Оставь дверь открытой

***

С сеанса прошло пару дней. Без «острых-случаев-дневной-сонливости-Мальчика-который-выспался» — если верить скороговорке Рона, родившейся после первого урока, во время которого Гарри ни разу не клюнул носом в парту. Кошмары не исчезли, но ничтожные три часа сна постепенно превратились в пять, потом в семь, восемь… И с каждым таким достижением постель становилась мягче, одеяло — теплее, а тело ощутимо легче. Даже сегодня его разбудил настойчивый солнечный зайчик, а не попытки ребят растолкать его, скрючившегося на краю дивана в гостиной в семи слоях ледяного пота. Кое-как заставив себя отпустить подушку, Гарри открыл глаза, понимая, что в спальне пусто. Рона тоже не оказалось, вместо него ждала записка: «Храпишь хуже Сима, дружище. Проснёшься - спускайся. РУ». Он улыбался каракулям с минуту, прежде чем вызвать Темпус и полететь по коридорам к Большому залу, мысленно готовясь к единственному, что никогда не менялось — к взглядам. Свидетели экспрессии никуда не делись, а потому желали хлеба и зрелищ, не упуская шанса посплетничать, таращась то него, то на соседнее место. То самое, напротив, где должен был сидеть Малфой. Должен был, потому что половина омлета, пустая чашка и смятая упаковка из-под шоколада говорили об обратном. — Он уже ушёл, — послышался голос сбоку. Гермиона перелистнула страницу и откусила яблоко. — А я не спрашивал. Просто сел завтракать. — Конечно, друг, — Рон подмигнул. — Вилка, побывавшая во рту хорька, прямо разжигает аппетит. Третий день подряд, если что. Рекорд! — Это называется «эффект ожидания». Организм привыкает к повторяющемуся раздражителю. Через неделю Гарри начнёт визуализировать Малфоя за столом, даже если его там нет. — Я не… — Через две, — продолжила Гермиона, не отрываясь от книги, — начнёт с ним разговаривать. И в общем-то можно было возразить или как минимум попытаться… Но от этого факт не стал бы менее пугающим: подруга попала в точку. Ещё немного — и он действительно начнёт вести беседы с галлюцинациями. Хотя бы потому, что в отличие от Малфоя, они изредка отвечают.

***

Подготовка к ЖАБА под строгим контролем Гермионы, тренировки по квиддичу, уроки… Всё тянулось, как «бесконечная лакричная палочка» из лавки Уизли, которую жуешь, а самая вкусная часть всегда на дне упаковки. Но если раньше причиной тому был недосып, то теперь — ощущение недосказанности. На Защите от Тёмных Искусств портрет Снейпа бросал на него долгие взгляды. Только губы сжимались, когда ловил ответные, и недовольно отворачивался, когда их не получал. А от его собственного, сверлящего и испытывающего, на шее Малфоя наверняка уже образовалась дыра — глубокая, с обугленными краями, прячущаяся за воротником рубашки. Тогда, во тьме его сознания, Малфой тоже молчал. Смотрел. Как дверь чулана разлетается в щепки, а заржавевшие петли вырывают с мясом. Как Гарри, не чувствуя рук, продолжает крушить то, что уже разбито. Молча, но с такой жестокостью, будто каждый удар кулака стирал из памяти по одному году, проведённому в ненавистном удушье. Но когда морок ярости наконец рассеялся — появились глаза. Гарри видел их каждый раз, когда закрывал свои. Зелёные, заплаканные, с мокрыми ресницами. Это были глаза мальчика, сидевшего на полу замызганного чулана и глядевшего на него как на героя. Спасителя, о каких знал лишь из сказок. И за секунду до того, как проснуться, он точно разглядел улыбку. По-детски счастливую, искреннюю — такую, ради которой хотелось выбивать эти двери снова и снова. «До бесконечности». Гарри не знал, видел ли это Драко. И что тот думал, если всё-таки видел. Вопросы выстраивались в очередь, но окончательно придя в себя, он осознал, что не получит ответ ни на один из них. С тех пор это всё напоминало какую-то дурацкую игру — похожую на ту, что была на шестом курсе. С той лишь разницей, что прятался теперь Драко. Виртуозно, быстро и без какой-либо мантии-невидимки.

***

Всю дорогу к полю парни галдели, пророча разгромную победу над Слизерином. Одна Джинни молчала, задумчиво перебирая длинную косу. То ли правда беспокоилась о его самочувствии, то ли злилась… От вопросов о Малфое он продолжал увиливать. Сам не понимал, почему хранит сеансы в секрете. Слишком личное? Джинни знала много. Слишком запутано? Вот это поближе к правде. Безопаснее было умалчивать, чем пытаться объяснить, что сейчас она — не то, что ему нужно, даже если она — всё, что когда-то хотел. Ни Джин, ни друзья, ни чёртовы зелья не помогли бы так, чтобы это сработало. Без жалостливых вздохов и заезженных фраз, вроде «поплачь, полегчает», «время лечит», «скоро пройдет»… И не потому, что легче не становилось, а потому что секунды забытия не лечат. Они лишь оттягивают рецидив. А потому даже сейчас, пока Джинни шла рядом, вместо тем разговора, он просто искал — бубнил себе под нос расписание тренировок Слизерина и отчаянно высматривал тёмно-зелёную форму, пока не заметил у трибун светлую макушку.

Малфой стоял рядом с Забини, запыхавшийся, ведущий спор на явно повышенных, но из-за Заглушающего заклинания, беззвучных тонах. И судя по тому, как последний нервно размахивал руками — не на приятных. Впрочем, стоило гриффиндорцам показаться на поле, Забини взмахнул палочкой и, бросив напоследок что-то резкое, уселся на метлу и рванул в сторону замка. Малфой же, коротко посмотрев ему вслед, подхватил свою и двинулся в противоположную. — Малфой! Подожди! — крикнул Гарри, пытаясь догнать его. — Драко! Мы можем поговорить? Тот обернулся так резко, что Гарри, не успев затормозить, врезался в него, соприкоснувшись кончиком носа к носу. Внизу звякнули подножки мётел, зацепившись одна за другую. Оба отшатнулись, опуская головы. — Что тебе нужно? — устало спросил он, безуспешно дёргая подножку своего Нимбуса. — Ты повторяешься, — Гарри усмехнулся, глядя на него сверху вниз. Влажные волосы на затылке закручивались на самых кончиках, свитер лип к лопаткам, а пальцы с такой силой дёргали метлу, словно если отпустит, она мгновенно понесётся прочь. — Я хотел… Когда следующий сеанс? — Хочешь сказать, ты готов? — выждав несколько секунд, Драко скептически поднял бровь. — Выглядишь неубедительно. — Есть какие-то критерии убедительности? — Есть статистика, — Малфой цокнул языком. — Или вам, гриффиндорцам, невтерпеж? Непонятное «вам» заставило нахмуриться. Неужели помогает кому-то ещё? Малфой? Вопрос едва не слетел с языка, как с высоты вдруг донеслось недовольное: — Гарри! Давай быстрее! Дёрганый Томас кружил в центре, размахивая руками, пока остальные, собравшись в полукруг, двусмысленно переглядывались. Только Джинни, зависнув над преподавательским сектором, смотрела в упор. — Секунду! — крикнул он в ответ и снова посмотрел на Драко. Тот уже перехватил метлу в другую руку, разворачиваясь, но Гарри в два шага преградил ему путь: — Ты так и не ответил. — А ты так и не убедил, — взгляд скользнул в сторону трибун, откуда повторились возмущенные выкрики, и вернулся обратно. — После тренировки. На прежнем месте. — Малфой развернулся, бросив через плечо: — Если передумаешь… дай знать. — Я приду! — крикнул Гарри вдогонку. — Слышишь, Драко?! Я приду! Кажется, Малфой на мгновение застыл, но когда с поля стал доноситься громкий свист, ускорил шаг. — Флиртом кубок не получишь, Поттер! — крикнул Томас, подмечая приближающегося ловца. — По местам! Гарри показал ему средний палец под всеобщий хохот и взмыл в воздух, всю тренировку игнорируя подколы. В месте, где на долю секунды их лица оказались так близко, кожу покалывало даже сквозь перчатки. «Брезгливость так не ощущается», — поморщился Поттер, в сотый раз потирая кончик носа. — «Может, ветер?..»

***

Возвращаясь обратно, Гарри плёлся позади всех, чувствуя себя выжатым. Конечности с непривычки выкручивало, но боль в них была приятной и освежающей, а вкупе с ароматом надвигающейся грозы, — бальзамом на душу. К налётническим планам на Хогсмид он старался не подключаться, но когда Джин начала препираться с братом, объясняя, что в эти выходные у них «важные дела», Гарри, расслышав своё имя, лишь неловко улыбнулся. Походы в места, где половину времени нужно прятаться, а вторую — пробираться сквозь благодарные речи, перестали казаться отдыхом. Пара кружек сливочного пива и новинки из «Сладкого королевства» невероятно прельщали, правда. Но свидание Джинни из него скорее вытряхнула, чем предложила. Возможно поэтому, преграждающая рука в проходе к спальням, нисколько не удивила. — Так что? У нас всё в силе? Надеюсь, не передумал? — Можно подумать, у меня есть выбор, — выпалил Гарри и, глядя на опускающуюся руку, виновато улыбнулся. Кажется?.. Он пытался. — Извини. Давай обсудим это позже, ладно? Мне надо душ, а потом… — …а потом ты опять побежишь к нему? В гостиной вдруг стало так тихо, словно копившееся любопытство сокурсников наконец получило желанную пищу и жадно облизнулось. — Неужели так сложно обратиться к нормальному специалисту, Гарри? Я ведь просила тебя… Столько раз! — Джин… Не при всех. — Думаешь, остальным не интересно? — прозвучало с долей ехидства. — Ты доверяешь ему больше, чем всем нам, Гарри! Это ненормально! Неужели правда веришь, что такой как он, способен помочь просто так? — Её пальцы сильнее вжались в шерстяной свитер; беспокойство в мгновение сменилось злостью. — Или это он так расплачивается? За то, что сидит теперь здесь, а не рисует чёрточки в камере? В последних словах было столько насмешки, что Гарри не сдержался: — А по-твоему, от его ареста кому-нибудь стало бы легче? Он на секунду замолчал. По комнате разлетелись шепотки. — Тебе конкретно? Или, может быть, мне? Я сделал то, что должен был. Это не обсуждается. А если кого-нибудь волнует в курсе ли он, — Поттер запнулся, оглядываясь назад, — нет. Я не рассказывал ему о том, что… вмешался. — Действительно. А зачем об этом рассказывать? — Джинни фыркнула и постучала двумя пальцами по виску. — Если захочет он и сам всё узнает, правда? Гарри сцепил зубы, будто схлопотал пощёчину. Ребята умолкли, и только Рон попытался что-то крикнуть, но он тут же прервал его, поднимая руку. — Ты в праве ненавидеть его сколько хочешь, — сказал он, пытаясь заглянуть в глаза, которые Джинни прятала, упрямо сдерживая слёзы. — Я не могу запретить тебе или просить перестать, но… Тебе придётся смириться. Или хотя бы… не мешать. С этими словами Гарри аккуратно обошёл её и скрылся за дверью спальни. Никто не лез к нему, пока он переодевался, и ни одна живая душа не помчалась следом, когда покидал башню Гриффиндора. Руки ещё слегка дрожали, в груди тянуло, но мысли сводились к одному: он нарушил единственное условие.

***

— Ты опоздал, — равнодушно произнёс Малфой, не поднимая головы от книжного разворота. Огромная подушка зашелестела, когда Драко, осторожно взяв чашку с парящего в воздухе блюдца и сделав глоток, наконец взглянул на него. Глаза задержались на руках, которые Поттер поспешил спрятать в карманах брюк, и заметно сузились. — Что случилось? — спросил он, отставив чашку. Не привычное для Гермионы «где был», не «почему опоздал». А этот спокойный тон… — Ничего. Просто задержался. — Если собираешься врать, делай это хотя бы убедительно. Книга отправилась на пол, а на смену ей появилась палочка, которой Драко увеличил соседнюю подушку. Приглашающе кивнув, он неотрывно следил за Поттером, грузно плюхнувшегося рядом. — Походка нервная, дыхание сбито, зрачки расширены… Если это симптомы задержки, Поттер… то разве что развития нервной системы. — Кажется, мы собирались провести сеанс, — сняв очки, Гарри потёр переносицу. — И если ты готов… — Вопрос не в том, готов ли я, — отмахнулся Драко, повторяя его позу. — Вопрос в том, готов ли ты. А ты не готов. — Почему? В прошлый раз ты вообще не спрашивал. — Гарри напрягся, крепче сжимая дужки. — В прошлый раз ты был вымотан. А сейчас ты взвинчен. Существенная разница, не находишь? Между ними оставалось приличное расстояние, но исходящий аромат молочного шоколада ощущался так остро, что, защипало язык. — Я справлюсь, — зажмурившись, Гарри нервно облизал губы, чувствуя, как во рту становится влажно и тесно от скопившейся слюны. Наверное, просто голоден. Или эти проклятые галлюцинации возвращаются. Что-то из этого. — Ты сейчас не контролируешь себя, — глядя на него как на глупого ребёнка, Малфой разочарованно вздохнул. — Значит, я не смогу контролировать процесс. Хочешь повторения прошлого раза, но в десять раз хуже? — Мне всё равно, — огрызнулся он. И тут же пожалел. Потому что взгляд напротив изменился. — Лжёшь. Всё равно только мертвецам, Поттер. Живым — больно. — Не надо. Не надо делать вид, что ты… понимаешь. — Я и не делаю вид. Я там был. Помнишь? Палец коснулся виска, напоминая чёртову ссору. Вязкая слюна неприятно сдавила горло. — Это другое, — выдавил Поттер. — Конечно. Но если я вынужден лезть в твою голову, мне важно знать, что с тобой творится. Меры предосторожности. И можно было психануть, сказать, что это «не его дело», чтобы делал то, о чем его попросили… Но почему-то увидеть реакцию впервые стало страшно. Настолько жалким он не мог показаться. Особенно перед человеком, который всегда желал ему смерти. Или… уже нет? Улыбка получилась безрадостной и абсурдной, и с трудом вернул свои очки на место. — Джинни считает, что я… должен обратиться к «нормальному» специалисту, — прохрипел Гарри, не поднимая глаз. — И что я… что я слишком тебе доверяю. — А ты сам как думаешь? — всё тем же тоном спросил Малфой. — Ошибается? — Честно? — Да. — Понятия не имею. Он продолжал смотреть на лакированные туфли рядом со своими старенькими кроссовками, не в состоянии шевельнуться. Но когда подушка сбоку зашуршала и возле уха раздался усталый вздох, Гарри и сам не понял, в какой момент вцепился в чужую руку — разрываясь между просьбой не уходить и паническим осознанием, что только что перешёл черту. Снова. — Знаешь, у меня появилась идея… — Малфой чуть повёл кистью, пытаясь отстраниться, но, встретив сопротивление, усмехнулся. — Для неё мне понадобятся обе руки. Пальцы, сжимавшие руку дрогнули, но тут же соскользнули ниже, сдавливая запястье. — Я не ухожу, Поттер, — с нажимом произнёс Драко. — Можешь отпустить.

***

«Дурацкое наваждение» всё ещё сидело под коркой, пока Драко перебирал содержимое своей сумки, объясняя последствия входа в сознание в состоянии стресса. Гарри слушал его в пол уха, украдкой поглядывая на покрасневшие кончики ушей и потирая липкие ладони о штанины. Он не знал, как сеансы сказываются на проводниках. Помнил лишь то, что сказал ему сам Малфой, и то, что тогда увидел: чулан, голоса и затхлый запах, что, в детстве, казалось, въедался под кожу. Возможно, Драко и вправду ощущал все его страхи на себе? Всю ту боль, что скапливалась годами и томилась, словно зелье под плотно закрытой крышкой, готовое сорваться от малейшего толчка… — … поэтому, сегодня без глубокого погружения. Поттер тряхнул головой, прогоняя мысли. — Повтори. — Поверхностная работа. — Малфой протянул ему зелье и, улёгшись на подушку, закинул руки за голову, прикрывая глаза. — Можешь считать это разминкой или сменой тактики, как хочешь. — Это необходимо? — Нет. Обычно после первого погружения корень проблемы вычислить легче. Но я не учёл, что в твоём случае вместо корня — целый фарраго. Хаос, Поттер, — поддразнил он, приоткрыв один глаз. — Чистейший хаос. Наверное, Малфой ожидал более красноречивой реакции. Однако всё, что получилось — нахмуриться, проводя пальцем по чернильной надписи на этикетке: «Поттер». Сам сварил. Только для него. Существует столько способов быстрой смерти… Но отравление, пожалуй, самое идиотское. Для человека, символом факультета которого является змея, наслаждения от возни с жертвой в лице потухшего героя войны недостаточно. Правильнее даже сказать… убыточно. — Посмотри на меня, — край лакированной туфли мягко стукнулся о его кроссовок. Пальцы застыли. Поттер медленно поднял растерянный взгляд. — Я просто проверю теорию. Если она верна — дело пойдет быстрее. Если нет… с этим разберемся позже. — И что мне делать? Опять представлять дверь? — Да. Но главное — перестань контролировать мысли. Гарри хмыкнул. — Тогда там будет полный бардак. — Заставь меня удивиться, — с улыбкой закатил глаза Драко. — Если справишься, получишь приз. — Надеюсь, не в глаз? — Не обольщайся, Поттер. Я сегодня без настроения.

***

На этот раз эффект был мягче. Мир исчез не сразу, но напряжение в плечах ушло, а раздражающий треск в ушах приглушился, будто кто-то убавил громкость. Темнота поглотила мягко, покачивая, как волна, закидывая эфемерное тело глубже, пока не остановилась, позволив зависнуть в воздухе. Он огляделся по сторонам, заметив вдалеке очертания небольшой приоткрытой дверцы, с которой просачивалась полоска тусклого света. — Сейчас, — скомандовал голос Драко в подсознании. Поттер зажмурился, пытаясь сосредоточиться, но отвлекался то на дверь, то на остатки раздражения и обрывки разговора, бьющееся эхом в висках. «Ты доверяешь ему больше, чем всем нам». Челюсти непроизвольно сжались, и тишина дала трещину. Дрожь поползла по рукам, вибрируя во тьме ярким свечением. А возобновившиеся помехи, как назло становились хаотичными, отзываясь пульсирующей болью. — Отпусти, — прозвучало откуда-то издалека. Ему казалось, он слышит чей-то голос. Тихий, приглушенный, пробивающийся сквозь тысячи чужих, заполонивших голову. Он напряжённо прислушался, пока глаза судорожно выхватывали остатки света стремительно удаляющейся двери. — Отпусти, — повторилось громче. — Это не то, Поттер. Соберись. Гарри поморщился и, запустив ладонь в волосы, оттянул их назад. Лёгкий тремор не отпускал, но он с усилием отталкивал лишние мысли до тех пор, пока внутри не осталась пустота, а впереди — размытые контуры дверной рамы. Чёрные языки пламени облизывали её края, извивались и вытягивались, заманивая. Гарри точно помнил, что в прошлый раз шагнул сквозь них не глядя. Поэтому, протянув к ним руку, позволил огню поглотить себя, не оглядываясь. Изо рта непроизвольно вырвался вздох изумления, когда он очутился посреди знакомой комнаты. Всё выглядело ровно так, как в его воспоминаниях. За исключением Квирелла и самого себя — одиннадцатилетнего, впервые столкнувшегося лицом к лицу с предателем. Только зеркало Еиналеж и размытый силуэт в отражении — просвечивающий, блеклый, напоминающий истинного призрака. Но всё ещё Гарри Поттера. Застыв на ступенях, он так и не сдвинулся с места. После того, как Адский огонь испепелил Выручай-комнату, Гарри и не надеялся, что однажды увидит зеркало вновь. — Ну и куда ты меня привёл? — раздался раздраженный вздох. Гарри от неожиданности сделал шаг назад, врезаясь спиной в чужую грудь. Ответный толчок себя ждать не заставил. — Ты появляешься слишком тихо, — пробормотал он вместо извинений. Малфой хмыкнул, поправляя рубашку, и огляделся по сторонам. — Это твоя голова, Поттер. Ты здесь хозяин. Винить можешь только своё подсознание. Которое, очевидно, страдает театральностью. А ещё, как не кстати, любит вводить в заблуждение… Я был уверен, что рассчитал правильно. Это точно должно быть здесь… — Здесь должен быть Квирелл, — хмуро поправил Гарри. — И я. Это было на первом курсе… — Он сглотнул, глядя на фигуру Малфоя, приближающуюся к зеркалу. — Почему никого нет? Так должно быть? — Поттер, — устало выдохнул тот, оборачиваясь, — что в словосочетании «поверхностная работа» тебе непонятно? Прямое воспоминание — лишняя нагрузка. А лишняя нагрузка — нестабильность. Это, знаешь ли, мешает. Да что ж так чешется-то? Мерлина ради… Малфой отёр руки о штанины, морщась. Проследив за этим движением, Гарри только тогда понял, что делает то же самое. Ладони зудели, пальцы сводило судорогами. Он попытался их сжать, стряхивая ощущение, но стало только хуже. Кожа словно загорелась изнутри — нестерпимо, жгуче, будто жидкий огонь, растекающийся по венам. — Какого чёрта… — Малфой шикнул, растирая дрожащие пальцы. — Я чего-то не знаю, Поттер? Что ты с Квиреллом сделал? Сжёг? Гарри дёрнулся, наконец разглядев его отражение в зеркале. С каждой секундой оно становилось чётче, приобретало краски… А потом неожиданно вспыхнуло. Огонь расползался плавяще, превращая одежду в уголь. Вылизывал стекло изнутри и оседал на светлой коже, оставляя кровавые ожоги. Силуэт Малфоя в зеркале не двигался. Но настоящий — призрачный и беззвучно открывающий рот — плыл по воздуху прямо на него. — Не подходи, — прохрипел Гарри, вжимаясь в каменную стену. — Не подходи ко мне, Малфой, я… Мои руки… Я сказал — не подходи! Но тот не слушал. Расстояние между ними сокращалось, и точно так же сокращалось сердце, выламывая грудную клетку. — …сон, Поттер, — сквозь шум в ушах пробился жесткий голос. — Это не по-настоящему. Дай сюда руку. Жар усилился, вспыхивая волнами. Зажатый между стеной и Малфоем, Гарри попытался вырваться. Дёрнулся в сторону, но чужая рука перехватила запястье; вторая накрыла сверху, насильно разжимая судорожную хватку. — Нет! — трепыхнулся он, подаваясь назад. — Ты не понимаешь! Отойди… Малфой, прошу тебя… Не прикасайся! — Смотри! — крикнул Драко, переплетая их пальцы. — Видишь? Мне не больно, — он прикусил губу, зажмурившись. — Терпимо. Уставившись на сцепленные ладони, Гарри замер, тяжело дыша. — Тебе… не больно… — Не больно, — повторил тот, крепче сжимая руку. — А теперь расслабься, чтобы я мог отменить заклинание. Давай же, чёрт тебя дери! Проснись, Поттер! Фините!

***

Потолок Выручай-комнаты медленно обретал детали — деревянные балки, золотистые блики от факелов, скрипучие полки… Лёгкие горели, кисти тряслись, а щеки подозрительно казались влажными. Гарри снял очки и, получив подтверждение догадки, бессильно опустил руку. Позорище. Голову он повернул не сразу. Сжимал и разжимал онемевшие пальцы, вслушиваясь в попытки выравнять дыхание. Малфой выжидал пару секунд, кашлял, а затем снова набирал полную грудь воздуха. Взгляд был направлен в потолок, палочка небрежно лежала на краю подушки. — Проверил, что хотел? — всё же решил нарушить молчание первым. Глаза бесцельно бродили по комнате, а Драко всё лежал на прежнем месте, не отвечая и ничего не спрашивая. Возможно, ждал чего-то. Извинений? Благодарности? Что-то из этого? Мерлин свидетель, выдавить Поттер не смог ни того, ни другого. — Есть прогресс, — наконец ответил он. — Реакция на боль подтверждает мою теорию. — Хочешь сказать, я боюсь боли? — Гарри хмыкнул. — Это, скорее, единственное, к чему у меня иммунитет. — Ты удивишься, но страх всего лишь пища, Поттер. Корм для кошмаров. Ты боишься не самой боли. Я даже не знаю как это объяснить. Скорее… ты боишься, что способен её причинить сам. Ухмылка попыталась появиться, но Гарри быстро подавил её, стараясь смотреть прямо в глаза. Хоть он и бегал скорее вокруг лица Драко, но в глаза всё равно попадал. Периодически. Объясниться, наверное, стоило бы. Тех, кто знал, что случилось с Квиреллом, можно пересчитать на пальцах одной руки. И Малфой в этот список, естественно, не входил. Поправив волосы, он облизнул губы и нахмурился, подбирая слова. — На первом курсе, — глядя на заусенец на большом пальце, Гарри стал ковырять его ногтём, — когда я коснулся Квирелла… его лицо покрылось волдырями. Он кричал, а я просто… Не знаю. Если верить Дамблдору, это сделала моя мама. Вернее, не сделала… она… — Поставила защиту? — предположил Драко, и дождавшись лёгкого кивка, хмыкнул. — Впечатляет. — А знаешь, что меня впечатляет? — раздраженно выпалил Гарри. — Что я верил в это столько лет, оправдывая себя. И никто… Ни одна живая душа не удосужилась мне сказать, что это было убийство! Он не планировал этого говорить. Не думал, что вообще способен произнести это вслух. Но увести всё в шутку стало слишком поздно. Тем более… перед ним. Повисшая пауза по ощущениям длилась минут десять. На пальце выступила первая капля крови и Поттер поднёс к губам палец, отгрызая кусочек кожи. Провёл языком по ранке, словно это хоть как-то могло притупить жжение. Не притупило. — Это не было убийством, Поттер. — Драко сел, полностью разворачиваясь к нему. Серые глаза опустились на его руку. — Он был одержим. И если бы кое-кто не спал на Травологии, знал о последствиях паразитизма. — Это не одно и то же, — прошептал он, прослеживая брезгливый взгляд. — Для тебя — нет. Для твоего подсознания — да. — То есть ты хочешь сказать, что я сам себе это придумал? — зло выдохнул он. — Потому что со стороны выглядело довольно убедительно. — Я хочу сказать, что ты закрепил это, — Драко чуть наклонился вперёд, привычно опираясь локтями о колени. — Мозг, знаешь ли, любит такие вещи. Коллекционирует, создаёт привязки… Подсознание не разбирает нюансы, Поттер. Оно воспроизводит знакомый исход, когда сталкивается с чем-то похожим. Понимаешь? Замолчав, он вновь поморщил нос, заставив стыдливо одёрнуть руку. Палец стал выглядеть паршивее — кожа содрана, кровь размазана, а ноготь, что за последние пару дней едва успел отрасти, был уничтожен зубами практически до мяса. Прокручивая в голове последнюю фразу, Гарри вдруг осознал, что… да. Так и есть. Это объясняло почему он сидел и пялился на чужие пальцы, истязая собственные. Он искал не повреждения, а доказательства. Надежду на то, что их там нет. Мерзкому ощущению почти удалось поглотить его, но словно читая его мысли, Малфой заговорил. Червячок сомнений уже не кусался… Он грыз. — Я знал, на что шёл, помнишь? Всё нормально, — словно в подтверждение слов Драко протянул раскрытые ладони. Ни ожогов, ни красноты, только мелкие разводы чернил на кончиках пальцев правой руки и парочка свежих царапин на левой — розоватых, шершавых, не успевших покрыться корочкой. Гарри нахмурился, вспоминая сцепившиеся подножки. Он мог бы залечить каждую, если бы не палочка, глупо забытая спальне. А если остались где-то ещё? Перевернув ладони без задней мысли, глаза изучали выступающие костяшки, при тусклом свете казавшиеся неестественно хрупкими. Когда он вообще нормально ел в последний раз? Когда успел стать таким… беспечным? — Значит так, — кисти рук задрожали, выскользнув из хватки. Впервые за весь разговор Малфой смотрел куда-то в угол комнаты. — Новое правило. — У нас уже были правила. — Были. Ты их нарушил. — Одно. — Слушай внимательно, — Драко казался спокойным, но алые щёки и сталь в его шепоте выдавали нарастающее раздражение. — Никаких сеансов, если ты в таком состоянии. Ни поверхностных, ни глубоких. Вообще никаких. Это было странно и, наверное, неправильно, почувствовать приятное волнение из-за того, что они оба, пускай и по-своему, беспокоятся. Чужие нотации не должны вызывать улыбку. И всё же она предательски прорвалась. — Ты сам сказал, что есть прогресс. — Есть. Поэтому я не собираюсь его угробить из-за твоего гриффиндорского упрямства. Это понятно? Серые глаза сузились, прожигая то самое «упрямство», что стало стремительно улетучиваться. Гарри посерьёзнел, опустив уголки рта. — Вот и договорились, — Малфой удовлетворённо кивнул, будто и не ожидал другого ответа. — И ещё, — добавил тише, откинувшись на подушку. — Тебе стоит избавиться от этой привычки. Люди могут… неправильно понять. Взгляд Драко задержался на пальце, что снова кровоточил. Полоска на сгибе дошла до манжета белой рубашки, оставив алое пятно. Боли почему-то не было, но внутри поднималось раздражение. — Мне плевать, что они могут подумать, — бросил Поттер, но на языке вертелось другое. Захотелось упрекнуть. Огрызнуться. Ткнуть его в собственные царапины, в нетронутые тарелки, в то, что сам он выглядел так, будто его сломали, а потом заново собирали по частям. Чтобы не ляпнуть лишнего, Гарри поднёс палец ко рту, но руку внезапно перехватили, сбивая дыхание. — Даже это не научило тебя не лгать, Поттер, — Драко хмыкнул, проведя подушечкой большого пальца по тыльной стороне ладони. По шраму, который тлел на коже столько лет, что просто перестал замечать. — Всегда поражался идиотам, которые делают себе такие татуировки… Гарри застыл, сквозь кожу почувствовав удары зашедшегося чужого сердца. Горячие и относительно быстрые, подстраивающиеся под его собственные. — Но знаешь, что самое ироничное?— спросил Драко тише, одержимо изучая каждую букву, слегка надавливая, будто пытался стереть. — Ни твоя, ни моя не получили того… для чего были предназначены. Грудь вздымалась, а дыхание сбилось до такой степени, что любой глоток воздуха резал горло. И когда Драко наконец поднял голову, серые глаза, что смотрели в упор, стали настолько пустыми, что Гарри забыл, как дышать окончательно. В этой выжженной пустоте вдруг стало слишком много места — для него, отображающейся в ней, как в глади воды. Очки съехали на нос, щёки пылали, крупные пряди спадали на лоб, покрытый испариной. Он видел себя так чётко, словно смотрел в зеркало. Время в Выручай-комнате всегда текло иначе. Подстраивалось, искажалось, но сейчас будто остановилось. На придыхании в голосе, на том, как светлые ресницы дрогнули и застыли. А потом Драко моргнул. Первым. — Если хочешь побыстрее закончить с этим, предлагаю встретиться в выходные, — на одном выдохе произнёс он, выпуская онемевшую руку. Гладь потемнела, покрываясь ледовитой коркой. — Попробуем… попробуем ускорить процесс. Не дожидаясь ответа, Малфой отвернулся, собирая разбросанные вещи. Не глядя запихивал их в сумку, но пальцы промахивались, и он чертыхался, пока взмах палочки не закинул всё гамузом заклинанием. Наверное, Гарри молчал слишком долго, перекатывая в руках пустой флакон, потому что поднявшись, тот навис над ним, поджимая губы. — Хорошо. В выходные, — поспешил ответить Поттер. Малфой кивнул, закинул на плечо сумку и зашагал к выходу. — Но я тоже хочу внести правила. — Да? — со смешком спросил Малфой, замирая на полпути. — И какие же? Зажмурив глаза до появления под веками чёрных точек, Гарри ждал, что станет легче. Но не стало. Хотелось высказать всё в лицо, и он боролся с этим желанием, но в конечном итоге проиграл. Самому себе или Малфою, а может прикосновению, которое вопреки всему до сих пор щекотало кожу. — Перестань избегать меня, — то ли потребовал, то ли попросил он, замечая, как пальцы нервозно поправляют светлые волосы. — Я подумаю, — раздался тихий ответ. — Что-то ещё? — И мы… — Гарри оттянул воротник и нахмурился, рассматривая скованную фигуру перед собой. Драко даже не взглянул на него. Почему? — Мы могли бы называть друг друга по имени. — Не слишком ли много правил вносит человек, который сам же их нарушает? Действительно. Но это не правила вовсе. Скорее… просьбы? К их сеансам они не имеют никакого отношения. Поттер нахмурился, возвращаясь к своим кроссовкам, расслышав лёгкий смешок. Драко посмеялся. — Я подумаю… — повторил он, немного повернув голову. Призвал флакон и, поймав его на лету, лениво усмехнулся: — …Гарри. Дверь захлопнулась, а Поттер так и смотрел на неё, стараясь убрать дурацкую улыбку с лица, но тщетно. Хорошо, что Драко не видел его в тот момент. Хорошо, что никто не видел.