Я — венец твоей боли.

Экзаменационная суета прошлась по Мерлен сильным ураганом, который сметал всё на пути. Она готовилась днями и ночами. Приходила в библиотеку, читала книги, запоминала нужную информацию и делала заметки. Иногда она замечала Тома, который выглядел уж очень спокойным. После того случая Реддл ей не снился, но всё равно осадок остался. Она не хотела воспринимать этот момент своей жизни реальностью. Она не хотела быть его, не хотела быть игрушкой, его пустой куклой. Не хотела оставаться с таким бездушным и больным на голову человеком. Вся эта ситуация с Реддлом сильно нагнетала и не могла не сказаться на подготовке к экзаменам, а также на внешнем виде Мерлен. Она даже в зеркало заглядывать не хотела, знала, что там увидит: тёмные круги под глазами и уставшее лицо. Реддл выпивал из неё все жизненные соки, а учёба добивала её ещё сильнее. В эти выходные она захотела выбраться в Хогсмид вместе с Августой, так как других друзей особо и не было.

***

Прохладный и приятный ветер развевал волосы Мерлен, а сама она сидела в «Трёх метлах» и периодически отпивала из своего стакана сливочное пиво. Нужно было отвлечься от всего этого напряжения, что душило её. В кафе «Три метлы» было шумно, но провести время можно было. Августа же сидела рядом и просто говорила о конспектах на уроках мистера Бинса. — Понятия не имею, как можно сидеть и спать на уроке, даже если учитель скучно рассказывает, — недоумённо спросила Лонгботтом. — Это же неуважение к предмету и к преподавателю, а не уважая преподавателя, они, в первую очередь, не уважают себя! Мерлен, зевнув и снова пригубив сливочное пиво, ответила: — Августа, пойми, люди бывают разные, — она вытерла сливочные усы и продолжила. — Я вот иногда тоже сдерживаю порыв уснуть на его уроке. И я при этом прекрасно осознаю, что это может показаться крайне неприятным, но не заметила ли ты, что профессору Бинсу как-то всё равно на нас? Он даже порой не замечает, что в классе кто-то есть, он не помнит наших имён, просто монотонно рассказывает материал и иногда даже не тот. Не помнишь, как он рассказывал нам тему, которую мы проходили на пятом курсе, находясь на шестом? Мерлен сидела и наблюдала такую картину: Августа с нахмурившимися бровями сидела, скрестив руки, и пристально буравила её взглядом. — Мерлен, если он привидение и просто так расхаживает по аудитории, рассказывая материал, как ты выразилась, «монотонным образом», то это не значит, что на его уроках надо бездельничать и всячески проявлять свою невоспитанность. Взять тех же гриффиндорцев — сидят за партами и просто спят, к тому же ещё и нагло храпят! Это уже наивысшая степень неуважения, как по мне. Я уверена, что профессор просто делает вид, что не замечает их выходок и терпит, чтобы ни на кого не сорваться, а так ему может быть обидно. В конце концов, ты бы обрадовалась, если бы на твоём уроке все бы спали или делали что-то не по уроку? Мерлен задумалась. И правда, она бы не обрадовалась такому. — Знаешь, Августа, я бы не обрадовалась, это ясно, но я бы начала работать над собой, видя, что студентам неинтересна эта подача информации, — пояснила Мерлен и осушила стакан до конца. У Августы аж глаза расширились. — Ух ты, ты никогда так не говорила, ну ты иногда умеешь удивлять, Мерлен! — сказала она, а потом добавила: — Ну вот насчёт улучшения работы — да, тут я с тобой согласна, ничего противопоставить не смогу. — Как ты расстроилась-то сразу, что я права оказалась, — ехидно сказала Мерлен. Августа лишь отвела взгляд и немного нахмурила лицо, сделав его серьёзным и строгим, но глаза выдавали уязвлённую гордость. — Да ладно, не надо на меня обижаться! — сказала Мерлен. — Я и не обижаюсь, — ответила Августа немного отстранённым голосом. Дальше они начали беседовать о матче по квиддичу в этом году и праздновании выпускного. Тему экзаменов они прошерстили уже раз пятнадцать, и от неё у них сводило животы.

***

Экзамен по зельеварению, астрономии и ЗОТИ прошёл довольно неплохо. Они проходили в Большом зале, кроме астрономии — она была на Астрономической башне. Всего было две части: одна письменная, вторая практическая. Смотрители на экзаменах были словно надзиратели в тюрьме, настолько внимательно наблюдали за учениками, что хотелось скрыться от них куда подальше, чтобы не стояли над душой и лишний раз не тревожили. Но она ощущала ещё один взгляд, кроме тех, кто присматривал за ними. Реддл. Колючий и гнетущий взгляд врезался в неё и не хотел отпускать, но взгляд он первым всё же отвёл, словно ничего и не было, а ей ещё и замечание сделали из-за этого, пригрозили, что если ещё раз обернётся, то выгонят с экзамена. Всё было строго, списать было невозможно, но, видимо, кому-то всё же удалось — ну, как она услышала, когда они выходили из Большого зала, гриффиндорцы рассказывали, кто как списал и какие вопросы были самыми сложными. Но вскоре некоторых всё-таки отстранили и позвали на пересдачу, когда заметили списывание на другом экзамене. Практическая часть экзамена по астрономии проходила после теоретического этапа — в утренние часы или после перерыва на обед. Учеников собирали в небольшой комнате рядом с Большим залом, а затем маленькими группами приглашали на демонстрацию навыков в Большой зал. А вот ЗОТИ и зельеварение прошли более просто для неё. В этих предметах она была уверена. Письменная часть зельеварения включала в себя вопросы о зельях и их ингредиентах, особенностях варки и об опасностях, которые могут произойти, если неправильно сварить. А на практической части нужно было сварить Оборотное зелье или Сыворотку правды — кому что попадалось. Ей попалась сыворотка правды, и она сварила её с точностью, как надо было. Руки, правда, тряслись в моментах, но она сдерживалась, чтобы случайно не капнуть лишнюю капельку в отвар. Необходимые для ЖАБА по ЗОТИ были знания о тёмных созданиях (от вампиров до драконов и дементоров), боевых заклятиях, разделах магии и видах чёрной магии. Практическая часть предполагала спарринги, в ходе которых студенты показывают свои умения, используя заклинания. Экзаменатор мог задавать вопросы о конкретных заклятиях или попросить отработать их на предложенном животном или магическом существе. А через неделю ожиданий пришли письма с оценками. Она взглянула в свой бланк: Табель сдачи ЖАБА ученицы седьмого курса факультета Когтевран — Мерлен Дейзи Коулсон. ЗОТИ (Защита от Тёмных Искусств): Выше ожидаемого. Зельеварение: Превосходно. Астрономия: Выше ожидаемого. Ну что ж, неплохо, могло быть намного хуже. Она довольна результатом. Но пока она даже не знала, куда бы хотела пойти работать...

***

Мерлен вдруг вспомнился один случай на пятом курсе — это убийство Миртл, ученицы её факультета. Она помнит, как тогда обвинили третьекурсника из факультета Гриффиндора — неуклюжего полувеликана Хагрида. Но тогда она не придала особого значения этому несчастному случаю. Нет, ей, конечно, было жаль Миртл, очень жаль — так умереть... Она не знала Хагрида, лично с ним никогда не общалась, но он не производил впечатление убийцы, который был зависим от опасных существ, которые и убили Миртл. Даже просто посмотрев на Хагрида, можно было бы убедиться в том, что он не виноват, но внешность бывает обманчива, очень обманчива. И доказывает это Реддл. Родители были убиты горем, а Миртл стала призраком и поселилась в женском туалете на втором этаже и кошмарила свою главную задиру при жизни — Оливию Хорнби. Но сейчас, вспомнив этот случай, ей всё казалось каким-то не таким... Что-то тут было не то... Как Хагрид, будучи учеником львиного факультета, да ещё и полувеликаном, мог быть наследником самого Салазара Слизерина и открыть Тайную комнату? Как это было возможно?.. Вряд ли бы Хагрид в принципе открыл бы её и затащил бы туда ученицу, чтобы натравить на неё монстра, что, по легендам, обитал в Тайной комнате. Это всё казалось чушью. В последнее время ей всё казалось чушью. Она долго размышляла об этом, но так и не пришла к единому выводу. В её голове было уже столько мусора, что она не хотела думать ещё об одной проблеме. Не хотела ещё больше засорять голову. Хоть это и было три года тому назад, но всё равно казалось, что дело довели не до конца и справедливость должна восторжествовать, в конце концов. Мерлен окончательно утонула в запутанной паутине, из которой выбраться она вряд ли сможет.

***

Подготовка к выпускному была волнительной. Он должен пройти в конце июля после ЖАБА. До него осталось три дня, и на выходных она находилась в поисках платья мечты. Родители скинули ей нужную сумму и даже больше, чем нужно, чтобы побаловать себя ещё и украшениями и, если не хватит, добавить ещё. Она отправилась туда одна, так как Августа ещё в начале года всё купила, чтобы в конце года не суетиться, когда ещё на носу экзамены. Магазин «Шапка-невидимка» был полон роскошных платьев, различных мантий и всей прочей одежды. Она принялась разглядывать каждое, смотря ещё и на качество товара, который собиралась приобрести. Платья были разные, начиная с моды 20-х годов, заканчивая, естественно, 40-ми. Были интересные модели, где платья были соединены с мантиями — наверняка сделаны, чтобы не выглядели слишком маггловскими. Платья были не аляпистыми, а скромными, строгого кроя, но иногда были открытые рукава. Голых плеч, к сожалению, не было, а она хотела такое. Ну ничего. В Великобритании с этим туго, а в Америке особо не заморачивались — там был чуть свободнее выбор, но да, обнажались далеко не все. Она не хотела знать, что о ней будут думать, если она наденет какое-то платье с глубоким декольте и открытыми ногами длиннее колен. Боялась даже представить. В глаза бросилось платье оливкового цвета, но оно было слишком простым — ей хотелось чего-то более интересного, и она загляделась на одно платье, у которого юбка была чёрная в белый горошек, а верх был полностью белым. Оригинально... Выбор остановился на нём. Она взяла его в примерочную и надела. Посмотрев на себя в зеркало, она ахнула. До чего же оно хорошо сидело на ней! Всё, точно покупает его. Сняв платье, она отодвинула шторку примерочной и вышла, направившись к хозяйке, чтобы оплатить его. Продавщица была приземистой дамой лет тридцати с копной блондинистых волос. Одета она была в голубое закрытое платье и в белую простую мантию. — Отличный выбор, мисс, — улыбнулась она и левитировала к себе платье, чтобы посмотреть цену. — Стоит платье семь галеонов, будете брать? Мерлен вполне хватало. — Да, упакуйте, пожалуйста. Женщина сложила платье и аккуратно вложила его в пакетик с фирменной эмблемой магазина. Расплатившись, Мерлен покинула магазинчик, а вскоре и Хогсмид, но перед этим купила белые туфли на небольшом каблуке. Колготки у неё уже имелись, не хватало украшений, поэтому купила себе гребень в виде ворона — под стать своему факультету. Она была довольна покупками.

***

Вернувшись в Хогвартс, она похвасталась покупками Августе и принялась их раскладывать. Закончив это дело, она направилась на ужин. Большой зал встретил трепетом учеников и разговорами о предстоящем выпускном бале. Это было волнительно — ещё один год прошёл почти. Сев на своё место, она принялась за ужин. Оглядываясь, наткнулась на взгляд Реддла. Снова смотрит. Неужели ему не надоело? Псих... На ужин у них был варёный картофель и на сладкое — йоркширский пудинг. Это было её любимое комбо. Гриффиндорцы о чём-то беседовали и весело смеялись, слизеринцы, не изменяя традициям, сидели с настолько прямой спиной, что она даже сомневалась, не стоял ли над ними некто, кто управлял ими, словно марионетками, держа их осанку. Может, этим некто был Том Реддл? Возможно. Пуффендуйцы же обливали весь зал своим теплом, делились им с другими, за что она была им благодарна, а когтевранцы сдерживались в эмоциях, спокойно и тихо рассказывая о своих успехах и о том, кто куда хочет пойти после школы. Ей казалось, что этот день пройдёт спокойно, но не тут-то было. Всё пошло по наклонной, как и всегда. Закончив есть, она вышла из зала и совсем не заметила, как Реддл нагнал её в коридоре, схватив за руку, толкнул в пустой кабинет. — Да что с тобой не так, Реддл? — спросила она, запыхаясь от такого неожиданного выпада от него. — Можно было и поспокойнее, по-человечески просто подойти и поговорить, если надо... В том-то и дело, что он не человек. Ему плевать хотелось на её чувства. А она же плеваться не умела... — Ты идёшь со мной на выпускной, будешь составлять мне пару, — коротко и просто сказал он. Глаза его смотрели с холодом и ожиданием повиновения. — А если я не хочу? — слова вылетели прежде, чем она успела подумать. — Мне всё равно, — только и отчеканил он. — А если меня уже кто-то пригласил? — спросила она, удивляясь своей смелости. — Да? И кто же это? — спросил он с удивлением, подняв одну бровь. Об этом она не подумала. Глупая, глупая Мерлен! Давай же, думай. Точно, Мальсибер! Потом попросит пойти с ней, ничего. — Мальсибер, — бросила она. Лицо Тома искривилось, а маска сдержанности лопнула. — Надо же, какая неудача... Мне жаль, Мерлен, но его сегодня нашли на полу в коридоре без сознания, побитым, и неизвестно, когда он поправится. Он в крайне тяжёлом состоянии, его будто кто-то пытал... Бедняжка, — сообщил ей Том с наигранной обеспокоенностью. Нет. Нет! Единственного человека, который мог бы ей помочь, нашли в таком состоянии... Мерлин... Ей было жаль его. Мальсибер такого не заслужил. Так вот почему она его не видела за столом. — Интересно, кто же мог это сделать? — бросил невзначай Том и приставил палец к своему подбородку, делая вид, что думает. Это же был Том. Сомнений не осталось. Какой же он выродок... — Зачем? — только и спросила она, смотря в одну точку на стене. — Просто так, — ответил он, словно это было обычным для него делом. — Не верится, — сказала она. — Мерлен, я думал, ты догадалась. — он сделал недолгую паузу и продолжил.— В очередной раз сделала так, чтобы я убедился, что ты тупая, — сказал он и сделал вид, будто разочаровался в ней. Он ещё и тупой её выставил. Какой же он эмоциональный вампир. Питается её эмоциями и ждёт, пока она переломится напополам, чтобы он смог полностью её подавить. Хотя целостность её тела ему совсем не помешает, если он действительно захочет это сделать. Ей хотелось хоть как-то сделать ему больно, как он делал неоднократно с ней. Хотелось ударить его, но она знала, что он продумает этот шаг и ударит ещё больнее — но морально. От физических увечий его удерживает ненависть ко всему маггловскому. Он не хочет опускаться до них. Как же это мерзко и гнусно. Том стоял перед ней и не подходил ближе, стоял на расстоянии вытянутой руки и лишь смотрел куда-то вдаль, в любой момент готовый посмотреть на неё и предотвратить её невыгодное ему действие. Том Реддл следил за ней. — Выбора, Мерлен, у тебя нет, — сказал Том с какой-то тоской в голосе. — У меня его никогда не было, — ответила она ему. — И не будет, — лишь добавил он и вышел из кабинета.