Как фонари на ветру

Итэр стучит пальцами по столу. Думает. Напротив него сидит Сянь Юнь, мирно попивая чай. Рядом с ней — Чжун Ли и в его не таком уж мирном попивании чая ощущается невысказанная (пока) угроза. Сяо сидит по левую руку от Итэра, ближе к сердцу, потому что всё, что связано с Сяо, Итэр воспринимает близко к сердцу. Итэр смотрит на него и подливает чай, а то что Сяо не пьёт. Лёгким движением пальцев создаёт холодный ветерок над пиалой. Сяо не очень любит горячее, а сейчас выглядит таким напряжённым, что может в один глоток выпить и не заметить. А язык обожжёт. Сяо подносит пиалу к губам, делает маленький, просто микроскопический глоток. Итэр выпивает свой чай залпом и громко ставит пиалу на стол. — Значит, совместная культивация, — произносит Чжун Ли гранитно-тяжёлым, могильно-холодным тоном. Такими обвинительными интонациями даже Нёвилетт приговоры не выносит. А Итэр в курсе, он своё в Миропиде отбыл, и там он тоже успел урвать у Сяо несколько поцелуев. Так что его могут сослать только в темницу распутства. Итэр призовёт туда Сяо и будет наслаждаться отдыхом. — Мне очень, — начинает Итэр и осекается, потому что… что? жаль? стыдно? не хочется этого повторять? — понравилось, — заканчивает он. Зато честно. Потом, подумав и посмотрев на лицо Чжун Ли, добавляет: — Это повторится. Зато он полностью честен! — У нынешней молодёжи ни стыда, ни совести, — качает головой Сянь Юнь, выходит у неё одобрительно. — Главное, что это помогло, — примирительно говорит Сяо, бросая на Чжун Ли несколько смущённые взгляды. Итэр в курсе, что сначала Чжун Ли, да и Адепты тоже, его как парня Сяо не особенно одобряли. Что Ли Юэ спас — это ты, конечно, молодец, вот тебе почётное звание героя города, но сыночку нам не порть. Они почему-то решили, что Итэр не то чтобы несерьёзный, но из тех, кто легко оставляет прошлое в прошлом, и, кроме сестры, крепких привязанностей у него нет. Итэр, честно говоря, тоже так про себя думал, но, видимо, потому что ни разу всерьёз не влюблялся. Теперь одна мысль о том, чтобы оставить Сяо, вызывает в душе леденящий ужас. И наверное, он доказал привязанность своим поведением, потому что и Чжун Ли, и Адепты его приняли. — Эта техника может быть опасной, — вздыхает Чжун Ли. — Типа нужна… — тянет Итэр, — защищённая совместная культивация? Сяо очень красноречиво наступает ему на ногу под столом. Вообще-то, ай. Чжун Ли снова смотрит на него своим похоронным взглядом, уже, видимо, близясь к тому, чтобы отозвать родительское благословение. — Вас могло бы, скажем так, оттолкнуть друг от друга, — поясняет Сянь Юнь. — Но это только если бы ваши энергии не подходили друг другу. Они, по правде говоря, и не подходят. Скверна Сяо и твоя очищающая энергия. Они должны взаимоуничтожаться, и это предполагается как болезненный процесс. — Но мне никогда не больно, — возражает Сяо, и взгляд Чжун Ли становится более одобрительным. Лицензия Итэра на родительское одобрение продлена. — В этом самое интересное, — Сянь Юнь подвигается ближе, плотоядно сверкая на них очками так, будто собирается их препарировать, — вы находитесь в настолько идеальном балансе, что подавление вредоносной энергии происходит незаметно. «Как инь и ян, — думает Итэр, — одно перетекает в другое». Но вслух говорит: — Союз, созданный на небесах. Сяо насмешливо хмыкает, пряча за пиалой улыбку. — Я бы вас изучила, но сначала… — Цзы Бай, — напоминает Итэр, и всё хорошее настроение разом улетучивается, потому что весь поход не принёс результатов. Они вернулись к тому, с чего начали. Но хотя бы Сяо не страдает, напоминает себе Итэр. До тех пор, пока Цзы Бай не проснётся, и кому-то не придётся её убить. Она сидит в позе лотоса, паря над водой в центре озера. Лицо её не отражает обычной для медитации безмятежности, наоборот, брови нахмурены, губы плотно сжаты. Кажется, что она из последних сил сдерживает нечто, рвущееся изнутри. — Когда она очнётся, какой будет? — спрашивает Сяо, тревожно глядя на Цзы Бай. — Я не уверена, но… — Злой, — обрушивает Чжун Ли, как гору на плечи, — и готовой мстить. Потому что она очнётся, только когда её ядро расколется. — Вы можете вывести её из медитации? — Итэр переводит взгляд с Сянь Юнь на Чжун Ли. — Да, но это не имеет смысла, разве что ты хочешь смотреть, как она мучительно умирает, а её личность раскалывается. Милосерднее было бы убить её, не приводя в сознание, — слова Чжун Ли вновь тяжелы, как земля над крышкой гроба. — И как скоро она?.. — Сяо не договаривает. — Счёт идёт на часы, если не на минуты, — вздыхает Сянь Юнь. Сяо кладёт руку на копьё, но Итэр подаётся вперёд, перехватывая её, падая ему на спину всем весом и обнимая другой рукой за шею. — Подожди, — он знает, что потом справиться с ней, ставшей демоном, будет сложнее, что это может повлечь разрушения, даже жертвы, всё это он знает, но ментально Итэр всё ещё юный идеалист, которому сложнее пожертвовать жизнью того, кого он видит сейчас, чем гипотетическими потерями в будущем. Он никогда не мог решить дилемму грёбаной вагонетки, — дай мне подумать. Он чувствует, как ладонь Сяо дрожит. И мягко целует его в щёку. — Просто дай мне минутку. Сяо накрывает его ладонь своей. Итэр задумывается. В прошлый раз, когда он всерьёз задумался здесь, в результате отхватил от Цзы Бай по лицу. Не хотелось бы повторить. Итэр должен сохранить лицо красивым для Сяо! Ещё надо сохранить здоровую психику Сяо для Сяо, поэтому ни в коем случае нельзя заставлять его пройти через убийство Цзы Бай. Усилием воли Итэр отодвигает все посторонние мысли в сторону. У него шумная голова, он всегда думает о нескольких вещах одновременно. Продумывает лучшие и худшие варианты. Но сейчас, почти как во время медитации управлял энергией, он пытается управлять мыслями. Слить их в единый поток. Он думает об их с Сяо энергии, уравновешивающей друг друга, о противоположностях, которые должны уничтожать друг друга, но уравновешивают. Об инь и ян. Вспоминает все прочитанные трактаты. — Если для управления светлой цы существует золотое ядро, то можно ли создать такое же, но для управления тёмной? Три пары глаз обращаются к нему с абсолютно нечитаемыми взглядами. Итэр начинает думать, что всё-таки отхватит. В этот раз он будет готов и станет отбиваться! — А это мысль, — кивает Чжун Ли, вместо того, чтобы обрушить на него комету. — Весьма еретическая, — хмыкает Сянь Юнь, но без неодобрения. — Плюсы, минусы, подводные камни? — уточняет Итэр, не отпуская Сяо, но удобнее устраиваясь у него на спине. Он не против, продолжает поглаживать ладонь Итэра, успокаивая то ли его, то ли себя. — Тёмное ядро создают те, кто использует вредящие людям практики и манипулирует для этого тёмной цы, поэтому создавать его запрещено, — поясняет Чужн Ли. — Тёмная цы, накапливающаяся в организме в большом количестве, искажает личность. — Можно ли уравновесить его золотым ядром? Типа как инь-ян? — предлагает Итэр. — Как что? — уточняют Чун Ли и Сянь Юнь хором. Черти, демоны, бездна и дьяволы, не тот Китай! — Концепция баланса света и тьмы, где одно не может существовать без другого. А здесь, ну, если раскол золотого ядра искажает личность и манипуляции тёмной цы тоже могут, то не будет что-то типа минус на минус? — Есть вероятность, что они, наоборот, будут отталкиваться друг от друга и разорвут тело носителя изнутри, — разводит руками Сянь Юнь. — То есть за всю историю Ли Юэ никто не пробовал? — удивляется Итэр. — Почему это прозвучало так, будто ты хочешь стать первым? — вздыхает Сяо. Потому что это прозвучало именно так. — Даже если и пробовал, — продолжает Сянь Юнь, — то держал это в секрете. Техника создания тёмного ядра ведь запретная, за попытку создания можно мгновенно быть убитым одним из Адептов. И ни у кого не хватило смелости прийти и попробовать согласовать подобные исследования с нами. Но не факт, что от нашего взора что-то не ускользнуло. Тогда варианта два: либо всё прошло удачно, либо… — Неудачливого заклинателя расщепило на атомы, — угрюмо заканчивает Итэр. — Не совсем понимаю, что такое заклинатель и атомы, но вероятно, ты имел в виду, что исход был печален. Итэру остаётся лишь кивнуть. По отношению к Цзи Бай крайне нехорошо ставить над ней подобные эксперименты, но… объективно, если всё равно умирать… — Ладно. — Итэр внимательно смотрит на Чжун Ли и Сянь Юнь. — Как создать это ядро? — Процесс принципиально ничем не отличается от создания золотого ядра, — Сянь Юнь поправляет очки, — так что Цзы Бай могла бы приступить к этому хоть сейчас, ведь источник тёмной цы прямо внутри неё. — Тогда нужно разбудить её и предложить ей это, — подводит итог Сяо. Сянь Юнь кивает. Итэр нехотя отлипает от Сяо, позволяя ему и себе встать. — Я прерву её медитацию, но, когда она проснётся, ох, — Сянь Юнь тяжело вздыхает, — будьте готовы ко всему. Итэр надеется, что годы путешествий по Тейвату подготовили его достаточно. Да и с ним два Адепта и Архонт, чего ему… Он не успевает додумать мысль, потому что земляной вал, движущийся точно штормовая волна по поверхности моря сносит его с места. Эта глыба прилетела бы в его многострадальное тело, если бы Сяо не закрыл его собой, принимая удар на копьё. Итэр призывает собственную силу гео-элемента, заставляя движение земли остановиться. Выглянув из-за вала, они видят, что Цзы Бай с Чжун Ли уже перешли к этапу швыряния друг в друга гор, а Сянь Юнь спешно поднимает щиты, чтобы Цзы Бай не вырвалась наружу и не разнесла здесь всё. В глазах её огонь чистой ярости, и Итэр начинает сомневаться, что её можно спасти. — Я чувствую скверну вокруг неё, много, — подтверждает его опасения Сяо. — Как думаешь, у нас ещё получится её излечить? — Конечно, — не задумываясь отвечает Итэр, потому что он может позволить собственному оптимизму угаснуть, но всегда будет подбадривать Сяо. — Я очищу скверну, тогда она придёт в себя. — А если скверны слишком много, и она поглотит тебя? — Сяо оборачивается, чтобы посмотреть на него внимательными золотыми глазами хищной птицы, готовой устранить любую опасность, угрожающую жизни Итэра. Уверен ли он сам? Итэр бы соврал, если бы сказал, что да. В действительности он абсолютно никогда не уверен в успехе до конца. Его шумная голова генерирует и прокручивает перед внутренним взором фатальные вариации событий, даже когда Итэр близится к успеху. А сейчас успех будто бы стремительно отдаляется от него. И всё же: — Всё будет хорошо, — обещает ему Итэр. — Ты уверен или просто храбришься? — уточняет Сяо, глядя не столько с недоверием, сколько с насмешкой. — Уверенно храбрюсь? — Ну конечно, — вздыхает Сяо, но улыбается уголками губ, быстро целует Итэра в лоб и отпускает творить рискованные вещи. Цзы Бай едва не сносит ему голову огромным валуном, летящим со скоростью пущенной стрелы. Итэр уворачивается, легко толкает себя потоком воздуха в сторону и чувствует, как опасность просвистела у виска и как сладко замерло при этом сердце. Он бы соврал ещё раз, если бы сказал, что ему не нравится ощущение риска. Сяо вот не любит, ему не нужны эмоциональные встряски, но он принимает эту черту Итэра, как любые другие, только берёт с него обещание не рисковать попусту, которое Итэр старается не нарушать. Он не суёт руки в пасть крокодилам ради забавы, но тянется к Цзы Бай, потому что искренне хочет помочь. Итэр надеется поймать её, когда Чжу Ли заковывает Цзы Бай в камень, но проблема в том, что в то же время он сдерживается, стараясь не навредить ей, тогда как Цзы Бай сражается в полную силу. Она разносит каменные оковы и замахивается на Итэра мечом. Но краем глаза Итэр замечает мелькнувшую на периферии зелёную вспышку, но не переводит взгляд, чтобы даже таким движением не выдать атаку. Поэтому он смотрит на Цзы Бай, когда Сяо, оказавшись у неё за спиной, заносит копьё. Итэру хватает лишь периферийного зрения, чтобы понять, куда будет направлен этот секущий удар. Итэр подаётся вперёд, зная, что клинок Цзы Бай не успеет задеть его. Он касается шеи едва-едва, а потом выпадает из ослабевшей руки, тело Цзы Бай же валится на Итэра. Он подхватывает её, потерявшую сознание после удара в затылок плоской стороной копья Сяо, но не надеется, что это надолго. Итэр укладывает её на землю, с трудом найдя ровный участок, и прикладывает ладони к солнечному сплетению, направляя свою энергию, как уже делал раньше. Первое, что он думает: так вот, как это на самом деле должно ощущаться. А потом волна боли полностью перекрывает все мысли. Руки от ладоней до локтей немеют почти мгновенно, их словно пронзает сотней шипов и одновременно сводит от холода. Итэр чувствует, как у него трескаются кости. Как скверна отрывает с них мясо по кускам. Он слепо смотрит перед собой, чувствуя, как из глаз текут слёзы. Он не может ни остановить это течение, ни контролировать, точно так же, как и с энергией. Ему вдруг кажется, что вот в этот раз он переборщил с геройством, не просчитал риски, нашёл то, чему действительно не может противостоять. Сам открылся потоку скверны, впуская его в себя, давая ему пожрать собственное сердце ещё живым, тёплым, бьющимся. «Сяо». Итэр чувствует его даже раньше, чем успевает додумать, допроизнести имя мысленно. Его ладони ложатся поверх ладоней Итэра, и боль не то чтобы уходит, но становится вдруг выносимой. Потому что Сяо знает её лучше всех на свете, он изучил каждый её оттенок, каждый удар, каждый укус, он принял её как неотъемлемую часть мира, как воздух и воду, как небо над головой. И Итэр чувствует, что проваливается в него, в это небо, как если бы мир перевернули, и он падал и падал вверх, и не чувствовал страха, потому что это небо было бы энергией Сяо, было бы его любовью к нему. А Итэр бы погружался всё глубже, как если бы небо было озером, отражающим себя в себе, как энергия во время медитации. А Итэр бы достиг одновременно верха и низа, точки схождения воды и неба, середины бесконечности, абсолютного баланса. И именно в этот момент Итэр выжег всю скверну, до которой дотянулся. А Цзы Бай распахнула светлые, как молодая луна, глаза.