Неполный мир

От лица Октавиана Кейвара. Октавиан наблюдал за происходящим так внимательно, словно перед ним разворачивался финальный акт давно продуманной партии, исход которой зависел не от него. Холодный свет экранов мягко ложился на его лицо, подчеркивая неподвижность взгляда, его старые шрамы, ледяные глаза, в которых, однако, скрывалось нечто гораздо более живое, чем можно было бы ожидать от человека, привыкшего держать под контролем каждую эмоцию. Он видел, как Райна стояла напротив Ксандра ван Хейса, и в этом зрелище было нечто почти завораживающее — не из-за действий, а из-за их отсутствия. Она говорила с ним спокойно, без прежнего внутреннего надлома, без колебаний, без той едва уловимой дрожи, которая раньше выдавала в ней чувства к нему. Теперь этих чувств не было — и это невероятно удовлетворяло самолюбие Кейвара. Мужчина пристально следил за тем, как Райна ведет диалог, как не тянется к нему, как раньше. Как он пытается её остановить, а она входит в его сознание — не грубо, не через силу, а точно и уверенно, как человек, который уже понимает механизм и больше не боится его использовать. Он видел, как Ксандр замирает, как его тело подчиняется, как его воля сталкивается с чужой и уступает, пусть и не полностью, но достаточно, чтобы это стало очевидным. Но главное произошло не в момент воздействия, а после — Райна не задержалась, не попыталась удержать контроль, не взглянула на него ещё раз. Она просто пожала плечами — равнодушно, почти лениво — и ушла, словно всё произошедшее не имело для неё никакого значения. И в этом движении было больше правды, чем в любом другом её действии. Конечно, Райна могла продолжать играть роль и скрывать свои истинные мысли и намерения, но, почему-то, на этот раз, Кейвар не сомневался в правдивости. Он сломал её — на это и был его рассчёт. Всё, что делал Октавиан все эти долгие годы — было целиком и полностью оправдано тем, как себя вела Райна сейчас. Октавиан медленно откинулся в кресле, позволяя себе короткую паузу, в течение которой он не сводил взгляда с экрана, будто боялся упустить даже остаточное движение. — Становится всё интереснее, Райна — тихо произнёс он, почти шёпотом, в котором скользнуло удовлетворение, смешанное с энтузиазмом. Внутри неё что-то не просто треснуло — это больше было похоже на смещение, на тихий, но необратимый сдвиг, после которого прежняя конструкция уже не могла удержаться в исходном положении. Всё привычное в ней порушилось, словно костяшки домино и из обломков создавалась новая Райна — более сильная, более равнодушная и более притягательная. Он наблюдал дальше, хотя девушка покинула камеру, но Кейвару была интересна реакция Ксандра, после того, как он остался один. Несколько секунд ван Хейс стоял неподвижно, словно пытаясь осознать произошедшее, а затем в нём прорвалось то, что нельзя было подавить — бесконтрольная ярость, лишённая выхода, тяжёлая, рвущая душу. Мужчина закричал от бессилия, а затем ударил по стене один раз, затем второй, третий, не останавливаясь, пока кожа не начала расходиться, а кровь — медленно стекать по пальцам, оставляя тёмные следы на бетоне. Он не пытался остановиться, потому что боль была единственным, что оставалось под его контролем. Октавиан позволил себе едва заметную улыбку, в которой сквозила сатисфакция. — Наконец-то… — прошетал он, — твоя самодовольная рожа надолго перестанет быть такой уверенной. Он еще несколько минут понаблюдал за разъярённым мужчиной, а затем протянул руку к телефону и набрал номер. Но вместо привычных гудков раздалось короткое уведомление о недоступности абонента. Кейвар ненадолго замер, в его душе разгоралось недовольство. Энн никогда раньше не пропадала, она всегда была на связи, всегда была в доступе и в его полном распоряжении. Октавиан привык к этому и беззастенчиво пользовался этой выгодой в свою пользу. Он набрал сообщение и немного нервно нажал на кнопку — отправить. Октавиан Кейвар: 10:24 «Ты где? Перезвони мне, срочно.» Сообщение было отправлено, галочка была только одна — что подтверждало, что девушка не на связи. Подавив внутреннее недовольство, мужчина встал со стула и подошел к окну. Всё его внимание и мысли снова занимала Райна и её трансформация.

***

Дорога была пустой. Машина скользила по трассе, разрезая пространство, в котором не осталось ничего лишнего — ни людей, ни движения, ни признаков привычной жизни. Всё вокруг выглядело так, будто мир снова сделал шаг назад, оставив после себя лишь оболочку, лишённую содержания. В салоне стояла тишина, но не неловкая и не случайная, а плотная, устойчивая, словно она была частью их обоих. Райна сидела рядом, слегка отвернувшись к окну, и в её неподвижности было что-то, что невозможно было назвать спокойствием — это было скорее… отсутствие. Она не пыталась говорить, не задавала вопросов и никак не реагировала. Но почему-то этот факт делал её присутствие ощутимее, чем обычно. Октавиан наблюдал за ней боковым взглядом, который скользил по её светлым волосам, спускающимся по плечам, по спокойному лицу, по равнодушному взгляду голубых глаз. Он будто пытался изучать её так, как изучают сложный механизм, который внезапно начал работать иначе. — О чём думаешь? — спросил он наконец, нарушая тишину. — Ни о чём, — ответила она спокойно. Он усмехнулся. — Ты никогда не думаешь «ни о чём». Она медленно повернула голову и внимательно посмотрела на него. Этот взгляд был новым — в нём не было прежней резкости, не было вспышек эмоций, но именно поэтому он казался глубже, опаснее. — Как всё прошло с ван Хейсом? — буднично спросил Кейвар, переводя тему. — Не делай вид, что ты сам не видел. — отрезала девушка, снова отворачиваясь к окну. — Видел. — кивнул мужчина, — Поэтому у меня вопросы. Как ты себя чувствуешь после внедрения в его мозг? — Превосходно, — буркнула Райна, с таким видом, будто он смертельно её утомил. Кейвар рассмеялся и весело посмотрел на неё. — Признаться, мне доставило несказанное удовольствие это небольшое представление. — Рада за тебя. — Не будь такой вредной, Райна. Он вдруг протянул руку и властно коснулся её колена, провел ладонью медленно, снизу вверх, чувствуя тепло её кожи. Он почти довёл ладонь до её бедра, но Райна так и не дёрнулась, не отреагировала. Она лишь посмотрела на его руку, затем — на него самого. — Есть такая вещь, Октавиан, называется контроль. — произнесла она тихо и язвительно. — Попробуй его не терять. Это прозвучало спокойно, но с ясным упрёком. Октавиан не спеша, будто нехотя убрал руку. Он чувствовал её изменения, чувствовал, что она стала какой-то другой, начала менять правила и поведение. И это нравилось ему гораздо больше, чем должно было.

***

Ковчег встретил их мёртвой тишиной. Город больше не был городом, он словно стал декорацией. Разрушенные фасады, пустые улицы, выбитые окна, за которыми не было ни движения, ни света. Всё выглядело так, словно жизнь здесь не просто закончилась — её резко, насильно вычеркнули. Райна вышла из машины и остановилась. Она внимательно осмотрелась вокруг, оглядела улицу и здания. На мгновение в её душе возникло странное ощущение ностальгической грусти, которое мгновенно было подавлено и сменилось хладнокровным безразличием. Она не чувствовала ни боли за то, что её некогда родной город был разрушен, ни воспоминаний, которые она засунула как можно глубже в себя, чтобы не думать. Ни сожаления. Внутри неё была ровная, почти идеальная тишина. Октавиан наблюдал за ней, и чем дольше он это делал, тем яснее становилось: она не пытается справиться. Она уже справилась и не притворяется. Они неспешно шли по улице, когда тишину разорвал протяжный крик — резкий, отчаянный, почти животный. Кейвар и Райна направились к источнику звука. Женщина, примерно лет сорока пяти, пыталась вырваться из кольца тварей, которые двигались слаженно, перекрывая ей путь, не давая ни единого шанса на спасение. Октавиан не успел ничего сказать, а Райна просто остановилась и внимательно оценила обстановку. Её взгляд стал сосредоточенным, но не напряжённым, словно она не боролась, а придумывала способ наказания. Она подняла руку и направила её в сторону мутантов и в следующий момент пространство словно сжалось. Твари синхронно замерли, будто их вырвали из собственной воли, подчинили все чувства. Женщина застыла, не понимая, что происходит, а Райна… не остановилась. Она сделала едва заметное движение пальцами и в ту же секунду послышался неприятный, чавкающий звук. Мутанты оглушительно заверещали от боли и безысходности, но с места так и не сдвинулись, принимая суровую кару Райны. Их тела начали будто пухнуть и раздуваться, а затем их просто разорвало изнутри, как будто нечто невидимое и беспощадное взорвало их внутренности, превращая в бесформенную массу, которая разлетелась по асфальту, стенам, воздуху. Райна почувствовала, как на её лицо попали мелкие капли темной крови одного из мутантов и она безразлично провела тыльной стороной руки, стирая её. Она чувствовала в себе новые ощущения — словно внутри появилась сила и власть, которые перекатывались в ней тяжёлым шаром, стирая все оставшиеся границы дозволенного и сомнения. Спасённая женщина, которая ошеломленно переводила взгляд с места, где ещё минуту назад стояли твари, а сейчас было только мокрое место, на Райну, вдруг задыхаясь, резко подбежала ближе, прячась за Кейваром, как за последней точкой опоры. Она опасалась уже не мутантов, а ту разрушающую силу, которой владела Райна и, кажется, панически опасалась оказаться следующей. Кейвар сам слегка растерянно смотрел на девушку, отмечая про себя уровень её силы и уверенности. Он отметил про себя то хладнокровие, с которым Райна покончила с тварями, даже не моргнув глазом, без сомнений и колебаний. А затем Октавиан перевел взгляд на спасённую женщину, слегка коснувшись её плеча, он мягко, почти торжественно произнёс: — Вам повезло больше, чем вы думаете. Он указал на Райну. — Вы стали свидетелем начала. Он сделал паузу, позволяя своим словам осесть. — Идите. Найдите других. Скажите им, что страх больше не имеет значения. Его голос стал тише. — Потому что у этого города теперь есть спаситель. И она не оставит здесь ничего, что приносило вам боль и страдания. Женщина растерянно слушала его, не задавая вопросов. Она мелко закивала в ответ и подхватив сумочку, которая упала на пол, пока она отбивалась от мутантов, просто убежала. Октавиан проводил её взглядом и усмехнулся. — Как красиво ты рассказываешь им сказки, — равнодушно сказала Райна. Он повернулся к ней, все ещё сохраняя улыбку на лице. — Я лишь говорю то, что они хотят услышать. И даю надежду на жизнь. Она посмотрела на него. — Как лицемерно с твоей стороны, Кейвар. Ведь всё это началось именно из-за тебя. В её голосе не было обвинения, только констатация факта. — И ты этим наслаждаешься, верно? Он выдержал её взгляд. — Я довожу до конца то, что когда-то начал. Мы начали. — он специально подчеркнул последнюю фразу. Она чуть склонила голову. — А ты уверен, что тебе все еще это нужно? И то, что это нужно мне? Кейвар не ответил, лишь снова посмотрел вдаль, туда, где скрылась спасённая женщина.

***

Они вышли на центральную площадь ближе к сумеркам, когда город казался особенно пустым, словно сам прятался от того, что должно было произойти. Воздух стоял неподвижно, тяжёлый и густой, как перед грозой, и в этой тишине даже шаги звучали слишком отчётливо. Октавиан остановился, оглядывая пространство, и едва заметно кивнул самому себе, словно подтверждая внутренний расчёт. Это место было выбрано не случайно. Открытая территория, хорошая видимость, отсутствие укрытий — идеальные условия для демонстрации контроля. — Здесь, — произнёс он спокойно, не оборачиваясь. — Посмотрим, насколько ты продвинулась. Райна не ответила, она лишь остановилась чуть позади него и медленно огляделась, позволяя взгляду скользить по разрушенным фасадам, по разбитым витринам, по пустым окнам, за которыми когда-то кипела жизнь. Всё это должно было что-то вызывать — воспоминания, эмоции, хотя бы отголоски прежнего восприятия, но внутри было тихо. Первые мутанты появились почти сразу, как будто их кто-то привёл. Они двигались из разных сторон, медленно, осторожно, словно чувствовали присутствие более сильной угрозы и пытались понять, с чем имеют дело. Октавиан сделал шаг вперёд. — Не спеши, — произнёс он, слегка повернув голову в её сторону. — Сначала останови их, не разрушай. Я хочу посмотреть, насколько хорошо ты держишь контроль. В его голосе не было приказа, только уверенность, что его услышат. Райна сделала шаг вперёд и в этот момент у него возникло предчувствие, что Райна не послушается его, а сделает всё по-своему. Предчувствие его не обмануло, она не стала выполнять его указание и даже не собиралась делать вид, что пытается. Вместо этого она подняла взгляд, и в следующую секунду пространство словно исказилось, как будто сама реальность на мгновение дала трещину. Мутанты остановились, но не так, как раньше. Они не просто замерли, их согнуло, тела начали деформироваться, как будто что-то изнутри пыталось вырваться наружу, не находя выхода. Октавиан нахмурился. Это не было тем, что он хотел увидеть. — Райна, — произнёс он чуть жёстче. — Останови процесс. Она не отреагировала, лишь стояла, слегка наклонив голову, словно прислушиваясь к чему-то, что слышала только она. И затем впервые за все это время улыбнулась, холодной и властной улыбкой. Мутанты закричали, звуком, не похожим на человеческий, или животный — он был рваным, чуждым, наполненным болью, страданием и некотролируемой злобой. И в следующий момент их разорвало. Но не мгновенно, как до этого, а медленно, сухожилие за сухожилием, кость за костью, нерв за нервом. Всё сопровождалось отвратительным звуком, словно что-то хлюпало, трещало и рвалось. Райна нарочно замедлила процесс, точно наслаждаясь отголосками жестокости и могущества наполняющими её. Плоть расходилась слоями, кости ломались с сухим треском, внутренности вытягивались и распадались прямо в воздухе, превращаясь в бесформенную массу, которая падала на землю с тяжёлым, влажным звуком. Октавиан сделал шаг вперёд, приближаясь к девушке и хватая её за плечо. — Достаточно, — сказал он громко, вложив в свой голос металическую жёсткость.

***

От лица Райны Рейн. С момента смерти Макса и сожжеными мостами в отношениях с Ксандром прошло несколько недель. Райна чувствовала в себе лишь огромную дыру, которая становилась с каждым днём все больше и глубже. Её темнота и пустота пожирала всё то, что столько лет взращивалось в её душе и сердце, не оставляя ни песчинки, ни крупицы от прошлых чувств. И вот, впервые, Райна ощутила себя живой и несгибаемой. Тогда, когда разрывала мутантов на лоскутки, на кусочки — она специально смаковала этот момент, чтобы насладиться и насытиться им сполна. Дыра в душе начала наполняться густой ненавистью, яростью, сочно приправленные властью и силой. Это было ни с чем несравнимое чувство, которое особо остро чувствовалось после стольких мгновений боли и страданий, от потерь и разочарований. Но когда твари были полностью истерзаны, когда дыра только-только начала немного закрываться — все прекратилось. И Райна почувствовала себя наркоманкой. Только с тягой не по наркотикам, а по этому чувству — законченности и почти больной гармонии на грани. Кейвар стоял рядом, с тревогой заглядывая ей в глаза, пытаясь остановить. Но Райна выдернула руку из его хватки и огляделась. Взгляд остановился на полуразрушенном здании, прямо по улице. В том здании, где никого не должно было быть, но Райна четко почувствовала чье-то присутствие. В одном из проёмов разрушенного здания мелькнуло движение — человек, который наблюдал, прятался, надеялся остаться незамеченным. Райна почувствовала его, она почувствовала его связь с Золотым Руном — а значит, он был под её контролем. Она мысленно потянулась к человеку, а Октавиан резко схватил её за плечи, пытаясь отвлечь. — Не трогай его. Это был уже приказ — чёткий, жёсткий, выверенный до интонации, тот самый тон, который раньше не допускал ни сомнений, ни сопротивления. Но в этот раз что-то пошло иначе. Райна не отдёрнулась резко, не вырвалась, не вспыхнула, как раньше. Она просто замерла на долю секунды, словно действительно услышала его… и в то же время — словно взвешивала, стоит ли вообще реагировать. Её взгляд медленно сместился с разрушенного проёма на лицо Кейвара и в этом взгляде не было ни вызова, ни покорности, только спокойная, почти холодная оценка. — Почему? — тихо спросила она. Вопрос прозвучал неожиданно, не как протест, а как интерес. Октавиан на мгновение замолчал, точно подбирая слова. — Потому что я сказал, — произнёс он уже жёстче, усиливая давление. Раньше этого было достаточно, но теперь — нет. Райна чуть наклонила голову, словно рассматривая его заново, как будто ища в нём что-то. — Ты уже не решаешь, Кейвар, — произнесла она спокойно. И прежде чем он успел отреагировать, она вновь переключилась на человека в разрушенном здании. Её манило то ощущение безграничной силы, которое теперь покинуло её вновь. Она мысленно потянулась к человеку в проёме и почувствовала как он вздрогнул. Октавиан резко сжал её плечо сильнее. — Райна. — голосе было тихое предупреждение и напряжение. Но она больше не смотрела на него, потому что человек уже медленно вышел из укрытия. Он шел так, будто каждая мышца пыталась сопротивляться, но не могла. Он сделал шаг вперёд, затем ещё один, и остановился в нескольких метрах, тяжело дыша, с глазами, полными страха и… осознания. Он догадывался, что происходит и не мог это остановить. Райна смотрела на него, и внутри неё снова поднялось то самое чувство — тяжёлое, вязкое, почти приятное. — Ты чувствуешь меня? — спросила она тихо. Человек не ответил, но его взгляд дрогнул. Октавиан сделал шаг вперёд, вставая между ними, пытаясь разорвать контакт. — Хватит. Теперь это был уже не эксперимент — это была попытка остановить процесс. Райна медленно перевела взгляд на него. — Ты же хотел, чтобы я училась, — сказала она. И в этой фразе не было ни иронии, ни злости, только факт. Октавиан замер, ведь она была права — он действительно хотел. Но сейчас она училась не так, как он рассчитывал. Человек резко дёрнулся, будто внутри него что-то сорвалось. Райна на секунду усилила давление — и в этот момент он опустился на колени, тяжело, с глухим ударом о бетон. Её дыхание стало глубже, сильнее, но затем она остановилась. Словно сама себе поставила границу. Октавиан медленно отпустил её плечо. И теперь уже он смотрел на неё иначе. — Поехали, — тихо сказал он. И впервые в его голосе не было полной уверенности и спокойствия.

***

Прошло несколько недель. Город менялся неравномерно, словно кто-то вырывал из него целые участки реальности, оставляя после себя пустоты, в которых уже не было ни шума, ни движения, ни сопротивления. Там, где раньше скрывались мутанты, теперь оставалась только тишина — тяжёлая, вязкая, пропитанная запахом крови, сырости и пыли. Но вместе с этой тишиной появилось нечто новое. Люди начали снова возвращаться. Сначала осторожно, поодиночке, затем — группами. Они занимали уцелевшие здания, прятались в подвалах, пытались выстроить хоть какое-то подобие порядка, но очень быстро стало ясно, что порядок этот будет строиться не на прежних правилах. Город больше не принадлежал им. И они это чувствовали. Имя Райны начали произносить всё чаще, сначала шёпотом, затем вслух. Одни говорили о ней с восхищением, почти с благоговением, называя спасительницей, той, кто очищает улицы, кто возвращает контроль там, где его больше не было. Эти люди собирались в небольшие группы, обсуждали её, передавали друг другу истории, каждая из которых становилась всё более преувеличенной, всё более похожей на легенду. Другие — боялись. Они тоже собирались, но иначе: тише, осторожнее, стараясь не привлекать внимания. В их разговорах не было надежды, только тревога. Они говорили о том, что видели, о том, как твари исчезают, как тела разрывает изнутри, как нечто невидимое управляет происходящим. И в их голосах звучал один и тот же вопрос: что придёт после? Райна не слышала этих разговоров. Но она чувствовала их. Как слабый фон, как отголоски чужих эмоций, которые теперь стали для неё почти осязаемыми. Страх, восхищение, ожидание — всё это проходило через неё, не задерживаясь, но оставляя после себя странное ощущение… контроля. Она не стремилась к этому, но и не отвергала. Потому что с каждым днём всё яснее понимала: чем больше город освобождался от тварей, тем сильнее он начинал зависеть от неё. И эта зависимость была опаснее любых мутантов. Райна стала частью этого процесса. Она не спешила и не суетилась, не пыталась доказать что-либо и не искала одобрения. Она просто действовала — методично, точно, с пугающей ясностью, которая с каждым днём становилась всё более отточенной. Иногда рядом с ней был Кейвар, иногда — Томас — подручный Кейвара, молчаливый и исполнительный, наблюдающий за происходящим с той осторожностью, с какой смотрят на силу, которую невозможно просчитать до конца. С каждой зачисткой Райна чувствовала, как внутри неё нарастает нечто густое и тёмное, как будто сама боль, страх и ярость, которые она вырывала из этих существ, не исчезали бесследно, а оседали в ней, заполняя ту самую пустоту, что осталась после всего пережитого. После одной из таких зачисток, когда воздух всё ещё был насыщен остаточным напряжением, а в ушах звенела тишина, Райна вернулась в исследовательский центр. Её шаги были спокойными, ровными, лишёнными усталости, словно тело давно перестало реагировать на нагрузку так, как раньше. Она подошла к кабинету Кейвара и уже собиралась войти, когда услышала голоса. Райна остановилась, не из любопытства, а скорее из привычки наблюдать. — Где ты пропадала? Почему не отвечала? — голос Кейвара звучал жёстко, с плохо скрытым раздражением. — Я должна была уехать к родственникам, — ответ прозвучал мягко, но в нём уже чувствовалось напряжение. — Без телефона? Без связи? Возникла короткая пауза. — Ты что… беспокоился обо мне? — в голосе Энн мелькнуло удовольствие, почти игра. — Ты слишком много о себе думаешь, — холодно отрезал он. — Ты подвела меня. Мне нужна была твоя помощь, а ты просто исчезла. Я разочарован. — Но Октавиан, я ведь не специально… — Заслужить моё расположение вновь будет не так просто, Энн. Тишина повисла между ними, плотная и неприятная. Райна не стала ждать и открыла дверь без стука и вошла. Разговор оборвался мгновенно, оба повернули головы. Энн замерла, и на её лице промелькнуло удивление, за которым сразу же последовала настороженность. Она смотрела на Райну так, будто не могла понять, кого именно сейчас видит. — Привет, Энн, — произнесла Райна спокойно, без тепла и без оттенков. — Райна?.. — в голосе Энн прозвучало недоверие. Райна не стала задерживаться на этом. Она перевела взгляд на Кейвара. — Восточное побережье зачищено, — сказала она ровно. — Полностью. Её голос был сухим, почти деловым, как будто речь шла не о живых существах, а о выполненной задаче. Кейвар внимательно посмотрел на неё. — Быстро, — произнёс он. — Эффективно, — спокойно ответила Райна. Энн перевела взгляд с одного на другого, и в этом коротком обмене она почувствовала то, что нельзя было игнорировать: она больше не была частью этой связки. Райна медленно посмотрела на неё и её взгляд был коротким и холодным. — Ты вернулась, — сказала она равнодушно. — Да, — ответила Энн, стараясь держаться уверенно. — У меня были дела. — Очевидно. Это слово прозвучало спокойно, но под ним чувствовалась скрытая оценка, от которой становилось не по себе. Кейвар перевёл взгляд между ними, наблюдая. — Нам стоит обсудить дальнейшие зоны, — произнёс он. — Позже, — сказала Райна. Она развернулась и ушла, без разрешения. Когда дверь закрылась, тишина в кабинете стала другой. Энн медленно выдохнула. — Что с ней?.. — тихо спросила она. Кейвар не ответил сразу, он смотрел на дверь. — Она меняется, — произнёс он наконец, но в его голосе уже не было прежней уверенности.

***

От лица Ксандра ван Хейса. Отряд «Арго» шёл по пустынной улице и вдруг внезапно остановился, почти одновременно, хотя приказа никто не отдавал, потому что каждому стало ясно: дальше идти можно, но игнорировать увиденное — уже нельзя. Ксандр сделал шаг вперёд и замер, позволяя взгляду медленно пройтись по улице, по стенам, по асфальту, по телам, которые больше не были телами в привычном смысле этого слова. Это не было похоже на бой. Здесь не стреляли, не взрывали, не защищались и не нападали в привычной форме, потому что всё происходящее выглядело так, словно сама структура этих существ была нарушена изнутри, будто кто-то проник в них и с холодной точностью разобрал их на части, не оставляя ни шанса на сопротивление. Кости были сломаны под невозможными углами, плоть разорвана не снаружи, а изнутри, и в этом было нечто особенно тревожное, потому что это означало не силу удара, а полный контроль над процессом. Ксандр медленно опустился на корточки и коснулся асфальта, где кровь уже начинала темнеть, и задержал руку чуть дольше, чем следовало, словно пытался почувствовать не поверхность, а то, что осталось под ней — след чужого воздействия. — Это не стая, — произнёс кто-то за его спиной, и в голосе прозвучала неуверенность, которую никто не пытался скрыть. — Да, — спокойно подтвердил Ксандр, поднимаясь и не оборачиваясь. Он уже видел это раньше и, что было хуже, он это узнавал. — Ван Хейс, — голос полковника Зейна Карвера прозвучал жёстче, внимательнее, — ты понимаешь, кто это мог быть? Ксандр сделал паузу, но в этой паузе не было ни колебаний, ни сомнений, потому что ответ возник раньше, чем вопрос был сформулирован до конца. — Да, — произнёс он тихо. Он перевёл взгляд вперёд, туда, где продолжалась улица. — Она была здесь, — сказал он, и эти слова прозвучали не как предположение, а как констатация. Тишина стала плотнее, словно сама улица сжалась вокруг них. Карвер сделал шаг ближе. — Ты уверен? Ксандр едва заметно усмехнулся, но в этой усмешке не было ни иронии, ни облегчения, только холодное принятие. — Уверенность тут не имеет значения, — ответил он. — Я это знаю. Он медленно сжал пальцы в кулак, и боль отозвалась в разбитых костяшках, но он не обратил на неё внимания, потому что сейчас это было единственное, что оставалось под его контролем. Он сделал шаг вперёд, затем ещё один. И остановился. Он понимал, что она начала заходить дальше, чем нужно — на это указывала особая жестокость даже к мутантам. И она делала это осознанно и, судя по всему, без попытки остановиться. Его челюсть напряглась, но не от злости — от понимания, которое оказалось тяжелее любой эмоции. Карвер внимательно смотрел на него. — И что ты будешь делать, когда найдёшь её? — спросил он, и в этом вопросе не было давления, только необходимость услышать правду. — Это зависит не от меня, — произнёс он тихо, но так, что стало ясно: решение уже принято. — Это зависит от неё. Карвер прищурился. — В каком смысле? — Если настоящая она ещё там… — начал он, и сделал короткую паузу, позволяя этим словам обрести вес. — Я вытащу её. Тишина после этого ответа не исчезла, а стала стала тяжелее, почти давила. Ксандр не отвёл взгляда. — А если нет… Он замолчал на секунду дольше, чем требовалось. Когда он поднял взгляд, в нём уже было что-то болезненное, но решительное. — Я её остановлю. Полковник промолчал, потому что слова были излишни. Ксандр развернулся и пошёл вперёд, туда, где заканчивался видимый след и начиналась неизвестность, и с каждым шагом его движения становились всё более точными, всё более собранными, словно он наконец перестал искать и начал действовать. И впервые за всё время мысль, которую он раньше не допускал, не вызвала сопротивления. А что, если он действительно опоздал. И теперь она не ждёт спасения.