Неполный мир

От лица Октавиана Кейвара. Кейвар не сразу тронулся с места после того, как Риана вышла из машины. Двигатель был заглушен, улица за стеклом постепенно погружалась в вечернюю тишину, но внутри салона сохранялось напряжение, от которого невозможно было избавиться ни временем, ни расстоянием. Её присутствие, пусть уже и не физическое, ощущалось слишком отчётливо, будто она всё ещё находилась рядом, продолжая смотреть на него тем самым выразительным и уверенным взглядом, который не давал ему покоя. Он медленно провёл ладонью по лицу, задержавшись на щеке, где ещё недавно скользили её пальцы. В памяти слишком ясно всплыло, как она приблизилась к нему, как не отвела взгляд, как действовала не из растерянности, а с холодной, почти пугающей осознанностью. Октавиан понимал, что Риана делала это из расчёта, стремясь вытянуть из него информацию, и это одновременно тревожило и странным образом притягивало его. Её губы, с непривычной для неё властностью, выбили из его головы все остальные мысли. Её запах всё ещё оставался в салоне автомобиля, как назойливое напоминание о том, что произошло. Кейвар медленно облизал пересохшие губы и опустил голову, упираясь лбом в сцепленные на руле руки. Внутри нарастало раздражающее, вязкое напряжение, которое становилось всё труднее игнорировать. Было ли дело в поцелуе, в её близости или в том, что Риана сумела сдвинуть его с привычной позиции, заставив на долю секунды потерять контроль, — он не мог сказать точно. Но это ощущение разрушало его внутреннее равновесие. Предательское возбуждение накрыло его тяжёлой волной. Кейвар резко выпрямился, достал телефон и набрал номер. — Приедь ко мне, — произнёс он без приветствия. — Через полчаса. Он сбросил вызов и бросил телефон на соседнее сиденье. Резко выдохнув, он завёл двигатель, словно это движение могло вернуть ему контроль, однако уже через несколько минут стало ясно: расстояние не решает ничего. Риана уже была в его мыслях, и избавиться от этого было невозможно. Чуть больше получаса спустя, всё ещё напряжённый, Кейвар припарковал машину и направился к подъезду. Ещё издалека он заметил одинокую фигуру в длинном плаще с капюшоном у своей двери. Он мельком взглянул на часы и криво усмехнулся. Как обычно, вовремя. Он прошёл мимо, не останавливаясь, лишь коротко махнул рукой, давая понять, чтобы она шла за ним. Фигура мгновенно встрепенулась и поспешила следом. Квартира встретила его привычной тишиной, но в этот раз она не принесла никакого облегчения. Дверь за ними закрылась почти бесшумно. Кейвар не обернулся сразу, он прошёл вглубь комнаты, остро ощущая чужое присутствие за спиной. Он снял пиджак и небрежно бросил его на спинку кресла, затем медленно расстегнул верхнюю пуговицу рубашки, будто даже это простое движение требовало усилия. Напряжение не ослабевало. Оно оставалось внутри — тяжёлое, вязкое, не дающее ни сосредоточиться, ни отвлечься. — Закрой дверь, Энн, — с нажимом произнёс он, не поворачиваясь. Щелчок замка прозвучал тихо. Энн остановилась в нескольких шагах позади него. Она сняла плащ, позволив ткани соскользнуть с плеч, и откинула волосы назад. В её движениях не было суеты или неловкости — только осторожность человека, который хорошо знает, когда не стоит спешить. — Ты звал меня, — сказала она негромко. Кейвар усмехнулся, и в этой усмешке не было ни тени тепла. — Я не зову тебя просто так. Ты это знаешь. Он повернулся. Его взгляд медленно скользнул по её лицу, задержался на губах и вернулся к глазам. В нём не было нежности, не было даже привычной сдержанности — только напряжение, которое искало выход. Энн сделала шаг вперёд. — Что случилось? В её голосе звучала осторожность, но за ней уже угадывалось понимание. Кейвар приблизился, сокращая расстояние между ними не резко, а медленно, будто давая ей возможность отступить. Она не отступила. — Ничего, — ответил он спокойно, и это спокойствие прозвучало как предупреждение. Он остановился совсем близко, и на несколько секунд между ними повисла тишина, слишком плотная, чтобы её можно было игнорировать. Энн первой нарушила её. Она подняла руку и коснулась его груди, осторожно, будто проверяя, позволит ли он. Он не отстранился и этого оказалось достаточно. Она подошла ближе, её пальцы скользнули выше, к воротнику рубашки, и в этом движении уже не было сомнений. Кейвар перехватил её запястье, не грубо, но достаточно, чтобы остановить. Энн замерла, глядя на него, и в её взгляде мелькнуло напряжённое ожидание. — Ты слишком стараешься, — тихо сказал он. — А ты слишком долго держишь дистанцию, — ответила она, и в её голосе прозвучала сдержанная, почти болезненная прямота. Его взгляд потемнел. Он притянул её к себе резким движением, лишённым привычной выверенности, словно пытался не приблизиться, а избавиться от внутреннего давления. Энн ответила сразу, без колебаний, цепляясь за него так, будто боялась, что он отстранится. Но почти сразу стало ясно: это не приносит ему облегчения. Кейвар закрыл глаза. И в этом коротком мгновении перед ним возникло другое лицо. Другой взгляд. Не этот. Риана… Райна. Он резко остановился. Отстранился. Энн тяжело дышала, глядя на него, и в её взгляде отразилось разочарование, которое не требовало слов. — Это из-за неё, да? — тихо спросила она. Он не ответил. Энн опустила руки, но не отошла. — Ты снова рядом с ней, — продолжила она, и в её голосе впервые прозвучало нечто острое. — И снова думаешь, что сможешь удержать её под контролем. Кейвар медленно провёл рукой по волосам, отводя взгляд. — Я уже это делал. — И чем это закончилось? — спросила она тихо. Он поднял на неё холодный, тяжелый взгляд. — Тем, что ты сейчас здесь. Энн замолчала. На этот раз надолго. Кейвар отвернулся и подошёл к окну, опираясь ладонями о подоконник, всматриваясь в темноту. — Она меняется, — произнёс он спустя паузу. — Слишком быстро. — Или просто возвращается к себе, — ответила Энн почти шёпотом. Он сжал пальцы сильнее. — Нет, — сказал он. — Я не позволю этому повториться. Тишина между ними стала окончательной. Энн сделала шаг назад. — Ты уже не контролируешь это. Кейвар медленно повернул голову. — Я контролирую всё, — произнёс он спокойно. Но в этот раз даже ему самому показалось, что это не правда. Потому что внутри он уже знал: Риана больше не та, которую можно удержать. И, возможно, никогда ею не была.

***

От лица Рианы Рейн. Библиотека встретила её той же тишиной, к которой она давно привыкла, но в этот раз эта тишина больше не казалась безопасной. Она давила, незаметно просачивалась внутрь, усиливая каждую мысль и делая её громче, чем та должна была быть. Риана остановилась у стойки, чувствуя на себе излишне пристальный взгляд библиотекарши. Женщина не сказала ни слова, однако в этом молчании было слишком много понимания. Риана приходила сюда уже второй раз за неделю, и это явно бросалось в глаза. Она спокойно выдержала этот взгляд, не позволяя себе ни малейшего колебания, и протянула руку за ключами от архива. Металлический звук в её ладони прозвучал неожиданно громко. Дверь в архив закрылась за ней с тихим, глухим щелчком. Здесь было холоднее, а воздух казался затхлым, словно в нём хранилось нечто большее, чем просто пыль и старые данные. Риана села за компьютер и почти сразу ввела имя. Макс Керроу. Прошла секунда. Затем ещё одна. Система отреагировала на удивление быстро. Результат появился почти мгновенно, словно сам запрос ожидал когда его наберут. «Макс Керроу. Капитан отряда Арго. База Авангард-3.» Риана нахмурилась и наклонилась ближе к экрану. Её взгляд быстро скользил по строчкам, жадно цепляясь за каждую деталь, будто она боялась, что информация исчезнет, если она не успеет её запомнить. «После окончания Нашествия Колоссов ушёл в добровольное увольнение. В настоящее время занимается подготовкой новобранцев.» Она тихо выдохнула. — Значит, он не студент… Это уже ломало её картину. Риана открыла прикреплённую фотографию. Изображение загрузилось не сразу, а с едва заметной задержкой, словно система на мгновение «задумалась», прежде чем показать его. Когда фотография наконец появилась, она сразу узнала его. Те же светлые, чуть растрёпанные волосы, тот же внимательный, собранный взгляд зелёных глаз. Но здесь, в форме, он выглядел иначе — жёстче, опаснее. Более настоящим, словно именно эта версия была подлинной, а всё остальное — лишь её ослабленная копия. Риана приблизила изображение, вглядываясь в детали, и в этот момент поймала себя на странном ощущении. Она видела этот взгляд. Не в баре, а гораздо раньше. Мысль мелькнула и исчезла, оставив после себя лёгкое напряжение, которое не отпускало. Она пролистала страницу ниже и уже почти машинально собиралась закрыть файл, когда её внимание зацепилось за ещё одно вложение — без подписи, без пояснений, без каких-либо отметок. Оно выглядело слишком нейтрально, почти незаметно, словно его намеренно спрятали среди остальной информации. Риана замерла на долю секунды, ощущая, как внутри поднимается неясное, но настойчивое напряжение, которому не было объяснения, а затем всё же нажала на файл, позволив любопытству взять верх. Экран на мгновение дрогнул. И в этот момент Риана отчётливо поняла, что зашла туда, куда заходить не следовало. Но было уже поздно. Когда изображение открылось, она невольно наклонилась ближе, вглядываясь в детали. На снимке была группа людей в военной форме, стоящих на фоне разрушенных зданий; даже через экран ощущались пыль, гарь и остатки недавнего боя, а выражения лиц не оставляли сомнений в том, что это было не тренировочное фото. Сначала её взгляд остановился на Максе, стоящем с краю, затем скользнул по другим, незнакомым лицам, пока не замер. Сердце на мгновение сбилось. Среди них стоял Ксандр ван Хейс. Она узнала его сразу, без малейших сомнений. Его прищур, его сдержанная, почти холодная манера держаться, его взгляд, в котором всегда читался контроль, — всё это было узнаваемо, но здесь он выглядел иначе. Более живым, более настоящим. И более опасным. Риана медленно откинулась на спинку стула, не отрывая взгляда от фотографии, ощущая, как внутри начинает складываться картина. Она всё ещё была неполной, но уже слишком логичной, чтобы её можно было игнорировать. Макс и Ксандр были связаны. И каким-то образом эта связь касалась её самой. Это уже не выглядело обычным совпадением. Это выглядело как факт. Она снова посмотрела на снимок, теперь внимательнее, словно пыталась увидеть нечто большее, чем просто изображение. И только сейчас заметила деталь, которая раньше ускользнула. Фотография была обрезана, или порвана. Сбоку, рядом с Максом, словно не хватало фрагмента. В нижнем углу фотографии находилась подпись. Всего одна строка: «Операция завершена. 2250 год» Риана нахмурилась — Три года назад. Её взгляд скользнул чуть ниже. И там, где обычно указывался состав отряда или дополнительные данные, находилось поле. Пустое. Не повреждённое или стёртое. А именно пустое. Риана ещё несколько секунд смотрела на это место, не двигаясь, словно пыталась вспомнить то, чего никогда не видела. Это был след, от того, что когда-то было. И след был стёрт настолько аккуратно, что это нельзя было назвать банальной случайностью или ошибкой.

***

Тем же вечером. Аудитория почти опустела, и редкие студенты, задержавшиеся дольше остальных, торопливо собирали вещи, переговаривались и смеялись, однако для Рианы их голоса звучали приглушённо, словно доходили сквозь плотную завесу. Она сидела за последней партой, не двигаясь, хотя занятие закончилось уже несколько минут назад, и не испытывала ни малейшего желания подниматься. Перед ней лежала открытая тетрадь, но страницы оставались пустыми, и это раздражало её сильнее, чем хотелось бы признать. За всё занятие она не записала ни одного слова, хотя обычно не позволяла себе такой рассеянности, и дело было вовсе не в лекции. Мысли снова и снова возвращались к архиву, к фотографии, к аккуратно обрезанному краю и к пустоте там, где что-то определённо должно было быть. Это не отпускало, загадка манила её, требуя раскрыть секрет. Риана медленно провела пальцами по странице, словно этим движением могла вернуть себе ощущение контроля, однако напряжение внутри лишь усилилось. — Вы хотя бы иногда делайте вид, что слушаете мою лекцию, — раздался голос рядом с ней. Он прозвучал излишне равнодушно, с легкими нотками сарказма, и именно это сделало его особенно ощутимым. Риана не вздрогнула, потому что уже знала, кто стоит рядом. Она медленно подняла взгляд и встретилась с глазами Ксандра ван Хейса, который стоял у её парты, опираясь ладонью о край стола, и смотрел на неё без какого-либо выражения, словно фиксировал факт, а не пытался вступить в диалог. — Сегодня не получилось, — ответила она ровно. Он никак не отреагировал на её слова. Его взгляд скользнул по пустой тетради, а затем вновь вернулся к её лицу, и в этом взгляде не было ни раздражения, ни насмешки. — Очевидно, — с ехидной усмешкой произнёс он. Эта простая констатация задела сильнее, чем любой упрёк. Риана закрыла тетрадь сама, не дожидаясь, пока он сделает это за неё, и выпрямилась. — У меня были причины. — У всех они есть, — ответил он тем же ровным тоном, как будто разговор уже исчерпан и не требует продолжения. Именно это и раздражало. — Вы всегда такой? — спросила она, чуть прищурившись. — Какой? — с кривой усмешкой уточнил он. — Безразличный. Он посмотрел на неё внимательнее, но лишь на короткое мгновение, после чего его взгляд снова стал прежним — ровным и закрытым. — Достаточно, чтобы не создавать лишних проблем. Риана поднялась с места, оказываясь с ним почти на одном уровне, однако он не отступил и не приблизился, словно расстояние между ними его полностью устраивало и менять его он не собирался. — Интересно, — тихо произнесла она, гневно глядя в его глаза, — вы всегда так избегаете разговоров? — Я не избегаю, — ответил он. — Я не вижу в них смысла. Его голос оставался спокойным, лишённым эмоций, и эта холодная прямота бесила сильнее, чем любая грубость. Риана почувствовала, как внутри поднимается упрямство. — Тогда, возможно, я задам вопрос, в котором смысл есть. Он не перебил её и не остановил, просто смотрел с лёгким интересом, позволяя продолжить. — Вы знаете Макса Керроу? Пауза была короткой, почти незаметной, но Риана уловила её. Зрачки в его темных глазах расширились, но голос прозвучавший в ответ был невероятно спокоен. — Знаю. Без колебаний и уточнений. Как будто это не имело значения. Риана внимательно следила за его реакцией. — Он не студент, — продолжила она. — Но почему-то появляется в университете. — Это не запрещено, — ровно сказал Ксандр. Он не отрицал, но и не давал ничего, за что можно было бы зацепиться, и это раздражало всё сильнее. — Вы с ним работали? На этот раз он посмотрел на неё чуть внимательнее, но выражение его лица не изменилось. — Вы задаёте слишком много вопросов, не относящихся к учёбе. — А вы слишком удобно на них не отвечаете, — спокойно парировала она. Он слегка склонил голову, и на долю секунды в его взгляде мелькнуло нечто похожее на заинтересованность, однако напускной холод его тона никуда не исчез. — Я не обязан отвечать на личные вопросы. — Это не личный вопрос. — Тогда тем более. Он развернулся, будто разговор был закончен, и именно это выбило её сильнее всего. — Вы были с ним в одном отряде, — сказала она. Он остановился. Не сразу, но достаточно резко, так, что это стало заметно. Несколько секунд он не оборачивался, и тишина между ними стала напряжённой, почти ощутимой. Затем он медленно повернул голову. — Откуда у вас эта информация? — спросил он спокойно. Риана почувствовала, как внутри что-то щёлкнуло. — Значит, я права, — тихо ответила она. Он смотрел на неё дольше, чем раньше, и в этот раз в его взгляде появилась не эмоция, а оценка. — Вам стоит быть осторожнее с тем, что вы находите, — произнёс он. — Это угроза? — Нет, — ответил он после короткой паузы. — Это рекомендация. И эта ровность звучала куда неприятнее любой угрозы. Риана сделала шаг ближе, сознательно сокращая дистанцию. — Почему? Потому что мне это не нужно знать? Он посмотрел на неё сверху вниз спокойно и холодно. — Потому что вы не понимаете, во что лезете. Это прозвучало без нажима, но окончательно. Риана почувствовала, как внутри поднимается злость. — Тогда объясните. Он едва заметно покачал головой. — Нет. Он развернулся и направился к выходу, не оглядываясь. Риана осталась стоять на месте, чувствуя, как сердце бьётся быстрее, но не от страха, а от раздражения и тихой, бессильной ярости, которая не находила выхода. Она смотрела ему вслед до тех пор, пока он не исчез за дверью, и только тогда медленно выдохнула, будто всё это время сдерживала дыхание. И в этот момент она отчётливо поняла одну вещь: её злило не то, что он молчит. Её злило то, что он может молчать и при этом всё равно оставаться внутри её мыслей. И это хотелось прекратить. Любым способом.

***

Коридоры университета к этому часу почти опустели, и шаги Рианы звучали слишком отчётливо в затянувшейся вечерней тишине, словно само пространство усиливало каждый звук, не позволяя ей раствориться в нём. Она шла быстро, не давая себе ни паузы, ни возможности передумать, потому что внутри уже не оставалось сомнений — только холодное, упрямое решение довести начатое до конца. Он не захотел говорить, а значит, она найдёт ответы сама. Эта мысль больше не казалась ей импульсивной или рискованной; напротив, в ней было что-то почти спокойное, как будто она наконец перестала колебаться и просто выбрала сторону. Дверь кабинета оказалась закрыта, как и следовало ожидать. Риана остановилась перед ней, на мгновение задержав взгляд на ручке, и позволила себе короткий выдох. Днём всё выглядело иначе. Тогда это было почти случайностью — короткий разговор с дежурной, спокойная просьба оставить кабинет открытым после последней пары, объяснение, что ей нужно будет забрать конспекты. Ничего подозрительного, ничего лишнего. Она нажала на ручку. И дверь поддалась. Риана вошла внутрь и аккуратно закрыла её за собой. Кабинет встретил её полумраком и неподвижным воздухом, в котором ощущалась та же строгая собранность, как и в самом Ксандре. Всё здесь было выверено до мелочей: стол, разложенные документы, аккуратные стопки папок. Ни одной случайной детали, ни малейшего намёка на беспорядок. Это не было просто рабочим местом. Это было пространство контроля и собранности. Риана медленно прошла внутрь, давая глазам привыкнуть к освещению и одновременно пытаясь уловить хоть что-то, что выбивалось бы из общей картины. Но взгляд ни за что не зацепился и это начинало раздражать. Сначала она действовала осторожно, почти аккуратно, открывая ящики, скурпулёзно просматривая папки, пролистывая документы, стараясь не нарушать порядок. Однако чем больше времени проходило, тем быстрее становились её движения, тем меньше в них оставалось сдержанности. Он что-то скрывает. Она это чувствовала слишком ясно. И отсутствие результата только усиливало это ощущение. Риана резко выдвинула очередной ящик, уже не заботясь о тишине, и в этот момент её взгляд зацепился за тонкую коричневую папку, лежащую чуть глубже остальных, почти незаметно, словно её не убрали, а оставили там, где её можно было не заметить. Она замерла. Затем медленно потянулась к ней и достала. Пальцы на мгновение стали менее послушными. Риана раскрыла папку, и в то же мгновение пространство вокруг словно утратило чёткость. На первой странице лежала фотография — её фотография. Осознание ударило сразу, без малейшего сомнения, но вслед за ним почти мгновенно возникло другое, куда более тревожное чувство. Это была она. И в то же время — не она. На снимке девушка смотрела прямо, без привычной осторожности, без тени сомнений, с той холодной, уверенной прямотой в глазах, которая не оставляла места ни слабости, ни колебаниям. В этом взгляде не было ничего от той Рианы, которую она знала в себе, и именно поэтому он казался настолько чужим и пугающе правильным одновременно. Риана не сразу осознала, что перестала дышать. Её пальцы сжали край фотографии сильнее, будто она пыталась удержать не изображение, а то странное, нарастающее ощущение внутри, которое не поддавалось ни объяснению, ни контролю. И в следующий момент это ощущение прорвалось. Как резкая, болезненно чёткая вспышка, в которой не было логики, но была правда. Голос — слишком громкий, резкий, чужой и в то же время до странности знакомый. Руки — испачканные кровью, тёплой, густой, настоящей. И чувство, которое перекрывало всё остальное — контроль, полный, безоговорочный, без тени сомнений. Риана резко втянула воздух, словно вынырнула из глубины, в которую её только что утянуло, и на секунду потеряла ощущение реальности, не сразу понимая, где заканчивается это видение и начинается настоящее. Вспышка исчезла, оставив после себя только тяжёлое, давящее ощущение в груди. Пальцы разжались сами собой. Фотография выскользнула и упала на пол, и этот звук показался непропорционально громким в повисшей тишине. Риана замерла. Сердце билось быстро, неровно, почти болезненно, и именно в этот момент она услышала шаги в коридоре, а затем голоса — два, отчётливых, приближающихся. Она не стала думать. Решение пришло раньше, чем сознание успело его обдумать. Риана резко наклонилась, схватила фотографию, не тратя ни секунды на то, чтобы вернуть всё на место, и отступила в сторону, скрываясь за шкафом, в тени, где её нельзя было заметить сразу. Дверь открылась. Ксандр вошёл первым, спокойно, без лишней спешки, словно происходящее не требовало от него ни напряжения, ни осторожности. Макс Керроу вошёл следом. Риана замерла, заставляя себя не двигаться, не дышать слишком громко, чтобы не выдать себя ни одним лишним жестом. — Ты опоздал, — произнёс Ксандр ровно, проходя вглубь кабинета. — Были причины, — так же спокойно ответил Макс. Ксандр прошёл вглубь кабинета, не сбавляя шага и не оглядываясь сразу, словно уже знал, что разговор предстоит неприятный и не требующий лишних вступлений. Он остановился у стола, упёршись ладонями в его край, и лишь тогда позволил себе на короткое мгновение замереть. Макс закрыл за собой дверь чуть тише, чем требовалось, и это почти незаметное движение только подчеркнуло напряжение, которое повисло между ними. Несколько секунд они молчали, и в этой паузе уже чувствовалось, что разговор не будет лёгким. — Зачем ты с ней говорил? — произнёс Ксандр, не повышая голоса, но именно эта сдержанность сделала вопрос куда жёстче любого упрёка. Макс не ответил сразу. Он прошёл чуть дальше, остановился напротив и внимательно посмотрел на него, словно оценивая, есть ли вообще смысл объяснять то, что и так очевидно. — Она уже была на грани, — наконец сказал он спокойно. — Если бы не я, она бы начала искать ещё раньше. Ксандр медленно повернул голову, и в этом движении не было резкости, но было что-то гораздо более неприятное — холодная, точная оценка. — Ты не остановил её, — ответил он ровно. — Ты дал ей направление. Слова прозвучали тихо, но жёстко, и после них в комнате стало заметно тише. Макс едва заметно нахмурился, однако взгляда не отвёл. — Она бы всё равно нашла бы ответы. А мне нужно было убедиться, что ты прав. — Нет, — отрезал Ксандр, слегка ударив ладонью по столу. Он сделал паузу, как будто позволял этим словам окончательно занять своё место. — Ты ускорил это. Молчание, последовавшее за этой фразой, стало плотным, почти ощутимым. Ксандр выпрямился и медленно повернулся к нему полностью, и теперь в его взгляде не было ни раздражения, ни эмоций — только холодная ясность. — Ты знаешь, какая она, — продолжил он спокойнее, но от этого только опаснее. — Упрямая до предела. Она не отпустит, пока не дойдёт до конца. Даже если этот конец её сломает. Макс усмехнулся коротко, почти беззвучно. — Ты говоришь так, будто это открытие. Ксандр посмотрел на него пристально. — Это не открытие. Это проблема. Пауза снова повисла между ними. — Теперь она будет искать тебя, — добавил он спустя мгновение. — Ты — зацепка для неё. Макс на секунду отвёл взгляд, словно принимая этот факт, затем снова посмотрел прямо. — Я это учёл. — Недостаточно, — ответил Ксандр, и в его голосе прозвучала тихая ярость. — Ты вообще не должен был с ней говорить. А ты, как обычно, поступил по своему. Макс выдохнул, сдерживая ответ, но всё же не отступил. — Ты хотел держать её в неведении. Сколько ещё? — спросил он тише. — Пока она сама всё не вспомнит? Ксандр замолчал. И это молчание оказалось красноречивее любых слов. Он отвернулся, обошел стол с другой стороны и вновь упёрся в него ладонями, как будто эта опора помогала удерживать концентрацию. — Я не хотел, чтобы она возвращалась к этому, — произнёс он наконец, уже тише, но с той же внутренней жёсткостью. — Не сейчас. Ни так. Макс внимательно смотрел на него. — Ты не сможешь удерживать её в стороне вечно. — Мне и не нужно вечно, — ответил Ксандр, не оборачиваясь. — Мне нужно было ещё немного времени. Он выпрямился и поднял глаза на Макса. — Которого у нас теперь нет. Слова прозвучали спокойно, но в них было что-то окончательное. Макс медленно кивнул, будто соглашаясь не с ним, а с неизбежностью. Затем он молча достал из внутреннего кармана сложенный лист бумаги и протянул его. — Вот, ты просил, — сказал он. Ксандр задержал взгляд на бумаге всего на секунду, прежде чем взять её. — Адрес? — Да. Я их нашёл. Это уточнение прозвучало коротко, но вес его был очевиден. Ксандр развернул лист и быстро пробежался глазами по строкам, однако на долю секунды его взгляд всё же задержался, и в этом коротком замедлении мелькнуло что-то, что он тут же подавил. Лицо осталось прежним, собранным, закрытым. Он сложил лист обратно и убрал его. — Поздно, — произнёс он негромко. Макс нахмурился. — Для чего? Ксандр посмотрел на него прямо. — Для всего. Эта фраза повисла в воздухе, тяжёлая и окончательная, как приговор, который не подлежит обсуждению. Макс не стал спорить. Он лишь кивнул и направился к выходу. У самой двери он остановился. — Если ты ошибаешься, — сказал он, не оборачиваясь, — это будет не только её проблема. Ксандр не ответил. Дверь закрылась и тишина, вернувшаяся в кабинет, стала ещё плотнее, чем прежде. Риана не двигалась. Она стояла в тени, вжимаясь в холодную поверхность шкафа, и с каждой секундой всё отчётливее чувствовала его присутствие — не как звук или движение, а как нечто более глубокое, почти физическое, словно само пространство в комнате уже подстроилось под него. — Я так и думал, — произнёс Ксандр спокойно, почти лениво, словно речь шла о чём-то заранее просчитанном. — Выходи, Риана, — произнёс он уже почти мягко, но эта мягкость звучала опаснее любой жёсткости. — Или мне самому подойти?