Отражение чужой жизни

***

      Тишина библиотеки давила на уши и вместо успокоения лишь сильнее действовала на нервы, подкрепление тревогу. Я сидела за дальним столом, надёжно скрытая от посторонних глаз стеложами с какой-то излишне нудной литературой. Вокруг царил полумрак, нарушаемый лишь тусклым, желтоватым светом старинных ламп и иногда свечь. Воздух был пропитан запахом пыли, старого пергамента, который в обычных обстоятельствах казался уютным, но сейчас лишь усиливал ощущение одиночества.       Передо мной лежал тяжёлый фолиант в кожаном переплёте — «История Хогвартса: от основания до наших дней», который дала Мира.       Страницы, хрупкие и пожелтевшие на углах я перелистывала с легким шелестом, пробегая взглядом по строчкам, ища хоть малейшее упоминание о диадеме Кандиды Когтевран.       Буквы расплывались перед глазами от усталости и напряжения, а слова о самой Кандиде казались издевательством: о её остром уме, о том, как она ценила остроумие превыше всего, о ней писали много и подробно. Но о главном сокровище — диадеме, дарующей мудрость, — говорилось лишь вскользь, туманными намеками, словно авторы боялись или не решались говорить о ней прямо. Но, в один момент в глаза бросилась приписка на полях, длинная, занявшая поля двух страниц разворота. Чернила были старые и уже выцветшие, но текст все еше читался. Все начиналось от перечеркнутого предложения. Словно человек читающий книгу так возмутился что не смог не оставить свой вариант истории. «Хогвартс был основан более тысячи лет назад четырьмя величайшими магами и волшебницами того времени, среди которых Кандида Когтевран выделялась своим умом. По преданию, ей очень помогала в этом магическая Диадема. » — Напрягая глаза кое как смогла я различить перечеркнутый текст.       Далее шел уже рукописный, разобрать который оказалось не менее сложно. «Дочь Кандиды, Елена Когтевран, захотела сравняться с матерью, а то и превзойти её. Для этого она выкрала Диадему и сбежала вместе с артефактом в леса Албании. Но то ли она не умела пользоваться Диадемой, то ли дело было всё-таки не в Диадеме. Кандида скрыла ото всех, что её дочь стала воровкой, и продолжала утверждать, что Диадема находится у неё. Тяжело заболев и желая перед смертью повидаться с дочерью, Кандида Когтевран послала за Еленой Барона, который, не сумев уговорить Елену вернуться, в приступе бешенства заколол бывшую возлюбленную. Привидение Елены вернулось в Англию, в Хогвартс, и стало факультетским привидением Когтеврана… Среди вещей умершей Кандиды заветной Диадемы не оказалось, а поскольку о краже знали только мать и дочь, Диадему посчитали утерянной. Конечно, её искали. Много, долго и упорно. Но никому и в голову не могло прийти, что искать надо настолько далеко от Англии».       Сердце забилось чаще. «Но никому и в голову не могло прийти, что искать надо настолько далеко от Англии». От одной этой строчки , грудь сдавила обреченность.        А если её местонахождение неизвестно вовсе?       Хотя, девушка из сна и сказала, что Диадема в Хогвартсе… Теперь я точно не знала, чему верить. Это могло быть где угодно. Хогвартс был огромен; его стены хранили тысячи тайн, его секреты не открывались первому встречному и не падали в руки просто так.       Я прижала ладони к лицу. Усталость накатывала волнами свинцовой тяжести, но я не могла позволить себе сдаться. — Нашла что-нибудь?       Голос Сириуса прозвучал неожиданно низко и хрипло в этой мёртвой тишине, заставив меня вздрогнуть всем телом и резко захлопнуть книгу; звук удара переплёта о стол показался оглушительным. Я подняла взгляд.        Он стоял, прислонившись к соседней полке так непринуждённо, словно был частью интерьера — скрестив руки на груди и с любопытством наблюдая за мной из-под упавшей на глаза тёмной чёлки. — Ты меня напугал! — прохрипела я сдавленным шёпотом, нервно оглядываясь по сторонам. К счастью, кроме нас двоих и мадам Пинс, которая дремала за своим столом в дальнем конце зала под мерное тиканье огромных часов, никого не было. — Прости, не удержался. Ты так сосредоточенно хмурилась, что я решил проверить, не собираешься ли ты вызвать дементора прямо здесь. — Он подошёл ближе лёгкой походкой хищника, укладывая ладони мне на плечи и бесцеремонно заглянул в книгу через моё плечо. — «История Хогвартса»? Серьёзно? — Это для задания по Истории Магии, — соврала я на автомате. Голос прозвучал глухо и неуверенно даже для моих собственных ушей. — Профессор Бинс задал доклад.       Сириус скептически изогнул бровь и усмехнулся уголком губ. — Бинс? Он даже не заметит, если ты принесёшь ему доклад на пергаменте из туалетной бумаги. Что ты ищешь на самом деле?       Я заколебалась. Рассказать ему? Он уже знает про крестражи и обещал помочь. Но упоминание той девушки… это было слишком личным и пугающим. — Ничего конкретного, — уклончиво ответила я, поспешно убирая книгу в сумку. Тяжёлый том глухо стукнул о дно. — Просто хочу лучше узнать место, где теперь живу. — Ладно, — он пожал плечами с показным безразличием и протянул мне руку открытой ладонью вверх. Его ладонь была тёплой и надёжной даже на вид. — Пойдём отсюда. Я знаю место получше для изучения тайн мироздания.       Я невольно улыбнулась. Его способность переключать внимание была удивительной — он словно умел разгонять тучи одним своим присутствием.

***

      Есть подозрение, что узнай кто-то о том что я посещаю комнаты других факультетов влетит сразу всем, но сейчас было как-то не до этого.       Комната в которой жил Сириус в башне Гриффиндора была воплощением контролируемого хаоса и пьянящей свободы. Как и в любой комнате общежития, там стояло четыре кровати. Одна из них всем своим видом намекала что пренадлежит Блэку. Повсюду валялись квиддичные журналы с яркими обложками, на стене висел плакат с изображением ревущего мотоцикла, а воздух был густо пропитан запахом старых книг — похоже, он их всё-таки читал, пчелиного воска от свечей и чего-то неуловимо мальчишеского: озона после тренировок на метле и терпкого одеколона.       Он плюхнулся на кровать так резко, что пружины жалобно скрипнули под его весом, и похлопал по месту рядом с собой. — Садись. И рассказывай. Я же вижу, что ты сама не своя с тех пор, как мы поговорили в тот вечер.       Я села на самый край кровати, теребя ремешок сумки влажными пальцами. Комната казалась такой уютной и безопасной по сравнению с холодом библиотеки и тяжестью тайны. — Та девушка… из сна… она рассказала мне ещё кое-что. Она сказала… что в будущем случиться что-то очень страшное, если мы не сделаем то что она говорит... Что я потеряю там важнейшего для меня человека.       Сириус перестал улыбаться мгновенно. Его взгляд стал серьёзным и внимательным до рези в глазах; в нём больше не было привычной насмешки или легкомыслия. — И ты боишься этого? — Конечно боюсь! Я не хочу верить в предсказания какого-то духа, но не могу перестать о них думать... мне кажется что от моих действий зависит чья-то жизнь... — восклицаю громче, чем хотела, голос сорвался на высокой ноте. — Я не знаю, кто это будет! Это может быть кто угодно! Мира… или ты… или…       Осеклась на полуслове, понимая вдруг с ясностью, что чуть не сказала «Ремус». Имя застряло в горле колючим комком льда. Я все еще не забыла их с Нимафадорой лежащих в большом зале Хогвартса. Я встретила Ремуса здесь, но хоть это и был один и тот же человек, лишь в разных частях своей жизни, он был другим. Для меня это был совершенно другой человек. Незнакомый, хоть и приятный.       Сириус внимательно смотрел на меня; его взгляд скользнул по лицу с проницательностью легилимента. — Или кто-то ещё? — мягко подтолкнул он.       Я опустила голову ещё ниже; волосы упали на лицо непроницаемой завесой. Слова застряли в горле намертво. Я боялась привязаться к кому-то здесь слишком сильно. Привязанность — это слабость. А слабость в мире магии может стоить жизни быстрее любого проклятия. — Я не хочу никого терять, — тихо закончила я почти беззвучно.       Сириус молчал пару секунд; тишина давила на уши. А затем его рука легла на моё плечо — тяжёлая и тёплая. Это был простой жест поддержки без лишних слов или двусмысленности, но он согрел меня лучше любого согревающего заклинания.       Всю теплоту момента портит неожиданная деталь. На тумбочке у соседней кровати лежит папка, и с излишней ясностью я вижу там свое имя. А в памяти вдруг всплывает изучающий, недоверчивый взгляд Джеймса. — Эй, — голос Сириуса был непривычно тихим и серьёзным, он звучал так близко к моему уху. — Послушай меня. Что бы ни случилось в твоём прошлом или будущем… здесь и сейчас ты не одна. У тебя есть я. И Джеймс, Ремус, Питер тоже не дадут тебя в обиду. — Из груди чуть не вырывается издевательский смешок. Я знала куда больше их всех и эти знания давили. Я бы хотела предупредить всех, но кажется моё положение куда хуже чем могло быть. Я вдруг с ясностью понимаю. Мне не доверяют. — Мы разберёмся с этими крестражами. А пока… просто живи. Учись нормально. Питайся нормально, а то скоро станешь прозрачной.       Он попытался разрядить обстановку шуткой, но я видела искренность в глубине его серых глаз. Он действительно хотел помочь. И именно из-за этого становилось еще хуже. Ведь, если его друзья ге верили мне, а он верил, то я отказывалась камнем в их дружбе.       Меня притягивают ближе заключая в объятиях и осторожно поглаживая по волосам, успокаивая и позволяя вернуть мысли в порядок.       Внезапно дверь комнаты распахивается с громким стуком о стену. — Сириус! Ты видел… — в дверном проёме стоял Джеймс с пергаментом в руках, тот странно мерцал тусклым светом, он осёкся на полуслове, увидев меня сидящей на кровати его лучшего друга. На секунду его лицо исказилось чем-то нечитаемым, походим одновременно на неприязнь и растерянность. Но после он расплылся в самодовольной улыбке, явно придумав какую-то колкость. — Оу. Прошу прощения. Не хотел мешать вашему… учебному процессу.       Его взгляд был таким нагло-понимающим, что захотелось запустить в него чем-нибудь тяжёлым — например, тем самым фолиантом по истории. — Поттер! — рявкнул Сириус так грозно и неожиданно громко, что я вздрогнула всем телом; пружины кровати снова скрипнули от его резкого движения. — Выйди вон и зайди как нормальный человек!       Джеймс лишь рассмеялся своей фирменной мальчишеской улыбкой во все тридцать два зуба и было обернулся уходить но столкнулся на пороге с Ремусом и Питером что так же заметили моё присутствие. Джеймс резко закрыл дверь с той стороны так же бесцеремонно и громко как до этого.       Сириус закатил глаза к потолку с видом мученика и повернулся ко мне. — Не обращай внимания на этого идиота. У него пунктик на чужие отношения размером с дракона. — У нас нет отношений! — возмутилась я слишком поспешно; щёки предательски вспыхнули жаром.       Сириус посмотрел на меня с хитрой улыбкой Чеширского кота, в глазах плясали искорки смеха. — Конечно нет. Я просто пытаюсь тебя откормить и защитить от тёмных сил из будущего. Ничего личного.       Я несильно толкнула его кулаком в плече а он перехватил мою руку своей и снова поцеловал костяшки пальцев очерчивая шрам, а после переходя чуть выше туда где белел тонкий шрам от когтей девушки из сна. — Мы найдём эту диадему, Селия. Обещаю.       И в этот момент я почти поверила ему. Почти поверила, что у нас всё получится вопреки всему.

***

      Ночью сон не шёл совершенно. Я лежала в своей постели под балдахином и бездумно смотрела в тёмный потолок башни над головой. Слова Сириуса обнадёживали своей теплотой, но страх никуда не делся: он затаился где-то глубоко внутри холодным комком льда.       Внезапно я почувствовала это снова — сперва пропали все до единого звуки, знакомый могильный холод щипал кожу. Воздух стал густым и тяжёлым до вязкости на секунду стало тяжело дышать. Казалось, им невозможно дышать без заклинания подводного дыхания. Сердце забилось где-то в горле.       Я резко села на кровати, одеяло сползло к ногам. Свеча на тумбочке вспыхнула сама собой высоким синим пламенем, освещая фигуру у окна.       Девушка стояла ко мне спиной абсолютно неподвижно. Её силуэт, размытый по краям словно сотканным из тумана болотных топей и первозданной тьмы.       Размытая фигура была пугающе различима некоторыми деталями, стройная и высокая в эллегантром кроваво красном платье, открывающем бледную спину. Черные волосы струились по плечам, но спину не закрывали перекинутые на одну сторону. Она была пугающе живой для призрака. — Ты медлишь…       Прошелестел её голос без интонаций. Звук был похож на шорох опавших листьев по кладбищенской земле или скрип пера по пергаменту. — Я ищу! Но это всё равно что искать иголку в стоге сена размером с Шотландию!       Мой голос прозвучал жалко даже для меня самой. Он дрожал от страха перед этим призрачным существом.       Она медленно повернулась ко мне лицом… таким же неразличимым и одновременно пугающе читаемым. Хищьным, с чёрными глазами стягивающими на себя все внимание словно черные дыры. — Время уходит… Он становится сильнее с каждым днём…       Голос шелестел прямо у меня в голове эхом чужих мыслей. — Кто ты такая?! Почему именно я?! Крик сорвался на хриплый шёпот отчаяния.       Призрак не ответила словами, я заметила лишь секундную усмешку удовлетворенности.       Она подняла руку — длинную тонкую кисть, и указала костлявым пальцем на зеркало в углц комнаты.        Зеркальная поверхность пошла рябью как вода от брошенного камня, а затем прояснилась мутным стеклом… показывая не моё отражение.       Картинка сменилась так быстро, что у меня закружилась голова от резкого перехода цветов: серый камень сменился золотым светом факелов, или это было сияние магии? Теперь я видела Выручай-комнату такой же пустой и пыльной какой она была описана в легендах.        Она была пуста но величественна как заброшенный тронный зал древних королей но в центре стоял мраморный пьедестал с диадемой Кандиды Когтевран покоившейся на бархатной подушке цвета ночного неба она сияла мягким серебристым светом даже сквозь слой пыли накопившейся загода, рубины инкрустированные в металл казались каплями застывшей крови древних жертвоприношений или просто спелыми ягодами рябины под снегом…       Видение исчезло так же внезапно как появилось словно кто-то выключил свет внутри зеркала оно снова отражало лишь мою испуганную физиономию с широко распахнутыми глазами в которых плескался ужас, пустую комнату за спиной да колеблющийся огонёк свечи…       Девушка у окна растворилась в воздухе без следа вместе с видением оставив после себя лишь запах озона, могильный холод да звенящую тишину…       Я сползла с кровати прямо на пол перед зеркалом, колени ударились о холодный камень пола но я едва заметила боль коснувшись холодного стекла дрожащими пальцами, отражение смотрело на меня чужими глазами полными решимости…       Выручай-комната…       Это уже было что-то конкретное. Гораздо конкретнее.       Теперь я знала точно: первый крестраж Волан-де-Морта ждёт меня именно там за дверью которая появляется только когда ты действительно нуждаешься в ней…