Ошейник и лезвие

Два дня без Виктора превратились в пытку, которую Алексей не ожидал. Он бродил по особняку, как зверь в клетке: ошейник с длинной цепью позволял перемещаться между спальней и игровой комнатой, но каждый шаг напоминал, кому он принадлежит. Тело ныло от старых порезов, которые уже подсыхали корочками, но внутри всё горело — не только от боли, а от пустоты. Он ловил себя на том, что просыпается посреди ночи с твёрдым членом, шепча имя Виктора в подушку, и сразу ненавидел себя за это. «Я сломался. Я жду его. Я хочу, чтобы он вернулся и разорвал меня снова». Еда стояла нетронутой, сон был рваным, а каждый звук за дверью заставлял сердце колотиться в надежде и ужасе одновременно. На вторую ночь он уже не выдержал. Лёг на кровать в игровой, раздвинул ноги и сам провёл пальцами по свежему разрезу на бедре, размазывая кровь, представляя, как Виктор слизывает её языком. Кончил быстро, стыдно, с его именем на губах, и сразу заплакал — тихо, сломленно, понимая, что уже не сможет без этого. Дверь распахнулась на третьи сутки глубокой ночью. Виктор вошёл, и воздух в комнате сразу стал тяжёлым, как перед грозой. Он был пьян — это чувствовалось по запаху дорогого виски и по тому, как он двигался: не с обычной холодной грацией, а с яростью, которая кипела под кожей. Костюм был помят, рубашка расстёгнута, на щеке — свежий синяк. Что-то пошло не так в делах. Кто-то осмелился перейти ему дорогу. И теперь вся эта ярость была здесь, для Алексея. — Ты здесь, — прорычал Виктор, не здороваясь. Голос был низким, хриплым, пропитанным алкоголем и злостью. — Моя маленькая шлюшка ждала хозяина? Алексей сел на кровати, сердце заколотилось. Он хотел сказать что-то — «вернулся», «я скучал», «пожалуйста» — но Виктор уже схватил его за ошейник и швырнул на стол в центре комнаты. Металлическая поверхность была холодной, жёсткой. Виктор приковал его запястья и лодыжки к кольцам по углам стола — быстро, грубо, так что цепи врезались в кожу. Алексей лежал лицом вниз, задница задрана вверх, тело полностью открытое и беспомощное. — Виктор… подожди… — начал он, но тот только рассмеялся — коротко, зло. — Подожди? Ты хотел, чтобы я вернулся? Теперь получишь. Нож появился в руке мгновенно. Виктор не стал разогреваться. Он провёл лезвием по спине Алексея — глубоко, от лопатки до поясницы, оставляя длинный, кровоточащий разрез. Кровь хлынула сразу, тёплая, густая. Алексей закричал, тело выгнулось, но цепи держали крепко. Виктор резал дальше: по рёбрам, по бёдрам, по внутренней стороне рук — свежие, жгучие линии поверх старых. Кровь текла ручьями, заливала стол, капала на пол. — Ты думал, я позволю тебе ждать меня как принцессе? — рычал Виктор, расстёгивая брюки одной рукой. Член вывалился уже твёрдый, злой, с набухшей головкой. — Пока я там разбирался с предателями, ты здесь дрочил, думая обо мне? Он плюнул на член и вошёл одним толчком — без подготовки, по самые яйца, разрывая сухие стенки. Алексей завыл, слёзы мгновенно хлынули. Боль была адской: порезы горели, а внутри всё рвалось от грубого вторжения. Виктор начал трахать его сразу жёстко, яростно, каждым ударом вбиваясь до предела, так что стол скрипел под ними. Бёдра шлёпали по окровавленной коже, кровь размазывалась между ними, делая скольжение грязным, скользким, невыносимо горячим. — Кричи, — приказывал Виктор, наклоняясь и вонзая нож в стол рядом с головой Алексея. Лезвие прошло в миллиметре от уха. — Кричи, пока я ебу тебя в кровь. Ты моя. Моя дыра. Моя собственность. Он трахал без остановки, меняя угол, чтобы каждый толчок бил точно по простате. Алексей уже не кричал — хрипел, захлёбываясь слюной и слезами, тело дёргалось в цепях. Кровь текла по бокам, по животу, капала с сосков. Виктор наклонялся и слизывал её на ходу — с кожи, с порезов, иногда прямо с члена, когда выходил почти полностью и вгонял снова. — Ненавидишь? — рычал он, ускоряясь. — А жопа сжимает, как будто не может без моего хуя. Ты уже кончил бы, если бы я позволил. Но сегодня я не позволю. Сегодня я буду ебать тебя, пока ты не потеряешь сознание. Алексей почувствовал, как мир плывёт. Боль и удовольствие сплелись в один комок, который душил. Он кончил первым — без рук, с хриплым всхлипом, сперма брызнула на стол длинными струями, тело забилось в судорогах. Но Виктор не остановился. Он продолжал долбить — жёстче, глубже, пока Алексей не потерял сознание от перегрузки, от крови, от того, как член заполнял его до самого горла. Когда он пришёл в себя, Виктор всё ещё был внутри — трахал уже медленнее, но так же глубоко, размазывая кровь по его спине ладонью. — Очнулся? — прошептал Виктор ему в ухо, вгоняя член особенно сильно. — Хорошо. Я почти убил тебя сегодня. И ты всё равно кончил.