Как фонари на ветру

Итэр лежал, полузакрытый одеялом, на второй половине кровати в комнате Сяо на постоялом дворе Ваншу. Вообще, это, конечно, давно была их комната, несмотря на то, что Итэр появлялся здесь реже, чем им обоим хотелось бы. Сяо полусонно рассматривал его спину, отмечая, что на плечах и шее ещё виднеются следы от его поцелуев. Сяо предпринимает новую — уже третью — попытку укрыть Итэра одеялом нормально, но он, не просыпаясь, скидывает одеяло снова. Возможно, его греет недавно обретённый пиро-элемент, Итэр жаловался, что ещё не привык к нему и время от времени что-нибудь случайно поджигает, поэтому Сяо оставляет попытки, хотя в комнате прохлада раннего весеннего утра. Ощущая непривычную ленивую неохоту, Сяо осторожно выползает из кровати, стараясь не разбудить Итэра. Впрочем, он прекрасно знает, если Итэр действительно устал, его отрядом солдат, марширующих мимо, не разбудишь. А Итэр выглядел правда усталым, когда только приехал в Ли Юэ пару дней назад, чтобы проверить Цзы Бай. Тогда, во время праздника фонарей, когда Итэр очистил большую часть охватившей её скверны, Цзы Бай пришла в сознание, одобрила их план и ушла в медитацию, чтобы создать тёмное ядро, которое будет перерабатывать тёмную цы. Цзы Бай станет пускать её на какую-нибудь безобидную вредоносную магию, которую станет тут же устранять светлой цы, тренируя повреждённое золотое ядро. Где-то неделю назад она наконец вышла из медитации и чувствовала себя хорошо. Вчера они с Итэром проверили её, и Сяо не уловил никаких следов опасной скверны. Какое-то время она всё равно проведёт под надзором Адептов, но Цзы Бай была вовсе не против такой компании. Сяо же нашёл себе новую заботу. Как сказал Итэр: «Ты удочерил птицу!» Пару дней назад Сяо случайно нашёл её, лежащую с перебитым крылом на крыше Ваншу. Спросил у Творца Гор и Хранителя Облаков, как лучше позаботиться о ней, обустроил гнездо, регулярно давал еду и воду. Всё равно пришлось посадить её в клетку, чтобы она не улетела раньше времени, но Сяо утешал себя тем, что скоро она поправится, и можно будет выпустить её на волю. Вот и сейчас Сяо встаёт в первую очередь для того, чтобы дать ей корма и проверить воду. Птица мирно спала, спрятав голову под краснопёрое крыло, но при приближении Сяо проснулась и с интересом поглядела на него. Итэр подходит, когда Сяо ставит в клетку крохотную тарелочку, наполненную червяками. Птичка встряхивает крыльями и начинает оживлённо клевать. — Совсем тебя не боится, — замечает Итэр, прижимаясь со спины, обнимая Сяо за талию и укладывая голову ему на плечо. — Потому что скверны сейчас почти нет. Итэр щекой трётся о его плечо. — Вчерашняя совместная культивация была хорошей, — говорит Итэр и жмурится от удовольствия, как от яркого солнца. Ни стыда у него ни совести, думает Сяо, ему из-за этого пришлось унести бедную птичку в другую комнату, потому что было как-то неловко при ней заниматься… культивацией. — Этого вообще надолго хватает? — спрашивает Итэр, серьёзнея. — На несколько месяцев в среднем, — задумчиво отвечает Сяо, — зависит от того, как часто приходится сражаться со скверной извне. — Может, тебе тоже создать это тёмное ядро? — немного помолчав, предлагает Итэр. — Не то чтобы мне не нравилось, как сейчас. Мне очень нравится. Но я не хотел бы, чтобы ты от меня зависел. Сяо хмыкает. Он в любом случае уже зависим от Итэра, так же как Итэр от него. Но это не делает их обоих слабее или менее свободными, не садит их в клетку. — Всё хорошо, — отвечает Сяо. — Я подумаю об этом, но не сейчас. Пока меня всё устраивает. — Ладно-ладно, — мурчит Итэр, — твой день — твои правила. — Мой день? — удивляется Сяо. Итэр смотрит на него несколько долгих секунд, видимо, читая в глазах все степени непонимания. — Ты забыл, — наконец выдыхает он. И Сяо тут же судорожно начинает копаться в памяти. Что важного могло вылететь у него из головы? День прибытия Итэра в Тейват? Дата основания Ли Юэ? Годовщина знакомства? Всё не подходит. — Твой день рождения, — услужливо подсказывает Итэр. — Так ты ради него приехал, — догадывается Сяо. Итэр гладит его по голове, как бы говоря: «Молодец, додумался». — У меня не было никаких планов. — Ну откуда бы они появились, если ты несколько секунд назад не подозревал, что сегодня праздник. — Но у тебя уже есть план, — снова догадывается Сяо, потому что он, вообще-то, очень догадливый, а ещё потому что… — У меня всегда есть план, — заявляет Итэр, — ближайшие несколько часов я не выпущу тебя из постели, — тянет он слова и Сяо к кровати, — мы будем лежать, а потом лежать, а потом ещё лежать. После, можно пойти на площадь и поразрисовывать фонарики и воздушных змеев, хочешь? Сяо кивает. Вчера они проходили мимо открытого «мастер-класса», как назвал это Итэр, и он, видимо, заметил, как заинтересованно Сяо смотрел. — А потом, ну, будем пускать змеев или фонарики. И ещё лежать, но уже на крыше. И есть очень много сладкого. «И целоваться», — думает Сяо, но это часть плана, которую и озвучивать не надо, она и так ясна. А после Итэр останется где-то на месяц, чтобы помочь Сяо ухаживать за их новой дочерью. Сяо попросит его придумать имя для птицы, и Итэр назовёт её Фонарик, потому что она красная и летает. Когда они отпустят Фонарик в небо, Итэр будет провожать её немного грустным взглядом, говорить, что дети так рано вылетают из родительского гнезда, а потом, уже дома, устроится мягким теплом под боком. И за окнами, как и в сердце Сяо, будет цвести весна. Потому что, пусть они с Итэром правда как фонари на ветру, чужие желания вечно влекут их в разные стороны, но та невидимая нить, что протянулась между ними, может растягиваться, но никогда не порвётся. И будет вечно приводить их друг к другу, вопреки любым ветрам.