Как фонари на ветру

Его план, кстати, состоял в том, чтобы скупить для Сяо все сладости, которые они только найдут на празднике, потом запустить фонарики и целоваться на крыше. И это был прекрасный план, который с треском провалился, стоило появиться Цзы Бай, на которую Сяо среагировал как на угрозу и решил тут же устранить. А Итэр, ну, он среагировал на неё как на очередную «о Архонты, она нуждается в моей помощи!» Кстати о них. Итэр облокачивается на стол и недовольно подпирает щёку кулаком. Смотрит на Чжун Ли, который мирно пьёт чай. Вкусно ему. Итэру вот невкусно. Единственное его желание сейчас — напиться огненной воды и присесть кому-нибудь на уши, рассказывая о том, что их идеальные отношения с Сяо рухнули из-за женщины. Та самая женщина тоже попивает чай. Почему страдает здесь он один?! На горе Аоцзан, как и всегда, умиротворённая, нереальная тишина. Покой, отдалённого от людей небожительского мира. Даже ветер трогает листья гинкго с осторожностью, словно боясь потревожить покой адептов слишком громким шорохом. По воде бежит едва заметная рябь. Сянь Юнь обнесла гору барьером, сказав странное: «Сяо очень постарается через него не пробиться». Сначала Итэр не понял, а потом осознал: Сяо будет изо всех сил сдерживать свои инстинкты охотника, страдать от необходимости искоренить скверну, но постарается не пробить барьер и не навредить Цзи Бай, потому что Итэр его попросил. Хочется выть. Итэр залпом вливает в себя пиалу чая. Обжигает язык и горло. Что ж. Физические страдания заменят душевные. — Итак, она точно древний адепт и героиня, спасшая целый народ от полного уничтожения? — уточняет он. — Ты смеешь во мне сомневаться?! — тут же взвивается Цзы Бай, сверкая алыми глазами. — Да когда я творила свои великие дела, предки твоих предков ещё не топтали землю! Итэр чувствует, что немного оглох на левое ухо. А ведь Цзы бай сидит справа, так что барабанной перепонке там уже конец. — Я старше, чем кажусь, — уныло замечает он. — Мне уже давно семнадцать. — О! А выглядишь так миленько! — радостно восклицает Цзи Бай, хватая его за щёки. Итэр просто выдерживает это, как неотвратимую кару небес. Цзи Бай вдруг замирает на несколько секунд, сохраняя полную неподвижность, а потом отстраняется, садится ровно, тяжело опираясь на стол и прижимая руку к груди, будто ей сложно дышать. — Мне кажется, я схожу с ума, — говорит она. Итэр вот в этом полностью уверен, но иронизировать над ней не хочется. Лицо Цзи Бай, когда она всё же ухитряется удержать мысли в порядке, выглядит измождённым настолько, словно она без всякого вмешательства Сяо вот-вот умрёт снова. — Может, вам лучше правда позволить мне исчезнуть, раньше, чем я сделаю что-то по-настоящему ужасное, — тяжело выдыхает Цзы Бай, запуская пальцы в волосы. — Нет! — выкрикивает Итэр, даже раньше Чжун Ли. — Ты пожертвовала собой ради спасения людей, не может быть, чтобы смерть стала твоей наградой! Цзи Бай горько усмехается, смотрит на него глазами цвета бледной луны, невыносимой тяжестью прошедших столетий и неба, рухнувшего ей на голову. — А говорил, что тебе уже давно не семнадцать. — Она вдруг нежно треплет Итэра по волосам. — Рассуждаешь как очень славный ребёнок. — Я говорил, что мне давно семнадцать, я застрял в этом возрасте. И в этих наивных идеалах, за которые каждый раз дерётся до крови. — Не ставь на себе крест раньше времени, — хмурится Чжун Ли. — Мы придумаем, как помочь тебе. — Себе помогите кучка тварей, пресмыкающихся перед Селестией! — Цзи Бай ударяет по столу так, что тот трещит. И тут же закрывает лицо ладонями, произнося очень усталое и виноватое: — Простите. — Не извиняйся, мы всё понимаем. — Чжун Ли осторожно касается её плеча. — Это искажение ци, — произносит Сянь Юнь, поправляя очки, внимательно оглядывая Цзи Бай через стёкла. — Такое же, как у Сяо? — мгновенно включается в разговор Итэр. — Не совсем, — Сянь Юнь мгновенно включает учительский тон. — У Сяо куда более лёгкая форма, потому что все его духовные меридианы в порядке, но забиваются тёмной ци, или же скверной, поток энергии нарушается, что причиняет ему боль. Вроде как если бы человек отравился несвежей едой, организм сможет с этим справится, выведет отраву, но какое-то время всё равно будет испытывать страдания. У Цзы Бай же расколото золотое ядро, поэтому сам её организм вырабатывает тёмную ци, разрушая меридианы. — И как такое лечат? — спрашивает Итэр, уже предчувствуя ответ. — Такое не лечат, — говорит Цзи Бай, отнимая ладони от лица, — от такого умирают. Итэр думает, что описанные Сянь Юнь симптомы похожи на рак. Подобные болезни под разными названиями Итэр встречал во множестве миров, где-то их умели лечить, где-то нет, но никогда это не было просто. Но должно же быть что-то… Глаза Цзы Бай снова вспыхивают алым, а через мгновение она сжимается от боли. В голове Итэра мелькает мысль, и он, приложив руку к солнечному сплетению Цзы Бай — если он что-то помнит из горы тех свитков, что перерыл в надежде придумать, как исцелить Сяо, даньтянь, в котором формируется золотое ядро, находится именно там, — вталкивает в неё энергию так, как если бы внутри неё был очаг заражения энергией Бездны. И получает мгновенную реакцию в виде кулака Цзи Бай, прилетевшего точно в нос. «Вот так и делай добро», — думает Итэр, пробороздив головой землю и глядя в безоблачное небо. Хорошо, что он крепкий. — Встать можешь, юноша? — спрашивает Сянь Юнь без особой тревоги в голосе. — Мне и тут неплохо, — отзывается Итэр, а слова отзываются болью в голове. — Ты портишь мой газон. Ах, да. Конечно. Итэр поднимается. И тут же встречается с куда более обеспокоенным взглядом Цзы Бай, которой явно значительно лучше. — Прости, это вышло само собой, — оправдывается она. — Ничего страшного, я привык, — гнусавит Итэр. — Будет мне уроком, что нельзя трогать женщин без предупреждения. И Адептов. Поначалу Сяо тоже мог странно реагировать на его внезапные прикосновения. Однажды, когда Итэр попытался неожиданно обнять его со спины, Сяо сломал ему ребро метким ударом локтя… и готов был тут же убить себя из-за чувства вины. — Бедный ребёнок, — вздыхает Цзы Бай, — подожди, тут у тебя… — она тянется к его носу. И резко с оглушающим Итэра хрустом вправляет его на место. Лексический запас одного Архонта и двух Адептов активно пополняется иномирными ругательствами. Спустя примерно полчаса, когда нос Итэра перестаёт болеть и начинает снова нормально дышать под действием целительной адептской мази, Итэр снова сидит за столом и пьёт чай, как и все присутствующие. — Такой способ в целом действенный и поможет продержаться какое-то время, — говорит Чужн Ли, то и дело обеспокоенно поглядывая на Цзи Бай. — Но моё тело так и продолжит создавать тёмную ци. Так что всё повторится, — заканчивает она. — Адептка из соседней области, кажется, сталкивалась с подобной проблемой. — Итэр копается в памяти, но, к своему стыду, не может выловить подробности. Он влез в слишком многие дела и помнит их лишь в общих чертах. — Тогда отправляйся к ней и разузнай всё. — Сянь Юнь ставит на стол пустую чашку и выхватывает из воздуха кисть и свиток. — Я же пока запечатаю Цзы Бай стабилизирующими талисманами. Пойти и поговорить, ну, это уже ближе к привычной Итэру квестовой системе. Только есть одна очень большая проблема. — А что мне делать с Сяо? — Итэр недовольно скрещивает руки так, будто его вины в случившемся вообще нет. — Он всё это время испытывает боль от невозможности убить Цзы Бай. Мне каждые десять минут бить его очищающей энергией? Чжун Ли заметно грустнеет. На памяти Итэра это чуть ли не первый раз, когда он столь явно проявляет эмоции. Итэр бы не хотел оказаться на его месте и выбирать между давней подругой и тем, к кому он относится… как к сыну или младшему брату, наверное. Но если всё же окажется, что жить спокойно может только один… Плохо так думать, но Итэр с собой честен: он выберет Сяо, он всегда выбирает Сяо. Даже если придётся сразиться с Чжун Ли и всеми остальными адептами. Да хоть со всем Тейватом разом. — Зачем же каждые десять минут? — в голосе Сянь Юнь появляется какая-то странная интонация. — Можно один раз, зато много и надолго. На несколько дней минимум. — Ты же не… — На лице Чжун Ли совершенно недифференцируемая эмоция, будто он не решил, какую именно стоит использовать. Цзы Бай же решает просто тихонько полежать лицом в стол. — Я же да, — Сянь Юнь усмехается. — Объяснитесь, — просит Итэр, переводя взгляд с одной на другого. — Совместная культивация! — преувеличено бодро объявляет Сянь Юнь, сверкая очками. — Сяо ещё слишком юн для этого! — возмущённо восклицает Чжун Ли с видом обеспокоенной матери. — Ему две тысячи лет, Моракс. — Сянь Юнь машет в его сторону кистью. — Ему всего две тысячи лет. Ещё минимум пятьсот ни единой подобной мысли! — Не думала, что ты настолько ханжа в подобных вопросах. — Совместная культивация — это что-то неприличное? — решает всё же уточнить Итэр. — И при этом способное помочь Сяо? — Это нечто подразумевающее весьма сильную степень близости, — уклончиво отвечает Сянь Юнь. — И да, в процессе ваши энергии смешаются, так что твоя очищающая нейтрализует на какое-то время влияние тёмной ци. Итэру кажется, что в бешеном вращении колеса удачи ему всё же выпадает сектор-приз. Зря он решил, что это не его год, всё ещё может сложиться очень даже неплохо! — Но я всё ещё считаю, что это… — начинает Чжун Ли, но Итэр перебивает его: — Уважаемая наставница! — он складывает ладони и едва не впечатывается лбом в стол в поклоне. — Этот недостойный ученик готов постигать новую технику!