And the stars will be your eyes, and the wind will be my hands

Утахиме вздрагивает, когда дверь в очередной раз со скрежетом открывается. В этот раз ее руки не связаны, рядом никого больше нет из других ребят. Она моргает несколько раз, пытаясь привыкнуть к тусклому освещению после долгой темноты, и натыкается на уже знакомую фигуру взглядом. — Лови, — Утахиме еле ловит бутылку воды, которую ей кинули, открывает, начиная жадно пить. — Сколько я уже здесь? — в качестве ответа она получает только снисходительную усмешку и пожимание плечами. — Смеешься надо мной? — Честно-честно не знаю, меня так совершенно случайно сюда занесло, — Иори только бубнит себе под нос «мудак» и слышит цоканье сверху, — ай-ай-ай, совсем не следишь за языком, сколько тебе уже? Четырнадцать? Пятнадцать? Утахиме поджимает нижнюю губу и со всей силы кидает бутылку с остатками воды в ноги стоящего перед ней человека и зажмуривается, чувствуя, как на глазах наворачиваются слезы. Не будет она рыдать перед этим уродом, еще чего, но от внимательных глаз ничего не ускользает. — Ты там ревешь что ли? Я же еще ничего не сделал, так просто хотел поинтересоваться как там дела у твоего приятеля, а ты давай рыдать, — раздается смешок, Утахиме в ответ на это лишь сжимает кулаки, — хочешь он тебе тут компанию составит? — Заткнись, заткнись, замолчи, — сквозь слезы кричит девочка, совершенно не заботясь о том, что ее крики могут услышать младшие ребята, если они, конечно, еще были здесь, и то что она их так еще больше напугает. Она слышит удаляющиеся в сторону двери шаги и брошенное напоследок: «Еще поговорим». А затем снова скрежет и хлопок двери. В какой-то момент вместо рыданий в комнате слышатся задыхающиеся звуки, которые в итоге тоже затихают. Утахиме лежит на холодном полу, судорожно хватая воздух, пытаясь привести дыхание в норму. В голове проносится ее вечер перед тем, как она оказалась здесь. Не нужно было ни с кем разговаривать, нужно было просто идти домой к маме, от мыслей о доме и матери в горле встает противный ком и слёзы по новой наворачиваются на глазах. — Милосердный Бог, прости мне все грехи, содеянные мною пред Тобой и людьми, — тихо шепчет Утахиме в темноту комнаты, зажмурив глаза, — я доверяю Твоей милости и отдаю жизнь свою в Твои руки, — делает глубокий вдох и не выдыхая произносит дальше, — Господи, я ожидаю Твоего спасения и Твоего царства. И затем, наконец-то выдохнув, открыла глаза, уставившись в темноту комнаты. — Аминь.

_____

Сатору вскакивает на своей кровати, часто дыша, и запуская руку в волосы, слегка оттягивая их. Закрывает глаза и старается поймать размеренный темп дыхания, чтобы восстановить его и отогнать остатки кошмарного сна, который словно вцепился в него липкими щупальцами. Он всматривается в циферблат на часах, которые стоят на прикроватной тумбочке. Половина пятого. Годжо шумно выдыхает, плюхаясь спиной обратно на кровать, и пялится в потолок. Попробовать уснуть? Возвращаться в кошмар снова не хочется. Лежать так до будильника? Тоже особо не вкатывает. Он переворачивается на бок и замечает из-за не до конца закрытой двери тусклый свет. О. Значит кто-то в доме тоже не спит. Он в нерешительности лежит, раздумывая, спуститься или нет. Если это отец, который снова мучается от боли в ноге, то он с вероятностью в сто процентов получит нагоняй, но может сделать вид, что спустился за водой. А если это детектив Гето… Нет, не так, он же сказал, что можно на «ты». Значит, если это не отец, а Сугуру, то— То — что? Неважно, он хотя бы сможет не получить втык, звучит уже многообещающе. Сатору ворочается, но все же встает с кровати, даже не надевая тапочки, выходит из комнаты и шлепает босыми ногами вниз по лестнице, поправляя ворот растянутой футболки. Может ему действительно везет и в гостиной все же сидит Сугуру, а не отец. Тот даже не реагирует на звук чужих шагов, полностью погружен в чтение, либо делает вид, что не замечает, и это даже немного обижает Годжо. Тот уже привык, что за то недолгое время, что они пересекаются, он всегда получает от детектива реакцию на свое появление, даже если это немой вопрос или ругань под нос. Он демонстративно громко топает, проходя на кухню, и слишком громко гремит посудой, а затем снова возвращается в гостиную. — Разве ты не разбудишь отца, если будешь так шуметь? — хрипло произносит Гето, не отрываясь от электронной книги. Годжо лишь вопросительно на это поднимает брови, значит все-таки делал вид, что не замечает. — А разве Вы по ночам не торчите в комнате? — Ты, — пацан лишь недоумевающе хлопает глазами и молчит, будто ждет продолжение фразы, но Гето, заметив заминку, наконец-то поднимает глаза от книги и смотрит прямо на Сатору, — мы же договорились, что на «ты». Сатору в ответ заторможено кивает и фыркает, когда понимает, что опять обратился на «вы». Непривычно. Он отмахивается и садится на диван, забираясь с ногами, украдкой поглядывает на Сугуру, который снова опустил глаза в электронную книгу. — Так почему здесь, а не в комнате? — спустя несколько минут молчания Сатору напоминает про свой вопрос, на который так и не получил ответ. Сугуру делает шумный вдох и переводит взгляд с девайса на Годжо, а затем обратно, пытаясь вообще понять по какой причине его достают. — Выходил курить, стало лень подниматься назад, — на выдохе произносит Гето, пытается обратно вникнуть в текст, — а ты почему не спишь? Сатору слегка ежится и тяжело сглатывает, вспоминая причину своего пробуждения. — Кошмар приснился, еще такой реалистичный. Я даже подумал, что это все взаправду происходит, а когда проснулся так хреново себя чувствовать стал, — он замолкает и потирает без этого раздраженную кожу вокруг глаз. Мог же сказать какую угодную причину, про кошмар же было необязательно рассказывать, вот дурак. Годжо пробегается глазами по всей комнате, не в силах сфокусироваться на одной точке, и заламывает пальцы, не зная куда деть руки, не зная стоит ли говорить что-то еще. А затем, наконец-то, утыкается взглядом в пол, переборов какие-то внутренние сомнения, совсем тихо продолжает говорить, — мне вообще после того, как она пропала, плохо спится. Постоянно думаю о том, что надо было вместе с ней пойти и— Сугуру снова отрывает взгляд от текста и смотрит на Годжо, когда слышит знакомые нотки в голосе, видит, что тот выглядит сейчас даже иначе: непривычно излишне напряжен, слишком дерганный, нет ни намека на привычную наглость. И вообще выглядит так, будто с ним катастрофа произойдет, если сказать что-то не то. Сугуру прекрасно знает это состояние, сам проходил через такое. Порой вина душит тебя слишком сильно, как это происходит с Годжо сейчас, особенно, если стараешься этого или не показывать, или игнорировать. Как бы далеко не прятал — рано или поздно полезет изо всех щелей. Гето выпрямляется и подается вперед, ближе к Сатору, кладет ему руку на плечо, касаясь пальцами обнаженной кожи из-за растянутого ворота, и сжимает в поддерживающем жесте. — Сатору, — спокойным голосом произносит Гето и тот сразу же отрывает глаза от пола, смотря прямо на детектива, затаив дыхание, — не нужно рассуждать о том, что ты мог сделать и почему этого не сделал. Все уже произошло и в этом твои вины нет. Да, именно так ему говорило бывшее руководство, именно так ему говорил психоаналитик. Есть события, на которые невозможно было повлиять изначально. Как Сатору не мог повлиять на судьбу Утахиме, так и Сугуру не мог повлиять на тот день, который вероятно изменил его жизнь. А сколько вообще у него было этих дней? Наверное, достаточно. Гето старается отогнать эти мысли прочь, сейчас речь идет не про него. Он не сразу замечает, что все это время они смотрят друг другу в глаза и никто не решается разорвать этот зрительный контакт. Годжо в ответ на его слова просто кивает, не моргает, не отводит взгляд после. — Тебе все равно надо поспать, — Сугуру обратно откидывается на спинку дивана, убирая руку с чужого плеча, но все равно замечает, как Годжо тянется за прикосновением. — Не хочу, можно же я здесь посижу? Ну, с тобой. — Я в этом доме всего лишь гость, забыл? — усмехается Гето, возвращаясь к книге. И в этот раз ему практически удается снова полностью погрузиться в чтение, прочитав несколько страниц, но снова отвлекается, замечая как Годжо мельком поглядывает на него, видимо не зная куда себя деть, — я могу почитать вслух, если хочешь? Сатору замирает на месте, словно его поймали за чем-то постыдным или неправильным, но кивает, неловко потирая шею. Может хотя бы это поможет расслабиться и он откидывается на спинку, делая глубокий вдох, а затем выдыхает. Сугуру, кажется, что это хорошая идея. Пацан хоть немного отпустит себя, как минимум. В идеале было бы, если он смог заснуть. — «На это я ничего не смог возразить. Ван Хелсинг же, казалось, не обратил никакого внимания на мое молчание. Ни в коей мере не досадовал и не торжествовал. Он всматривался в лицо покойной, поднимал веки, разглядывал глаза, вновь осмотрел зубы. Потом сказал», — размеренным голосом читает Гето, не поднимая глаз от девайса, и совершенно не замечает того, что Сатору продолжает на него безотрывно смотреть, — «Тут есть одно из ряда вон выходящее обстоятельство. Двойная жизнь. Вампир укусил ее, когда она в состоянии транса разгуливала во сне. О, ты поражен, ты не догадывался об этом, друг Джон, но все узнаешь позднее. Это он высасывал у нее кровь, когда она была в лунатическом трансе. В состоянии транса Люси умерла, в трансе останется “бессмертной”. Этим она отличается от других. Обычно, когда эти «живые мертвецы» спят дома, – и он выразительно повел рукой, указывая, что значит “дом” для вампира, – по их лицам видно, кто они такие; а она такая милая, что, переставая быть вампиром, то есть “бессмертной”, обретает вид обычной покойницы. И в этом состоянии в ней нет ничего опасного, поэтому мне так тяжело убить ее. Я весь похолодел и вдруг понял, что верю Ван Хелсингу. Но если она действительно мертва, почему же мысль о ее убийстве кажется такой ужасной?» Дочитав отрывок, он поднимает голову, встречаясь глазами с Годжо, который в это же мгновенье отводит взгляд куда угодно, только не на Гето, делая вид, что он совершенно точно не пялился. Это выглядит даже забавно. — А это «Дракула», да? — Ага, он самый, — отвечает Гето. — А-а, я просто только фильм смотрел, — гордо говорит Сатору и на его лице даже появляется какое-то подобие улыбки, — ну, который с Киану Ривзом. Сугуру на это только усмехается и затем продолжает читать, изредка бросая взгляд на Сатору, который, кажется, наконец-то смог отпустить кошмар и расслабиться. А еще, через некоторое время, засыпает прямо на диване, поджав ноги. Сугуру, заметив это, замолкает и встает, чтобы накинуть на спящего Сатору плед, тот во сне забавно морщится, и он ловит себя на мысли, что просто стоит и смотрит на чужое лицо, абсолютно ни о чем не думая. Гето выключает светильник стоящий на журнальном столике и уже собирается уходить, когда его хватают за руку буквально на несколько секунд. Он даже не успевает ничего сказать, как Сатору его отпускает и что-то бормочет во сне, накрываясь с головой. Ему же остается только подняться обратно в свою временную комнату. Ложиться уже нет смысла.

_____

Просыпается Сатору от звука хлопка входной двери, хотя на пробуждение это даже мало походило. Просто вскакивает с дивана, чуть не упав. Он даже не замечает, как он уснул под монотонное чтение, словно маленький ребенок, но с другой стороны, кажется, Гето и пытался этого добиться, надо бы, наверное, потом поблагодарить его. Годжо садится на диване чуть удобнее, потирая глаза, и продолжает пялиться в стену, пытаясь окончательно проснуться и собраться с мыслями. Надо бы узнать сколько времени, хлопок двери вообще не показатель времени в этом доме, как он заметил. Что отец, что Гето — уходят каждый раз в разное время. Годжо встает и, закутавшись в плед, поднимается наверх, в свою комнату, замечая по пути, что он сейчас дома один. В теории, можно сегодня и прогулять, учитывая, что сегодня пятница, а по пятницам был этот несчастный кружок журналистики. Нет, так нельзя, все же придется идти. Сатору ругается под нос, обращая внимание на время, к первому уроку в расписании он точно опоздал, а значит можно позволить себе неспешные сборы. Он смотрит на практически разряженный кнопочный телефон и вертит его в руках, есть ли смысл его брать? С отцом он разговаривал редко, иной раз намеренно игнорируя звонки, а помимо отца он чаще всего переписывался только с Утахиме. От очередной мысли про подругу Годжо сжимает челюсть и откидывает телефон на кровать, пользы от него никакой. На занятиях он слушает в пол уха, не в силах сосредоточиться на чем-то. Видимо, прерывистый сон дает о себе знать и воспоминания о кошмаре накрывают по-новой, стоит Годжо прикрыть глаза. Кто-то из преподавателей делает вид, что не замечает, как он на протяжении всего занятия пялится либо в стену, либо куда-то в тетрадь, но совершенно не пытается даже сделать вид, что хоть немного заинтересован происходящим. Только с физики его прямо выпроваживают. — С порога видно, что ты сегодня мозгами точно не с нами, — мягко говорит миссис Грант, подходя к нему перед занятиями. Годжо на это лишь поджимает нижнюю губу. Разве все настолько плохо? — Я- — Сделаем вид, что я отпустила тебя по состоянию здоровья, юноша, это занятие не имеет смысла для тебя в таком состоянии, — перебивает Сатору преподавательница, не дав ему и возможности оправдаться, — береги голову, Сатору, она тебе еще понадобится. Сатору лишь как-то неуверенно кивает и глубоко вздыхает, прислонившись к стене в коридоре, стоит миссис Грант скрыться в кабинете, становится даже немного стыдно. Теперь точно хочется просто слинять домой и запереться в комнате, хотя лучше было бы так же случайно, как и позавчера, наткнуться на машину Сугуру, и кататься. Годжо прикусывает щеку и цокает, вспоминая их разговор. Почему-то это ощущалось странно, но не в плохом смысле, наоборот. Он словно за долгое время почувствовал себя не просто спокойно, а как будто в нужном месте хоть и с малознакомым человеком, вот от этого и было странно. С детективом было не напряжно, а это подогревает какой-то интерес внутри Сатору. Даже, наверное, слишком сильно. Иначе он не может объяснить те же самые гляделки, которые были утром в гостиной, но заканчивать их он совершенно не хочет. Ладно, он обязательно порефлексирует над тем, что у него, очевидно, есть какая-то тяга к Гето, но не сейчас. Сейчас ему нужно хотя бы из приличия появиться в гребаном кружке. К его удивлению, кабинет, который занимает кружок журналистики, был открыт. Несколько девчонок из средней школы о чем-то щебечут, сидя за столом, но замолкают, когда Годжо входит в кабинет. — А где?.. — хочет поинтересоваться Годжо про преподавателя, но его перебивает одна из девочек. — М-м-м, ушел, вызвали куда-то, но нам нужно доделать раздел, можешь сам отметиться. Сатору кивает, идеальная возможность, чтобы свалить, но почему-то оставлять девочек одних не хочется, да и вдруг он сможет чем-то помочь и отвлечься. Нужно все-таки остаться. С этой мыслью он и проходит к задней парте и садится на свободное место, кинув рюкзак на стол. — Если нужна будет помощь, то я здесь, — девчонки на это лишь кивают, возвращаясь к своему занятию, и продолжают о чем-то переговариваться между собой. Годжо же кладет голову на парту и прикрывает глаза. Он, вообще-то, не был каким-то фанатом журналистики, но ему нужен был какой-то факультатив, а баскетбол накладывался на его дополнительные занятия по математике и физике. А его эссе хвалила преподавательница по литературе, да и иногда бывало даже интересно записывать всякие репортажи. А потом он случайно познакомился с Утахиме, которая ходила сюда еще в средней школе и Годжо как-то назначили совместный проект с Иори и еще двумя какими-то ее одногодками. Было даже весело. А потом было лето два года назад, когда ему казалось, что только она смотрит на него без какого-либо осуждения. После того лета Сатору казалось, что эта девчонка даже умнее его, хоть и младше, как минимум она больше разбиралась в людях. В отличие от него самого. Он повернул свою голову и открыл глаза, смотря на место, которое чаще всего занимала Утахиме. Прошла всего неделя, но ему кажется, что пролетел месяц, и больше всего пугает, что не было никаких новостей. Если она просто пропала, то почему, и где она сейчас? А если это все же было похищение, то для чего и почему за неделю не выдвинули никаких требований? Из мыслей его выдернула одна из девчонок, которая попросила посмотреть весь написанный текст, раз учителя не было сейчас на месте. Сатору даже сначала ее не услышал, пока она не потрепала его по плечу. Точно, надо отвлечься.

_____

Вечером Годжо сухо рассказывает Арвину как прошел его день, отвечает на однотипные вопросы и придумывает очередную отмазку почему он снова не пришел в церковь. — Извини, задержался на дополнительных, а задали много. — Завтра точно буду, прости, помогал миссис Грант в школе. — Не смог, мы планировали встретиться с Утахиме. — Я не ходил даже в школу и пытался найти хоть что-то, что она могла оставить, ты же знаешь. — Помогал девочкам помладше из кружка, они готовят газету и попросили им помочь, — после затянувшегося молчания отвечает Сатору и отец молча кивает. — Это хорошее дело, молодец. Сатору же на это лишь натянуто улыбается, убирая со стола тарелки, которые остались после ужина. За оставшуюся домашку садиться нет ни сил, ни желания, ему вообще хочется остаться в гостиной и пытаться выловить Гето, который все еще не вернулся. Пастор после ужина уходит в свою комнату, напоследок напоминая Сатору не ложиться слишком поздно, тот лишь кивает, но все еще остается в гостиной. Он просидел так где-то два часа, иногда отвлекаясь на телевизор и бездумно щелкая каналы с выключенным звуком, но тихий скрип входной двери слышится слишком отчетливо, вынуждая Годжо повернуть голову. Конечно же, это был Сугуру. Тот выглядит каким-то замученным, на ходу распускает пучок, думая, что его никто не видит. — Сегодня позже, чем обычно, — говорит Годжо, привлекая к себе внимание. Сугуру же поворачивается на звук, просто поднимая руку в знак приветствия. — А, да, наверное, — устало отвечает детектив и надавливает большим пальцем на переносицу, чтобы хоть немного привести себя в чувство, — ты чего-то хотел? Сатору открывает рот, чтобы ответить, но потом сразу же закрывает. А что он вообще хотел? А зачем он вообще сидел в гостиной и ждал? От нечего делать? Просто хотел поздороваться? Звучит неправдоподобно, да и бредово, если честно. — Наверное, нет, — неуверенно отвечает Сатору и Гето, пожав плечами, направляется к лестнице. Сатору кусает щеку и вскакивает с дивана, — нет, я, вообще-то, кое-что хотел сказать, — Гето останавливается перед лестницей и поворачивается лицом к Сатору, слушая его, — спасибо. Я просто хотел сказать спасибо. Я потом уснул нормально и даже ничего не снилось. — Не за что, — тихо отвечает детектив, слегка улыбнувшись, и поднимается наверх в комнату. Годжо вслед лишь кивает и потирает шею, звучало все это все равно как-то неловко. Хоть Сатору и казалось на протяжении всего дня, что его постоянно клонит в сон, но после душа всю сонливость, как рукой сняло, и он бесцельно пялился в потолок, пытаясь не погрязнуть в каких-то своих мыслях. На прикроватной тумбочке жужжит телефон, оповещая о новом уведомлении. Сатору издает какое-то удивленное мычание, кто ему может писать в такое время? И приподнимается, чтобы взять телефон в руки и прочитать сообщение. А затем он моргает. Один раз. Второй раз. Текст сообщения не меняется и его руки начинают подрагивать от прочитанного. Он сразу же вскакивает с кровати, не выпуская телефон из рук, и направляется к комнате Сугуру. Постучав несколько раз и не получив ответа, Годжо заходит в комнату. — Су-Сугуру, — дрожащим голосом зовет он, но не получает никакой реакции, и тогда подходит ближе, пытаясь разбудить снова, — Детектив Гето, — в этот раз произносит более уверенно. Гето же в ответ на это только переворачивается и тогда Годжо садится на кровать, тормоша того за плечо, и снова зовет. На этот раз Гето просыпается, открывая один глаз. — Ты мой демон сонного паралича? — хриплым спросонья голосом отшучивается Сугуру, но заметив беспокойное выражение лица Сатору, открывает и второй глаз, садясь на кровати, — что-то произошло? Сатору тяжело сглатывает и молча кивает, протягивая телефон. — Твою мать, — ругается детектив, подскакивая с кровати, — давай собирайся, поедешь со мной. Сатору заторможенно кивает и выходит из комнаты, а Гето вновь вчитывается в сообщение на экране. Это может быть первой адекватной зацепкой в деле за целую неделю, что они здесь находятся. Сугуру принимается одеваться, нужно позвонить Сёко, чтобы та разбудила заодно и Фушигуро. Он снова смотрит на телефон Сатору и на сообщение, которое пришло от контакта Утахиме: «Этот абонент снова в сети»