Отражение чужой жизни

***

      В одной из комнат общежития Гриффиндора было тише обычного. Вечерний сумрак уже окутал замок, и лишь тусклый свет настольной лампы выхватывал из полумрака лица троих друзей, собравшихся для серьёзного разговора. В воздухе витало напряжение, смешанное с запахом старых пергаментов и остывающего чая.       Джеймс Поттер ходил по комнате широкими, нервными шагами. Его растрёпанные волосы, казалось, жили своей жизнью, а очки постоянно съезжали на кончик носа от резких движений. Он то и дело бросал взгляды на дверь, словно ожидая кого-то, и явно боролся с желанием немедленно начать разговор, но какая-то мысль удерживала его.       Сириус Блэк и Ремус Люпин сидели на противоположных сторонах кровати Рема. Сириус, вытянув длинные ноги, лениво покачивал одной из них, но его расслабленная поза была обманчива — в серых глазах читалось нарастающее раздражение. Ремус же, как всегда, был спокоен и собран, он уже устал следить за метаниями Джеймса и просто читал учебник по зельеварению. Пол вечера он наблюдал за другом, подмечая каждую деталь его поведения, пока голова не начала болеть от постоянного мельтешения. — Сохатый, это уже невыносимо, — наконец не выдержал Сириус, откидываясь на подушки. — Ты с самого обеда ходишь тут как тигр в клетке и говоришь загадками. Что, Мерлина ради, случилось? И кого мы ждем? — он кивнул в сторону двери. — Ещё рано, Бродяга, — отрезал Джеймс, резко останавливаясь. Его взгляд был твёрдым и серьёзным. — Мы должны дождаться Хвоста. Это касается всех нас.       Сириус театрально застонал и рухнул обратно на кровать, закрывая глаза рукой. Так прошло ещё несколько томительных минут. Единственными звуками в комнате были потрескивание поленьев в камине и мерное тиканье часов.       Наконец дверь со скрипом отворилась. На пороге стоял Питер Петтигрю. Он выглядел запыхавшимся и взволнованным, в руках он сжимал нечто завёрнутое в старую мантию. — Простите за опоздание! Я... я еле вырвался из кабинета, — пролепетал он, виновато улыбаясь. — Наконец-то! — Джеймс буквально подскочил к нему. Он даже не заметил, как очки окончательно перекосились. — Давай сюда!       Питер робко протянул ему свёрток и поспешил занять своё место на кровати, стараясь казаться как можно незаметнее. Сириус и Римус обменялись недоумёнными взглядами. Они были единственными в комнате, кто до сих пор не понимал сути происходящего.       Джеймс развернул мантию. В его руках оказалась потрёпанная картонная папка, перехваченная простой верёвкой. На обложке едва читалась надпись: «Личное дело». — Смотрите, — голос Джеймса прозвучал глухо и напряжённо.       Сириус взял папку в руки. Развязав узелок, он открыл её и замер. На пожелтевших листах пергамента аккуратным почерком было выведено имя: «Селия Мори, пятый курс, Пуффендуй.» — И зачем нам досье на Сэл? — спросил Сириус, поднимая взгляд на Джеймса. В его голосе звучало неприкрытое раздражение. Он поднялся с кровати и начал ходить по комнате, копируя манеру друга. — Ты что, решил поиграть в авроров? — Я уже говорил утром! — Джеймс повысил голос, теряя терпение. — Эта девушка странная! Вы мне не верили! Мы с Хвостом... мы были в кабинете директора сегодня. Там был беспорядок после уборки Пивза. И эта папка лежала на столе. Я успел заглянуть внутрь, а после Хвост скопировал ее. Прочитайте сами! Там всё очень странно. Я бы ей не доверял ни на кнат!       Джеймс говорил быстро, почти лихорадочно, словно боялся, что его перебьют или не дослушают.       Сириус остановился как вкопанный. Он смотрел на друга так, будто видел его впервые. — Ты головой ударился? — после долгой паузы спросил он тихо, но отчётливо. В комнате повисла звенящая тишина. — Это просто девушка. Да, с ней что-то случилось в прошлом году, она перевелась сюда посреди триместра. Что здесь такого криминального? — Бродяга, ты не видишь её странностей оттого, что она тебе нравится! — Джеймс попытался сказать это мягко, даже дружески похлопал Сириуса по плечу.       Но Блэка словно обожгло огнём. Он дёрнулся от прикосновения как от удара током и отшатнулся от друга так резко, что чуть не сбил стоявший рядом стул. — Не смей! — прошипел он сквозь зубы и рухнул на кровать рядом с Римусом.       Римус всё это время молчал следя за друзьями. Он взял папку из рук Сириуса и начал методично перелистывать страницы. Его лицо оставалось непроницаемым, но между бровей залегла глубокая складка. — Вот! — вдруг воскликнул Джеймс, заметив реакцию друга. — Вот! Римус меня понимает! Там нет буквально ничего! Ни слова о происшествии в её прошлой школе! Если бы там был какой-то скандал или несчастный случай, об этом бы трубил весь «Ежедневный пророк»! — Хватит строить теории заговора на пустом месте! — прорычал Сириус, вновь вскакивая на ноги. Его лицо исказилось от гнева и обиды. — Это не теории заговора! Это факты! — Джеймс тоже сжал кулаки и шагнул навстречу другу. Он был выше Сириуса на полголовы и сейчас смотрел на него сверху вниз с непривычной для себя жёсткостью. — Ты просто не хочешь признавать очевидное! Ты всегда так делаешь: если кто-то тебе симпатичен, ты готов закрыть глаза на любые ее недостатки из-за смазливого личика!       Слова повисли в воздухе тяжёлым грузом.       Сириус замер на мгновение, а затем сделал резкий шаг вперёд, оказавшись лицом к лицу с Джеймсом. — Я не делаю вид! — прорычал он низким голосом. — Но ты ведёшь себя как параноик! Она просто... она другая! И да, может быть... может быть, она мне действительно нравится! Что с того?!       В комнате повисла мёртвая тишина. Казалось, даже огонь в камине перестал трещать. Питер сжался в комок на своей кровати, боясь пошевелиться или вздохнуть.       Римус среагировал мгновенно. Он вскочил с места и встал между друзьями, раскинув руки в стороны. — Так! Стоп! — его голос прозвучал неожиданно властно и твёрдо, заставляя обоих замолчать и отступить на шаг назад. — Мы сейчас разнесём всю комнату к троллям и ничего не решим!       Он перевёл дыхание и посмотрел сначала на Джеймса, потом на Сириуса. — Джеймс прав в одном: в деле действительно подозрительно пусто. Это странно для переведённого студента. Но Сириус тоже прав: это не повод подозревать её во всех смертных грехах только потому, что у неё трагическое прошлое.       Джеймс шумно выдохнул через нос и провёл рукой по волосам, машинально поправляя очки. — Я просто хочу быть осторожным... — уже тише сказал он. — Если с ней что-то не так... Вдруг она ... Вдруг она поддерживает ... — он замолкает не решаясь закончить мысль — это может затронуть всех нас. Особенно тебя, Бродяга. Ты ведь практически живёшь у неё последние две недели. Когда ты вообще последний раз ночевал здесь?       Сириус фыркнул и демонстративно отвернулся к окну, скрестив руки на груди. — Я сам могу о себе позаботиться, — буркнул он себе под нос. — Мне не нужны защитники.       Римус вздохнул и сел обратно на кровать, положив злополучную папку себе на колени. — Давайте просто... понаблюдаем за ней со стороны, — предложил он примирительно. — Без фанатизма и слежки по ночам. Если что-то действительно пойдёт не так... мы это заметим вместе.       Джеймс долго смотрел на Сириуса через плечо Рема. Тот стоял неподвижно у окна, но напряжение в его позе постепенно спадало. — Хорошо... — наконец согласился Поттер после долгой паузы. — Но если я окажусь прав... — Ты купишь мне новую метлу «Молния», когда они появятся в продаже! Если окажешься не прав!— перебил его Сириус, не оборачиваясь, но в его голосе уже проскальзывали привычные насмешливые нотки. — Идёт! — Джеймс усмехнулся в ответ.       Питер робко улыбнулся впервые за вечер, радуясь тому, что буря миновала без жертв среди друзей.       Римус лишь покачал головой и посмотрел на папку у себя на коленях. Он аккуратно закрыл её и положил на тумбочку рядом с кроватью.       Дело Селии Мори действительно было странным нагромождением белых пятен на чёрном фоне истории её жизни. Краткая справка о родителях-волшебниках неизвестного происхождения, погибших при невыясненных обстоятельствах где-то во Франции. Упоминание о жизни с бабушкой по материнской линии до её недавней кончины, дата была вписана свежей тушью. И всё. Больше ничего до момента её появления в Хогвартсе не было. Имена родителей казались не настоящими, слишком надуманно звучали.       Ни выписки из предыдущей школы, они так и не узнали какой именно, так как этого в деле тоже не было, ни характеристик от преподавателей, ни медицинских справок о травмах или психологическом состоянии после потери близких — ничего из того стандартного набора документов для перевода ученика из другой школы.       Люпин чувствовал неприятный холодок между лопатками. Папка казалась ему тяжёлой и зловещей даже сейчас, когда она просто лежала на тумбочке. — Знаете... если бы я не видел её своими глазами за завтраком сегодня утром... я бы решил, что она вообще не существует или плод чьего-то воображения, — задумчиво произнёс Римус вслух то, о чём думали все остальные. — Просто, ее личное дело на самом деле выглядит как что-то придуманные на ходу. Я не согласен с Сохатым, но Сириус, это правда странно. — Он замолкает на пару секунд под испепеляющим взглядом Блэка — Но, у меня другой вопрос. Джеймс, Питер, а вы не думали что это не полное личное дело? Ну, может это просто выдержка из него без важных деталей?       Сириус фыркнул уже без злобы и снова сел на кровать рядом с другом, потирая лицо руками жестом крайнего утомления. — Она существует... И она нормальная девушка. Ну насколько может быть нормальной та, кто появляется посреди года с одним чемоданом и молчит о своём прошлом как рыба об лёд... — Джеймс все это время молчит, он не отвечает на вопрос Ремуса, невидящим взглядом смотря в окно. — Вот именно! — тут же подхватывает он неожиданно оживившись, свой прежний аргумент с новой силой энтузиазма, видимо, облегчение от примирения придало ему энергии. — Почему она молчит? Почему никто из преподавателей ничего нам не говорит? Даже Макгонагалл уходит от ответа каждый раз! А Мира, они же вроде подруги. Но она тоже не знает буквально ни-че-го. — последнее слово он проговорил по слогам, словно стараясь добавить ему веса. — Может... может у неё просто травма? — раздался тихий голос Питера откуда-то из угла комнаты.       Все трое резко повернули головы к нему. Питер смутился под их взглядами ещё больше и втянул голову в плечи. — Я просто... ну... она выглядит грустной... Всегда одна сидит за столом... И ест совсем чуть-чуть... Мне кажется она ничего не рассказывает так как все еще не пережила этот момент. — пробормотал он едва слышно себе под нос. — А в «Пророке» ничего не писали к примеру из-за серьёзности ситуации. Что бы не наводить суету...       На мгновение в комнате снова стало тихо. Сириус посмотрел на друга с неожиданной теплотой во взгляде. — Ты прав, Хвостик... Но Сохатый тоже не просто так волнуется... — Давайте просто будем внимательнее друг к другу и к тому, что происходит вокруг неё... Не будем её допрашивать или следить тайком... Но если заметим что-то действительно странное или опасное... сразу скажем друг другу? — Тяжело вздохнув проговорил Ремус. — Договорились... — Кивнул в ответ Джеймс. — Ладно-ладно... Но я всё равно считаю это паранойей... — Устало пожал плечами Блэк.       Питер облегчённо улыбнулся самой широкой улыбкой за весь вечер — ему совсем не хотелось вражды между друзьями.       В комнате снова повисла тишина, но теперь она была спокойной и уютной тишиной дружбы после ссоры примирённой. За окном окончательно стемнело, в коридорах замка стихли последние шаги старост и профессоров. Впереди была ещё одна ночь в Хогвартсе — полная тайн и загадок старого замка...       А папка с личным делом Селии Мори так и осталась лежать на тумбочке у кровати Римуса Люпина — немой свидетель их разговора и напоминание о том, что некоторые тайны лучше оставить неразгаданными до поры до времени...       Или же наоборот — требуют немедленного вмешательства тех немногих людей во всей школе, или даже во всей Британии, кому небезразлична судьба незнакомой девочки с печальными глазами цвета грозового неба над озером Хогвартса.