Сильнейший представитель вида

Когда Кацуки исполнилось пять лет, ему подарили дракона. Разумеется, Реактивную Искру; они способны были развивать невероятную скорость за счет особого строения тела: когда они разгонялись, из-под их чешуи выходило пламя. Кацуки купили самого лучшего дракона из питомника самых лучших драконов. Вся его родословная сплошь состояла из чемпионов и рекордсменов. Мать Кацуки сама была трехкратной чемпионкой страны по езде на драконах, она в этом разбиралась. Поначалу Кацуки был очень рад. Он с самого рождения знал, что тоже будет ездить на драконах и участвовать в гонках. Он ничем не уступал своей матери, и собирался завоевать чемпионский кубок – не страны, конечно же, а мира – как минимум раз семь, а то и одиннадцать, чтобы превзойти самого Всемогущего, легендарного драконьего наездника их времени. Однако на пути Кацуки к мечте возникла одна проблема. Его дракон, которого он решил назвать Великий Нагибатор, совсем не хотел развивать невероятную скорость и выпускать пламя из-под чешуи. Он, если на то пошло, вообще не любил проявлять активность. Больше всего на свете ему нравилось спать на солнышке. – Давай, – тыкал его Кацуки в горячий жёсткий бок, пытаясь расшевелить. – Ты же Великий Нагибатор! Ты должен быть самым крутым и заставить всех жрать грязь! Но Великого Нагибатора не волновали его подначивания, и он, кажется, совсем не чувствовал тычки. Он вяло поглядывал на Кацуки недовольным глазом и только разваливался сильнее. – Великий Нагибатор болен, – резюмировал Кацуки за ужином. – Наверное, сдохнет на днях. Можно мне другого? – Во-первых, придумай ему нормальное имя! – немедленно осадила Кацуки мать. – Где ты только понахватался?.. Во-вторых, он не болен. Я позвонила в питомник, и там сказали, что такое вялое поведение характерно для его вида. Реактивные Искры долго запасают энергию, чтобы потом развивать предельную скорость. – Но он не выпускает пламя! – пожаловался Кацуки. – И он совсем не быстрый! Как я буду участвовать в гонках на этом чучеле? – В питомнике сказали, он станет активнее, когда увидит других драконов. Может даже проявить агрессию. Реактивные Искры очень соревновательные. Кацуки недовольно поджал губы. Его мать, хоть и разбиралась в драконах, в Реактивных Искрах ничего не смыслила – она летала на Красном Огнероте, который теперь проводил дни в загоне на их заднем дворе. Красные Огнероты были очень выносливы и покладисты, но нормальным Реактивным Искрам и в подметки не годились. Удивительно, как мать вообще кого-то победила на этом слоупоке. Расстроенный, Кацуки взял Великого Нагибатора, которого общими усилиями переименовали в Бласта, и отправился на детскую площадку. Кацуки много раз видел, как другие водили своих драконов – на поводке, пока те были маленькими, или за поводья, когда они подрастали. Дракон Кацуки напрочь отказывался ходить сам, а когда Кацуки брал его на руки, норовил растечься, будто в его теле не осталось костей. Ленивая, бесполезная оранжевая какашка. Кацуки кое-как доволок его до детской площадки. С непривычки руки ныли от тяжелой ноши, но в голове звучал голос матери: «Теперь это твой питомец, ты за него в ответе…». Разве не дракон должен носить Кацуки? Почему все было наоборот?.. Кацуки начинал жалеть, что не положил своего чешуйчатого охламона в тележку. На площадке уже возилась другие дети. С появлением Кацуки они оторвались от своих дел, чтобы поглазеть на его дракона. – Какой малявка! – склонился над Великим Нагибатором, то есть, Бластом, Рюичи. – Похож на ящерицу. – Много ты понимаешь, жопоголовый, – презрительно выплюнул Кацуки. Никто не смел оскорблять его дракона, даже если он действительно походил на ящерицу. – Это Великий… э-э, Бласт, и он – Реактивная Искра. Это самый быстрый из всех драконьих видов. На нем летают только победители! – О-о-о… – с уважением протянули все вокруг. Рюичи остался неубежденным. – Чего он тогда не летает, а висит, как сопля? – Это нормально для его вида! – рявкнул Кацуки и потряс Бластом, надеясь, что тот немного взбодрится. Разумеется, этого не произошло. – Каччан, Каччан! – Этот раздражающий голос Кацуки узнал бы из тысячи. Изуку, сын тётушки Инко, с которой его мама обожала распивать чаи и сплетничать, уже мчался к нему со всех ног с какой-то жирной ящерицей на руках. Когда-то Кацуки дружил с Изуку, но чем старше он становился, тем сильнее тот его раздражал. Изуку вечно был чему-то рад, хотя Кацуки бы на его месте не радовался. Изуку болтал, будто его отец живёт за границей, но все знали, что он бросил его мать и переехал в Киото. Изуку так старался понравиться всем и был таким приторно-добрым, что другие дети его недолюбливали. И Кацуки теперь его недолюбливал. Этот дурацкий Изуку не понимал, что он, мелкий, с писклявым голосом и без отца, ему не ровня. А еще он не понимал, что они с Кацуки больше не друзья, и продолжал таскаться за ним, вот как сейчас. Какой позор! Надо было отвадить его поскорее, чтобы никто не решил, будто Кацуки водится с таким отребьем. – Каччан-Каччан, – передразнил Кацуки. – Сам ты Каччан. Не зови меня так больше! Все вокруг зло рассмеялись, но Изуку не придал этому значения. Его внимание было полностью сосредоточено на драконе, которого Кацуки держал в руках. – Хорошо, Каччан! – бездумно согласился он. – Ой, а это твоя Реактивная Искра? Какая она миленькая! Можно, я ее потрогаю, можно, можно?.. – Нет, – отрезал Кацуки. – Даже думать об этом не смей, Деку, – она тебе руку отгрызет. А это у тебя что? – он кивнул на жирную ящерицу в руках Изуку. Вся она была какой-то нелепой. Дурацкого зелёного цвета, с желтыми глазами, посаженными по бокам курносой морды и смотрящими в разные стороны, как у хамелеона. – О, это мой дракон! – радостно воскликнул Изуку. – Теперь я смогу поступить в ЮЭй вместе с тобой! ЮЭй была одной из самых популярных спортивных школ, где обучали езде на драконах. Мать Кацуки закончила ее, и сам он, конечно, тоже туда собирался. Однажды Кацуки зачем-то рассказал об этом Изуку – наверное, чтобы похвастаться. Этому хлюпику не светило поступление в ЮЭй. У него и дракона-то не было. Откуда у его матери деньги на дракона? – Дракон? – процедил Кацуки. Ему и в голову не приходило, что дурацкий прилипчивый Изуку мог обзавестись драконом! С другой стороны, Изуку все повторял за Кацуки. Он и в ЮЭй намылился только потому, что Кацуки хотел туда попасть. Сейчас еще заявит, как он станет одиннадцатикратным чемпионом мира, тупой повторяла. – Да! Представляешь, добрый дядечка отдал мне его бесплатно, потому что никто не хотел его брать! – Неудивительно, – хмыкнул Кацуки. – Твой дракон отстойный и похож на жабу. Что этот уродец вообще умеет? Он выдыхает огонь? – Нет, – замотал головой Изуку, бессознательно прижимая своего отвратительного дракона ближе, словно пытаясь спрятать его от Кацуки. – Это Чернохлыстый Ормр! Они выпускают облако кислоты вместо огня, а еще у них два языка! Кацуки никогда о таком не слышал. – Ну, пусть тогда выпустит кислоту, – распорядился он презрительным тоном. Какая бесполезная жаба! Зачем ей вообще два языка?.. Изуку только сильнее стиснул своего уродца в объятиях. – Смэш еще маленький! У него пока не сформировался кислотный пузырь! – А ты-то откуда знаешь? – начал закипать от его заумничанья Кацуки. – Небось, сочиняешь все это на ходу, а твоя говноящерица ничего не умеет. Бласт, вперед, сожри ее! – он вытянул руки вперед, показывая своей ленивой Реактивной Искре потенциальную жертву, почти уверенный, что ничего не произойдёт. В следующий момент случилось непредвиденное. Бласт выскользнул из его рук и с невероятным проворством устремился в сторону Изуку. В то же время его четырехногая жаба каким-то чудом выбралась из его объятий и бросилась наперерез. От одного ее вида у Бласта поднялись чешуйки на спине, и из-под них посыпались золотые искры. Кацуки не мог поверить своим глазам. Это было так красиво! Изуку изо всех сил закричал: – Нет! Однако драконы уже сцепились. Это совсем не напоминало дружескую потасовку. Зелёная жаба плюнула в Бласта чем-то чёрным, но Кацуки не сразу понял, что это был ее язык, собранный в странный скользкий ком. Он раскрылся, как сетка, опутывая морду Бласта и не давая выдохнуть огонь. Но Бласту не обязательно было открывать рот, чтобы защитить себя; искры сменились языками пламени, и он весь вспыхнул, объятый огнем. На беду, именно в этот момент Изуку вмешался в драку драконов, пытаясь их разнять. Он вскрикнул, когда пламя Бласта обожгло ему руки, но продолжил отдирать язык своего уродца от его морды. Никак иначе драконов было не разделить. Сердце Кацуки зашлось от страха. Да, его раздражал Изуку, но он никогда по-настоящему не желал ему зла. В конце концов, раньше они дружили… И это был, ну, Изуку. Изуку, который не мог за себя постоять, но готов был прийти на помощь любому, хотел он того или нет. Кацуки ясно видел, как покраснела и вздулась кожа на его руках. Прошла всего секунда, а ожоги уже выглядели ужасно. Кацуки попытался вспомнить, как потушить огонь. Водой? Поблизости ее не было. Мама говорила, что огонь не мог гореть без притока воздуха. Кацуки не знал, распространялось ли это на драконий огонь. Если бы была зима, он бы набросил на Бласта свою куртку, но апрель только закончился, и стояла самая настоящая жара… Тут ищущий взгляд Кацуки наткнулся на песочницу. Точно, песок! Кацуки бросился к песочнице, выхватил чье-то ведерко, набрал в него песка и вывалил его весь на Бласта. Тот перестал гореть. Воспользовавшись этим, Кацуки оттащил его подальше от Изуку и его дракона, не осознавая, что его руки слишком сильно дрожали, чтобы поднять Бласта и просто унести прочь. Он очень хотел спросить Изуку, как его руки, но и сам знал, что плохо. Те выглядели просто кошмарно. Кое-где с них сползла кожа; они казались мокрыми от сукровицы и крови. Что-то поднялось к горлу Кацуки. Он испугался, что это рвота ужаса, или вины, или черт знает что еще, но это были слова. – Ты что, тупой?.. – заорал он, не сводя глаз с Изуку, съежившегося вокруг своего дракона. Трудно было сказать, пострадал тот или нет, хотя глупая жабья морда больше не выглядела веселой. – Ничтожество! Кацуки и сам не знал, зачем оскорблял Изуку. Страх переполнил его и хлынул наружу в самой уродливой форме. Кацуки почти ненавидел Изуку за то, как сильно он заставил его испугаться за себя. Идиот! Прикасаться к горящей Реактивной Искре голыми руками!.. Кацуки ждал, что Изуку расплачется от боли – раньше он плакал по любому поводу, – но вместо этого тот выдавил жалкую улыбку: – Каччан! Спасибо, что спас Смэша! Мы с ним будем усердно тренироваться, чтобы поступить в школу наездников ЮЭй, как и ты. Давай вместе станем чемпионами! – Ага, так ты и поступишь, Деку, – заявил Кацуки. – У твоего говнодракона глаза смотрят в разные стороны. Посмешище. После этого он все-таки подхватил Бласта на руки, пока тот не натворил еще чего-нибудь, и убежал домой. Там он заперся в своей комнате и долго плакал, отказываясь рассказать матери, что произошло. Чуть позже ей позвонила тетушка Инко и поведала полную небылиц историю о том, как Кацуки спас Изуку от вспышки Бласта. Мать похвалила его, отчего Кацуки стало только хуже, ведь он знал, как все обстояло на самом деле. Если бы он не приказал Бласту атаковать, руки Изуку остались бы в порядке! Но сделанного было не изменить. Кацуки рыдал до тех пор, пока у него не разболелась голова. К ночи он больше не мог плакать, зато как-то убедил себя, что Изуку сам был виноват в произошедшем. Если б он не пытался копировать Кацуки… и не лез к нему со своей дружбой… В общем, Изуку был сам виноват. Но когда в следующий раз Кацуки увидел его – это случилось через три месяца, потому что ожоги от пламени Реактивных Искр долго проходили, – что-то внутри него опасно защемило. Прошли годы. Каким-то образом и Изуку, и Кацуки поступили в ЮЭй, где последнего поджидала куча сногсшибательных открытий. Например, оказалось, что дурацкие глаза дракона Изуку, смотрящие в разные стороны, давали ему нехилое преимущество во время заездов. У Чернохлыстых Ормров было панорамное зрение, которое давало возможность видеть почти на двести семьдесят градусов. В дикой природе оно позволяло им избегать опасностей, а в соревновательных видах спорта – обходить препятствия. Довольно скоро Кацуки начал жалеть, что у его дракона не было косоглазия. Кроме того, Изуку. Это был уже не тот дохляк с писклявым голосом, надоедавший Кацуки своим вниманием. Как-то незаметно он вытянулся, обзавелся мышечным рельефом, стал стричься менее отстойно, а его щеки потеряли детскую припухлость. Проще говоря, Изуку стал симпатичным. Кацуки замечал, что на него стали заглядываться девушки. Ну еще бы! Он оказался талантливым наездником, а легкий характер и забота о других помогли ему быстро подружиться с одноклассниками. Внезапно он приобрел популярность, о которой не мог и мечтать в той школе, куда он ходил вместе с Кацуки. Там все смеялись над ним, а в ЮЭй – торопились занять места, чтобы есть с ним за одним столом во время ланча. И только Кацуки продолжал звать его задротом, чмошником и, конечно, Деку. Он был бы рад перестать, был бы рад очутиться с Изуку за одним обеденным столом, но у него не было никаких шансов. Если бы он подошел к Изуку и первым попытался заговорить с ним, а тот бы его послал, Кацуки бы почувствовал себя обосранным, а это хуже смерти. Если бы, напротив, Изуку заговорил с ним, а Кацуки бы с энтузиазмом поддержал разговор, то получилось бы, будто пресвятой Изуку наставил его на путь истинный, а Кацуки бы все так же почувствовал себя обосранным. К тому же, Кацуки не хотел становиться его другом. Не хотел тусить в компании его приятелей и натужно смеяться над несмешными шутками, не хотел обсуждать девчонок, которые так загадочно краснели от улыбки Изуку, не хотел рубиться с ним в компьютерные игры, сидя друг от друга на расстоянии, которое не вызовет вопросов. Если Кацуки и хотел чего-то, то совсем другого… Того, чем друзья не занимались. Особенно – друзья-парни. В любом случае, уж лучше было сдохнуть, чем начать общаться с Изуку. Кацуки продолжал изводить его скорее по привычке, чем из реального желания насолить. По крайней мере, можно было притвориться, что это их общая фишка… Что-то из тех времен, когда были только Кацуки и Изуку. Из далекого детства, когда вокруг не роилась туча бесполезных, никому не интересных придурков. Иногда Кацуки удавалось и самому в это поверить. В тот знаменательный день, который перевернул все с ног на голову, у их класса было занятие на трассе с естественными препятствиями. Заниматься на ней было в разы сложнее, чем на стадионе, из-за ограниченной видимости и нескольких по-настоящему коварных мест. Кацуки больше всего ненавидел узкий пролет между скал, где приходилось жаться к дракону и сильно смещаться влево, чтобы не повредить костюм. Для Кацуки огнеупорный костюм был обязателен, иначе бы он просто сгорел заживо. Однако и самые навороченные подобные костюмы бывали очень хрупкими, когда дело доходило до стесанной об камни изоляции. Разгерметизация могла стоить Кацуки жизни, поэтому он всегда осторожничал рядом с неровными высокоабразивными поверхностями. Тренировку проводил Мик. Когда-то он тоже участвовал в гонках на драконах, но вскоре переквалифицировался в распорядителя заездов и спортивного комментатора. С технической точки зрения, его опыт был не слишком полезен, зато все его обожали. Он с лёгкостью мог организовать и развлечь толпу, а еще делал из каждого занятия шоу. Кацуки не было дела до шоу – он хотел услышать что-то конструктивное. Айзава всегда находил, к чему придраться, и, хотя его вечная критика высасывала из Кацуки душу, втайне он был благодарен. Тяжело в учении – легко на соревнованиях, и все такое. Кацуки никогда не отличался удачливостью, поэтому, когда начались заезды на скорость, его поставили в пару к Изуку. Разумеется. К кому еще его могли приткнуть?.. – Выложимся на полную, Каччан! – крикнул ему тот со своего дракона. Кацуки демонстративно закатил глаза. А без мотивационной фигни никак нельзя?.. Мик подал сигнал о начале гонки, и они стартовали. В заездах на скорость существовали разные стратегии, и их выбор зависел от множества переменных, например, от трассы, от того, насколько хорошо ты знаешь своих противников, от личных предпочтений. Кацуки любил подняться повыше: шансы победить при таком раскладе тоже были выше, но имелись и риски. На высоте ветер был сильнее, а направление его порывов – более непредсказуемое. Для более верного результата Изуку в начале гонки чуть ли не по земле тащился, а потом, во второй половине, набирал высоту. Чем ближе к финишу, тем больше. В случае с Кацуки, он наверняка держался подальше, чтобы тот не обжог случайно его дракона. Ормры не то, чтобы славились толстокожестью, а Бласт в порыве азарта буквально истекал огнем. Когда они долетели до леса заостренных скал, торчащих вверх, как гигантские шипы, Изуку рискнул подобраться ближе. Теперь он держался сбоку от Кацуки, так близко, что крылья его дракона время от времени задевали крылья Бласта. Крылья у Реактивных Искр почти не горели – размашистые движения сбивали пламя в полете, – а потому считались уязвимым местом. И чешуя на них была нежная, более мелкая, чтобы обеспечивать подвижность. Допускать, чтобы твой дракон бил дракона соперника крыльями считалось неспортивным, но к дисквалификации это не приводило, особенно если столкновения происходили в узких местах. Изуку всегда мог кинуться доказывать, что его летающая жаба шлепала своим крылом по Бласту не специально, а потому что другого выхода не оставалось, но так Кацуки ему и поверил. Отрываясь от Изуку, он чуть не вписался в длинную, словно бы вычерпанную изнутри скалу. Из-за белого цвета породы и резких теней полость казалась больше, чем была на самом деле. К тому же, она сужалась под конец, так что Кацуки чуть не проскреб по камням плечом. Он почти лег на своего дракона; выкрученный руль неудобно уперся одним концом ему в грудь. Наблюдать перед лицом языки огня, чувствуя кожей лишь спокойное тепло, было неизменно волнительно. – Держи дистанцию, говнозадрот! – проорал Кацуки, но шумоизоляция шлема и рев пламени Бласта подавили его голос. Вряд ли Изуку разобрал хоть что-нибудь. К тому же, он так гнал вперед, что ему не было дела до возмущения Кацуки. Изуку взял влево, снова спустился чуть ниже, и начал вилять между скал. Вот оно, преимущество зрения на двести семьдесят градусов. Бласт не сумел бы обтекать препятствия настолько играючи, как Смэш. Впереди уже виднелось открытое пространство на пути к финишу. Оставалось только преодолеть узкий пролет и взмыть над огромным холмом, который обдувал искусственный ветер. Издалека этот холм казался ничем не примечательным элементом рельефа, но, если приблизиться к нему неподготовленным, под неверным углом и на неподходящей высоте, можно было запросто попасть в ветряную ловушку. Резкие порывы, однако, могли как тормозить, так и ускорять. Если все правильно рассчитать, они позволяли набрать максимальную скорость на финишной прямой. Кацуки не блистал постоянством в поимке идеального момента: иногда попадал, иногда нет. Но ему нужно было как-нибудь стряхнуть летящего ноздря в ноздрю Изуку, и он решил рискнуть. Тем более, Кацуки первым миновал узкий пролет, что давало некоторое преимущество. Он взял курс на самую ветренную часть холма, и, как ему показалось, даже смог поймать порыв, как Изуку вдруг вынырнул у него под носом и устремился к финишу с совершенно диким ускорением. Кацуки помчал за ним, выжимая из Бласта максимум. Каким-то немыслимым образом ему удалось сократить разрыв – он пересек финишную черту одновременно с Изуку. Если у них и была разница во времени, то она составляла наносекунды и не считывалась человеческим мозгом. После приземления Кацуки ссутулился на ездовой раме, вцепившись в руль и не находя сил отодрать от него руки. Пальцы подрагивали от переизбытка адреналина. Еще какое-то время Бласт продолжал ебашить огнем, а Кацуки просто стоял в этом огне и дышал через фильтр. Вдох-выдох. Все. Все… нормально. Он свел эту дерьмовую гонку в ничью. Но – подумать только! – сраный Деку его чуть не обошел. Чуть не подтерся им. Им! И как!.. – Бакуго, слезай давай! – проорал кто-то из толпы его одноклассников, скопившейся у финиша. – Ты там что, собрался поджариться?.. Что за тупая ремарка? Его костюм предназначен для защиты от огня. Он, блядь, не горит, и не дает гореть ему. Тут на глаза Кацуки попался Изуку. Он пялился на него, держа в руках шлем, и чему-то глупо улыбался… Видать, тому, что едва не отхватил единоличную победу. Кацуки спрыгнул с контактных педалей и бросился к нему, на ходу содрав с себя шлем и отбросив его в сторону. – Подрезать меня вздумал?! Даже это, блядь, тебе не поможет, хуй веснушчатый! Изуку посмотрел на него с глубоким недоумением, будто и вовсе не знал, о чем он говорил. Это подняло в Кацуки новую волну негодования, и он с силой толкнул Изуку в грудь. Тот выронил свой шлем, но посмел удержаться на ногах, и тогда Кацуки толкнул его еще раз, со злостью подумав: «Просто упади уже! Хватит пялиться!..» Изуку снова устоял, качнувшись назад, чтобы сохранить равновесие. – Каччан! – воскликнул он и схватил Кацуки за запястья, когда тот снова потянулся к нему. Все его руки покрывали шрамы: некоторые остались с детства, с того самого случая, произошедшего, когда им было по пять, некоторые появились позже, когда его дракон все-таки отрастил кислотный пузырь и начал отфыркивать облачка едкого фиолетового дыма. – Прости, но ты и сам подрезал меня раз пять. Мне очень жаль, что я доставил тебе неудобства, но в них, кажется, и заключается суть этой трассы! Его ручищи на запястьях Кацуки смотрелись просто огромными. Интересно, хуй у него тоже был большой?.. Придя в ярость от собственных мыслей, Кацуки попытался пнуть Изуку в колено. – А ну, отпустил меня, обсос сраный! Пять раз его подрезали, а?.. Каким-то образом Изуку удалось увернулся от его ноги, не разжав хватки. – Каччан, успокойся! Если хочешь, можешь считать себя победителем. – И я, блядь, буду! Я же победил! Его дракон сзади издал гортанный звук. Даже он считал, что Кацуки не мог проиграть Деку, пусть теперь тот был мускулистым и сексуальным. Подумаешь, что его мощными бедрами можно задушить насмерть. Подумаешь, что вчера Кацуки подрочил на это перед сном. Плевать! Какие-то три минуты его жизни не считаются! – Что они делают? – пробормотала Урарака, подозрительно краснея. А что, без объяснений было непонятно, что они делали? Боролись за первенство, конечно. Кацуки презрительно фыркнул. – О боже, – выдохнула Яойорозу и драматично повторила: – Боже. Эта, как заместительница старосты класса, вечно драматизировала. Яойорозу считала, что все должны ходить по струнке, а если кто-то не ходил, то его ждали всевозможные небесные кары. Ну, может, в чем-то она была и права. Может, боги устроили Изуку в один класс с Кацуки и сделали его менее нелепым, чтобы Кацуки страдал. Такой вот плевок в лицо от кармы. – Он сейчас ему присунет! – ни с того ни с сего выпалил Каминари. Кацуки уже разинул рот, чтобы бросить пару ласковых еще и ему, как осознал, что Каминари смотрел не на него, а за него. В этот момент за его спиной раздались совсем странные звуки. Звуки, которых он еще не слышал. Что-то вроде густого вибрирующего урчания. – Эм-м... Качча-ан, – протянул Изуку жалким, неуверенным голосом, от которого так и веяло их общим детством. И Кацуки вздыхал по этой размазне?.. Зато хватка Изуку наконец ослабла, и Кацуки сумел вырваться. – Ты еще слезу пусти, – проворчал он. – Говорил же, победителем буду я! – Каччан... – снова начал Изуку, хлопая его по руке, чтобы привлечь внимание. Его перебил драконий вскрик. Кацуки все-таки обернулся. – Какого хуя?.. – только и смог вымолвить он. То, что он видел, не могло быть реальностью. Только во сне могло происходить что-то настолько гротескное, стыдное и тупое. Да еще в присутствии большей части его класса! Кацуки подавил сильнейшие желание ущипнуть себя. Потом разберётся, сон это или нет, сейчас были дела поважнее! Дракон Изуку вскарабкался на Реактивную Искру Кацуки, навалился на нее всей своей зеленой тушей, обвил своей шеей ее шею и теперь осуществлял бесстыдные, а потому не оставляющие пространства для воображения толчки. Боже, он еще и курлыкал при этом! Кацуки показалось, что мир вокруг покраснел. Должно быть, его глаза налились кровью. Дракон Изуку трахал дракона Кацуки при всех прямо на финише. Что за ебливая скотина? С них даже не сняли ездовое снаряжение! Если этот зеленый уебан погнет Кацуки раму или руль, то он его прикончит!.. Боже, о чем он вообще думает?! Да он его по-любому прикончит! Дракон Кацуки самец, вообще-то! Куда ему там что вставили?! – А ну слез с него, ты, ящерица недоделанная! – проревел Кацуки и рванул к скрутившимся в плотный узел драконам, напрочь позабыв об Изуку. Он был так взбешен, что забил на технику безопасности. – Стой! – проорал ему вслед их бесполезный староста Иида. Весь из себя блюститель порядка, а сам не может заставить двух рептилий не сношаться прилюдно! – Брачное поведение! – присоединился к наставлениям Шото. Его папаша был в Олимпийском комитете по езде на драконах, так что, по мнению Кацуки, этому двумордому вообще не надо было тренироваться – все медали в любом случае будут его. И да, Кацуки тоже знал правила. Дракон, демонстрирующий брачное поведение, становился агрессивным и крайне непредсказуемым, поэтому лучшее, что можно было сделать – оставить его в покое. Вмешиваться было небезопасно, но уж если ситуация требовала вмешаться, то делать это следовало спокойно, тихо и в полной защите класса S, способной выдержать и взрыв небольшой бомбы. Тут Кацуки пролетел по всем пунктам, но у него не было времени на то, чтобы раздобыть броню и надеть ее. Его дракона трахали в жопу! Это чрезвычайная ситуация! – Каччан! – крикнул Изуку совсем рядом. Это окончательно вывело Кацуки из себя. Он добрался до драконов и со всей силы пнул дракона Изуку в кожистый бок. – Проваливай, педрила! Ноль реакции. Кацуки попытался отодвинуть его, но это было все равно что двигать голыми руками грузовик. Грузовик, который вскарабкался на другой грузовик. Насколько Кацуки мог разобрать, его ездовую раму уже покорежило – вес в триста килограммов она не выдерживала. Такие рамы специально делали лёгкими, чтобы наносить как можно меньше повреждений, если с драконом что-то случится. Драконы стоили намного дороже, чем ездовое снаряжение, а еще на их выращивание и дрессировку требовалась целая вечность. Любой здравомыслящий человек предпочел бы увидеть своего питомца живым в раздолбанном снаряжении, нежели мёртвым, с хребтом, переломленным об исключительно крепкую ездовую раму. Бласт, чертов предатель, тоже не помогал. Он продолжал издавать утробные звуки и сыпать искрами, хотя Кацуки казалось, что после заезда тот вроде бы начал остывать. Ему что, нравилось?! Какой позор. Просто пиздец. Жизнь Кацуки официально кончена. – А ну вынул из него свою елду, хуебесина! – он предпринял еще одну попытку разделить двух голубков. На этот раз он вложил в нее всю свою силу, так что их наконец проняло. Они отреагировали. Бласт распахнул пасть и выдохнул пламя в сторону Кацуки, а его зеленый ебырь выплюнул свой чёрный боевой язык и отбросил Кацуки в сторону. В чем-то Кацуки должен был быть благодарен: ему только чуточку подпалило волосы слева. С другой стороны, он рухнул мешком, оставленный без единой возможности устоять на ногах или приземлиться хоть сколько-нибудь изящно. – Каччан! – снова закричал Изуку где-то на периферии и бросился к нему, но Кацуки оттолкнул его руку. Изуку это ничуть не задело. Он продолжил хлопотать вокруг: – Ты в порядке? Не сильно ушибся? Игнорируя боль в саднящих коленях и отбитой спине, Кацуки отскреб себя от земли. Кое-как выпрямился. – Ты труп! – прохрипел он, повернувшись к Изуку. – Ты покойник, усек? Я убью и тебя, и твою сраную курицу! Убью и выебу! Кто-то на заднем плане истерично рассмеялся. – Прости, Каччан! – гнусавил Изуку. – Боже, как неловко... Смэш, пожалуйста, перестань! Прибыли Токоями и Серо, чей заезд был последним. Заметив их недоуменные лица, Мина и Хагакуре бросились пересказывать им, что те пропустили. Кацуки беспрестанно ругался и сыпал угрозами, но никому не было до них дела. Изуку увещевал своего дракона с безопасного расстояния. Тут как раз подоспел и Мик. – Что за шум? – он обвел взглядом дивную картину: драконов, предающихся любви, о которой никто не мог помыслить, Кацуки в тяжёлом жизненном кризиса, Изуку, напоминающего своим бубнением телевизионного психолога, и всех остальных в эмоциональном диапазоне от смущения до злорадства. – Так, чего встали? Здесь не на что смотреть. Ну, драконы спариваются, делов-то... Похоже, узел уже сформировался, так что они побудут в таком состоянии еще часа три. Давайте, погнали к началу трассы, зачитаю вам результаты там. Часа три? Да за это время вся спортивная школа успеет тут побывать! Одни придурки напишут в групповой чат другим придуркам, и вот уже абсолютно каждый засвидетельствует миг морального падения Кацуки. Он никогда не пользовался всеобщей любовью, так что его с готовностью обвинят в том, что это он плохо воспитал Бласта. Потом будут припоминать об этом при каждом удобном случае. Наделают фоток. Превратят их в мемы. Мина фотографировала ебущихся драконов прямо сейчас, мемы явно были не за горами. Под взглядом Мика собравшиеся стали нехотя разъезжаться. К Кацуки тихо подошли Киришима и Каминари. – Пойдём, – позвал последний. – Не будешь же ты тут три часа стоять... Кацуки нехотя позволил им себя увести. Проходя мимо Изуку, он провел большим пальцем по горлу. Бойся, блядь! Изуку почему-то выглядел несчастным... Хотя наверняка именно он и подстроил все это. Может быть, из мести за тот раз, когда Бласт обжог ему руки, а может, еще почему... Он, видимо, не знал, что мог бы первоклассно отомстить Кацуки, объявив во всеуслышание, что начал встречаться с Ураракой. И напрягаться бы не пришлось. Поначалу то, что произошло с драконом Кацуки, произвело фурор, но неделя следовала за неделей, и былая новизна начала пропадать. Никто больше не отпускал колкости вслед Кацуки и не убегал прежде, чем он отпиздит наглеца. Свои угрозы в отношении Изуку Кацуки тоже не осуществил – в основном потому, что, если бы не стало Мидории Изуку, ему не на кого было бы смотреть, пока никто не видит, и не о ком было бы мечтать. Это были пустые мечты, которые Кацуки никогда не собирался претворять в реальность. Просто время от времени он погружался в мысли о том, как все было бы, если бы они познакомились с Изуку уже взрослыми... Если бы Кацуки не бесился от его дурацкого голоса, тощей шеи и общей приставучести. Если бы Кацуки не шел на поводу у мнения других. Если бы он не натравил на Изуку своего дракона... Он не хотел, чтобы все так получилось, ясно?! Но, может, если бы все сложилось по-другому, у него был бы шанс?.. Весенний семестр второго года потихоньку подходил к завершению. Кацуки так хорошо сдал нормативы за первый год, что ему предложили принять участие в юниорских соревнованиях префектуры, которые проходи летом. Кацуки, разумеется, сразу же подал заявку и прошел первичный отбор. Его радость слегка отравляло то, что Изуку и Шото тоже рекомендовали к участию в соревнованиях, и заявки они наверняка тоже подали. Но их заезды в отборочном туре назначили на разные дни. Кацуки выступал в группе, где не оказалось никого знакомого, так что выделиться на фоне этих середнячковых обалдуев было раз плюнуть. Кацуки даже начало казаться, будто его жизнь снова стала… нормальной? Эта иллюзия длилась ровным счетом до первой субботы июня, когда он проснулся от страшного шума на заднем дворе. Что-то громыхало и хрустело, будто гигантская рука без разбора выкорчевывала из земли металлические опоры беседки, в которой родители любили сидеть летними вечерами, и старые яблони, посаженные еще дедом. Спросонья путаясь в ногах, Кацуки ломанулся к окну. Внизу бесновался Бласт. Кацуки угадал правильно: тот успел разворотить беседку и сломать несколько деревьев, сгреб бренные останки в кучу, а теперь планомерно разрушал загон Тоу, дракона матери. Сам Тоу меланхолично разлегся у дальней стенки загона, словно хаос вокруг совсем его не касался. Кацуки мигом проснулся, бросился вниз и выскочил на заднее крыльцо, где его отец пил кофе, кротко наблюдая за творящимся разрушением. Мать уехала с утра пораньше на фермерский рынок и еще не вернулась, иначе от ее ора Бласт бы уже начал сажать деревья обратно. – Че это за хрень? – спросил Кацуки без особой надежды на то, что отцу известен ответ. Тот никогда не интересовался драконами, скорее мирился с их существованием, раз уж его жена и сын были от них без ума. Как ни странно, Кацуки ошибся. – Он строит гнездо, – спокойно объяснил отец и отхлебнул еще кофе. – С хуя ли ему строить гнездо? – скривился Кацуки. – Наверное, готовится принести потомство, – все с тем же выбешивающим спокойствием предположил отец. Раздался оглушительный лязг. Бласт наконец снес металлическую дверь загона Тоу с петель, ухватил зубами за один конец и поволок в общую кучу хлама, дребезжа другим концом об землю. – С хуя ли ему приносить потомство? – скривился Кацуки еще сильнее. – Он самец. Очень, очень нехорошие подозрения начали холодить ему живот. Все-таки он был не тупым и мог сложить два и два. Например, спаривание с отвратительным драконом Изуку и строительство гнезда. – Некоторые виды драконов способны менять пол, – многозначительно начал отец. Когда он находил повод поделиться знаниями и заводил очередную непрошенную лекцию, то становился до некомфортного похожим на бубнящего Изуку. Такой же любитель болтологии. – В популяции пол обычно меняют самые крупные самцы, сильнейшие представители вида, потому что откладывание и высиживание яиц требует много энергии. Это явление называется «популяционная адаптация»… Кацуки вдруг понял, что не в силах больше слушать энциклопедический бред. Он так надеялся, что кошмар на тему драконьего спариванья уже позади! Почему он все не заканчивался? Кацуки проклят? Это ему расплата? Он за всю свою жизнь не видел ни одного упоминания о том, что Реактивные Искры способны менять пол. Что, только его Бласт был таким особенным? Кацуки прогневал богов своей самонадеянностью, и те заставили его дракона сменить пол? Кто-то из соперников Кацуки на предстоящих соревнованиях пожертвовал десять тысяч йен в храме покровителя удачи, чтобы Кацуки выбыл из гонки?.. От мыслей о соревнованиях его затрясло. Соревнования бывали разными: по конкуру и выездке, на выносливость и на максимально быстрое ускорение, – но совершенно ни в одном из них нельзя было участвовать на беременном драконе, готовом снести яйцо. Вне себя от злости, Кацуки устремился к так называемому гнезду Бласта, больше похожему на гигантскую кучу мусора, и принялся раскидывать его, крича во всю силу легких: – Ебаный предатель! У нас соревнования через два месяца! Яйца решил отложить, мудила?.. Почти сразу он поставил себе занозу и поцарапался о неровный край оторванной дверцы загона, но это его не остановило. Он продолжил разрушать гнездо до тех самых пор, пока Бласт, привлеченный его криками, не подобрался сзади и не дохнул огнем ему в спину. К счастью для Кацуки, этот ящер испытывал к нему некую привязанность, а потому лишь слегка подпалил его вместо того, чтобы превратить в головешку. Примерно через сорок минут, после того как отец помог Кацуки обработать ожоги и намазать их охлаждающей мазью, тот загуглил, какой у Реактивных Искр период гнездования. Об этом наверняка рассказывали на зоологии, но Кацуки считал этот предмет бесполезным и слушал в пол-уха. Если б он знал, какая незавидная судьба его ждет, то слушал бы внимательней! Но он и без того был в курсе, что у драконов внутреннее оплодотворение, после которого яйца формируются несколько месяцев – до тех пор, пока их скорлупа не станет достаточно толстой и твердой, чтобы служить надежной защитой. Затем, когда яйца полностью сформированы, драконы сносят их и высиживают. После снесения эмбрион внутри скорлупы развивается под действием тепла, у него появляются органы и кости, а когда он наконец принимает вид маленького дракона и заполняет собой все пространство яйца, приходит время вылупляться. Вот только Кацуки никогда не задумывался, сколько занимает этот процесс от начала до конца. Ну и идиот! Он жил себе и не знал, что заварушка с производством новых драконов, если верить Гуглу, растягивалась больше чем на полгода. Какие там летние соревнования? Он не сможет даже вместе со всеми ходить на тренировки во втором семестре, ведь его тупой никчемный дракон будет высиживать яйца. Яйца, которые он, если на то пошло, вообще никогда не должен был сносить! Кажется, у Кацуки не осталось выбора. Он собрался и пошел к Изуку. Как ни странно, Кацуки до сих пор отлично помнил, где тот жил. Совсем рядом, через две улицы, в квартале с типовыми домами, похожими один на другой, как клоны… Там же, где и в детстве. Кацуки не бывал у Изуку лет десять, а то и больше, поэтому, поднимаясь в его квартиру, чувствовал себя так, словно попал в прошлое. В доме Изуку ничего не изменилось, разве что лифт стал еще более мрачным и неуютным. Очутившись перед знакомой дверью, Кацуки принялся колотить к нее. Он знал, что ведет себя гадко. Если тетушка Инко внутри, Кацуки наверняка перепугает ее до полусмерти, но он не мог отказать себе в мелочном желании сорвать злость хоть на чем-нибудь, пусть бы даже на дурацкой двери в квартиру семьи Мидория. Совсем скоро он разобрал шаги, слишком быстрые для тетушки Инко. Ну давай, гондон! Стоило только Изуку распахнуть дверь, как кулак Кацуки прилетел ему прямехонько в нос. Получай, блядь! Вот тебе за гнездо Бласта и за то, что задний двор дома Кацуки превратился в свалку, ровно как и вся его жизнь! Изуку шарахнулся вглубь квартиры, зажав кровоточащий нос рукой. – Ай! – прогнусавил он. Кацуки нахмурился: в его глупом, почти мультяшном голосе было недостаточно страдания. – Каччан, ты чего?.. – Заткнись и отдавай мне своего дракона, жопошник! – проревел Кацуки. Эхо разнесло вопль по подъезду, повторяя его между этажами. От удивления Изуку отпустил свой нос: – Зачем тебе мой дракон? – Я его убью! – Не-ет! – воскликнул Изуку и снова ломанулся вперед, блокируя собой дверной проем, чтобы перегородить Кацуки путь. – Каччан, ты чего какой злой? Он бестолково растопырился, расставив ноги и вытянув руки в стороны. А толку-то? Кацуки просто поднырнул под его локтем и пролез в квартиру, которая осталась именно такой, какой он запомнил: с потертыми полами, желтоватыми обоями и немодной мебелью, представленной теперь разве что в магазинах антиквариата. Немудрено. Тетушка Инко растила кучерявого ушлепка одна, где бы она взяла денег на ремонт и новую мебель? Изуку попытался догнать Кацуки и скрутить его, но добился лишь того, что они застряли посреди прихожей в некоем подобии объятий. Изуку обхватил Кацуки поперек туловища, прижав к себе, пока Кацуки яростно дергался, пытаясь сорвать с себя его руки. – Твой сучий говнодракон обрюхатил моего, а у меня соревнования через два месяца… – прохрипел он. – Отдавай мне своего дракона, обмудок! – Но я не могу! – выдал Изуку прямо ему в ухо вместе с волной горячего влажного дыхания. Не будь Кацуки в такой ярости, он бы точно оцепенел. – Во-первых, это так не работает! А во-вторых, я тоже подался на те соревнования! – Мне похуй! – отрезал Кацуки, вдавливая ногти в руку Изуку. Да кого ебет, что это грязный прием?! Изуку вон подышал ему в ухо. Что дальше? Он его оближет? Вот хуила! – Твой дракон обрюхатил моего. Возьми на себя ответственность! Как ни удивительно, после этого хватка на талии ослабла, и Кацуки оказался на свободе. – О-о-о, как любопытно, – затараторил Изуку, входя в ботанский модус. – Я где-то читал, что Реактивные Искры могут менять пол, но никогда не слышал об этом в реальности. Они ведь делают это, когда выживаемость под угрозой, а сейчас Реактивные Искры хоть и редкие, но не относятся к вымирающим видам… Поверить не могу! Каччан, представляешь, у нас будут общие детки драконов! – Его глаза натурально зажглись. – Какого хуя ты губу раскатал? – осадил дурака Кацуки. – Я тебе ни йены не дам с их продажи, если кому-то вообще понадобятся эти грязнокровные уродцы… – Да, точно, это тоже необычно! – подхватил мысль Изуку. – Ты знал, что драконы обычно размножаются внутри своего вида? Они делают это ради эволюционной эффективности – так они сохраняют уникальный генетический код. А эти маленькие драконьчики будут метисами! Интересно, какие особенности каждого вида они унаследуют? – А мне вот вообще не интересно! Мне интересно только, как я, блядь, буду участвовать в соревнованиях на беременном, сука, драконе! Изуку захлопал глазами: – Наверное, ты можешь взять дракона в аренду… – Ты что, тупой? Никто не берет драконов в аренду на соревнования. Они медленные и бесполезные, прям как ты… – В этот момент Кацуки заметил одну необычную деталь интерьера, а именно зеленую драконью голову, торчащую из-за двери в спальню Изуку. Ее желтый глаз бегал туда-сюда, сканируя пространство, пока не остановился на нем. – Какого хуя? Твой дракон что, прямо тут живет?.. Изуку потупился: – Ну, аренда загона очень дорогая. К тому же, Смэшу здесь нравится. Он всегда со мной… Смэш, сюда, мальчик! Смэш ринулся на его зов с проворством, которого никто не заподозрил бы в огромном ящере, запертом в крохотной квартирке. Вероятно, сказывался его опыт проживания в тесноте. Он не сбил хвостом часы с тумбочки и не задел крыльями скатерть на столе в гостиной. Смэш впечатляюще лавировал между предметами мебели. Подобравшись к Кацуки, он расположил свое длинное тело вокруг него, но не обвил полностью, а лишь приблизил морду к лицу Кацуки и издал до боли знакомое вибрирующее курлыканье. Затем он раззявил пасть, вывалив оттуда небоевой, более короткий язык, и принялся мелко шевелить им в воздухе, цокая и потрескивая. – Он тебя обнюхивает, – заметил Изуку. – Ты ему нравишься... Наверное, потому что пахнешь Бластом. От мыслей о том, что гигантская жаба Изуку нюхает Кацуки из каких-то эротических соображений, ему стало не по себе. – Свали на хрен, чучело, – проворчал он, пихнув Смэша в нос раскрытой ладонью. Тот, словно желая сильнее выбесить Кацуки, доверчиво потерся об нее своей тупой мордой. – Пиздец. И ты надеялся превзойти меня и стать чемпионом?.. Поэтому и науськал своего дракона обрюхатить моего, чтобы нас дисквалифицировали! Какой же ты гондон! – Что? – встрепенулся Изуку. – Ничего подобного! Я бы не поступил так нечестно!.. Просто наши драконы полюбили друг друга. Может быть, им нужно проводить больше времени вместе? Они теперь семья!.. Кацуки вдруг понял, что не может больше этого выносить. Этого… бреда. Он молча развернулся, перешагнул через хвост Смэша и ушел, громко хлопнув дверью, чтобы поставить точку в ультра-нелепом диалоге про драконью любовь. В последующие дни Изуку несколько раз писал ему: «Как ты?», «Можно я приду проведать Бласта?», «Каччан, ты меня ненавидишь?». Кацуки ничего не ответил, а после и вовсе его заблокировал. В те времена, когда он еще изводил себя бессмысленными мечтами, Кацуки хотелось, чтобы Изуку ему писал. Просто так. Чтобы Кацуки посылал его, а Изуку снова писал... Похоже, его мечты сбылись, но как-то криво, потому что Изуку интересовал только беременный Бласт. То ли он мучился чувством вины за то, что Кацуки не сможет принять участие в соревнованиях, то ли просто умирал от своего ботанского любопытства. Когда Изуку пытался поймать его в каком-нибудь из уединенных уголков ЮЭй, чтобы поговорить, Кацуки просто сливался. В любом случае, он не хотел его видеть. Он не хотел видеть вообще никого. Бласта показали ветеринару. Тот подтвердил факт беременности и, разумеется, подчеркнул, что ни о каких гонках не может идти и речи. Когда Реактивные Искры начинали выпускать огонь из-под чешуи, их метаболизм непропорционально ускорялся, и они тратили слишком много энергии. Врач сказал, что такие перегрузки при беременности чреваты истощением и больным потомством, поэтому впредь Кацуки придется заниматься на другом драконе. Кацуки пришлось затолкать свою гордость поглубже и попросить у директора позволения брать для тренировок одного из школьных драконов, и хотя тот сразу согласился, разговор получился наистыднейшим. Со школьным драконом все проходило отнюдь не гладко. Он был послушным, но чертовски медленным. В подметки не годился Бласту. Он понимал команды, только когда они были отданы очень четко и не допускали двойной трактовки. Кацуки как никогда ярко видел разницу с тем, как считывал его движения Бласт. С ним не надо было так сильно и резко нажимать на контактные педали, делать интервалы между командами, иногда ему вообще не надо было командовать – он просто знал, чего хочет Кацуки, потому что они выросли вместе, и Кацуки его воспитал. Помимо разницы в качестве тренировок, Кацуки мучили еще и постоянные расспросы одноклассников, где его дракон. Поначалу он врал, что тот повредил крыло, и злобно зыркал на Изуку: только попробуй им сказать! Изуку молчал, покрываясь красными пятнами. В конце концов, Кацуки начал пропускать групповые тренировки. Он собирался дотянуть до начала каникул, чтобы выгадать время, а уж потом, перед началом нового семестра, принять какое-то решение… Он и сам не знал, какое. Директор прознал о его прогулах и вызвал к себе; они поговорили. Кацуки разрешили во время каникул приходить пару раз в неделю, чтобы полетать на выделенном ему школьном драконе. Он поблагодарил директора, хоть и знал, что это ему не поможет. Двух раз в неделю недостаточно для кого-то, кто мечтал стать чемпионом. Кацуки давно понял, что без Бласта не победит в гонках, поэтому решил не пытаться. Он слишком болезненно относился к поражениям, чтобы по собственной воле вляпаться в одно из них, да еще в самом начале карьеры, когда все только к нему присматриваются. Начались летние каникулы. В основном Кацуки проводил их, сидя с Бластом в его дурацком гнезде и поглаживая его округлившийся живот, тугой и кожистый, словно барабан. Бласт вел себя еще более вяло, чем раньше. Он много ел и много спал. Кацуки хотелось как-то его поддержать. Бласт должен был снести яйца со дня на день, и Кацуки понятия не имел, как это будет происходить. Будет ли Бласту больно? Достаточно ли его анатомия адаптировалась к новой роли? А если что-то пойдет не так?.. Словно этих волнений было недостаточно, как-то раз после полетов на школьном драконе Кацуки заметил на стадионе Изуку. Вернее, первым он увидел Смэша, крупного, зеленого и крайне узнаваемого. Изуку вел его под уздцы. Должно быть, он попросил у директора разрешение приходить на стадион во время каникул. Он был в ЮЭй на хорошем счету, вот ему и позволили. Любой другой бы двинулся на встречу Изуку, помахал ему, завёл бы с ним разговор... предложил ему сходить куда-нибудь после тренировки, чтобы провести больше времени вместе. Любой, но только не Кацуки. Он знал, что, если не свалит, то Изуку подойдёт к нему сам, и они повздорят. Ладно, Кацуки с ним повздорит. Он всегда так делал. Что-то в самой его натуре начинало бесноваться, как оборванный провод под напряжением, стоило ему лишь завидеть Изуку. Почему это обязан был быть именно он?.. Кто-то оставил сбоку, у трибун, мобильный юнит для пожаротушения – по требованиям ассоциации спорта он всегда должен был быть на стадионе. Кацуки отступил за него, и Изуку прошел мимо. Он был слишком увлечен, сюсюкаясь со своим драконом, чтобы заметить Кацуки, притаившегося в тени. – Жарко сегодня, правда?.. – обратился он к Смэшу. Солнце, и правда, палило нещадно – редкий день для сезона дождей. Кацуки весь взопрел. На мокрую шею и лоб успела налипнуть пыль, от которой все мерзко чесалось. Изуку поднял руку, чтобы взлохматить вихры на макушке, а после принялся снимать верх костюма. «Самоубийца!» – ужаснулся Кацуки, но тут же выдохнул. Ну и что, что Изуку собирался полетать. Он был на стадионе один (почти один), а его дракон не был огненным... Да, он умел выпускать кислоту, но безумная семейка Мидория держала его в квартире, так что, наверное, прикасаться к нему без защиты было достаточно безопасно. Что точно не было безопасным, так это смотреть на голую спину Изуку. Костюм для полётов представлял собой слитное трико, поэтому Изуку обвязал рукава вокруг талии, чтобы верх не болтался. Кацуки неосторожно подумал про молнию внизу его живота, которая могла разъехаться в любую минуту... Его прошибло таким внезапным и сильным возбуждением, что он чуть не застонал. Какого черта? Он не какая-то мокрощелка, чтобы прятаться по углам, подглядывать и вздыхать! И уж точно не изврат, стонущий на публике! Кацуки закусил губу изнутри так сильно, что в рот ему хлынула кровь. Ее соленый металлический вкус слегка отрезвил его, но он так и не покинул стадион. Кацуки хотелось посмотреть, как Изуку поднимется в воздух, – посмотреть не как конкуренту, оценивая технику, запоминая типичные паттерны движений и любимые комбинации, а как зрителю. Может быть, как фанату. Кацуки и так знал, как Изуку будет управлять драконом, а если он и обращал внимание на его положение на контактных педалях, то лишь из-за своей профдеформации. Если начистоту, блики солнца на икрах и плотно обтянутой эластичным мета-арамидным материалом заднице Изуку волновали его куда больше. Он наблюдал за тем, как тот летает, еще несколько минут. Потом до Кацуки дошло, что сверху заметить его намного проще. Изуку вряд ли всматривался в стадион под собой, уверенный в своем полном уединении, но рисковать не стоило. Кацуки отлепился от противопожарного юнита и пошел к выходу так, будто совсем не боялся оказаться застуканным. Если Изуку и увидит его, то ни за что не подумает, будто Кацуки сбежал. Дома Кацуки заперся у себя в комнате. Долетающие туда снизу отрывки разговоров и бубнеж телевизора не мешали ему представлять, будто они с Изуку находились тут вдвоем. Они бы лежали вместе на кровати – прямо как Кацуки прямо сейчас. Сначала бы в шутку валяли друг друга по простыням, затем начали бы целоваться... Кацуки позволил бы Изуку просунуть руки ему под одежду. Конечно, тот был бы девственником и не замечал, что Кацуки и сам не особенно опытен. Ему не хотелось думать, что Изуку, скорее всего, уже трахнул какую-нибудь милую и добрую девочку, которая не постеснялась раздвинуть перед ним коленки, а сам Кацуки никогда ни с кем не был, потому что от мыслей о сексе ему становилось не по себе. Он бы хотел сделать все с кем-то безопасным... тем, кому он доверяет. Тем, кто не будет над ним смеяться, и не сделает больно. Черт, секс был ужасно страшной штукой, если только не с... – Кацуки, там твой дракон срет посреди двора! – проорала мать снизу. Кацуки крупно вздрогнул. Нашла, блин, время. Придуманный им Изуку, почти реальный, почти ощутимый, растворился без следа, и Кацуки остался в своей комнате один, разгоряченный и изнемогающий. А он ведь только приготовился сунуть руку в штаны… – Он беременный! – прокричал Кацуки в ответ. – Пусть делает что хочет! – Иди убери! Примерно так все фантазии и заканчивались. На воскресенье были назначены трижды проклятие юниорские соревнования префектуры. В местном захолустье они считались крупным спортивным мероприятием; их должны были транслировать по местному телеканалу. Кацуки не собирался их смотреть. Засвидетельствовать, как Изуку в очередной раз обойдет его нечестным образом, что бы он там ни говорил? Ха! Нет уж. Кацуки не собирался тратить время на это, он бы лучше почесал пузо своему дракону. Пусть ему и хотелось узнать, кто победит. Вдруг Изуку? Это было необъяснимо и тупо, но он вроде как... скучал по нему? И хотел снова поглазеть на него, пока он летает. И вообще... Но смотреть тупые соревнования Кацуки не планировал. Зато планировали его родители. По всей видимости, им нечем было себя развлечь в этот ясный воскресный день. Мать еще можно было понять: она скучала по гонкам и хотела заценить выступление Изуку, чтобы обсудить его потом с тетушкой Инко. А отец? Ему-то вся эта спортивная фигня была по боку, но он зачем-то устроился на диване вместе с матерью, заранее приготовив им обоим сэндвичи и чай, так что в экран они тупили вдвоем. Комментаторы начали представлять участников. Кацуки пытался поесть на смежной с гостиной кухне, убеждая себя, что не уполз с тарелкой наверх только потому, что не хотел усыпать свою комнату крошками. Мать сделала темпуру из креветок и летних овощей. Темпура не могла вылечить ущемленное эго Кацуки, но все равно была вкусной… И жирной, хотя кого это теперь волновало? Кацуки в ближайшем будущем не светил большой спорт. Комментатор закончил перечислять участников гонки. Кацуки показалось, что имя Изуку не прозвучало, но он не очень-то вслушивался. Мог и пропустить. Мать завозилась на диване. – Разве сын Инко не участвует? – обратилась она к мужу. Палочки Кацуки замерли над тарелкой. Значит, не показалось. Хорошо хоть матери хватило такта не спрашивать его, куда подевался Изуку. Обычно она так не церемонилась. А и правда, интересно, куда он подевался? Может, этого лоха просто забыли представить? Или мироздание настолько благоволило Кацуки, что Изуку одолело внезапное расстройство кишечника?.. В следующую секунду в дверь дома позвонили. – Кацуки, открой! – громко распорядилась мать. Конечно же, ее услышали все соседи, и тот, кто позвонил к ним в дом, тоже. Возможно, ее услышали даже на другом конце Японии. – Я ем! – отозвался Кацуки, повысив голос вслед за матерью. – Че сама не откроешь? – Я смотрю соревнования! – Тогда попроси отца! – Он тоже смотрит! Кацуки скорчил рожу. Отец прекрасно слышал и дверной звонок, и их перекрикивания, но предпочел прикинуться ветошью, как делал всегда. Смотрит он, видите ли. Звонок повторился. Поскольку ничего другого не оставалось, Кацуки пошел открывать, топая изо всех сил, чтобы показать матери свое недовольство. Он приготовился увидеть на пороге кого-нибудь из соседей с дурацкой просьбой одолжить стремянку, но почему-то обнаружил там Изуку. Изуку, чьи соревнования показывали вот прямой сейчас в прямом эфире. – Привет, – застенчиво улыбнулся тот при виде Кацуки. В голове Кацуки зашумело. Изуку наверняка слышал их семейные переругивания, а еще рот Кацуки, как пить дать, был измазан после еды, и к подбородку прилипли крошки. И футболка на нем была самая растянутая. И волосы торчали сильнее обычного. – Какого хуя ты тут делаешь? – выпалил Кацуки, кое-как справившись с изначальным порывом захлопнуть дверь. Он хотел напрямую спросить, почему Изуку не на гонке, но так и не придумал, как это сделать, не показавшись жалким. – А… – Изуку на мгновенье отвел взгляд. – Я отказался от участия в соревнованиях… Решил, так будет честно. Я ведь хотел стать чемпионом вместе с тобой, а ты не смог поучаствовать. Кацуки уставился на него во все глаза. Он чувствовал себя так странно. Каждый день этого отвратительного лета он думал о том, какой Изуку счастливчик, и какой он, Кацуки, неудачник. Изуку ждали соревнования на уровне префектуры, а потом, если ему достанется призовое место, – и всей Японии. Изуку тренировался сколько хотел. Его дракон не строил никаких гнезд и ничего в них не откладывал. У них все было преотлично, не считая того, что они вместе ютились в крохотной квартирке, вовсе не предназначенной для содержания драконов. А Кацуки… С ним все было по-другому. С гнездами, и откладыванием яиц, и отказом от соревнований, и бесполезными тренировками раз в неделю, которые ничего не давали. Кацуки не знал, сможет ли осенью продолжить обучение вместе со всеми. Если нет, чем он тогда будет заниматься? Придется ли ему уйти из ЮЭй? Сколько он себя помнил, у него была только одна мечта, одна идея-фикс – стать чемпионом. Летать на драконе быстрее и круче всех. Наверное, теперь ему стоило придумать себе какое-то другое занятие и другое предназначение. Смириться. Он ведь почти смирился с тем, что Изуку его превзошел, и с тем, что Изуку ему не достанется. Так какого же хрена Изуку стоял перед ним, переминаясь с ноги на ногу, и объяснял, как самоустранился из гонки, потому что в ней не участвовал Кацуки? И что это вообще за чушь про «быть чемпионами вместе»? Никто не бывает чемпионами «вместе» в индивидуальных видах спорта. – Ну ты и лошара, – припечатал Кацуки. В груди было непривычно, пугающе легко и как-то нервно. – Проебал такой шанс. Если бы я участвовал, ты бы сосал, причмокивая. Невероятная легкость внутри требовала отколоть что-то безумное, поэтому Кацуки сделал то, чего не делал раньше – если не никогда, то хотя бы в последние тринадцать лет. Он улыбнулся Изуку. Тот ответил ему встречной улыбкой, от которой у Кацуки ослабли колени: – Давай в следующем году поучаствуем вместе? Кацуки, не доверяя своему голосу, молча кивнул. – Можно мне посмотреть на твоего дракона? – попросил Изуку. – Я тут, кстати, привел своего… Он по нему скучал. Кацуки был так ошеломлен появлением Изуку на своем крыльце, что каким-то образом умудрился проглядеть его зеленого жабомордого придурка. Изуку держал Смэша за поводья, но те были достаточно длинными, чтобы позволить ему влезть в клумбу и ловить языком мух, вьющихся над кустами гортензии. Кацуки должен был прийти в ярость от просьбы и от драконьих лап, без зазрения совести вытаптывающих траву по периметру клумбы, но ему почему-то совсем не хотелось злиться. – Ладно, – согласился он, надув губы, чтобы Изуку не заподозрил, что мог бы из него веревки вить. Кацуки отпер ворота сбоку от дома, чтобы запустить Смэша. Тот мигом юркнул внутрь; его по-хамелеоновски широко расставленные глаза двигались без остановки, что-то выискивая. Добравшись до заднего двора, он увидел разморенного жарой Бласта в импровизированном гнезде и взял курс прямо на него. Тот приподнял голову, слегка расправил крылья, словно готовился к полету, но никуда не полетел, только издал гортанный вскрик. Дракон Изуку ответил уже знакомым Кацуки треском. Он легонько боднул Бласта головой и устроился рядом, обвив его своим мощным телом. – Смотри, какие они милые! – восхитился Изуку. – Будут вместе спать на солнышке. – Да, мои родители отвалили за Реактивную Искру безумные деньги, как раз чтобы она спала на солнышке, – не удержавшись, проворчал Кацуки. Он не сердился. Больше нет. Тем более, драконы и правда выглядели очаровательно. – Хочешь куда-нибудь сходить, пока они отдыхают? – неуверенно предложил Изуку. Кацуки подумал: разве уж его дракон, потомок чемпионов и рекордсменов, сильнейший представитель своего вида, подставил жопу какому-то ормру, не умеющему плеваться огнем, может быть, мир не рухнет, если Кацуки проведет немного времени с Изуку?.. И сказал: – Пошли в магазин. Купишь мне мороженое, лошара.