Я — венец твоей боли.

Он сошёл с ума. ‎ ‎Том решил просто пойти на репетицию матча по квиддичу, где играла Мерлен. Хотел, так сказать, проследить за ней. Она играла хорошо, но не отлично. Могло быть лучше. Слизеринцы однозначно играют намного лучше, чем когтевранцы. Им место больше за учёбой, спорт — точно не их конёк. ‎ ‎Он сидел в ванне старост и проклинал тот день, когда ему подлили Амортенцию. Этот едкий вкус сладкого зелья-уничтожителя трезвого разума весело завладел им тогда, оно, конечно, развеялось, но почему-то что-то да и осталось. Однако он специально выпил противоядие, которое он варил целую неделю! Какие же у него после этой недели были круги под глазами, выглядел он как самый настоящий инфернал. ‎ ‎Вода, которая была ледяной, приятно струилась по телу, оставляя мурашки. Годы в приюте дали о себе знать, и такой ледяной воды он не боялся. Благодаря маггловской войне холодная вода была его проверкой на прочность. Он закалялся ею и выстраивал свою силу воли. Впрочем, другого выбора у него и не было. Когда же он приехал в Хогвартс, то немного обрадовался горячей воде. Но как только он испробовал её, то она стала ему не нравиться, и он решил не купаться в ней, так как после таких холодных процедур он просто обжигался этой водой. Она была ему непривычна. ‎ ‎Проведя мокрой рукой по волосам, он стал мыть их и, поглаживая, массировать. Такое окончание вечера после тяжёлого дня очень расслабляло, и он не мог это отрицать. Блаженство расстилалось по его телу, давая полностью отдаться спокойной обстановке и забыть о бомбёжках мерзкого приюта. Те звуки бомб, отчётливые картинки взрывов и воспоминания подвалов, в которые они каждый раз спускались, казалось, навсегда останутся в его голове. Но этому не бывать. Даже если ему придётся их вырвать оттуда, он это сделает без сожаления, даже с пребольшим удовольствием. ‎ ‎Закончив, он накинул на себя полотенце и, перешагнув бортик ванны, вышел из неё. Посмотрев в зеркало, он не узнал себя. Прежняя усталость немного скрылась, давая воде освежить его лицо. Он снимал маску хладнокровности лишь, когда был один, а надевал сразу же утром, когда выходил из башни старост. ‎ ‎Эта маска с каждым разом трескалась при виде Мерлен. Драккл бы её разорвал! Сейчас лишь бы не думать о ней, он хочет просто лечь спать и забыть обо всём, забыться, отдохнуть, избавиться от проблем. ‎ ‎Забыть, забыть, забыть её! Забыть... ‎ ‎Мерлен Коулсон доведёт его до погибели. ‎ ‎

***

‎ ‎Расчёсывая свои слегка волнистые волосы, Том раздумывал о собрании вальпургиевых рыцарей, которое должно пройти сегодня. Сегодня он сможет насладиться мучениями и криками провинившегося Мальсибера. Как же славно! Давно такого не было... ‎ ‎Он ещё раз посмотрел на себя в зеркало и вышел из башни старост, направляясь в подземелье, где его ждали первокурсники, все до ниточки идеально одетые, стояли по струнке. Двери Большого зала открылись, впуская Тома, который вёл за собой толпу слизеринских первокурсников. Том любил эти моменты, он чувствовал себя неким божеством, что ведёт за собой поклоняющихся ему, словно рабы божьи. Да..., это было изумительное чувство превосходства над всеми. Все первокурсники до единого слушались его и находились под его строгой дисциплиной. В Слизерине испокон веков царила строжайшая дисциплина, так как аристократы не любили неаккуратность и безответственность к своей персоне. Том очень хорошо следил за своим факультетом, и они были под его руководством всегда. Слизерин был змеиным логовом, и так будет всегда. Том же будет королём змей, не зря он единственный живой наследник Салазара Слизерина. Он уже отыгрался на отце, и у него даже язык не поворачивается их так назвать, бабушке и дедушке. Мерзкие магглы получили каждый по своей доле и даже чуточку больше. О Мерлин, пусть уберутся из его мыслей сейчас же! А сейчас он должен снова надеть маску примерного старосты и спокойно себя вести, показывая свою воспитанность этим заносчивым отпрыскам, что родились с золотой ложкой во рту. ‎ ‎Глаза невольно нашли за когтевранским столом Коулсон и больше не желали отделяться от неё, всё смотрели и любовались этим милым до тошноты личиком взбалмошной девицы, что раздражала его до белого каления и одновременно сводила с ума. Её карие глаза, которые напоминали ему карамель, что он всегда разгрызал зубами, встретились с его глазами, что напоминали глыбы льда, и начали вести бесконечную борьбу, в которой победитель был лишь один. И, конечно же, это был он. ‎ ‎Мерлен не отводила взгляда, но он, поняв, что эта сцена на виду у всех может быть весьма подозрительной, отвёл взгляд, не обращая на неё теперь никакого внимания, словно не было вчерашнего дня. Вчерашний день... ‎Он не знал, что за неистовая сила управляла им тогда, но сопротивляться он ей никак не мог, как бы ему ни хотелось. Он рвал тиски, что сдавливали его кожу со всех сторон, но они лишь скрипели и не поддавались. Хотелось их сбросить, но кто его спрашивал. ‎ ‎Еда казалась безвкусной, хотя она таковой не была. Снова его вкусовые рецепторы дали сбой. Замечательно. Тщательно прожёвывая кусок яичницы, он отпил из кружки чёрный чай без сахара и закончил трапезу. Есть дальше ему не хотелось. ‎ ‎— Абраксас, отведёшь первокурсников на уроки, — отрезал он, обращаясь к платиновому блондину, который сидел с идеальной осанкой и смотрел на всех свысока, отбрасывая назад свой хвост, собранный тёмно-зелёной лентой. ‎ ‎Малфой, обратив внимание на Тома, лишь кивнул ему, смотря ему в глаза, и Том встал из-за стола, выходя из Большого зала. Дверь за ним закрылась. Большой зал позади. Мерлен позади. ‎ ‎

***

‎ ‎Собрание вальпургиевых рыцарей было назначено на вечер в заброшенном кабинете Хогвартса. Мальсибер стоял посередине, а окружали его Эйвери, Долохов, Абраксас и Лестрейндж с Блэком и Розье. Абраксас прокручивал на пальце белоснежную прядку распущенных волос, которые доходили ему до плеч, и немного ухмылялся, так как особых нежных чувств к Мальсиберу не питал. Долохов был спокоен как удав, но это лишь картинка, а за ней скрывается напряжённость, которая просачивалась из щелей красивой и уже не идеальной картины, показывая её настоящую сущность. Блэк со своими волосами, что напоминали смоль, и такого же цвета глазами, что хмурились чуть ли не каждую секунду. Лестрейндж с Розье стояли чуть поодаль, бросая на Мальсибера неоднозначные взгляды. Может, и сопереживали товарищу, а может, и нет. Мерлин их разберёт... ‎ ‎Том стоял прямо перед провинившимся, который опустил свою голову и не смел смотреть Тому в глаза. Как же хорошо, что Мальсибер был ниже, так Тому было проще показать его место. Нет, даже если бы Мальсибер и был выше, то гордыня Тома бы не понизилась. Достав волшебную палочку, Том наконец сказал: ‎ ‎— Итак, друзья, как думаете, почему мы сегодня здесь собрались? — спросил Том, улыбнувшись жуткой улыбкой. ‎ ‎Мёртвая тишина сопровождалась лишь дыханием всех находящихся здесь людей. Те и то пытались не дышать так громко, чтобы Том, поди, и на них не обрушил свой гнев. Глупцы. До них очередь тоже дойдёт. ‎ ‎Молчание прервал голос с хрипотцой. ‎ ‎— Наказание за оплошность, милорд, — сказал Мальсибер, всё ещё не поднимая взгляда на Тома. ‎ ‎— Превосходно, Мальсибер, пять очков Слизерину! — сказал Том, похлопал ему, словно сидел в зале и смотрел спектакль по какой-нибудь пьесе Шекспира. ‎ ‎Долохов усмехнулся, что Том решил не акцентировать. Долохову такое прощалось, он был самым близким подчинённым. Антонина он ценил как никого другого. Но и расслабляться он ему не давал тоже. Всё имело определённую меру. ‎ ‎Том, прокручивая в пальцах свою палочку, что больше напоминала обглоданную кость, обратился уже к самому Мальсиберу: ‎ ‎— Джон, ты настолько был уверен, что я пропущу мимо своих глаз твою выходку? — Том даже не смотрел на Мальсибера, он был целиком и полностью вовлечён в игру с палочкой. Ему было интересно, упадёт ли она, если он начнёт крутить её сильнее, успеет ли он подхватить её и сколько тогда времени надо рассчитать, чтобы сделать всё точно и выверенно. А Мальсибер всё молчал и молчал... Бедолага, весь дрожит. Как же ему не жаль его! ‎ ‎Раздражение накрыло волной, и он решил не сдерживаться, что было не свойственно ему. Перед рыцарями, в принципе, было можно, это его ближайший круг. Тут только самые нужные люди. Мальсибер уже какой-то поломанный, но всё ещё нужный. От старого хлама пока избавляться он не собирался. Когда придёт время, он просто им воспользуется более изощрённым вариантом. Например, скормит василиску... Он будет счастлив. ‎Молчание этого жалкого существа он терпеть больше не мог. Лорд Волдеморт не прощает глупые провинности, он жестоко карает! ‎ ‎— Круцио! — сказал он, и вспышка заклятия попала точно в Мальсибера, который скрутился от неимоверной боли и бился в конвульсиях, крича. ‎ ‎Он видел, как Розье слегка дёрнулся и отошёл ещё дальше, когда увидел, что Мальсибер пытается изо всех сил подползти к нему, чтобы, видимо, попросить помощи. Наивный. Розье ему не поможет уж точно, эта скользкая крыса своих родных готова сдать под дулом палочки. Что ж, вспоминая его родных, он бы тоже это сделал, не заботясь о муках совести. ‎ ‎Том сдерживал улыбку. Не псих же он, в конце концов! ‎ ‎Том перестал пытать соратника, отводя палочку на растение, которое уже давно увяло, и его ваза разбилась вдребезги, когда вспышка заклятия попала в неё. Осколки не попали никому из находящихся здесь рыцарей, они вовремя выставили щиты. Жаль. Видимо, ожидали такого хода от него. Неужели он стал настолько предсказуемым? ‎ ‎Улыбка исчезла с его лица, превратившись в кривую гримасу злости, но он быстро успокоился и вышел из кабинета, хлопнув дверью, рыцари следом за ним, а Мальсибер так и остался там на полу, отходя от пытки. ‎ ‎Жалкое подобие волшебника. ‎ ‎

***

‎ ‎Ему было необходимо увидеть её. ‎ ‎Мерлен проникла в мысли и не уходила оттуда уже который час, что он пытался заснуть. Он даже не помнит, как оказался в комнате девочек Когтеврана. Который раз он обходил эту защиту на пути в комнату девочек. И всё из-за этой Коулсон! Она во всём виновата. Она! ‎ ‎Ну ничего, когда-нибудь она поплатится за это, а пока он просто полюбуется ею.