Одно другому не мешает

Танджиро помнил это ещё с далёкого детства, когда был совсем маленьким, и в деревню его на руках спускал тогда ещё здоровый и полный сил отец: последние по-летнему тёплые осенние дни всегда ознаменовывались началом многодневной праздничной ярмарки, призванной почтить и задобрить богиню урожая, Инари. Улицы вокруг возведённого в центре деревни скромного святилища тщательно прибирали, дома вдоль них украшали бумажными фонарями и нанизанными на льняные верёвки поздними цветами и опавшими листьями, а само святилище покрывали свежими красками и раскладывали вокруг него корзины с благодарственными дарами — собранным с полей рисом, овощами и детскими поделками. Жители наряжались в самые лучшие свои одежды, и ровно три дня и три ночи воздух над деревней полнился аппетитным запахом готовившихся на свежем воздухе блюд, гулом множества голосов, мелодичными звуками цитры и звонким смехом. Раньше Танджиро любил эти праздничные дни за буйство красок и обилие всевозможных вкусностей, которые частенько ещё и можно было попробовать бесплатно прежде чем купить полноценную порцию. Теперь — ещё и за то, как сиял Муичиро посреди всего этого скромного, но яркого и шумного великолепия. Он подобные праздники видел лишь пару раз, да и то издалека — когда очередное задание приводило его в крупный город в дни какого-нибудь местного фестиваля, — и Муичиро из того времени и в голову не приходило, что после завершения задания можно позволить себе немного отдохнуть и развлечься. Нынче ночью Муичиро походил на восторженного, ослеплённого всей этой праздничной суетой ребёнка. Спрятав культю под хаори, чтобы люди не пялились на него лишний раз, он то и дело дёргал Танджиро за рукав, желая непременно попробовать всё вкусное сразу — и дымящийся ароматный одэн, и каштановый рис, и сладкие картофельные цукаты. Танджиро только и мог, что следить, чтобы Муичиро ел небольшими порциями и не смешивал между собой продукты, от сочетания которых ему позднее могло бы стать плохо. — Как ты потом собираешься подниматься обратно на гору? — не удержался Танджиро от поддразнивания, когда Муичиро зубами стянул с палочки последний кусочек покрытого сладкой глазурью картофеля. — Я бывший хашира, — фыркнул Муичиро, облизывая свои влажные, липкие от глазури губы. Танджиро с удовольствием помог бы собрать с них остаток сладости, но вокруг было слишком много людей. — И не с таким справлялся. Танджиро с нежным раздражением покачал головой. — То, что ты в состоянии потерпеть, не значит, что нужно доводить себя до подобного состояния. Почему бы нам просто не купить с собой всё, что тебе ещё хотелось бы попробовать? — Он подумал и добавил, зная, против чего Муичиро точно не устоит: — Тогда мы могли бы вкусно позавтракать, не выбираясь из постели. А может, и пообедать… Муичиро, уже присматривающий себе новую цель — впереди очень соблазнительно пах прилавок с горячей овощной темпурой, — уловил намёк мгновенно, обернулся к Танджиро и с любопытством уточнил:  — И поужинать? Честное слово, иногда Танджиро не верилось, что Муичиро, с которым он познакомился в день первой встречи со всеми хашира, и Муичиро, с которым он вот уже многие годы делил свою жизнь, — это один и тот же человек. Как мог тихий и отстранённый мальчик, который не интересовался ничем, кроме тренировок, вырасти в этого совершенно бесстыдного мужчину, которому палец в рот не клади? — О боги, — выдохнул Танджиро и следом недоверчиво рассмеялся, впрочем, весьма заинтригованный столь заманчивым предложением. — Муичиро-кун, ты что, смерти моей хочешь? Муичиро пожал плечами, ухватил Танджиро за руку и решительно подвёл его к прилавку с темпурой. — Вовсе нет, — запоздало ответил Муичиро, сосредоточенно изучая расставленные по прилавку мисочки с обжаренными в масле грибами, кусочками батата, тыквы и цукини и множеством других овощей, которые сложно было определить с первого взгляда. — Я почти уверен, что ни Зеницу, ни твою сестру мы сегодня уже не увидим — они проходили мимо нас час назад, и Зеницу с очень довольным видом махнул нам рукой на прощание. — Он перечислил торговцу несколько видов темпуры с просьбой завернуть порции с собой и с усмешкой покосился на Танджиро. — Но ты всё это, конечно же, пропустил, потому что всю дорогу не сводил с меня взгляда. Танджиро почувствовал, как к щекам прилила кровь, и поспешил прикрыть их ладонями. К счастью в тот момент кроме них у прилавка не было никого, кроме торговца, который с преувеличенным усердием укладывал порции с темпурой в маленькую плетёную корзину. Не забыть бы её вернуть при встрече. — Ты ужасный, ужасный человек, Муичиро-кун, — тихо простонал Танджиро, искренне надеясь, что за шумом вокруг их никто не услышит и не поймёт, какие непристойности они обсуждают у всех на виду. — Мне просто нравится видеть тебя счастливым, вот и всё. А не то, что ты подумал! Муичиро бросил короткий взгляд на полностью поглощённого своим делом торговца, склонился к Танджиро и с тихим смешком прошептал ему на ухо: — Одно другому не мешает. — Муичиро-кун! — вспыхнул Танджиро, чувствительно пихнув его локтём в бок. — Веди себя прилично! — Что, если мне не хочется? — игриво уточнил Муичиро. Во взгляде его плескалось откровенное веселье, и Танджиро понял, что угодил прямиком в ловко расставленные силки. Муичиро что-то задумал и теперь прощупывал почву на предмет того, как далеко ему позволят зайти, — будто забыл, что Танджиро доверял ему как самому себе и позволял ему всё, что угодно. Торговец тактично прокашлялся и протянул им собранную корзину. Муичиро повесил корзину на сгиб локтя, выразительно посмотрел на Танджиро, и тот, спохватившись, полез за мешочком с деньгами — он совсем забыл, что все деньги сегодня были у него, чтобы у Муичиро всегда была свободная рука. Расплатившись и забрав у Муичиро корзину, Танджиро крепко вцепился в его ладонь и потащил его подальше от прилавка, в сторону от скопления людей. — Так как же быть, Танджиро-кун? — пропел Муичиро за его спиной всё тем же игривым тоном. — Если мне не хочется вести себя прилично рядом с тобой? Танджиро стиснул его руку крепче и решительно свернул в узкий тёмный переулок между домами. В этой части деревни было значительно тише и пустыннее — весь шум и суета остались на площади и улицах близ святилища. Танджиро обернулся к Муичиро и прижал его к ближайшей стене, зажав их сцепленные руки между телами. — Тогда не веди, — выдохнул Танджиро и мягко укусил Муичиро за нижнюю губу. — Но потом не жалуйся. — И не подумаю, — пообещал Муичиро и потянулся к Танджиро за поцелуем — сладким как сиропная глазурь на цукатах, которую Танджиро ещё совсем недавно так сильно хотелось слизать с его мягких губ.