно разглядывает, хмурясь. — И из-за этого ты решил уморить себя голодом? Бейлор опускается на колени. Упирается подбородком в колени понурого Мейкара. Заглядывает снизу в глаза. Говорит быстро, ласково, с нежным укором. Голос Бейлора дрожит от волнения. — Я как узнал полетел через полкоролевства. Представляешь, как я проклинал наших предков? Всех этих Эйгонов, Эймондов, Рейнир и Визерисов, погубивших драконов? Я чуть не загнал Солнце. И всё равно прибыл через полтора месяца. А мне говорят: «Принц не ест, не выходит из покоев, не говорит». Чтобы мой брат, да просто молчал? Ты недовольно пыхтишь, фырчишь, ворчишь, но не молчишь. И всё из-за оспин? — Не говори так, будто это ничего не значит. Мейкар не узнаёт свой голос. Осипший, хриплый. — Это значит столько, сколько решишь ты. Решишь, что это тебя сгубило — сгубит. Решишь, что это след, шрам сродни тем, что получены в бою, так и будет. Ты хочешь, чтобы тебя любили. Но как кто-то полюбит тебя, если ты сам не можешь? — Но разве родители должны любить за что-то? Ты с братьями любите меня просто так. Почему родителям я должен что-то доказывать? Я просто хочу… — Мейкар зло трёт кулаками глаза. — Я не хочу говорить. И не хочу плакать. Я не хочу быть слабым. — Моё сокровище, — Бейлор прижимает Мейкара к груди. — Ты не слаб. Ты победил оспу. Бросил вызов отцу. Ты замечательный. Наши братья так увлечены другими мирами, а родители так заняты государственными делами, но разве ж кто-то и правда может не любить тебя? Они просто не умеют это показать. И я не умею. Сердце Бейлора бьётся быстро-быстро. Служанка что-то тихо говорит и уходит. Бейлор уносит Мейкара, ласково и настойчиво вытряхивает из одежды и закидывает в ванну. Морщит нос, игриво подмигивает и ворчит. — Маленький вонючка. — И всё равно пахну приятней, чем ты. Мейкар надувается, огрызается в ответ, скрещивает руки на груди. Но не пытается избежать касаний Бейлора. Льнёт к его рукам, вдыхает запах. Брат пахнет едким потом, теплой лошадью и дорожной пылью. Вином и валерианой. Мейкар мокрыми ладошками протирает его лицо и шею. Бейлор склоняет голову, прикрывает глаза. — А ты? — После тебя. Намылить? Мейкар мотает головой. Прячется в воде по самый нос. Бейлора не было почти два года. Он вернулся. Но не он. Мейкар не уверен, что знает этого мужчину. Щетина неприятно колет, когда Бейлор целует. Голос другой, взгляд — тоже. А слова его. Настоящие. Но это, всё-таки, кто-то взрослый. Мужчина. И от этого неловко. Стыдно. Бейлор отворачивается. — Не уйду, даже не проси. Думаешь, я не знаю, какой ты вредина? Утопиться ещё попытаешься, а мне потом перед мамой оправдываться. Мойся так. Мейкар подчиняется. Бейлор кутает в огромное полотенце. Усаживает на свою постель, гребнем расчесывает волосы. Мама во время болезни заплетала их Мейкару в косу. Мейкар, выздоровев, со злости отрезал их. Так отец узнал о кинжале, что жил под подушкой. Бейлор тихонько ворчит. Заставляет надеть пижаму. Отлучается. Мейкар слышит плеск, перестук капель. Он не знает, зачем сидит здесь. Что Бейлор будет с ним делать. И ему неважно. Нет настроения даже болтать ногами. Бейлор смешно шлёпает ногами по каменному полу от ванны до гардеробной. Мейкар не улыбается даже. Лишь отмечает новый шрам на спине. Одежда Бейлора ему теперь коротка. Он сгребает Мейкара в охапку и падает в постель. — Отрастишь бороду и не видно будет оспин. Не волнуйся. Мейстеры молчат и дрожат, готовят мази от шрамов. Ты — сын короля. Пусть сейчас их много, но навсегда с тобой останется парочка. Не страшно. Твоей красоты это не умаляет. Подчёркивает даже. Мейкар не верит. И не может заснуть даже когда засыпает Бейлор.

***

Бейлору больно. Мейкар стал на два года старше, выше. Легче. Таким лёгким он не был лет с пяти. Бейлор уверен. Мейкар сейчас ему кажется ещё более крошечным, чем в младенчестве. И он молчит. Смотрит потухшими, ввалившимися глазами. Белоснежная кожа тонка, серая. Оспины свежие, яркие, алые. Бейлора трясёт от ярости. В груди рождается рык. Он прижимается губами ко лбу брата, тушит пламя гнева. Он найдёт всех причастных. И уничтожит.

***

— Поверить не могу! Он твой сын! Как так вышло, что оспа появилась только у него? Ты проводил хоть какое-то расследование?! Бейлор мечется по покоям, а отец сидит за столом, тяжело подперев голову рукой. Матушка рядом с ним, за его спиной, гладит по плечам. — Что оно даст? — Выявит предателей! Отец, твоего сына пытались убить! Хочешь, чтобы Блекфайры звали тебя не просто слабым, а абсолютно бесхребетным?! — Бейлор! Отец рявкает. Бьёт ладонью по столу. Напоминает, кто тут король, отец, альфа. Мама молчит. Бейлор знает: она с ним согласна. Но королева не может не поддержать короля. — А я не прав? И мне никто не сказал! Мне! Тому, на чьих руках он провёл детство! Бейлора трясёт. Он шёл отца поприветствовать. Он орёт на него так, будто чуть не лишился части себя. — Ты хоть кого-нибудь допросил? — Все слуги опрошены. Бейлор взрывается хохотом. Лишь сильнее ярится от спокойствия отца. Мать вздрагивает, отец хмурится. Бейлор замирает. Выпрямляется, заложив руки за спину. Гнев из яркого, жаркого становится ледяным. Он смотрит в глаза отцу, но не видит его. — Слуги? Да они даже в глаза тебе врут. Ты слишком к ним добр. — И что ты собираешься делать? — Утешить этого ребёнка. — Как? — отец всплескивает руками, устало массирует виски: — Он ничего не ест, никого не слушает, ничего не хочет. Он… Бейлор перебивает его. Перебивать отца и короля — то, что он никогда себе не позволял. — Кровью тех, кто это сотворил. И сам пугается своего спокойствия. — Бейлор! Но Бейлор уже хлопает дверью, покидая покои родителей. — Держи себя в руках! Он когда-то прибегал сюда, если ночью будили кошмары, обижали дети придворных. Если было грустно, страшно, обидно. Сейчас он едва ли не плюёт им на порог. И плюнул бы, если бы не мама.

***

Его трясёт. Кажется, он что-то кому-то ломает. Эйрис дёргает за рукав. Кровь капает с пальцев. — Успокойся, брат. Я знаю, где он. И ты тоже. Все мы. Эйрис прав. Нужно лишь заглянуть во все шкафы. Свою гардеробную он уже перевернул. Гвардеец, скрежеща доспехами по камням, тихонько отползает подальше. Бейлора звук сбивает с мысли и он едва не бросается на этого человека, чтобы добить. Эйрис дёргает за рукав, приводя в себя. — Я посмотрю у себя и Рейгеля. — Если найдёшь, то пусть Рейгель присмотрит. Сам найди меня. Эйрис косится в сторону. Бейлор медленно поворачивает голову. Тускло удивляется тому, что, оказывается, на полу оказался не один гвардеец, а все четверо. Поделом. Он гладит Эйриса по голове. — Всё хорошо. Я просто вспылил. Ступай. Бейлор бежит к покоям родителей. Не смотрит на отца, только коротко и сухо извиняется перед матерью и переворачивает весь её гардероб. Нервно грызёт ноготь. Останавливается перед дверью в гардеробную отца. Мейкар считает, что отец не любит его. Он бы не стал искать утешения в его запахе. Все знают это. И Мейкар тоже. А он не дурак. Бейлор падает на колени от облегчения, когда нащупывает в углу своего брата. Хлопает всеми дверьми на пути. Гаркает на слуг, срывая голос. Задерживается утереть пот со лба Эйриса и утешить его, заверяя, что с Мейкаром всё в порядке. Бейлора тошнит. В нём зреет желание заорать, разломать всё вокруг, когда он слушает слова Мейкара. Он опускается перед своим драгоценным мальчиком на колени, пытается убедить, что всё будет хорошо. Бейлор смотрит в светлые и пустые глаза Мейкара и знает: он убьёт всех. Мейкар прозрачный. Бейлор, опуская его в ванну, решает: за три дня Мейкара надо откормить, воодушевить и увезти в Старомест. У него нет дракона, чтобы мейстеры Цитадели покорно склонили головы и взялись за работу. Но они подчинятся. Бейлор прижимает к себе Мейкара. Утыкается лицом в его волосы, сворачивается вокруг своего сокровища. Мейкар жив. Мейкар дышит, его сердце бьётся под ладонью, его дыхание щекочет грудь. Он расстроен, обижен, надломлен, но жив. Усталость наваливается на Бейлора. Все те ночи, что он провёл без сна от волнения. Все дни в дороге, всё пережитое волнение, вся та ярость, что отняла последние силы. Бейлор вдыхает запах Мейкара. И засыпает.

***

Бейлор хлопочет вокруг него как наседка. Уговаривает есть, запускает мейстеров, наряжает после осмотра. Вновь берёт на руки, но Мейкар не хватается за плечи и шею как обычно. Он упирается руками брату в грудь и просит отпустить. Бейлор, вздыхает, неохотно ставит на пол. Позволяет молча читать книги. Не отрывает от Мейкара взгляда. Вздыхает. Очень много. Сам накрывает зеркала. — Разве красота так важна? Мейкар глубже зарывается в одеяла. Бейлору не понять. Он ведь красивый. — Думаешь, родись ты некрасивым, мы бы любили тебя меньше? Бейлор вздыхает. Уходит. Возвращается после заката, берёт дремлющего Мейкара на руки. От него пахнет кровью и жаром. Мейкар вдыхает этот запах глубоко, будто так правильно. Жар не как костёр. Как нагретый песок. И тонкий, волнующий аромат грозы. Мейкар не хочет отпускать его. Дышит им, уткнувшись в шею. Брат опускает его в постель. Мама тоже пахнет жарким песком и кровью. Но ещё — солёным морем. Не таким, как в столице. Она ласковыми руками укрывает Мейкара тонкой простынёй, притискивает к себе, к груди, укладывая сверху. Эйрис и Рейгель сонно хлопают глазами. Подползают ближе, обнимают Мейкара и маму. Бейлор садится рядом на табурет. Сутулится. Уставший, крепко стиснувший зубы. Мама чуть морщит нос. Бейлор уходит. И Мейкар не видит его целую неделю, всё время проводя с мамой и братьями. Они не лезут. Только Эйрис ходит следом тенью и часто пытается взять за руку. И мама сама мажет мазями. И Рейгель, робко заглядывая в глаза, пододвигает к Мейкару свои рисунки. Он на них рыцарь. Высокий, красивый. И рядом с ним Бейлор. Чуть ниже. Держит за руку. Рейгель рисует драконов. Отец читает им перед сном книги. Бейлора нет. Бейлор бросил его. Разочаровался. Мама с рук кормит сладкими персиками. Мейкар любит их. Любил. К персикам его приучил Бейлор. Он платком утирал сок с губ и щёк, из его пальцев Мейкар зубами аккуратно брал дольки. Мейкара тошнит персиками. Но он ест. Просто со злости набивает живот. А Бейлора нет.

***

Бейлор допрашивает слуг, гвардейцев, придворных. Терпит гаденьки улыбки. Ломает несколько пальцев за ложь. В первые три часа в темницу по его приказу отправляют дюжину человек. В их виновности Бейлор уверен. И он сам пытает их. Из темницы он выходит лишь по приказу короля. Не склоняет головы, когда отец отчитывает. Но почему-то дрожат ноги и заходится сердце. Отец вздыхает. Встаёт, подходит ближе, приобнимает за плечи. Хмурится. Принюхивается. — Как ты себя чувствуешь, сынок? — Нормально. Просто немного устал. — Отнеси Мейкара матери. Это приказ. Бейлор вскидывается, сам собой из груди вырывается рык. Всё его существо сужается до одной мысли: «Не отдам». Он крепко сжимает кулаки, скалится, готовится рвать и метать. — Бросить его, как балласт… — Ты зацвёл, Бейлор. Воцаряется тишина. Тяжёлая, неприятная. Бейлор мысленно перебирает в голове события последних дней. Не было бы ничего, что могло стать причиной. Он растерянно смотрит отцу в глаза, но в его взгляде — колючее ледяное подозрение. Бейлор быстро понимает его причину. Отступает на шаг назад, качает головой. Его охватывает ужас. Жгучий, яркий, вперемешку со стыдом и обидой. — О чём ты подумал, отец? Он не узнаёт своего шёпота. Он в последний раз говорил так лет в семь, когда метался под дверью матушкиных покоев, слушая её крики. Он так боялся, что она умрёт в родах. Он так боится того, о чём сейчас думает отец. — Эту ночь ты ведь провёл в одной постели с Мейкаром, верно? — Он мой брат! — Не говори так, будто не знаешь от чьей ты крови. — Ребёнок! Мой младший брат! Как ты мог такое подумать?! Чтобы я, да дитя… Отец вздыхает. Бейлор наконец-то замечает своё возбуждение. Краснеет, коротко радуется тому, что весь день был в длинной одежде, не смотря на жару. — Ступай. Может, ты прав. Может, ты зацвел от того, что защищал дитя, что считаешь своим. Мейкар не просто дитя. Он сокровище. Но Бейлор прикусывает язык. Ловит такую привычную мысль за хвост и вертит, разглядывает со всех сторон. Может, в этом правда есть что-то неправильное? Он уносит Мейкара матери. Она легко морщит нос, понимающе гладит по руке. Бейлор целует братьев. И потом, когда за ним закрываются двери его покоев, начинается кошмар. Он всего на мгновение перестает думать о делах и всё место в голове тут же забирает себе жажда. Ему жарко. Ему так необходимо раздеться, что он рвёт одежду от нетерпения и спешки. Распахивает все окна, чтобы было хоть какое-то движение воздуха. Ключ тихонько скрежещет в замке. Бейлор бросается на дверь. Бьёт плечом, пока гвардейцы удерживают её и запирают. После щелчка замка обрушивается на дверь с кулаками, не контролируя рыка. Орёт, срывая голос. Он мог себя контролировать. Мог, пока его не заперли. Глупый, мнительный отец. Как он вообще мог подумать такое о Мейкаре. Как посмел запереть Бейлора? Как только у него хватило наглости отнять их друг у друга? Ему нужно навещать Мейкара. Видеть хотя бы раз в день. Убеждаться, что он ест, розовеет, не ест себя в мыслях. Он бы легко сдержал себя ради этого. И матери было бы всё равно: она тоже альфа. Кто-то за дверью заходится кашлем. «Ну и вонь» — тихое бормотание. Бейлор кидается на дверь в последний раз. Безумно шарит взглядом по своим покоям. Ярость накатывает с новой силой. Подталкивает крушить, ломать, кромсать. Бейлор не может. От возбуждения подгибаются ноги, безвольными плетьми вдоль тела повисают руки. Бессилие и злость бурлят в нём, вырываются наружу громким и отчаянным криком, перетекающим в рук. Он даёт ярости выход — сжимает член в кулаке так сильно, что вскрикивает от боли. Падает на колени. Возбуждение отступает. Всего на мгновение. Бейлор упрямится. К утру рассудок мутнеет. Он выгребает всё из сундуков, разбрасывает по комнате. Находит. Разжигает камин поломанным стулом, кладёт в пламя яйцо, едва не обжигая руки. Завороженный смотрит в пламя, поглощённый его танцем и треском. В детстве он поверил едким шепоткам двора: у дорнийского мальчишки уж точно не вылупится дракон. Сейчас ему необходим дракон. Становится ещё жарче. Ему хочется содрать с себя кожу. Бейлор рычит и сам пугается этого. Рык низкий, злобный, звериный. Не человеческий. Такое наследному принцу дозволено не было. Он падает в постель. Бейлору больно от того, как хочется спать. И трахаться. Простыни липнут к потому телу. Он ворочается, нервно и зло сбрасывает одеяла с постели. Как только Мейкар спал под всеми ими? Бейлор переворачивается на живот, срывается на скулеж, когда обострившееся обоняние улавливает на подушке тонкий запах тела. Бёдра подбрасывает вверх, на мгновение он прогибается, как дешёвая шлюха. И в следующую секунду в ужасе скатывается с кровати на пол. Хватается за волосы. Он снова может думать. На грани истерики крутит в голове свои чувства и мысли о брате, разбирает на крупицы, пытается понять… Неужели? Невозможно. Его впервые в жизни прошибает ужасом насквозь. В нём не было столько страха даже когда ночью матушка вытащила его из постели и потащила в покои Эйриса, по пути забирая ради них жизни. Не было так страшно сражаться с гвардейцами и личными стражами в тёмных коридорах. Не было так страшно даже когда их жизни висела на волоске. Бейлор хнычет от облегчения, когда понимает, что всё-таки он нормальный. Что Мейкар в безопасности. Хныканье перерастает в тихие рыдания. Бейлор едва шевелится, но обползает кровать. Зарывается в сброшенные одеяла. Утыкается носом. Наконец-то находит облегчение, забываясь сном. Но просыпается с криком. В голове туман, он не может вспомнить сна, но сердце заходится, голова кружится. Член болит. Бейлору противно. Он залезает в ванну, которую так и не опустошили после их с Мейкаром купания. Он не выдерживает. Сжимает член, но уже не из злости. Гладит через мокрые штаны. Его выгибает, он откидывается, ударяясь о бортик головой. Дрожащими руками, задыхаясь, приспускает штаны. Касается уже кожа к коже. Скулит от отвращения и удовольствия. Животное. Он всю свою жизнь он взращивал в себе самоконтроль. Оттачивал интонации, выражения лица, жесты. Вся его жизнь — навешивание на себя цепей, чтобы соответствовать идеалу наследника, чтобы не подвести родителей и младших братьев. И сейчас все его старания идут псу под хвост. Он скулит и рычит, толкается бёдрами в ладонь. Кончает без облегчения. Ничтожество. Бейлор лихорадочно скользит второй ладонью по телу. На пробу сжимает. Бедро, талия, грудь, сосок. Пугается, когда ладонь ложится на шею. Не останавливает движений второй руки. Жмурится, сжимает шею яростно, крепко. Тут же разжимает. Сознание очищается. Лишь на несколько минут, пока возбуждение не накатывает вновь. Грязный. Бейлор из ванны переползает обратно на постель. Влажной кожей ощущает малейшие движения ветра. У двери скопилось три подноса. Бейлора мутит даже от мысли о еде. Он засыпает, но поверхностно, тревожно, с яркими снами, после которых болит голова и испуганно бьётся сердце. Бейлор просыпается от судорог и головной боли. Мама сидит на краю его постели, мягко гладит по волосам. — Что же ты совсем не трогал еду? — она шепчет, ласково ворчит, прикрывает платком нос: — Не увидел даже, что тебе передали маковое молоко. Только не говори отцу. Бейлор пытается что-то ей ответить, но не может встать. Хрипит. Мама склоняется ближе, присматривается. В ужасе вскакивает. Бейлор слышит только стук её каблуков. А потом она приподнимает его, укладывает головой на колени и поит водой. Вот, чего ему не хватало. Он забыл. Сознание медленно проясняется. То ли от воды, то ли от родного запаха. Его первый вопрос о Мейкаре. — С нашим малышом всё хорошо. Он ещё в апатии, но ест. Больше не прячется. — Еду приносила ты? Мама кивает. Она могла бы доверить это своим личным слугам. Но не стала. — Прости, родной. Мне уже пора. Мальчики могут заметить, что меня нет, а мне ведь ещё надо помыться. Он смотрит в её тёмные глаза, глубоко и жадно дышит её ароматом. Пытается разомкнуть сухие губы, что-то ответить, утешить, погладить по руке. С трудом выдавливает из себя хриплое и тихое: — Спасибо. Она гладит его по лицу и Бейлор прижимается к её ладони. Вдыхает запах, прижимаясь носом к запястью. Мама точно никогда не станет подозревать его в том, о чём подумал отец. Как можно замарать этого чистого ребёнка такими подозрениями и желаниями? Как можно осквернить его красоту липкими взглядами, похотливыми касаниями, жадными поцелуями… Кто наберётся для подобного достаточно наглости и храбрости? Мама целует в лоб и тихо исчезает, переставив графины с водой к кровати и напоив маковым молоком. Бейлор спит. На шестой день просыпается голод. Голова внезапно начинает кружиться, Бейлора бросает в жар и трясёт. Он падает без сил. Пугается яда. Только глянув на череду подносов у двери понимает: он не ел. Сначала кусок не лезет в горло. Но Бейлор пересиливает себя, жуёт, глотает. Потом набрасывается на еду, нажирается до тошноты, блюёт в пустой хрустальный графин. Хорошо, что мама оставила еду на последних двух подносах, иначе Бейлор не сдержался бы и наелся пропавшей еды. У него болят рука и член от частого трения. Он забивается в угол, утыкается лицом в колени и думает заточить ложку о камни, лишь бы закончить эти страдания. Но всё равно отказывается от омег и женщин, готовых ему помочь. Он не хочет пропитываться их запахом, не хочет их губ на своих, не хочет знать их вкуса и жара. На девятый день Бейлор просыпается с ясной головой. Пусть член всё ещё стоит, пусть болит, но он снова может быть собой. Пустые подносы ровной линией стоят у стены. Мама оставила ему письмо. Бейлор лишь надеется, что она не подходила слишком близко, потому что последние четыре дня он провёл без штанов вовсе, оставшись в одной длинной рубахе. Всё кончается на десятый день. Бейлор наконец-то спокойно может застегнуть штаны. Он вываливается из своих покоев, пугая слуг и гвардейцев. Отдаёт несколько приказов, нервно вырывает ключ из рук охранника. Велит нагреть воды. Моется быстро, небрежно, лишь бы не вонять, лишь бы не осталось напоминаний о том, каким отребьем он стал. И идёт к матушке. К братьям. Едва войдя в её покои, он сталкивается взглядом с Мейкаром. Тонет в лиловых глазах, светлых и прохладных. Пошатываясь, подлетает к нему, опускается на колени, обнимает лицо ладонями. — Как ты, Мейкар? — Зачем ты пришёл? — Это не голос его брата. Это ровная, холодная речь человека, ко всему абсолютно безразличному. — Тебе не надо приходить. Я больше не буду пытаться умереть. Так что пропадай и дальше там, где пропадал до этого. — Ты пытался умереть? Во взгляде Мейкара мелькает страшная, болезненная горечь. Но он быстро прячет её, качает головой. Бейлор дрожит от усталости и волнения. Мейкар отнимает руки Бейлора от своего лица, с ужасным надломом, как взрослый, тихо шепчет: — Ты даже этого не знал. И уходит. Прячется за юбку их матери, сжимая её в руках. Мама обнимает его, гладит по волосам, качает головой. Одними губами шепчет Бейлору: «Он поймёт». Эйрис, видимо, уже у себя. Снова прячется в книгах. Рейгель раскрашивает деревянного дракона. Бейлор уходит. Терпеливо дожидается аудиенции короля. Говорит с ним спокойно. Спорит с аргументами, а не просто орёт и требует. Отец разрешает вести расследование. Это — награда Бейлора за цветение. За то, что он стал альфой. Настоящим наследником. И за то, что он пахнет как дракон. Бейлор хочет содрать с себя запах вместе с кожей. Но вместо размышлений о своём цветении, о Мейкаре и его словах, Бейлор идёт к Бриндену Риверсу и жмёт ему руку. Мальчишка, прежде бывший младше и хрупче его братьев, теперь смотрит на него спокойным и проницательным взглядом. Он уже служит королю вернее прочих. Он доложил когда-то маме о мятеже, влетев в их с отцом покои в крови. Уши слуг оказались силой, о которой глупцы позабыли и которой Бринден заслужил благосклонность. Через двенадцать дней, полных подкупа, угроз, пыток и мольб о пощаде, ночью, замок утопает в крови. Дядя Бринден поджимает губы. Кивает. Не жмёт протянутой руки, но Бейлор понимает его — эти руки в крови по плечи. Кажется, он выдавил кому-то глаза. Тетя Дейенерис вытирает кинжал рукавом платья. Она всегда нежно и истово любила всех племянников. С ней Бейлор рос, с ней вместе укачивал младших братьев. Только Мейкара давал редко. Она учит Рейгеля валирийским колыбельным, она вытаскивает Эйриса на воздух, она заплетала Мейкару косички и вышивает им всем платки. Она кривит губы, тонким каблуком давит чьё-то запястье. Драконица. Истинная дочь своего дома. Она кривит губы, не теряя изящества. Кровь капает с ресниц. Принцесса говорит мягко, напевно, но со льдом в голосе: — Жаль, что нельзя распотрошить того, кто это затеял. — Боюсь, он ещё даст повод. Бейлор согласен с дядей. Как только этот повод появится он сожрёт Эйгора Риверса целиком. С рассветом он стоит перед королём, скучающе глядя в окно. Поименно перечисляет слуг и гвардейцев, убитых ночью. На время замок очищен от крыс. Отец задумчиво стучит пальцами по столу, разглядывает сына внимательно и придирчиво. — Сто сорок шесть человек. Не перестарался ли ты, Бейлор? — Я был милосерден. Первый порыв Бейлора — зашипеть. Он сдерживает себя, отвечает спокойно и ровно. Король довольно кивает. Он добр, но не слаб. Бейлор благороден, но не склонен прощать. Он снова видит этот взгляд — отец гордится. — Я ведь участвую в турнире в честь свадьбы принцессы Дейенерис? — Безусловно. «Раздави Риверсов» — сказала тётя, ободряюще сжав его плечо и весело подмигивая Бриндену Риверсу. Бейлор накрыл тогда её руку своей и кивнул. Он прощается с королем и возвращается к себе, чтобы смыть кровь. Замирает, зайдя в покои. Мейкар медленно поворачивает голову. — Ты пахнешь кровью. Спокойно, холодно, пусто. Глядя не на Бейлора, но сквозь него. На кровати тело. А спокойные глаза Мейкара будто бы немного светятся в темноте. — Ты тоже.

***

Мейкару обидно. Мейкар старается начать думать по-взрослому. Если он лишился того, что делает его чуть лучше остальных, он должен найти что-то другое. Он старается думать, как Бейлор. Говорить, как Бейлор. Смотреть, как Бейлор. Держаться, как Бейлор. Одеваться, как Бейлор. Взрослые не обижаются на то, что о них забывают. Взрослые не плачут. Но он пока не взрослый. Не совсем. И старается думать по-взрослому, но прижимается по ночам к маме и братьям, потому что без Бейлора внутри пусто и неправильно. Бейлор не приходит. А когда он всё-таки появляется на пороге, серый, уставший, осунувшийся, Мейкар обижается. От Бейлора пахнет чем-то таким, что заставляет злиться. И Бейлор пропадает вновь. Мама пускает к нему тетю. За ней вереницей тянутся слуги, несущие новые книги, наряды и игрушки. Мейкару она вручает меч. Настоящий, но детский. Ласково треплет по волосам, мягко сетует о потере. Легко щёлкает по кончику носа и, как куколку, наряжает в новые одежды. Мейкар не успевать возмутиться, забояться, отвести взгляд. И на мгновение ему кажется, что он симпатичный. Не красивый, как было прежде. Но не уродливый, как казалось ранее. А потом он чуть поворачивает голову. Оспина. Тетя наклоняется сверху, её белоснежные кудри ложатся Мейкару на щёки. Она обнимает за плечи, улыбается, говорит ласково и мягко, как говорила всегда. — Видишь? Отрастишь обратно свою шевелюру и видно не будет. Бейлор, кажется, всех лекарей и мейстеров королевства запугал. Мази очень хорошо помогают. Но вот я считаю, что шрамы придают мужчинам шарма. Парочка небольших на лице — и у женщин подкашиваются ноги. — Что ты говоришь, Денни, ему ещё рано о таком думать! Мама смеётся. Мейкар не может отвести от себя взгляда. Тётя врёт, но из любви. Шрам, полученный в бою и след болезни — разное. Обида на Бейлора вспыхивает в нём с новой силой. Он сбегает от мамы ночью через несколько дней. Крадётся по пустым и тихим коридорам и кожей ощущает: что-то не так. А в покоях Бейлора, в его постели, голая женщина. Она грациозно поднимается, когда открывается дверь. Встрепывается, как испуганная птица. Кудри подпрыгивают, рассыпаются по плечам и груди. Она опасно сужает глаза. — Зачем ты здесь, мальчик? От неё пахнет чем-то, от чего кружится голова. Голос тихий, текучий, сладкий. Она не прикрывает наготы, нарочито-соблазнительно ползёт к Мейкару по постели, затем мягко шагает, покачивая бёдрами. — А ты? Она берёт его за руку. Мейкар идёт. Залезает следом за ней на кровать. — Я здесь порадовать принца. — Вряд ли его порадует кто-то вроде тебя. Она подминает его под себя, зажимает руки Мейкара над его головой. Мейкара передёргивает, когда на ногу что-то капает. Штанина задралась, пока женщина елозила им по простыням. Мейкар опускает взгляд. Недовольно вглядывается меж её покачивающихся грудей. Дёргается сильно, испуганно, когда понимает, что что-то капает с её промежности. — Глупое дитя. Он пинает её в живот. Выбивает из рук кинжал, сильным толчком роняет набок. И закалывает вилкой для рыбы. Её когда-то подарил Бейлор. Мейкар взял её с собой, чтобы помириться. Мейкар надеется, что ему не показалось и она не любовница брата. Стала бы любовница прятать кинжал в одеялах? Ему одновременно и страшно, и спокойно. Он убил. Это ужасно. Он защитил Бейлора. Это правильно. Он видит Бейлора в полутьме ясно, как днём. Его слипшиеся от крови волосы, испачканные руки. Словно бы тускло светящийся во тьме фиолетовый глаз. — Ты цел? Бейлор к нему подлетает, опускается на колени, укладывает руки на плечи. Смотрит в глаза беспокойно и нежно. Мейкар гладит его по щеке. Бейлор чуть прикрывает глаза, прижимается к липкой и холодной ладони. До этого касания крови на его лице не было. — У тебя есть любовница? — Нет. — Тогда цел. А она — нет. Ещё с неё на меня что-то капнуло, но вряд ли яд. А тело надо унести. Но рядом нет слуг. Кажется, понимаю почему. Кого ты убил? — Много кого? — За что? Бейлор поджимает губы, отводит взгляд. — Смотри на меня. Мейкар повелевает. Кажется, впервые в жизни. И Бейлор смотрит. — Тех, кто предал нас. — Отец цел? — Дело не в нём. В тебе. Тебя заразили намеренно. — Мейкар морщится, съеживается. Бейлор обнимает его, укладывает голову на плечо. Говорит тихо, спокойно, мягко. — Они все мертвы. Он недоволен своим спокойствием. Он отнял сегодня слишком много жизней, чтобы быть таким умиротворенным. Мейкар спокойно кивает: — Славно. Сколько? — Сто сорок шесть. — Сто сорок семь, — отстранённая поправка. — Славно. — Мейкар зарывается пальцами в волосы Бейлора. Прижимает его голову к себе ближе. Глубоко вдыхает. Тоже переходит на шёпот. — Ты расцвёл. А я и не знал. Пахнешь почти как мама. — Надо бы помыть тебя. Но слуг нет до утра. — Значит, помоемся утром. Вынесем тело. Поспим у меня. Бейлор соглашается, но не встаёт. Он отрывает голову от плеча Мейкара лишь из-за стука в дверь. — Принц Бейлор, ещё кое-что… Бринден Риверс обрывает себя на полуслове. Со спокойным любопытством осматривает покои. Приподнимает брови. И не выглядит слишком удивлённым. — Помешал? Мейкар нехотя отпускает Бейлора, когда тот встаёт. — Мейкар убил наемницу. — Причём одним ударом. — Бринден Риверс бегло осматривает женщину, утомлённо вздыхает. — Где её оружие? Бейлор гладит Мейкара по волосам. Снова опускается перед ним на корточки, гладит по плечам: — Кстати, откуда у тебя оружие? Мейкар пожимает плечами, смущённо отводит взгляд. — Он убил её вилкой, Ваше Высочество. — Ты мог бы говорить это не таким тоном, дядя Бринден. Бейлор хихикает с ворчания Мейкара. Их дядя давит улыбку. — Я разберусь с телом. А вы позаботьтесь о принце, Ваше Высочество. Мейкар почему-то уверен: дядя говорит это ему, а не Бейлору. Он кладёт ладонь на большое плечо, кивая. Бейлор всё ещё перед ним на коленях. Так правильно. Мейкар гладит его по волосам. И что-то, что без него опустело в эти дни, снова наполняется. Будто он снова становится цельным.

***

Мейкар ворчит и морщится, капризно цепляется за Бейлора и канючит. Бейлор сдаётся. Ложится рядом, прижимает к груди, как величайшую драгоценность. И спит спокойно. Впервые за несколько месяцев. Расследование, цветение, спешный путь до столицы. Она наконец-то отдыхает по-настоящему.

***

Мейкар просыпается рано. Находит себя слишком далеко откатившимся от Бейлора. Разглядывает его лицо. Засохший кровавый след от его ладони на щеке. Топорщащиеся во все стороны волосы. Коричневые полосы под белоснежными полумесяцами ногтей. Бурая пыль на простыне — кровь засохла и осыпалась с его рук. Вставшая колом одежда. Мейкар смотрит на свои руки. У него тоже кровь под ногтями. Он подкатывается обратно к Бейлору. Накрывается его рукой. Бейлор тут же прижимает его к себе, бормочет что-то сквозь сон. Боль и страх Мейкара утихают совсем. Он жмурится, вжимается лицом в грудь Бейлора. Смиряется. Да, он теперь урод. Не осталось красоты, которая так впечатляла Бейлора. Но он всё ещё чего-то стоит. Мейкар засыпает вновь. Бейлор будет его только после полудня, тащит в ванну. Отлучается за полотенцем, но возвращается смурной, недовольный. — Отец хочет тебя видеть.

***

Отец смотрит внимательно, будто видит Мейкара впервые. Протягивает ему что-то. Мейкар благодарит короля, принимает из его рук дар. Узнаёт вещицу, но молчит, не склоняя головы, глядя в глаза. Отец вздыхает, говорит ровно, без эмоций. Без злости и укора, без гордости и удвиления. — Я видел тело. — Я защищался. — Ты убил её с одного удара. Вогнал свою крошечную вилку ей в сердце. — Да. — Мог бы в шею. Мейкар от вопроса удивляется так сильно, что теряется. Пожимает плечами: — Тогда она бы испачкала кровать Бейлора. И мучалась. — Ты бил в сердце, чтобы она не мучалась? Мейкар вновь пожимает плечами. В сердце надёжней. Отец вздыхает. Жестом велит подойти ближе, ласково треплет по плечу. — Я был неправ. Если бы Бейлор не настоял тогда, если бы ты сам не настаивал, то вряд ли бы сумел справиться с той женщиной. Слышал, Дейенерис подарила тебе меч? — Да. Детский. Мне пока по руке. — Носи его. Мейкар не верит. — Я разрешаю тебе носить меч. Всегда, в любых залах и обстоятельствах. Помнится, ты хотел булаву? Её выкуют тебе. С этого дня Бейлор может не утруждаться твоим обучением. На себя эту обязанность возьмёт сын командира королевской гвардии. — Но я хочу, чтобы меня учил Бейлор. Отец недобро щурится. Задумчиво стучит ногтем по подлокотнику кресла. — Пусть так. Бейлор продолжит обучать тебя владению мечом. Уроки по булаве тебе будет давать сир Гвейн. — Да, отец. — Мейкар склоняет голову на мгновение и сразу встаёт ровно. Вроде спрашивает, а вроде и требует: — А лук? — Сир Гвейн хороший лучник. — Но Бринден Риверс — лучший. Уже сейчас. — Бринден — бастард вашего деда. Не стоит слишком с ним сближаться. Твоя верность должна безраздельно принадлежать твоему брату и королю. Мейкар хмурится. Он не видит яростной суровости, что проступает на его собственном лице. Видит лишь удивление отца. — Ты думаешь, я могу передать Бейлора? Король задумчиво гладит бороду. Склоняется к Мейкару, заглядывает в глаза. Кивает. — Пусть так. Он обхватывает пальцами подбородок Мейкара, вертит его голову, разглядывает. Ногтем легко подковыривает корочку оспины. — Я вижу тебя, Мейкар. Теперь и правда вижу. Мейкар капризно отталкивает его руку, хмурится. Слова отца всколыхивают в нём обиду. — И что же ты видишь? — Будь собой, сын. Тебе не стать Бейлором. Это кажется добрым советом, но Мейкару горько. Он ничего не отвечает и отвечать не хочет. Он лучше всех знает, что Бейлором ему не быть. — Но ты — дракон. Кровь от крови Эйгона. Эйгона. Не Дейрона. Мейкар уходит, решив не слушать отца дальше. Бейлор нервно ходит кругами на другом конце коридора. Мейкар молча берёт его за руку и уводит.

***

— Кого ты коронуешь королевой любви и красоты на турнире? Мейкар сидит на рабочем столе Бейлора и болтает ногами. Кажется, он сел на что-то важное, но Бейлор сейчас занят другим. Он выбирает наряд на бал. Стоит перед зеркалом, как кукла и пусто смотрит себе в глаза. — Матушку, конечно. Мейкар задумчиво мычит. В целом, других вариантов и не было. А ещё ему искренне жаль Бейлора. Портные сшили ему абсолютно уродливый наряд, не подходящий ему совершенно. Он стоит весь в алом, с золотой вышивкой. Зачем-то портные сделали пуговицы зелёными. Мейкару кажется, что они были пьяны. Бейлор медленно оборачивается к нему, разводит руки в стороны. — Как я? — он спрашивает неловко и неуверенно, пожимая плечами. — Ужасно. Бейлор ласково улыбается и качает головой. Фыркает, усмехается. — Ты мог бы быть мягче. — Куда уж мягче? Ты похож на человека с ужасным вкусом. Более того — на дорнийца. — Но я и есть дорниец. — Ты — дракон. Кровь от крови Эйгона. Наследник. Думаю, они просто насмехаются над тобой. Он видит это: Бейлор не узнает его в этих словах. Мейкар и сам не узнает себя. Он не думал, что так сильно поменяется всего за неделю. Но Бринден Риверс говорит, что хороший выстрел всегда требует терпения. А хороший совет не должен быть обернут в лесть. Хотя раньше он всегда старался быть с Бейлором мягким и ласковым, сейчас Мейкар позволяет себе быть простым. Не выбирать слова, не ловить каждую эмоцию Бейлора и каждый его взгляд. — Что пошили тебе? — Всё чёрное. И вуаль на лицо. — Ты наденешь её? Мейкар смотрит на себя в зеркале через плечо Бейлора. Пожимает плечами, ковыряет оспину. — Не знаю. Хочу. Но это будет слабостью. Бейлор вздыхает. Садится на стул рядом, смотрит в окно, задумчиво поглаживает по колену. — Ты дитя. Кто обвинит тебя в слабости? — Ты тоже был ребёнком. Но тебя ведь обвинили. — Фу, — Бейлор морщит нос. — Ты перестал сдерживать свой язык. Решил, что все мы должны наконец-то познать всю глубину твоей угрюмости? — Это у меня ещё настроение хорошее. Тебе стоит сходить и наорать на портных. То, что ты надел — уродство. Бейлор нервно одёргивает рукава, морщится, вертит в пальцах перо. Тяжело вздыхает, массирует устало веки. Возражает, но слабо, не веря самому себе: — Они старались. — Не думаю, — Мейкар фырчит. — У дракона на манжетах глаза косят. Бейлор присматривается. Встречается взглядом с Мейкаром и тот сводит глаза к носу, как дракон на манжете. Бейлор прыскает со смеху, тянет к себе, обнимает, прижимаясь щекой к груди. Мейкар недовольно ворчит, пока Бейлор тащит его по столу, но, конечно, обнимает в ответ. Сам себе кажется крошечным. Его ладони на голове Бейлора маленькие, будто ему всего пять. Сир Гвейн, поначалу Мейкара невзлюбивший, теперь молча и довольно признает силу принца. Оказалось, что нужно всего лишь избить его разок булавой и он согласится поставить технику. И сир Гвейн говорит, что Мейкар будет высоким. Глупо, но Мейкар верит. И однажды Бейлору надо будет чуть задирать голову вверх, чтобы лба коснулся поцелуй. — Не представляю какая леди согласится пойти за такого ворчуна. — Надеюсь, никакая. — Глупый ребенок. — Глупый принц. Бейлор легко щипает за бок. Вздыхает. — Думаешь, правда надо перешить? — Покажись маме — и она упадёт в обморок от ужаса. А тетя засмеет. Да ты и сам едва не закричал, когда надел это. Бейлор опять вздыхает. Трёт лоб, задумчиво сжимает и разжимает ладонь на бедре Мейкара. В задумчивости принимается теребить его рукав. Мейкар ловит его ладони своими. Бейлор перебирает его тонкие пальцы, оглаживает мозоли. — Пойдём, посмотрим, что у тебя. И потом к маме. Мейкар не двигается с места. Приподнимает брови насмешливо и неверяще. — Ты правда отважишься выйти в этом из своих покоев? Бейлор ворчит, закидывает Мейкара к себе на плечо и выходит. На втором же повороте они встречают принцессу Дейенерис. Она замирает на несколько мгновений. Воцаряется тишина. Мейкар выгибается на плече Бейлора, чтобы видеть её реакцию. Челюсти принцессы медленно размыкаются, нижняя ползёт вниз. Её глаза от удивления огромные, внезапно занимают пол-лица. А потом она взрывается таким громким хохотом, что от неожиданности вздрагивает даже Бейлор. Мейкар на его плече тихо хихикает, уткнувшись лицом в парчу на пояснице. — Предатели. — Бейлор тяжело и обречённо вздыхает. Мейкар даже жалеет, что не был с принцессой Дейенерис так близок, как мог бы. Вся его жизнь крутилась вокруг Бейлора. Бейлор опускает Мейкара на землю, кивает на принцессу. Ворчит нарочито-обиженно и треплет по волосам. — Вот с ней иди. Я с тобой больше не разговариваю. Мейкар так упорно сдерживает смех, что на глазах выступают слёзы. Бейлор на выдерживает, тихо хихикает с того, как Мейкар краснеет. — Раз ты с ним не разговариваешь, то он идёт со мной, да, — тётя берёт Мейкара под руку и тащит прочь: — Я хочу попробовать привести его волосы в порядок. Цирюльников он к себе не подпускает. Мелкая вредина. — Я не мелкий. — Да, не мелкий. Ты крошечный. Тётя со слов Бейлора хохочет пуще прежнего. Мейкар выпутывается из её объятий, сам хватает за запястье и тащит к себе. На ходу так же цепляет Бейлора. Тётя хихикает, косясь на Бейлора. — А куда мы идём? — Вроде как смотреть не поиздевались ли портные над Мейкаром как надо мной. Она хлопает в ладоши, мчится вперёд, таща за собой племянников. — Обожаю наряжать моих очаровашек-племяшек! Жаль, что пока из всех вас мне попадался только Эйрис. Он совершенно не сопротивляется! В прошлый раз я его даже накрасила. Его лицо даже стало здорового цвета, а не серого, как обычно. Она вихрем врывается в покои Мейкара, вытряхивает его из одного наряда, ловко впихивает в другой. Мейкар даже не успевает ничего понять, только путается в вихре её рук. Над ним портные не издевались. Они даже не попытались изобразить, что старались. Несколько личных служанок принцессы быстро и ловко подкатывают булавками рукава, штанины. Парой пробных стежков ушивают талию, плечи и грудь. Чёрный наряд теперь сидит будто бы по фигуре. Но он простой, как на похороны. Мейкар ожидал не этого. Но он разглядывает себе в зеркале и решает: так даже лучше.

***

Бейлор наконец-то понимает суть их дома. Он помнит ледяное отвращение на лице принцессы, когда она вытирала свой кинжал. Он видит её радость и слышит её хохот, искренние, счастливые. Она похожа больше на своего брата, чем на отца. Дейрон по прозвищу Добрый не любит войн, но не чурается жестокости. Только в стальной хватке можно удержать власть. Бейлор учится. Бейлор разглядывает своего драгоценного мальчишку и сам себе довольно кивает. Вот он: образчик валирийской красоты. Мейкар будет высоким, крепким, красивым до умопомрачения. Какие Деймоны, тощие и жилистые, когда будет Мейкар и его глаза? Бейлор считает, что будь у Мейкара дракон, не было бы в королевстве того, кто по нему не вздыхал бы. Бейлор считает, что по чёрному наряду Мейкара должны течь серебряные узоры, потому что весь Мейкар — серебро. Мейкар же примеряет к лицу вуаль. Прячет его под глупым куском ткани, скрывает точёные черты. Бейлор не может набраться храбрости и признаться: после турнира его, как наследника отправят на Драконий камень. Хорошо хоть женитьбу отложили. Отец хочет на свадьбе Бейлора подобрать подходящую невесту Мейкару. Отец недавно вздохнул и признался: он не замечал Мейкара прежде и горько сожалеет теперь. И ещё он сказал, что его отец — Эйгон — так ненавидел своего брата от того, что сильно и безнадёжно любил. А не получив его, возненавидел ещё сильнее. Бейлор считает это глупостью. Он любит Мейкара. Не так, как дед, но любит и никогда не сможет возненавидеть. Да и всё это лишь домыслы отца. За размышлениями о Мейкаре, его будущем и скором отъезде из столицы Бейлор не замечает дней. В день турнира Мейкар снова сидит на его столе, болтает ногами. Дуется, нервно ковыряет мозоли, кусает губы. Заговаривает медленно, без надежды на разрешение, но с завидным упрямством. Поднимает эту тему уже не первый, и даже не десятый раз. — Я могу быть твоим оруженосцем. — Ты не донесешь копьё. — Донесу. Я сильный. Ты же знаешь. Бейлор знает. Может, даже лучше, чем сам Мейкар. Он вздыхает, гладит его по серебряным волосам. Мейкар сидит насупившись, сосредоточенно затягивая ремешки его доспеха. — Твоё время пока не пришло. Просто сиди на трибунах и верь в меня. Мейкар надувается от недовольства ещё сильнее. Совершенно очаровательный. Бейлор щёлкает его по носу. Рейгель сидит на постели, не мигая смотрит на них, чуть склонив голову на бок. — Мейкар будет омегой? Все они замирают от этого вопроса. Рейгель отвлекается от своих деревянных дракончиков. Сердце Бейлора пускается вскачь, он спрашивает грубее, чем нужно бы: — С чего ты взял? — Обычно доспех помогают надеть слуги, оруженосцы или супруги. — Рейгель пожимает плечами. Говорит об этом, как о чём-то совершенно обычным. — Ваш ребёнок будет очень красивым, мне кажется. Мейкар, закрепляя последний ремешок, дёргает его так сильно, что Бейлор едва не падает на него. Эйрис следит за ними, не отрывая взгляда. Мейкар ворчит спокойно, беззлобно, но недовольно: — Глупости. Какие дети, брат? — Детские? — Рейгель задумался на мгновение, затем пожал плечами и улыбнулся совершенно невинно, будто не спрашивает ничего такого. Мейкар хмурится. — Я не хочу рожать. Даже если буду омегой. И вообще детей не хочу. Дети — сложно. Мне не надо. — И правда глупость. Драконов ведь уже нет. Зачем сохранять чистоту крови? Просто я читал… Эйрис кивает. Пытается перевести тему, но замолкает, жуёт губами. Качает головой, отмахивается, понимая бесполезность всего этого. Глубоко задумывается о чём-то своём, уткнувшись в книгу. Мейкар проверяет крепления. — Ты будешь биться с Деймоном? Ходят слухи, что у них с тётей любовь. — Любви нет. Но я буду с ним биться, это верно. Мейкар тяжело вздыхает. Бейлор не перестаёт ему умиляться. Прощается. Крепко целует всех братьев в лоб, проводит к слугам, которые отведут их на трибуны. Турнир оказывается скучным Трещат копья, ржут кони, скрежеща доспехами падают рыцари. Бейлор ожидал азарта. Воодушевления. Неопределенности. Кто кого? Он ждал, что закипит кровь, забьется сердце, задрожат от предвкушения руки. Вместо всего этого Бейлор лишь запыхался и вспотел. И даже когда против него выходит Деймон в Бейлоре не разгорается азарт или злоба. Только тихо тлеет ледяная ярость. Они сходятся трижды. И это всё равно скучно. Бейлор принимает копьё у оруженосца, подгоняет Солнце. Утомительно. Его странно, насквозь, пробивает крик. Бейлор узнает этот голос безошибочно. Он не успевает повернуть головы, но разворачивает коня, потому что, когда Мейкар кричит так в Бейлоре просыпается ужас. Охватывает с головой, исчезают все мысли кроме одного стремления: защитить. Солнце всхрапывает, болезненно ржёт, запинается. Бейлор наконец-то находит взглядом Мейкара. Тот сжимает перила, перегнувшись через них почти наполовину. Что-то кричит. Король привстает со своего места, грозно хмурясь. Матушка поддерживает Мейкара за пояс. Солнце ранен. Не смертельно. Они успели увернуться. Деймон оправдывается повреждённым плечом. И теперь руки Бейлора дрожат. Теперь он сжимает копьё так сильно, что сталь скрипит по дереву. Заминка, крики оруженосцев и пажей, близкие к истерике. Бейлор выкрикивает приказ. Новый конь, новое копьё. Стук копыт, тяжёлое дыхание, короткая и узкая полоска мира, видная через забрало. Ещё два копья. Бейлор вдруг кожей ощущает взгляды лордов и леди. Их кривые улыбки, их шепотки, их хмыканье. «Конечно» — говорят они — «Куда дорнийскому мальчишке до истинного дракона?». Мейкар кричит. Хриплым, сорванным голосом. Пронзительно, яростно, оглушительно. Бейлор успевает заметить Эйгора. Его недовольный взгляд на Мейкара, его презрение, его злость. Конь хрипит. Бейлор чувствует, как напряжённо раздуваются его бока, как тяжело он встряхивает головой, как его заносит на повороте от усталости. Он гладит скакуна по шее, просит потерпеть ещё разочек. Конь встряхивает головой, нетерпеливо роет землю копытом. Бейлор узнает его. Это Месяц. Серебряный и прекрасный, как его хозяин. Он ржёт хрипло и яростно, Мейкар снова что-то выкрикивает и Бейлор прикрывает глаза, запоминает голос. Деймон падает с громким вскриком. Воцаряется тишина. Её нарушает тяжёлое дыхание Месяца, стук его копыт, скрежет доспехов. И крик Мейкара. Яростный и радостный. Он трясётся, всё ещё держась за перила, опасно их раскачивая. Его заглушает волна аплодисментов. Бейлор снимает шлем, пот капает с подбородка и кончика носа. Он смотрит только на ликующего Мейкара. В его сияющие глаза, широкую улыбку, красное от волнения и восторга лицо. Бейлор на острие копья поднимает к матушке венок. Мейкар хватает его, оббегает королеву несколько раз. Мама ловит его, гладит по волосам. Мейкар коронует её венком, хватается за плечи и легонько трясёт. — Это мой брат! Ты видела?! Это наш Бейлор! Бейлор не может оторвать взгляда. Цветет от их радости. Мейкар усаживается обратно на своё место, но ерзает, как восторженный щенок. Бейлор несколько лет не видел, чтобы Мейкар улыбался так широко и счастливо. И он — причина этой улыбки. Бейлора суета на поле утягивает в чей-то шатёр. К вину, пляскам и хохоту. Бейлор теряется, путается в ногах, танцах и голосах. Забывается, засматривается, заслушивается. Непривычно. Двор обязует к спокойствию. Сдержанности, манерам, тщательному выбору слов. Здесь Бейлор сутулится, путается в шагах танца, смеётся. Кто-то тонкими и сильными руками тянет его за шею, прижимается к губам. Бейлор вспоминает кто он. Сбегает. Губы горят. Бейлор не может перестать их облизывать и вытирать. Ему противно. Хочется смыть с себя это ощущение и приторный запах. Мейкар вертится у Солнца. Гладит шелковые бока, заваливает вопросами мейстеров, порывается помочь с нанесением мази. Месяц рядом жуёт яблоко. Пена на его белых губах кажется хрустальной. Мейкар врезается в него с такой силой, что Бейлор пошатывается. Обнимает, прижимает к себе. От Мейкара пахнет лошадьми и яблоками. Мейкар упирается подбородком в живот Бейлора. Смотрит на него с таким восхищением, что сердце пропускает удар. Вся жизнь стоит того, чтобы зажечь в этих глазах радость и счастье. Чтобы на Бейлора эти лиловые глаза смотрели с восхищением и любовью. — Почему ты выбрал Месяца? — Хороший конь. Выносливый, верный. Твой. — Да. Мой Месяц самый лучший! — Мейкар утыкается лицом в доспехи Бейлора и крепче сжимает в объятиях: — Ты выиграл турнир на моём коне! Знаешь, как тебя уже зовут? Бейлор Сломи Копье! — Мейкар довольно и тоненько пищит, едва сдерживая восторг, пританцовывает на месте. — Сломи Копьё! Ты лучший! Бейлор не удерживается. Хватает на руки, прижимает к себе. Мейкар вновь становится собой. И сердце Бейлора тает. Ему до пира следует встретиться, поговорить с лордами. Принять поздравления, пожать сотню рук, ответить на сотню улыбок. Скольких дочерей ему предложат сегодня после этой победы? Бейлор остаётся с Мейкаром. Позволяет снять с себя доспехи, целует белую макушку. Мейкар ощупывает синяки на рёбрах, мягко гладит их прохладными ладонями. Боль уходит. Бейлор остаётся с Мейкаром и его безграничной любовью до тех пор, пока слуги не зовут его на пир в третий раз. И нет никого на свете счастливей, пока не приходится уйти на пир.

***

Мейкар крепче сжимает подлокотники своего кресла каждый раз, когда копья оглушительно трещат и разлетаются веером щепок, ломаясь о Бейлора. Он слышит рядом скрежет зубов мамы. Нервное постукивание её каблука по трибуне. И её запах. Мейкару кажется, что, если хоть одна ранка появится на Бейлоре мама сама схватит своё копьё. Отец пытается её успокоить, но оказывается сурово отчитан полушепотом и Мейкар едва сдерживает смех. Дерево трещит под пальцами мамы, когда Бейлор сходится с Деймоном во второй раз. На третий не выдерживает Мейкар. Стараясь не выдавать беспокойства подходит к краю трибуны. А потом орёт так, что у него самого закладывает уши. Он знает, как сильно Бейлор любит своего коня. И Бейлор уворачивается. От страха и нетерпения Мейкар обкусывает свои губы до крови, сгрызает с рук все мозоли и заусенцы. По-настоящему взрывается, когда Деймон падает. Он хочет кричать так громко, чтобы всё королевство знало. Этот крик вырывается из глубин его существа, ликующий, яростный, оглушительный. Это его Бейлор. Мама от радости бьёт кулаком по подлокотнику. Ловит Мейкара в объятия, гордой львицей улыбается Бейлору. Счастливо смеётся, когда Мейкар, набесившись, возлагает на её голову венок. И помогает сбежать из-под надзора отца и стражи к Бейлору. Мейкар хлопочет вокруг Солнца, тащит к нему королевских мейстеров. Смывает кровь с его шёлковых боков, закармливает обоих коней яблоками с рук. Успевает разболтаться с какой-то девочкой, от радости не успев засмущаться и вспомнить о своём лице. Она восхищается Месяцем и Мейкар от её похвал раздувается, гордый и счастливый. Девочка дёргает за рукав и тихонько, будто собираясь поделиться страшной тайной, спрашивает: — Ты ведь принц, да? Она смотрит на Мейкара с чем-то непонятным во взгляде. Её глаза сияют, тёплые и большие, и Мейкар неуютно ведёт плечами, отступает на шаг назад. — Да. Бейлор — мой старший брат. — Ты принц Мейкар, да? Прости, меня не пустили смотреть на турнир. Я сбежала от служанок и септы. Хотела посмотреть на рыцарей, а нашла тебя. Мейкар её отчитывает. Строго и беспощадно, а потом сдаёт перепуганной служанке, рыдающей у шатра лорда Баратеона. К тому моменту девочка тоже плачет. Мейкар забывает о ней сразу же, как видит Бейлора. Кидается ему навстречу, обнимает. Он готов взорваться от гордости и радости. Он хочет кричать, хочет скакать вокруг Бейлора, хочет быть таким же как он. Бейлор смотрит на него тепло, ласково, нежно и от этого, почему-то, щемит сердце. Так ему хорошо под этим взглядом, что Мейкару кажется, будто он будет всю жизнь тянуться за ним, как подсолнух поворачивается вслед за солнцем. Ему больно от синяков Бейлора. Мейкар гладит их, дует, как делала мама. Убалтывает Бейлора, расхваливает на все лады, бесконечно повторяет его новое прозвище. Уже все слуги шепчут его, уже подхватывают вполголоса лорды, уже громко и гордо произносит мама. Бейлор внимательно слушает, смеётся, подхватывает болтовню. Краснеет, когда Мейкар хвалит его, восхищается им, любит его. Мейкару кажется, что он ни разу не видел, чтобы Бейлор краснел. Чтобы безупречный и сдержанный принц смущённо отводил взгляд. Бейлор обычно принимает похвалу со спокойной гордостью. Кивает, будто и так прекрасно знал, что справится лучше, чем кто-либо. Но Бейлора зовёт долг. Он обнимает на прощание крепко, окутывает своим запахом. Целует в лоб и уходит на пир. Мейкара служанка уводит в его покои. С закатом приходит мама. Задерживается взглядом на супе, что тихонько кипит в котелке. — Думаешь, он придёт? — Нет, — Мейкар улыбается ей и качает головой: — Конечно, нет. Разве хоть кто-то уходил с пира голодным? Да и это, вообще, Рейгелю. Мама садится рядом на край постели. Приобнимает за плечи, гладит по голове. — Кажется, что ты гордишься им даже больше, чем я. Но тебе пора спать, родной. Мейкар кивает. Обещает маме лечь сразу, как она уйдёт. Обсуждает с ней турнир, лежит на её коленях, заслушивается её голосом. Сдаётся её ласковой настойчивости, умывается, ложится в постель. Притворяется спящим. Мама остаётся с ним ещё ненадолго. Держит за руку, дышит тихо-тихо. Целует в кончик носа. Уходит, забирая с собой котелок. Мейкар знает, что Бейлор должен прийти. Ждёт его. К середине ночи не выдерживает, крадётся к покоям Бейлора. Замирает у приоткрытой двери. Прикрывает рот и нос ладонью. Запах резкий, сильный, чужой. Он слышит звонкий, хриплый смех, жаркое бормотание. Он лишний. От этого почти больно. Мейкар возвращается к себе, но не ложится спать. Бейлор придёт. Обязательно. Хотя бы под утро.

***

Пир — формальность. Бейлор пожимает руки, улыбается галантно и непринуждённо, будто всем рад. Как учила мама, как он сам тренировался перед зеркалом. Он принимает поздравления, кивает, отвечает любезностью на любезность. Скрипит зубами от сотен нежных женских и мужских рук, что гладят его по плечам, запястьям, ладоням. Садится рядом с отцом, пылая от гнева и отвращения. Сотни глаз смотрят на него с восторгом и обожанием. С расчётом, с жаждой. Бейлор помнит их всех. Помнит презрение в их глазах, помнит шёлковые платки, прикрывающие шепчущие рты. Помнит их вздохи и сожаления. Их восхищение Деймоном. Их пренебрежение к дорнийскому мальчишке. Бейлор ощущает кожей их липкие, жадные взгляды. И хочет перегрызть глотки за алчность. Он ест и пьёт, не ощущая вкуса. Скучающе глядит в окно, на алое небо. Скоро Мейкар пойдёт на кухню, возьмёт там суп, растопит камин в своих покоях, подвесит котелок над огнем. На запах придёт Рейгель. После заката вылезет в коридор Эйрис. И они вместе усядутся у открытого окна, вдыхая ночной ветер. Будут есть, обжигая языки. Эйрис обязательно расскажет что-то, что вычитал в книгах. И Бейлор успеет. Обязан успеть. Он встаёт танцевать. Тут же оказывается окружён толпой женщин и омег, тонет в их сладких духах и феромонах. Выбирает партнёршу не глядя, исчезает посреди танца. Спешит по коридорам, знакомым и почти родным. На ходу расстёгивает рубаху на горле, стягивает камзол, закатывает рукава. — Сбегаешь? Они с Деймоном замирают друг напротив друга. Бейлор кивает и пожимает плечами. Деймон улыбается тонко, тускло, качая головой: — Не думал, что ты победишь меня. Бейлор щерится. Вся злость разбивается о протянутую Деймоном руку. Он пожимает ладонь Бейлора аккуратно, крепко. Не сжимает по-идиотски, пытаясь что-то доказать. Бейлор когда-то относился к нему хорошо. А потом Мейкар заболел. Деймон улыбается. Усталый, повзрослевший за те три года, что они не виделись. — Как Мейкар, кстати? Давно его не видел. После болезни он не покидает ваши этажи, я и правда слишком давно его не видел. Только сегодня — и то мельком. — Мейкар приходит в норму. — Он расцвёл? Деймон улыбается, чуть опускает голову. Он говорит тихо, спокойно, без желания и надежды. Просто интересуется. Бейлор отрезает: — Нет. Но он будет альфой. — Не пойми неправильно. Я просто слышал, что ему хотят подобрать кого-то из Баратеонов. А у них одни мужчины, да и наследник ещё не расцвёл. Но Мейкара обещали, как жену. — Где ты такое услышал? — Эйгор хотел вызвать на дуэль наследника Штормового Предела. Подслушал разговор его отца. Но лорд Баратеон ещё размышляет. Вряд ли им нужен омега, пытавшийся покончить с собой. Что-то в Бейлоре заставляет Деймона отступить на полшага назад. Его ладонь сама собой ложится на рукоять кинжала. С мягкого его тон делается чуть испуганным, недовольным, грубым: — Дерьмо. Ты не знал. И дураком, так тебя разозлившим оказался я. — Ты ведь сейчас на пир? — Я передам королю, что ты просишь срочной аудиенции? — И сделаешь это сейчас же, — Бейлор взмахом позволяет ему идти. — Кстати. Тебе не кажется странным, что заболел только Мейкар? Ребёнок, очень избирательный в еде и никогда не покидавший замок? Пока вы с Эйгором шляетесь по борделям, Шира пляшет на столах в казармах, Бринден исчезает на недели, болезнь пришла только в покои моего брата. — Это не я, не смотри так. — Деймон качает головой и сжимает рукоять кинжала крепче. — Ищи сам виноватых. Всему королевству понятно: его пытались убить. Но зачем и кто я не знаю. — Думаешь, виновные всё ещё не наказаны? — Пропавшие слуги? — Деймон выдыхает быстро, испуганно, отступая ещё на шаг назад. — Я думал, это просто слухи. — Надеюсь, Эйгор поймёт мой намёк так же хорошо, как понял ты. Не имею ничего против тебя, но Эйгор заигрывается в интриги и ни к чему хорошему это не приведёт. Он ведь так часто бывает в Блошином конце. А там полно всякой швали. — Ты угрожаешь убить своего дядю? — Деймон улыбается колко и холодно. — Это измена. Он защищает брата. Они оба. Но Деймон покачивается, будто едва удержался от ещё одного шага назад, когда Бейлор подходит к нему. Придирчиво расправляет его одежду, одергивает, смахивает волосинку с плеча. Бейлор ниже. Пока. Он улыбается безупречно, говорит ласково. — Нет, что ты. Я не глуп. Я просто сожру его целиком. — Я передам брату, что ты ждёшь его. — Он наш король, Деймон. Не забывай.

***

Вместо приветствия Бейлор начинает разговор с отцом с претензии. Это безумно утомляет их обоих, но Бейлор молчать не хочет и не может. — Ты договариваешься о браке Мейкара? Ты для этого обратил на него свой взор? Продать? Отец тоже захмелел. Он устало массирует веки, вздыхает. — Лучше я заранее договорюсь о его браке с Баратеонами, чем отдам кому-то из Риверсов по настоянию двора, когда он зацветёт. — Я не о том. Почему ты выдаешь его, а не за него? — Королевское чрево бесценно. Это более выгодная сделка. Бейлор бьёт ладонью по столу. Подпрыгивает со звоном чернильница, устало массирует виски отец. Бейлор срывается на крик: — С чего ты вообще взял, что он будет омегой?! — С того, как он пахнет. Как ведёт себя, как себя держит, что любит. — Отец! От отчаянного вскрика Бейлора отец замирает. Щурится. Потом скалится. — Какое тебе дело до его брака? — Это мой брат! Он предпочел смерть уродству, думаешь он так просто смирится с тем, что ты его продал? — Молчать. Тихий приказ, которому невозможно не подчиниться. У Бейлора кружится голова. Ему почему-то очень обидно. Будто брак отнимет у него Мейкара. Будто он лишится навсегда серебра его волос, света улыбок и тепла взглядов. — Ты так не противился даже своему браку. И ты женишься… — Нет. Бейлор сам в ужасе от безумия своего плана. — Я не женюсь, пока не зацветёт Мейкар. Говорит медленно, твёрдо, но немеющими от страха перед королем и своей дерзостью губами. — Что? — Отец приоткрывает от удивления рот. Бейлор сжимает кулаки. — Если он окажется омегой его возьму в мужья я. — Он твой брат! — Не страшно. Мало ли было бездетных королей? — В нашей династии — ни единого! — Отец вскакивает от возмущения, покачивается от вина и потрясения, падает обратно в кресло, держась за сердце. — Ты не понимаешь разве, к чему приводит инцест? — Уж лучше мы оба останемся бездетными в этом браке, чем Мейкара будут насиловать! — Да с чего ты взял, что его будут насиловать?! — А как, по-твоему, ты сам был зачат?! Они кричат друг на друга, срывая голоса. Отец встаёт. И Бейлор узнаёт, насколько тяжела его рука. — Наглец. — Это правда! Ещё одна пощёчина. Сердце отца всегда болело за его мать. — Ты желаешь того же Мейкару? — Ты уезжаешь на Драконий Камень. Сейчас же. Немедленно. — Я всё равно не соглашусь на брак, пока не буду уверен в том, что Мейкар в безопасности. Никогда. Отец смотрит в глаза холодно, недовольно, пусто. Разочарованно. Кривит губы. Цедит тяжело и яростно: — Не думал, что мой сын захочет своего же брата. Бейлору кажется, что ещё мгновение и они с отцом бросятся друг на друга как быки. — Я не хочу его. Но я буду защищать его любой ценой. — Вон. — Мейкар пытался убить себя в десять! А я не знал! Думаешь, он не убьёт себя в семнадцать, когда узнает? Или в пятнадцать? — Вон! Отец орёт громко настолько, что закладывает уши. В кабинет врывается мама. Сразу же утирает кровь с губ Бейлора, встаёт перед ним. — Что за крики? По какой причине ссора? — Он — отец тычет пальцем в Бейлора: — наша надежда и гордость — хочет своего младшего брата. — Неправда! — Возмущение получается детским, отчаянным. — Поясни. — Не намерен. Он изгнан из Красного замка. — Куда? — На Драконий камень. Мама смеётся. Но и она, и Бейлор по глазам короля понимают: этот приказ будет исполнен. Он вылетает из кабинета, громко хлопнув дверью. Слёзы обиды кипят в глазах. Но ещё ярче в нём бурлит ярость. Раз его изгоняют на Драконий камень, то он заберёт Мейкара с собой. Королевские гвардейцы рассыпаются в извинениях, но запихивают тряпку в рот и под руки тащат вниз. Его, сопротивляющегося, связывают, заталкивают в карету. В окне Мейкара всё ещё горит свет. Бейлор кричит, но кляп глушит звуки. Он брыкается, бьётся о стены и лавки кареты, даже умудряется вывалился через окно, вскочить и пробежать два шага. Его просто бьют по голове. Очнувшись, он видит незнакомые потолки. Незнакомых слуг. Огромный синяк на пол-лица. И бушующее у скал море. Он в ярости.

***

Мейкар знает, что это глупо. Но ему кажется, что мир тускнеет. Бейлор уехал не попрощавшись. Мейкар всю ночь вслушивался в тишину в коридоре, но не уловил и тени его шагов. Мейкар без него лишается чего-то важного. Ему нравится проводить время с Эйрисом и Рейгелем, но они… Необъяснимо другое. Мейкар обещает себе не плакать, когда карета выезжает за ворота замка. Он тушит свечи, ложится в постель, закрывает глаза. Он изо всех сил не обращает внимания на то, что слёзы сами собой текут из глаз. Мейкар считает вдохи и выдохи. Бейлор бросил его.