Я — венец твоей боли.

Мерлен была вся на иголках. Она металась по комнате, словно бомба, которая вот-вот взорвётся. Слизнорт пригласил её на ужин слизней. Одна эта мысль уже, казалось, должна была её радовать, но не тут-то было: к ней после урока подошёл какой-то слизеринец, которого она раньше не замечала, и, кажется, он её тоже. Джон Мальсибер, в весьма плохом состоянии, подошёл к ней после того урока и сказал, что составит ей пару на этот ужин, а она и отказаться не смогла. Она же ничего не знала об этом клубе, а спросить не успела... И Слизнорт, видимо, тоже забыл оповестить о правилах. Мальсибер был довольно симпатичным. Тёмно-русые волосы были уложены в аккуратную причёску под стать аристократам из маггловских сословий, которых ей показывала мама. Вид у него был слегка потрёпанный, а мешки под глазами, которые он, наверное, пытался скрыть магией, всё равно были видны. Острые скулы, свойственные слизеринскому факультету, были чересчур впалыми, как ей казалось, а его зелёные глаза напоминали цвет убивающего заклятия. Глаза цвета Авады Кедавры. Мальсибер был вежлив и мил. Она не понимала, зачем он только сейчас к ней подошёл, если они вместе учатся уже седьмой год. Не может быть, чтобы он не замечал её за всё это время... Она, конечно, понимала, что, скорее всего, он пригласил её, чтобы посмеяться со своими дружками над ней, но ей было приятно, что кто-то со змеиного факультета обратил на неё хоть чуточку внимания, не считая, упаси Мерлин, Тома... Том ей был мерзок. Но его дьявольская красота, которая так и манила к себе, не могла не пройти мимо неё. Но она держалась, старалась держаться, насколько это вообще возможно. В общем, она решила, что даже если Мальсибер позвал её, чтобы посмеяться, то она всё равно проведёт этот вечер отлично.

***

Мерлен понятия не имела, что тут будут только слизеринцы... Казалось бы, это и очевидно, всё-таки «Клуб слизней», но талантливых учеников с кучей связей хватает и не только на Слизерине. Она надела своё самое презентабельное платье из скромного гардероба, который ей разнообразила мама лёгкими и яркими платьями из американского маггловского магазинчика рядом с морем. Платье было почти что летним, доходящим до колен, ярко-синий цвет красиво сочетался с немного смуглой кожей и карими глазами, а волосы, собранные в пучок, красиво сверкали благодаря одному средству для блеска волос, которое изобрела её бабушка по папиной линии. Оно было весьма кстати, но подходило ли оно для ужина среди аристократов сороковых годов? Вряд ли... Тем более магов. Мальсибер, точнее Джон, как он просил себя называть по имени, даже немного улыбнулся, увидев её у башни Когтеврана. Он не предлагал ей руку — они просто пошли рядом. Всю дорогу он молчал, словно ком в горле застрял и не давал ему ничего сказать. А она шла, размышляя, какая же всё-таки цель им двигала. Она полукровка — Слизерин таких не любит. Тогда почему? Поиздеваться. Мерлен, тут же всё предельно ясно. Джон хочет поиздеваться над ней. Она тешила себя надеждой, что не все слизеринцы так презрительно относятся к таким, как она, но, видимо, ошибается. Да. Они все такие. Все. Хватит. Не верь, что в каждом плохом человеке есть доля добра, Мерлен! Не верь... Кабинет Слизнорта был уже вовсю украшен различными красивыми картинами и гирляндой, переделанной на волшебный лад. Как же это всё странно. Некоторые волшебники ненавидят магглов и всё, что с ними связано, но всё равно пользуются их изобретениями, хоть иногда и переделанными. Иронично. Очень. — О, Мерлен, рад тебя видеть, девочка моя! — приторно протараторил Слизнорт и уже хотел было уйти, но, обернувшись, сказал: — Мальсибер, покажи тут всё нашей Коулсон, весело провести вам время! Какой же он лицемерный. Недавно наказал её тем, что отнял у её факультета пять очков, потому что она, видите ли, не уследила за зельем за все эти семь лет! Хотя от Слизнорта такое можно было ожидать. Она решила не обращать на это внимания и просто хорошо провести время, так что, как только заметила в середине кабинета большой стол с закусками, пошла туда, а Мальсибер молча последовал за ней. И ей было плевать, что за ним уже сидел Реддл и беседовал о чём-то с напыщенным Малфоем, который держал в руках бокал огневиски. А Том крутил на пальце кольцо, которого она раньше не замечала. Оно было чёрным, а треугольный камень был золотым, и на нём был какой-то символ, которого она раньше не встречала. А может, оно фамильное? Так, погодите-ка... Том же тоже полукровка. Но он, в отличие от неё, выбил себе место под солнцем в этом змеином логове. Но как? Как его уважают, это видно, даже побаиваются. Что-то здесь нечисто. Она всегда не обращала внимания на издёвки со стороны сверстников чистокровных родов из-за её родословной. Род Коулсонов из-за её отца считают предателями крови — всё потому, что, видите ли, он женился на её магглорождённой маме! Какие же они недалёкие... Не понимают, что родителей не выбирают. Да даже если бы был выбор, то она бы вряд ли отказалась от своих родителей. Какими бы они ни были, она их любит, хоть и не всегда проявляет это как надо. Она не стыдится происхождения своей матери, и это совершенно нормально. Так и должно быть. Эти идеалы чистоты крови нагоняют рвоту, от которой ей хочется избавиться уже давно. Какие они все мерзкие... И как Том, который тоже является полукровкой, терпит издёвки в сторону таких же, как он? Как он спокойно сидит и молчит, когда оскорбляют полукровок? Он же сам такой же... Она поняла, что Реддл явно не тот человек, что побежит спасать от нападок со стороны своего факультета какого-нибудь, к примеру, пуффендуйца. Хоть он и староста Слизерина, но ведёт себя как последняя тварь. Какая же это староста? Она хотела наконец выбросить эти мысли из головы и насладиться банкетом, но давящий взгляд не давал покоя. Она подняла голову. Реддл. Идеально выглаженный пиджак с рубашкой и галстук смотрелись замечательно. А его чёрные волосы, наверняка шелковистые на ощупь, немного поблёскивали. Взгляд его был нечитаемым, но сжатые губы говорили о многом. Он явно чем-то недоволен, но чем? Он точно слышал, что её позвали в этот клуб, и только сейчас показывает своё недовольство? Какой же он сложный. Она, отводя взгляд, села на стул, который ей так любезно предложил Мальсибер. Она снова посмотрела на Тома. Желваки гуляли на бледном лице, а пальцы рук на столе были сжаты в кулак, но он быстро их спрятал. Она отвела взгляд. А он всё продолжал прожигать её и Мальсибера взглядом. Да что с ним не так? Мальсибер-то ему что сделал? Может, он возмущается из-за того, что Джон из его свиты и он общается с ней? Он сам-то такие вещи проделывает с ней же. Какие двойные стандарты у Реддла... Он ненормальный. Слизнорт, куда-то до этого отходивший, вернулся за стол и, улыбнувшись, осмотрел всех сидящих своим фирменным лучистым взглядом и, взяв бокал, сказал: — Приветствую всех за этим столом, наконец-то мы все вместе собрались! Сказав это, он поправил свои моржовые усы и сел обратно во главе стола. Она и забыла посмотреть, кто тут ещё есть. Вся чета Блэков сидела и надменно косилась на аляпистый наряд Слизнорта, но, когда он смотрел на них, они улыбались, совсем как уличные змеи. Они, в принципе, такими и были. Когда по правую руку Вальбурги Блэк сидели не братья, но по левую сидели Абраксас и Реддл, рядом с Реддлом — Долохов и Лестрейндж. Больше никого не было. Может, не дошли... Эйвери же тоже из свиты Реддла... Он вроде так себе в зельях, насколько она помнит. Ладно, хватит о них. Вечер начался, а значит, можно и повеселиться. Она обернулась и встретилась взглядом с Джоном, который сидел рядом с ней. Он слабо улыбнулся и продолжил есть шарики шоколадного мороженого, что и делали остальные, в том числе и она. Мороженое было не единственным угощением на столе. Помимо него были чай и другие вкусные на вид десерты к нему. Мороженое было вкусным и насыщенным, таким, каким и должно быть, а частые взгляды в её сторону лишь придавали ей уверенности в себе. Она должна была держаться достойно и не обращать на них никакого внимания. — Сегодня своим визитом нас порадовала мисс Коулсон, наша новая участница клуба слизней! Прошу любить и жаловать, — сказал Слизнорт, уплетая один шарик мороженого за другим и запивая это всё горячим зелёным чаем. Зачем он это сказал? И так всё внимание на ней было, куда ещё больше... Теперь уже абсолютно все глазели на неё с высокомерными лицами, исследовали глазами её одежду, причёску — да всё, что только можно! Постыдились бы хоть так пристально осматривать... Мерлен, как ей думалось, была вся красная, но держалась. Прямая осанка, уверенный взгляд — залог успеха, как ей рассказывала когда-то мама. Слизеринцы вскоре потеряли интерес к Мерлен и продолжали есть мороженое и другие десерты, в последнюю очередь запивая чаем. Она даже не хотела смотреть на Реддла, который и так смотрел на неё почти весь вечер. Она знала, что он всё ещё смотрит. Ну и пусть любуется, она сегодня щедрая. Даже принарядилась, но не для него, а для себя — ещё чего, для кого-то наряжаться! Если она будет так делать, то это будет знаком, что она сошла с ума. Слизнорт задавал различные вопросы, начиная от учёбы, заканчивая семьёй. — Мисс Коулсон, я наконец удосужился пригласить вас в мой клуб, просто всё не решался, всё следил за вашей успеваемостью, чтобы в любой момент пригласить! Прошу прощения, но, увы, я такой человек, мисс. Так что будьте здесь как на своём факультете! Чувствуйте себя комфортно, насколько это возможно для вас! — проговорил свою речь Слизнорт и принялся за третий десерт, попутно расспрашивая Малфоя о его отце. Она оглянулась на Мальсибера, который сидел весь бледный, с опущенным взглядом ковырялся в своей тарелке, всё мучая мороженое, которое уже все давно доели. Он сидел, словно не слыша никого, словно отстранился от всех в невидимом куполе. Как бы она хотела так же. Нет. Надо держаться. Она отвечала на вопросы, которые задавал ей Слизнорт, но в целом он уже знал про её жизнь, так что спрашивал в основном про работу отца. Она спокойно отвечала, лучезарно улыбаясь ему. В общем, вечер проходил тихо и спокойно. Она и не заметила, как прошло время, и уже было пора уходить, так как до отбоя оставалось меньше часа, и Слизнорт вежливо всех прогонял по спальням. Она и заикнуться не успела: как только встала со стула, её сразу схватил за руку Том и потащил к выходу, попрощавшись заранее со Слизнортом. Это произошло слишком быстро. Последнее, что она увидела, — это удивлённые взгляды слизеринцев, направленные в их сторону, и беспокойный взгляд Джона, а также улыбчивый Слизнорт, который наверняка подумал, что у них там любовь-морковь. Как же он ошибался. Том стальной хваткой вцепился в её руку и не отпускал, когда тащил её, больно дёргая, в коридор, и так до башни Когтеврана, где никого,как назло, не было, а потом открыл рядом находящийся пустой кабинет и ввалился туда вместе с ней, толкнув её в темноту. Она, воспользовавшись случаем, когда он отвернулся и подошёл к двери, достала палочку и прошептала: — Люмос, — кончик палочки зажёгся, освещая кабинет и Реддла, который сорвал с себя маску хладнокровности и предстал перед ней в своём самом настоящем облике. Она слышала, как он запер дверь заклинанием, слышала, как щёлкнул замок. Она бы точно не добежала туда и не успела бы открыть дверь. Реддл бы не дал этого сделать — он уже надвигался на неё, а его голубые глаза полностью залились кровью. — Мальсибер сам пригласил тебя на этот ужин? — процедил Реддл, направляя на неё волшебную палочку. Она поняла, что молчание ей не поможет, только усугубит ситуацию, и ответила: — Да, а я согласилась, и что в этом такого? — спокойно сказала она. Выгораживать Мальсибера, чтобы потом досталось ей, она не собиралась. Но и знала, что ей тоже будет плохо. Но вот за что? Реддл улыбнулся. Улыбка была жуткой, как тогда на матче. Особенно с его красными глазами это смотрелось очень страшно, ещё и в таком плохо освещённом пустом кабинете. — Что. Такого.? Действительно... Да что он хочет сказать? — Мерлен, Мерлен... ты всё ещё не поняла, что в тот момент, когда ты решила, что, опоив меня любовным зельем, ты вляпалась в очень запутанную и мучительную историю, из которой тебе, к счастью, уже не выбраться, — сказал он сначала с немного диким взглядом и вновь улыбнулся. — С того самого момента,как ты сделала меня своим,ты моя...и сломаю тебя,чтобы ты принадлежала только мне ! Она...его? Нет. Что он, Мерлин возьми, имел в виду? Она попятилась и наткнулась на парту, но, быстро сообразив, направила палочку на Тома, но тот неожиданно сделал выпад, и его простое «Экспеллиармус» выбило из её рук палочку. Вот же тварь. Она бросилась за палочкой, но Том тут же заклинанием заставил её палочку попасть к нему в руки. Том стоял уже перед ней и возвышался над ней. Она была на голову ниже. Как же это раздражало. Хотелось быть выше, а не дышать ему в грудь, задирая голову, чтобы увидеть, чего ещё от него ожидать. Том приблизился, а она немного сжалась, так как помнила его эмоциональные заскоки, понимая, что лучше не двигаться. Дать хищнику присмотреться, а потом убежать. Он протянул руку и положил её на её затылок, притягивая к себе и вдыхая аромат её волос. Это он так успокоиться хочет? Да что она ему такого сделала, что он в таком бешенстве? Поглаживая её волосы, он со всей силы сжал их, наверное, намереваясь сделать ей больно. Он всегда делал ей больно вне зависимости от его действий. — Знаешь, Мерлен, я думал, ты уже должна была знать, что ты моя, целиком и полностью, — услышала она его холодный шёпот рядом с ухом, обжигающий кожу. Что он несёт... — Ты настолько глупа, что ещё не поняла эту простую истину? Эх, моя милая Мерлен, да ты тупая пустышка, я смотрю! — сказал он, и кабинет наполнился леденящим душу смехом. Он отстранился от неё. — Если ты ещё не поняла,то твой сегодняшний кавалер стал причиной моего гнева ! Ощущение ревности сжигало меня,понимаешь ? Он пригласил тебя,а ты моя. Так вот почему он такой злой... Но с чего он ревнует ее к Джону ? Не совсем видно,что Том влюбился в нее,это не было похоже на влюбленность. — М-е-р-р-р-л-ее-е-н, — сказал он, понизив голос до шёпота, — молчи и слушай меня: знай, с того самого момента, когда ты перешла ту грань, что придерживала ту трещину между нами, ты стала моей. Ты сама этого захотела — так получай! Мерлен хотела убежать и закрыться от него где подальше,чтобы он не смог ее достать. Она, не успев даже двинуться, оказалась зажата между Томом и партой сзади неё, а сам Том протянул к ней руку и схватил её за талию, поцеловав, принуждённо углубляя поцелуй. Том отстранился, а она сразу же принялась хвататься за парту, чтобы не упасть, и дышала, и дышала, принимая воздух, которого не хватало. Целоваться с ним было равно целоваться с дьяволом. Она не знала, каково это, но теперь, видимо, познала это чувство. Она хотела бы не узнавать этого.