Нет места лучше дома

Возвращение домой после нескольких дней отсутствия ощущалось живительным глотком воздуха после удушающей чуждости раскинувшейся у подножия горы деревни. Танджиро знал большую часть тамошних жителей лично, многих из них — ещё с раннего детства, когда спускался в деревню с мамой или отцом, — и все они при встрече всегда были невероятно добры и дружелюбны к нему. Но он больше не чувствовал себя частью их мира и ходил к ним как в гости — распродать очередную корзину угля да закупить овощей, риса и чайных листьев на рынке. Наверное, по-другому и быть не могло. Никто не смог бы пройти через то, что пришлось пережить Танджиро и другим истребителям демоном, и остаться прежним. Танджиро, похоронивший почти всю свою семью, сотни раз маравший свои руки в крови и видевший смерть чаще, чем смену времён года, больше не мог разделять с жителями деревни их беззаботную лёгкость во всём. Поэтому он благодарно улыбался тем, кто покупал уголь, вежливо улыбался хозяйкам на рынке, смеялся над шутками всегда готовых пообщаться обо всём подряд стариков и спешил домой, к Муичиро, Незуко и Зеницу, не понаслышке знавшим цену каждому беспечно прожитому дню. Спешил Танджиро и сегодня. Отчасти потому, что два дня отсутствия из-за внезапной непогоды — в первую же ночь на деревню обрушились сильный дождь и ветер, и подниматься в гору на следующее утро по скользкой размытой тропе было опасно и глупо, — превратились в четыре, и Танджиро успел невыносимо соскучиться и по всегда излучавшей заботу и счастье Незуко, и по шумному Зеницу, и по Муичиро. По последнему — особенно сильно, потому что до того, как покинуть гору, Танджиро ещё два дня работал, не покладая рук, и видел Муичиро только по вечерам, перед сном, когда забирался к нему под одеяло и в темноте целовал его на ночь куда придётся. Так что когда впереди, в самом конце вилявшей меж деревьями просохшей после дождя тропы показался невысокий силуэт, укутанный в тёплую накидку по самый нос, Танджиро так обрадовался, что невольно ускорил шаг, запнулся о торчавший из земли корень и лишь чудом не рухнул лицом вниз к ногам Муичиро. — Муичиро-кун! — воскликнул Танджиро, едва восстановив равновесие, и бросился к нему с объятиями. — Ты пришёл меня встретить! Муичиро слегка пошатнулся под его весом, но тут же крепко обнял его в ответ, кое-как пропихнув обе руки под оттягивающую спину Танджиро корзину с продуктами. — Тебя не было ужасно долго! — выдохнул он неожиданно обвиняющим тоном. Танджиро растерянно моргнул, но Муичиро не дал ему и слово вставить в ответ. — Началась буря, и мы… Незуко сказала, что ты ни за что бы не отправился в горы в такую погоду, но никто из нас не знал, успел ли ты где-нибудь укрыться или буря застала тебя в пути! — Муичиро замолк, перевёл сбившееся дыхание и стиснул Танджиро в своих руках так сильно, что на мгновение стало почти больно дышать. — Моих… — он запнулся. — Моих родителей не стало в такую же бурю. Ох. Танджиро совсем не подумал об этом, хоть и знал печальную историю родителей Муичиро из первых уст. Это мало что меняло — Тенноджи, единственный проживающий сейчас с ними (и один из немногих выживших в последней битве) ворон, на днях улетел с сообщением для Томиоки-сана и до сих пор не вернулся, а значит, Танджиро никак не смог бы послать Муичиро срочную весточку. Но видеть Муичиро таким напуганным было выше его сил. — Прости, — зашептал Танджиро торопливо, обнимая бледное лицо Муичиро ладонями, поглаживая его по неестественно горячим на таком холоде щекам. — Прости, пожалуйста! Обещаю, впредь я всегда буду брать Тенноджи с собой, чтобы иметь возможность предупредить вас, если потребуется. Я больше никогда не заставлю вас так беспокоиться. Под его прикосновениями Муичиро немного расслабился — Танджиро физически почувствовал, как уходило из его плеч напряжение. — Просто будь осторожен, — сказал, наконец, Муичиро тихо и отступил на шаг. — Занеси продукты в дом, а я пока растоплю печь и наберу воды — тебе нужно хорошенько помыться с дороги. Танджиро не очень горел желанием купаться в такой холод — даже с растопленной печью пристройке потребовалось бы много времени, чтобы прогреться как следует. Но Муичиро был прав — за время тяжёлого подъёма в гору Танджиро весь вспотел с головы до ног, и в таком виде переодеваться в чистое не стоило.   — Хорошо, — улыбнулся Танджиро и, поцеловав Муичиро в щёку, потащил корзину к дому Незуко, потому что хранением продуктов в их странной большой семье заведовала она. Незуко, едва завидев Танджиро на пороге, моментально расплакалась и повисла у него на шее. Зеницу, выбежавший на шум, расплакался следом и сгрёб в охапку их обоих, причитая, что «нельзя же нас так пугать, Танджиро-кун, у меня слабое сердце!». К тому моменту, как они вспомнили про тяжёлую корзину, у Танджиро уже отваливались и плечи, и спина, но вместо раздражения он чувствовал лишь умиротворение и счастье. Он терпеливо успокоил обоих, заверил, что с ним всё хорошо и больше такого не повторится, передал все положенные Незуко приветствия и пожелания от деревенских знакомых и вышел на улицу, когда на гору уже опустились сумерки. Танджиро пробрался по тропе к соседнему дому, сбил с подошв сухие остатки налипшей грязи и нырнул в тепло коридорных стен. Внутри пахло дымом и ароматным мясным бульоном. Танджиро сглотнул при виде пристроенного на столике подноса — от накрытых глубоких чаш тянулся вверх неровными струйками пар, — и потянул накидку с плеч. С рубашкой и штанами было сложнее — влажная от пота ткань неприятно липла к коже, — и Танджиро как раз выпрыгивал из второй штанины, когда из пристройки вышел раскрасневшийся Муичиро с подвязанными рукавами. — Поторопись, пока вода не остыла, — сказал он и сунул в руки Танджиро чистую юкату. — Я отлучусь ненадолго. — А куда?.. — растерянно начал Танджиро, но Муичиро уже проскользнул мимо него в коридор и мгновением позже хлопнул входной дверью. Танджиро вздохнул, разделся до конца, сложил грязную одежду в стопку в углу, чтобы постирать завтра, и с юкатой в обнимку вошёл в пристройку. Внутри было теплее, чем он ожидал, — возможно, Танджиро провёл с Незуко и Зеницу больше времени, чем ему показалось. Он оставил юкату на низкой скамье у стены и с довольным стоном погрузился в наполненную горячей водой глубокую бадью. Усталые натруженные мышцы тут же благодарно заныли, постепенно расслабляясь под воздействием воды и тепла, и какое-то время Танджиро просто лежал, погрузившись в воду по самый подбородок, так, что над поверхностью торчали только покрытые синяками колени. Он почти задремал, когда в пристройку вошёл Муичиро в одной небрежно накинутой на плечи распахнутой юкате. Танджиро ошеломлённо выдохнул, очарованный красивой игрой золотисто-огненных бликов по обнажённой светлой коже, покрытой редкой сеточкой шрамов. Он так засмотрелся, что опомнился, только когда Муичиро скинул юкату, подошёл к бадье, окинул Танджиро обжигающим взглядом и велел: — Подвинься. Не смея спорить с таким Муичиро, Танджиро послушно сел ближе к краю и расставил колени шире, освобождая больше места по центру. Муичиро переступил через высокий борт, развернулся спиной к Танджиро и плавно опустился в воду между его коленями. По поверхности воды тут же поползли тёмными змейками намокшие кончики его волос, защекотали грудь Танджиро скользящими прикосновениями. — Ты не мог бы… обнять? — попросил Муичиро, не оборачиваясь. Танджиро тут же мягко обхватил его руками поперёк груди и привлёк к себе, невольно слегка стиснув коленями его бёдра. Муичиро с тихим вздохом вжался затылком в его плечо, накрыл сомкнутые руки Танджиро левой рукой и несильно сжал их поверх. — Да, вот так. Спасибо. Хочу немного полежать так, ты не против? Танджиро совершенно точно не возражал против перспективы обниматься голышом в горячей воде. Обычно, когда Муичиро был в настроении для подобного, всё заканчивалось не очень комфортным — в бадье было не так много места, да и жёсткие края мешали, — но очень приятным занятием любовью. Но сегодня этот интимный жест явно нёс в себе другой смысл. Поэтому Танджиро осторожно поцеловал Муичиро в висок и обнял его чуть крепче, с готовностью помогая ему заземлиться, наконец, после череды беспокойных дней и ночей. — Если хочешь, можем хоть до следующего утра так лежать. Муичиро фыркнул и несильно, но ощутимо ущипнул его за руку. Танджиро ойкнул и с тихим смешком плеснул водой на его острую коленку. Ещё пять минут спустя они расплескали половину воды, залив пол вокруг бадьи лужами, но расслабленная довольная улыбка Муичиро стоила всего — и устроенного беспорядка, и намокших юкат, и остывшего супа в холодных тарелках.