Предложение, от которого невозможно отказаться

Смотреть на мир только одним глазом было непривычно — всё вокруг будто резко потеряло в объёме, превратилось в подобие картонных декораций и то и дело норовило кинуться Танджиро под ноги. Аой-чан объяснила, что трудности с определением расстояния до окружающих объектов останутся с Танджиро навсегда, но его хорошо развитые инстинкты должны помочь постепенно свести возможный ущерб к минимуму. Танджиро взял это на заметку и за пару недель выработал привычку передвигаться по поместью и саду вокруг него осторожнее, всегда внимательно изучая окружение. Это помогло перестать врезаться плечами в дверные косяки и спотыкаться о порожки, но в возможности безопасно преодолеть путь домой Танджиро пока сомневался. К счастью, ему некуда было спешить. Им всем — и ему, и Зеницу, и Иноске, — требовалось минимум несколько месяцев, чтобы полностью восстановиться. Пока они — кто с готовностью, а кто с боем и ворчанием, — изо дня в день выполняли все врачебные предписания, Незуко использовала это время, чтобы отдохнуть и освоиться со своей старой-новой жизнью в человеческом теле. А ещё был Муичиро. Его восстановление проходило особенно тяжело — в последнем бою он потерял правую кисть и получил столько переломов, что его потом собирали едва ли не по частям. Муичиро так долго не приходил в себя, что никто не решался строить хоть какие-то прогнозы на его выздоровление — трудно было понять, справится ли его организм со столькими повреждениями разом. Когда он, наконец, очнулся, Танджиро расплакался как ребёнок и не отходил от его постели ещё три дня, не в силах поверить, что всё и в самом деле закончилось. Потому что всё это походило на пугающий в своей сказочности сон. Они сражались с Мудзаном и победили, и все, кем Танджиро так сильно дорожил, — его сестра, его друзья и человек, в которого он влюблялся всё сильнее с каждым мгновением, проведённым рядом, — пережили эту страшную битву. Да, погибших было в разы больше — и среди хашира, и среди истребителей ниже рангом, — и Танджиро скорбел по каждому из них. Но он не мог заставить себя испытывать вину за то чувство облегчения и счастья, что испытывал при виде выживших. — Ты и не должен, — сказал Муичиро в одну из ночей, когда они, разбуженные храпом Иноске из соседней палаты, не сговариваясь, вышли на крыльцо — подышать свежим воздухом. С наступлением осени ночи стали заметно прохладнее, и Танджиро, порадовавшись, что прихватил с собой одеяло, накинул его на плечи сидевшего рядом Муичиро. Тот неловко подтянул край одеяла левой рукой — правая, забинтованная от культи до предплечья, висела на перевязи и слегка покачивалась при каждом движении, — и прислонился плечом к плечу Танджиро. — Никто из них не хотел бы, чтобы ты оплакивал их в ущерб себе. Ну, разве что Обанай-сан, — добавил Муичиро со смешком. — Ему ты почему-то не нравился. — Муичиро-кун! — возмущённо прошипел Танджиро, в глубине душе разделяя его веселье, потому что да, Обанай-сан и в самом деле яростно невзлюбил его за что-то и ни капельки этого не скрывал. Танджиро ещё помнил, как ужасно болело всё тело после каждой из его безжалостных тренировок. — Пожалуйста, будь почтительнее! — Я почтителен, — невозмутимо возразил Муичиро. — Почтение означает «уважение», и я уважаю каждого из хашира за их силу, целеустремлённость и самоотверженность. Но это не значит, что они должны мне нравиться как люди. Особенно когда они не уважают тебя. Танджиро ошеломлённо замер. Он всё никак не мог привыкнуть к этой решительной и прямолинейной стороне Муичиро, казалось, призванной своими откровениями однажды свести Танджиро с ума. — Муичиро-кун… — беспомощно выдохнул Танджиро, обернувшись к нему. — Танджиро-кун, — отозвался тот с мягкой улыбкой, подняв свой тёплый сияющий взгляд. — Ты помнишь, что я сказал тебе когда мы встретились в последний раз перед сражением с Мудзаном? Танджиро помнил тот разговор так ясно, будто это случилось вчера. В последний день тренировки, сразу после совместного ужина с остальными истребителями, Муичиро отозвал Танджиро в сторону и попросил немного прогуляться с ним по двору. Было тепло и ясно, небо освещала полная луна, в воздухе сладко пахло цветущими глициниями. Муичиро выглядел таким спокойным и умиротворённым, таким… живым, что Танджиро невольно залюбовался им и очень удивился, когда Муичиро вдруг опередил его на два шага, встал прямо перед ним и с непривычно серьёзным видом сказал: — Ты мне очень нравишься, Танджиро-кун. Подожди, — торопливо попросил он прежде, чем растерянный Танджиро нашёлся, что ответить. — Я знаю, что время для этого не самое подходящее. И что я для тебя, наверное, слишком юн. Но когда всё это закончится… Если мы оба выживем, я обязательно спрошу тебя снова. Просто хотел не упустить возможность сказать об этом хоть раз. Тогда Танджиро больше всего поразило даже не признание как таковое — Муичиро с самого начала был так очевиден в своих чувствах для всех вокруг, что даже обычно не очень разбирающийся в тонких намёках Танджиро быстро догадался, что к чему. Нет. Удивительнее всего было то, что Муичиро, казалось, совсем не волновали такие мелочи, как то, что они оба одного пола. Он даже не счёл это достойным упоминания среди возможных причин для отказа — таким чистым и невинным был Муичиро. — Помню, — ответил Танджиро, догадываясь, к чему всё идёт, и испытывая странное сладостное предвкушение по этому поводу. — Хорошо, — выдохнул Муичиро облегчённо. — Я знаю, что обещал, но мне бы очень не хотелось повторять всё заново. Это очень смущает, когда больше не стоишь на пороге смерти. Так… — он неуверенно улыбнулся и крепче сжал край одеяла, — могу ли я услышать твой ответ? Танджиро прикрыл глаза, медленно вдохнул-выдохнул, чувствуя, как бешено забилось в груди глупое влюблённое сердце. Потом посмотрел на Муичиро, тревожно замершего в ожидании ответа, и мягко уточнил: — Ты уверен, что твоё предложение всё ещё действительно, Муичиро-кун? Теперь, когда я… такой? Он знал, что для Муичиро внешность никогда не играла особой роли, но не мог не почувствовать себя неуверенно, оставшись полуслепым калекой с едва работающей левой рукой. Казалось несправедливым не напомнить лишний раз, с чем Муичиро придётся иметь дело теперь, когда всё закончилось. — Ну, у меня вот вообще нет руки, — фыркнул Муичиро, показательно качнув культёй. — Так что не понимаю, о чём ты. — Он отпустил одеяло, дотянулся до руки Танджиро и крепко стиснул её. — Пожалуйста, просто скажи «да», Танджиро-кун. Мои чувства не изменились, я хочу с тобой всего и так долго, как получится, и если ты хочешь того же… — Да! — торопливо выдохнул Танджиро, обхватив его щёку второй рукой. — Я говорю «да» на всё. Но на некоторые вещи — только когда ты станешь постарше, Муичиро-кун, — серьёзно добавил он. Муичиро засмеялся тихо и счастливо — Танджиро решил, что отныне для него это самый любимый звук на свете, — и с невинным видом спросил: — Даже на поцелуи? — Поцелуи… — неуверенно пробормотал Танджиро, не зная, что на этот ответить. Вероятно, это было плохой идеей — идти на поводу у желаний Муичиро, пока они оба были ещё так юны и не совсем понимали, как работают отношения и всё к ним прилагающееся. Но Танджиро чувствовал, что они оба заслужили маленькую поблажку — небольшой приз, который хоть немного окупил бы все их страдания и открыл бы для них обоих новую главу в их теперь уже общей жизни. — Думаю, в поцелуях ничего страшного нет, — наконец, робко ответил Танджиро, мысленно попросив прощения у всех известных ему богов. — Но только если ты в самом деле этого хочешь, Муичиро-кун. — Я хочу, — с готовностью ответил тот. — Пожалуйста, поцелуй меня, Танджиро-кун. Танджиро не требовалось просить дважды. Он нежно погладил Муичиро по щеке, успокаивая скорее себя, чем его, и осторожно прижался губами к его приоткрытым тонким губам, с дрожью в теле впитывая их завораживающе мягкое тепло. Муичиро замер на мгновение, потом тихо выдохнул в поцелуй и прижался ближе, прикрыв глаза, не позволяя Танджиро отстраниться слишком скоро. Это был очень странный, очень неумелый поцелуй — простое неловкое соприкосновение губ, — но у Танджиро почти сразу закружилась голова от осознания, с кем и когда он это делал, и он лишь надеялся, что Муичиро, тянувшийся к нему за новыми поцелуями, чувствовал то же самое. И что отныне так будет всегда. С ощущениями, разумеется, не с поцелуями. В поцелуях — Танджиро в этом не сомневался — они с Муичиро поднатореют очень быстро.