Ты сильнее, чем думаешь

      Питер не хотел возвращаться назад в Америку. Ему казалось, что это будет неправильным. Что его будут жалеть друзья и учителя. Его будут травить хулиганы. Но Мэй настояла и Питер ее не винил. Ей требовалось вернуться на работу, да и ему тоже стоило продолжать школьное образование, хочет он этого или нет. Так что спустя неделю после того, как он потерял руку, Хэппи Хоган организовал его перелет в Нью-Йорк.       — Я ничего не сообщала Нэду и Мишель, — сказала Мэй, пройдя в квартиру, — думаю, что тебе стоит поговорить с ними самому. Когда ты будешь готов к этому, милый.       Он коротко кивает и идет в свою комнату, где Хэппи уже оставил его вещи — чемодан с кучей наклеек на корпусе и старый школьный рюкзак. Питера бесило то, что происходит сейчас. То, как Мэй пытается делать вид, словно ничего не произошло. То, как Хоган просто молчит или говорит о чем угодно, кроме того, что произошло в Англии. Ему даже не говорят о том, поймали Бэка или нет. Жив он или смог избежать наказания за все то, что делал в Европе.       Питер осмотрелся. Все было так же, как и всегда. Смятые вещи в шкафу. Плакаты на стенах. Старые тетрадки на столе. Но все перестало казаться ему привычным и знакомым, словно это была не его комната, а просто ее иллюзия. Очередная фальшивка, созданная Квентином Бэком.       Ему хотелось выть от такой несправедливости. Ведь он всегда старался быть хорошим и помогать другим, никогда не причинял другим вреда. Но именно его настиг кошмар. Он лишился не просто руки. Это было нечто большее, что Питер еще не до конца осознавал.       — Питер, что ты хочешь на ужин? — через час после приезда в комнату заглянула Мэй. Она уже переоделась в домашнюю одежду и теперь смотрела на Питера с усталой улыбкой.       — Не знаю, — он пожал плечами и шикнул от нарастающей боли. Мэй этого не заметила, или сделала вид.       — Может хочешь пиццу? Или тако? — уточнила женщина.       — Тако, — все же выбирает Питер, хотя ему было совершенно все равно, что они будут кушать. Даже если это будет ужасная каша, как в больнице, он съест и ее. Потому что еда перестала иметь значение.       Он ел тако. Такое же вкусное, как и всегда. Мэй умела его готовить. Но Питеру оно казалось совершенно пустым, словно он жевал кусок резины с соусом. Хэппи и Мэй о чем-то говорили, но Паркер не обращал на это внимание. Разговоры воспринимали, как помехи или фоновый шум.       — Спасибо, — сказал он, когда доел.       — Хочешь что-то еще? — заботливо интересуется тётя.       — Нет, — Питер ушел к себе, прикрыв дверь.       Он рухнул на кровать, закутавшись в одеяло. Хотелось пролежать так до конца жизни. Чтобы никто не видел его таким. Сломанным. Подавленным. Уничтоженным. Он не должен быть таким для тех, кто считал его супергероем, кто верил в него и надеялся.       Питер провел рукой по тому, что врачи называли культьей. Он же считал это обрубком. Куском мяса, что болтался на его теле и от которого не было никакой пользы. Питер не верил в протезирование. Да и для того, чтобы оно было возможным, нужно подождать, пока полностью заживут швы.       Первая ночь дома оказалась хуже, чем в больнице.       Там постоянно была какая-то суета. Привозили новых пациентов, делали процедуры, меняли капельницы. Там все время пищали и гудели приборы. А дома было тихо. Так тихо, что Питеру казалось, словно он находится в вакууме.       Питер лежал на боку, поджав колени к груди. Здоровую руку он сунул под подушку. Культя лежала на одеяле — белая повязка, которую Мэй поменяла перед сном, тускло белела в темноте. В больнице его не спрашивали и просто делали перевязки, потому что так было нужно, но дома, оказавшись в знакомой обстановке, он впервые заплакал.       Теперь он смотрел на чистую повязку так, словно это было что-то чужое. Не принадлежащее ему.       Когда же ему удалось уснуть, то Питер понял, что разучился спать без лекарств. В больнице ему давали препараты, улучшающие сон, но дома он их принимать не мог. Поэтому сон был рваным, некрепким и Питер просыпался каждые несколько часов.       Иногда ему снилось то, как его атакуют дроны, он падает с высоты и кричит. К счастью, это было только во мне и он никого не разбудил.       — Питер, тебе нужно кушать, — обеспокоенно сказала Мэй, когда Питер отказался не только от завтрака, но и от обеда.       — Я правда не хочу, — ответил Питер, посмотрев в тарелку, где было овощное рагу.       Стрэндж помог ему оформить больничный еще на несколько дней, чтобы он привык к дому и только потом вернулся на занятия в школу. Утром ему звонил Нэд, но Питер так и не смог найти в себе силы, чтобы ответить на звонок. Потом прислал другу сообщение, что свяжется позже.       — Питер, хоть немного, — настаивала тётя, но Питер шёл в отказ и она не могла с ним спорить.       Большую часть дня он проводил в своей комнате и покидал ее только для того, чтобы сходить в уборную или выпить таблетки. Ближе к ужину Мэй сообщила, что с утра приедет Стивен Стрэндж, чтобы осмотреть Питера и то, как заживают швы. И хотя Питер понимал, что его мнение особо не учитывается в данном вопросе, ему хотелось, чтобы от него просто отстали.       — Я не знаю, что с ним делать, — Мэй была на грани нервного срыва, когда звонила Стиву Роджерсу. Она вышла на узкий балкон в своей спальне, чтобы Питер не слышал этого разговора.       — Ему тяжело. Принятие таких изменений — долгий процесс. Особенно в таком юном возрасте, — Стив не был психологом, но когда-то он сам проходил через серьезные трансформации, так что понимал, как сложно привыкнуть к подобному. Даже если оно было сделано во благо и для улучшения.       — Я стараюсь понять это, — отвечает женщина, сжимая перила свободной рукой, — делаю так, чтобы ему было комфортно.       — Знаешь, я могу попросить Баки поговорить с ним, — предлагает Роджерс.       — Баки? — Мэй спрашивает об этом настороженно, словно речь шла о чем-то запрещенном.       — Он тоже проходил через подобное, — напомнил Капитан Америка, — да, обстоятельства были другие, но все же…       — Ты уверен?       Мэй мало что знала о Барнсе и то из рассказов Питера и небольших исторических справок, которые иногда всплывали в интернете. Ничего хорошего в этой информации не было и даже то, что Баки стал частью Мстителей, не снимало с него ответственности за совершенные ранее преступления.       — Да, уверен, — настоял Стив, — я могу попросить его заехать к вам.       — Ну хорошо, — немного подумав, согласилась Мэй, — но только если ты приедешь вместе с ним.       — Конечно, — Стив не стал спорить с ней о том, что его друг уже другой человек и безопасен. Он решил, что проще просто приехать вместе с Баки, да и скорее всего Джеймс тоже настоит на этом, — я поговорю с ним и дам тебе знать.