Отражение чужой жизни

***

      Удержаться на ногах в таком состоянии казалось почти невозможным подвигом. Земля уходила из-под ног, словно зыбучий песок.       Но, собрав последние крохи воли в кулак и подняв глаза, я увидела перед собой директора и профессора МакГонагалл. Их взгляды были полны странного изумления, и я понимала причину.       Наконец, реальность обрушилась на меня всей своей тяжестью. Ночь. Я, словно гром среди ясного неба, возникла в коридоре Хогвартса в разорванной, окровавленной форме, кажется, задолго до своего рождения.       А передо мной — директор этой школы и один из преподавателей, которые прежде и понятия не имели о моём существовании. — Мисс… что с вами случилось? — взволнованно прозвучал голос Минервы, когда она подошла ближе, окинув меня цепким, изучающим взглядом. Дамблдор последовал за ней, его цепкий взгляд метнулся к маховику времени, зажатому в моих пальцах. — Как вас зовут? — спросил он, не отрывая взгляда от кулона. Голос его был мягок, но в нём чувствовалась скрытая сталь.       Словно я ошибка системы. Словно я неудобная ремарка идеального плана. — Я… — Слова словно застряли в горле, голос хрипел и отказывался повиноваться. Человек, стоящий передо мной, совсем недавно был мертв, и этот образ ещё не успел поблекнуть в моей памяти. От этого воспоминания сердце болезненно сжалось, а глаза вновь наполнились слезами. — Аделина Эддингтон… — Учителя обменялись озадаченными взглядами. — Вы здесь учитесь? — уточнил директор. — Судя по всему, ещё нет… — прошептала я, собрав остатки самообладания. — В каком году вы поступили? — продолжала допрос профессор МакГонагалл. — В 1994-м… — Они вновь переглянулись. Минерва, бережно обняв меня за плечи, аккуратно повернула в один из коридор — Мисс Эддингтон, вы сейчас в состоянии рассказать нам всё? — догнал нас вопрос Дамблдора.       Я задумалась на несколько секунд, прислушиваясь к своим чувствам, оценивая оставшиеся силы. — Да, смогу… — ответила я негромко, заметив точно такой же кулон на шее Минервы. Скорее всего, это был один и тот же артефакт. — Постойте, — остановил нас Дамблдор, когда мы уже сделали несколько шагов. — Посетите сперва мадам Помфри, мисс Эддингтон нужно залечить раны. — Минерва кивнула и повела меня по пустынным, гулким коридорам.       В медицинском крыле, казалось, ничего не изменилось. Или я просто не замечала перемен от усталости.       Мадам Помфри выглядела намного моложе, хотя в её взгляде читалась усталость. Увидев мои раны, она на мгновение замерла, и мне показалось, что она собирается что-то спросить. Но, поймав взгляд профессора МакГонагалл, тяжело вздохнула и без лишних вопросов приступила к лечению.       Когда боль начала отступать, я наконец-то ощутила, что жива, что ещё не всё потеряно.       Пока мы шли до кабинета директора, моя голова, казалось, впервые за последние дни отключилась. Я двигалась по инерции, ведомая профессором МакГонагалл.       Очнулась лишь тогда, когда меня усадили в кресло в кабинете директора. — А теперь расскажите. Как вы здесь оказались и что с вами случилось, — произнесла Минерва, протягивая мне кружку, источающую тепло и пахнущую лекарствами.       Рассказ получился скомканным и сумбурным, но мне почему-то поверили.       И это успокаивало. — В каком году произошли все эти события? — В 1995-м или 97-м. Он воскресает и начинает войну, но самая главная битва происходит в 1998-м… — Ответила я, неотрывно глядя в опустевшую кружку. — Ох… — вздохнул Альбус, погрузившись в раздумья. — Вернуть вас обратно у нас нет возможности, да и я уверен, что вы не горите желанием возвращаться. Поэтому вы продолжите обучение. Сколько вам лет? — Пятнадцать. Я заканчивала четвёртый курс. — Прекрасно. Судя по форме, вы обучались на Пуффендуе? — Я кивнула. — Профессор МакГонагалл проводит вас в комнату, а завтра мы решим все формальности и через пару дней вы приступите к учебе. Раз вы заканчивали четвёртый курс, а сейчас начало учебного года, то мы зачислим вас на пятый. Единственное, перед этим вам придётся сдать экзамены по всем предметам. Что бы мы могли понять где в ваших знаниях есть недочёты. — Хорошо, спасибо, — Дамблдор кивнул в ответ, и я поднялась. — Директор, — уже подходя у двери оборачиваюсь привлекая внимание мужчины — Мне ведь нужно другое имя? В будущем я буду здесь учитася так что... — замолкает не зная как закончить мысль. — Да, пока отдохните, Мисс Эддингтон, а как придёте в себя скажите нам имя и мы вме подготовим — киваю и все же покидают кабинет ведомая МакГонагалл.       Мне почему-то казалось, что меня проводят в общежитие, но сейчас, стоя в просторной комнате, предназначенной, скорее всего, для преподавателей, я вздохнула с облегчением.       Мне оставили одежду, и я осталась одна. Посмотрела в зеркало и ужаснулась.       Волосы местами казались рыжими или бордовыми из-за пропитавшей их крови. Кожа была измазана ею же. Форма порвана и непригодна для носки.       Отмыть кровь от кожи и светлых волос оказалось непростой задачей. Она въелась так сильно, что волосы казались не светлыми, как раньше, а рыжими. Но, потратив почти два часа, мне всё же удалось привести их в прежний вид. Оглядев себя в зеркало, я увидела множество шрамов. Раны зажили благодаря мадам Помфри, но шрамы остались. Один от щеки к шее, два на руках, от предплечья до локтя, и ещё один на тыльной стороне ладони.       Натянув старомодное по моим меркам платье, я снова посмотрела на себя в зеркало. Сейчас я была как никогда похожа на маму. Наверное, она сейчас как раз моего возраста.       Она погибла, когда я была ребёнком, и я так ни разу её не увидела, лишь старое фото, чудом сохранившееся. Сейчас оно лежало на постели и напоминало о прошлой жизни. Уголок старого потрепанного фото пропитала кровь, но в остальном оно было в порядке. Мама покончила с собой после смерти отца. С тех пор я жила с бабушкой, которая, казалось, видела во мне маму.       Как только голова коснулась подушки, я провалилась в беспокойный сон. В тумане неприятной дремы всё время мелькали моменты этой ночи.       Вот убитая на моих глазах профессор Ричардс. Я так и не успела с ней пообщаться, но многие говорили, что она была невероятно хорошим профессором и человеком… А вот вновь умирающие Ремус и его возлюбленная. Хрип и отчаянные крики девушки. И Рон с Гермионой, мёртвые на ступенях.       Не знаю, сколько я пробыла в этом состоянии, но, проснувшись, совсем не чувствовала себя отдохнувшей. Но встать было необходимо.       В дверь настойчиво постучали. Я быстро поднялась, вытерла слёзы со щёк, закинула одну из кос на спину и подскочила к двери.       За ней стояла Минерва. Она окинула меня грустным взглядом, задержалась на моих красных от слёз глазах и тяжело вздохнула. — Как вы себя чувствуете? — спросила она, проходя в комнату и протягивая мне форму. — Уже намного лучше, спасибо, — уголки её губ тронула лёгкая улыбка. — Это очень хорошо. Пока вы будете жить в этой комнате, но как только появится возможность, вы переедете в общежитие. Директор должен объяснить, откуда вы и почему будете здесь учиться. К занятиям приступите уже завтра. На том же факультете, — я кивнула, радуясь, что всё вроде бы налаживается. — Также, я уверена, что в школе могут быть немного другие правила, так что мы приставим к вам ученицу, которая поможет вам освоиться и вернуться к учёбе, — я снова кивнула. — А ещё вам нужно будет сдать проверочные работы по всем предметам, чтобы мы знали ваш уровень знаний. — Хорошо, профессор, — она улыбнулась шире. — Завтра перед занятиями за вами зайдёт Мира и проводит вас. А пока отдыхайте. — Спасибо. — Ах да, — уже было собравшись уходить вспомнила она — имя, вы что-то придумали? — Селия Мори — имя героини из рассказа найденного мной на чердаке бабушкиного дома. Красивое, и не особо запоминающееся. — Передам директору — Спасибо — Я не сделала ничего сверхъестественного, — произнесла она чуть мягче. — Если бы не вы, меня бы здесь не было… — Вы хотите сказать, что этот маховик времени принадлежал мне? — Да, профессор. — Вот как… — задумчиво произнесла она и повернулась к выходу. — Отдыхайте. — Хорошо, — я кивнула, и женщина направилась к двери. — Только переоденьтесь в форму завтра.       Я кивнула, и она ушла.       Форма немного отличалась от моей — юбка чуть длиннее, ткань чуть дороже.       Но не более.       Она на удивление хорошо сидела, и я подошла к окну, рассматривая вид.       От еды я отказалась ещё до этого, и теперь немного жалела. Сейчас, придя в себя, я начала испытывать человеческие потребности. Но я могла потерпеть.       В комнате нашлись книги, и я решила отвлечься, углубившись в чтение. Сначала мне попалось несколько учебников, но потом я вдруг нашла любовный роман. Он как никогда был кстати. По крайней мере, я на это надеялась.