Неполный мир

Несколькими неделями ранее От лица Макса Керроу Макс уже давно перестал считать дни, потому что в этом месте само понятие времени теряло смысл. В камере, где он находился, не было ни окон, ни часов, ни малейшего намёка на смену суток, и всё вокруг сливалось в один бесконечный, долгий день, в котором невозможно было за что-то зацепиться. Свет и темпуратура не менялись, звуки почти отсутствовали, и единственное, что напоминало о том, что мир за пределами этих стен всё ещё существует — это редкие шаги в коридоре и скрип двери, который каждый раз заставлял его напрягаться всем телом. Сначала он пытался держаться. Он считал секунды, вспоминал дни, раскладывал в голове события, чтобы не потерять связь с реальностью. Он прокручивал разговоры, лица, маршруты, миссии, чтобы удержать себя в сознании. Но постепенно всё это начало расплываться, стираться, терять чёткость, словно кто-то медленно стирал его память ластиком, оставляя только обрывки. Единственным, что удерживало его от окончательного провала в эту пустоту, была Энн. Она приходила тихо, почти бесшумно, словно призрак, и каждый раз появлялась в дверном проёме без лишних движений, без лишних слов, как будто это было для неё привычным ритуалом. Первое время он встречал её с холодной яростью, которая была настолько концентрированной, что даже воздух вокруг казался напряжённым. Он не пытался скрывать отвращение, не пытался сглаживать слова, потому что именно из-за неё он оказался взаперти. Она обманула его, сыграла на доверии, сделала это без колебаний и лишних мыслей. Он помнил, как набюдал за ней, спрашивал для чего она пришла к нему. Она держалась холодно и отстраненно, казалось она безэмоциональная, холодная статуя. Маска безразличия почти всегда была на ней, не давая рассмотреть её истинных намерений. Однако время делало своё дело. Сначала разговоры были короткими, резкими и наполненными колкостями. Они обменивались фразами, словно ударами, проверяя друг друга на прочность, не подпуская ближе, чем это было необходимо. Но затем, постепенно, эти разговоры начали меняться. Они становились длиннее, медленнее, глубже. И однажды Макс поймал себя на мысли, что он уже не пытается задеть её, не пытается выбить реакцию, а просто… разговаривает. Они говорили обо всём: о прошлом, которое уже невозможно было вернуть, о страхах, которые никто не признавал вслух, о людях, которые принимали решения, от которых зависели чужие жизни, о том, что иногда выживание требует предательства. В этих разговорах он начал видеть её по-настоящему. Ту самую Энн: сломанную, уставшую, ранимую и бесконечно одинокую. Он замечал это в мелочах — в том, как иногда она на секунду замолкала, будто теряла мысль, в том, как печально смотрела на него, прежде чем снова возвращалась привычная маска, в том, как она иногда задерживалась у двери чуть дольше, чем нужно, словно не хотела уходить. И тогда он понял, что она держится за Кейвара не потому, что верит в него и его идеалы, а потому что ей больше не за что держаться. Когда он однажды прямо спросил её об этом, она лишь тихо усмехнулась и сказала, что слабые всегда тянутся к сильным, а затем добавила, что сила не имеет ничего общего с добротой. И в этот момент Макс окончательно убедился, что она находится рядом с Кейваром не по собственной воле, а потому что считает, что у неё нет другого выхода. Тот день, когда всё пошло не так, Макс помнил очень хорошо. Энн резко распахнула дверь его камеры, в глазах у неё было беспокойство и напряжение. Она на секунду остановилась, прижавшись к двери спиной, будто собиралась с силами. — У меня мало времени, — сказала она, и её голос прозвучал ниже, чем обычно. — кое что случилось. Макс медленно поднялся на ноги, не сводя с неё испытующего взгляда. — Что случилось? Говори. Она подошла ближе, будто боялась, что их могут услышать, хотя здесь и так никого не было. — Кейвар хочет заставить Райну практиковать свои способности. Он планирует использовать вас с ван Хейсом как объекты. Она замолчала не сводя глаз с Макса. Мужчина почувствовал, как внутри что-то сжалось. Энн посмотрела ему прямо в глаза. — Ты можешь не выжить. Райна очень сильная и пока не умеет контролировать свои способности. Слова прозвучали не громко и не резко, но почему то легли между ними тяжелым грузом. Макс медленно выдохнул. — Что ты предлагаешь? У тебя есть план? Энн на мгновение замялась и отвела взгляд, но затем достала из кармана маленькую, почти невесомую черную капсулу. — Это Ноктрис-17, — сказала она тихо. — Моментально вызывает паралич, замедляет сердцебиение. А через несколько минут ты будешь очень натурально выглядеть мёртвым. Макс нахмурился. — Ноктрис-17? Впервые слышу о нём. — Этот яд был разработан неофициально, один мой знакомый учёный — это экспериментальный продукт. К сожалению, не до конца проверенный, но у нас нет времени на гипотезы. — Звучит опасно. Ты уверена, что я не откинусь после него? — Здесь просчитанная дозировка. Не переживай, я рассчитала всё. Максимум, будешь неважно себя чувствовать после. — Я могу тебе верить, Энн? — Я предлагаю тебе идеальную схему, чтобы выбраться отсюда, Макс. Райна тебя, возможно, не прикончит, но Кейвар будет держать тебя здесь до конца. Макс смотрел на капсулу в её ладони, чувствуя, как внутри поднимается странное, противоречивое чувство. Это звучало безумно и ненадежно. — Почему ты это делаешь? — спросил он. — Зачем тебе это нужно? Энн на секунду отвела взгляд. — Потому что я привыкла к тебе и не хочу тебя терять. Еще… я хочу искупить свою вину перед тобой, Макс. Она подняла глаза, встречаясь с его пытливым взглядом. — Я… не хочу видеть, как ты умираешь. Только не твою смерть. Тишина повисла между ними, Макс снова посмотрел на капсулу, а затем перевел взгляд на девушку. Он медленно протянул руку и забрал капсулу, слегка коснувшись пальцами её горячей ладони. Щеки Энн немного порозовели от их лёгкого контакта. — Ладно, — серьезно сказал он. — Я доверяю тебе, Энн. Энн сделала шаг назад, возвращая привычное выражение холодной собранности, будто старалась стереть всё, что только что произошло, не дать этому закрепиться и стать чем-то настоящим. — Запомни, — тихо сказала она, уже у двери, — не глотай сразу, только надкуси и держись, сколько сможешь. Макс снова кивнул, уже не говоря ни слова. Дверь закрылась, и тишина вернулась, как будто её и не нарушали.

***

На следующий день Когда Макса вывели в коридор, он шёл ровно, не сопротивляясь, но внутри уже собиралось тяжелое напряжение, словно тело заранее готовилось принять удар. Воздух вне его камеры казался другим, более сухим, почти режущим горло, и даже свет ламп казался холоднее обычного. Его втолкнули в зал, а затем цепями приковали к стене, напрочь лишив возможности пошевелиться. Мужчина тут же оглядел обстановку и сразу же нашёл взглядом Райну. Она сидела у стены, напротив него, её голова была безвольно опущена вниз. Он заметил её изможденный вид, означающий, что девушке пришлось не сладко. На запястьях багровели следы то ли от наручников, то ли от цепей. Но он выдохнул, осознав, что она в относительном порядке. Внутри словно немного ослаб тугой, напряжённый узел, который был затянут долгие недели. Макс повернул голову и заметил Ксандра, который так же сосредоточенно наблюдал за Райной. Их взгляды встретились. Ни один из них не сказал ни слова, но в этом коротком контакте было больше, чем могли вместить любые фразы. Макс увидел в глазах Ксандра напряжение, готовность и ту самую упрямую злость, которая означала, что Ксандр будет бороться до последнего, даже если это не имеет смысла. Макс едва заметно кивнул, больше самому себе, чем Ксандру, но этого оказалось достаточно — они поняли друг друга. Райна застонала и, наконец, начала приходить в себя. В этот момент откуда-то сзади вышел Кейвар, который шёл неспешной походкой к Райне. Макс сжал кулаки в бессильной ярости, которую испытывал по отношению к бывшему Канцлеру. — Я хочу, чтобы ты продемонстрировала, как можешь проникнуть в сознание твоих друзей. — холодным, ровным голосом сказал Кейвар. — Я ничего не буду делать, больной ублюдок! — голос Райны был слаб, но в нём зрела ярость. — Ты злишься. Это хорошо. Это даст отличный импульс для твоей силы. — с улыбкой ответил Кейвар. В этот момент всё изменилось. Цепь на шее Макса начала резко затягиваться, вызывая мгновенный приступ удушения, воздух исчез, будто его выдернули из лёгких одним движением. Макс резко вдохнул, но вдох оборвался, превратившись в болезненный, пустой рывок, который ничего не дал. Горло сжало так, что перед глазами вспыхнули тёмные пятна, а в ушах появился глухой, нарастающий шум. Он резко дёрнулся, но цепь только сильнее впилась в кожу, и каждое движение делало ситуацию лишь хуже. Грудная клетка судорожно поднималась, пытаясь захватить воздух, которого не было. С усилием, через накатывающую слабость, он поднял покрасневший взгляд и нашёл глаза Райны. Он видел, как в её взгляде появляется паника, как она ломается. Он не мог допустить этого — только не из-за него. — Не вздумай… — выдохнул он одними губами, почти беззвучно, но вложив в это всё, что у него ещё оставалось. Он слишком хорошо знал её. Знал, что она вмешается, не выдержит, что она сделает всё, лишь бы помочь ему. Это было страшнее смерти, потому что смерть — это конец, а то, что будет с ней потом, когда она потеряет контроль — это только начало. Давление цепи на шею усилилось. Его сознание начало плыть, края зала размывались, звук глох, тело становилось чужим, тяжёлым, непослушным. — Прости меня… — услышал он голос Райны в своей голове. Девушка вторглась в его сознание мягко, даже легко. Как будто нож вошел в сливочное масло. А потом Макс почувствовал — боль начала убывать, тело перестало биться в судорогах. Мужчина ощущал, как она пытается ему помочь. На секунду ему стало легче и показалось, что она справится, но затем всё пошло не так — Райна зашла слишком далеко и Макс ощущал себя так, словно внутри него нашли что-то важное и со всей силы надавили. Мысли начали расползаться, воспоминания теряли форму. Именно тогда он раскусил капсулу Энн, которую всё это время держал за щекой. Резкая горечь ударила мгновенно, расползлась по языку и провалилась в горло. Макс ощутил, как почти сразу его тело начало отключаться: сначала онемели пальцы, затем руки, потом ноги. Контроль над телом уходил слой за слоем, как будто кто-то методично выключал его изнутри. Макс почувствовал, как его сердце замедлилось. Каждый удар становился тяжёлым, редким, как отдельное усилие. Дыхание превратилось в слабые, прерывистые рывки и мир начал стремительно отдаляться. Он услышал резкий живой голос, в котором сквозило отчаянье. — Макс! Смотри на меня! Чёрт бы тебя побрал! — голос принадлежал Ксандру. Макс хотел ответить, но онемевшее тело уже не слушалось, а через мгновение всё оборвалось и темнота накрыла его полностью. Но перед тем как сознание окончательно погасло, в его голове успела мелькнуть одна последняя мысль. Пусть она выживет. Даже если он не сможет.

***

Несколько дней спустя Макс резко вдохнул и тут же закашлялся, чувствуя, как воздух обжигает горло и болезненно наполняет лёгкие. В груди появилось тяжёлое, жгучее ощущение, будто внутри всё пересохло и трескается. Он попытался открыть глаза, но веки налились тяжестью и не поддавались, поэтому он мог лишь ощущать своё тело. Его накрывал жар. Он был вязким, изматывающим, разливающимся по венам, и вместе с ним по коже пробегала мелкая дрожь, не давая ни секунды покоя. Под спиной ощущалась непривычная мягкость — это был не холодный бетон и не жёсткий металл. Под пальцами чувствовалась ткань, а под телом — матрас. Со второй попытки он всё же открыл глаза. Мир перед ним расплылся, превратившись в размытые пятна света, но постепенно начал собираться. Макс попытался приподняться, но тело тут же отозвалось слабостью. Руки дрогнули, и он снова рухнул назад, чувствуя, как в голове вспыхивает боль, а перед глазами темнеет. — Спокойно, Макс, лежи, — прозвучал рядом женский голос. Он не сразу понял, что это не часть его бреда. Голос был реальным, тихим, но напряжённым. Макс попытался повернуть голову, но не смог. — Не двигайся, — сказал тот же голос уже ближе. Кто-то коснулся его плеча. Прикосновение было тёплым, слишком живым, чтобы быть иллюзией. Сознание поплыло, и граница между реальностью и бредом начала размываться. Ему показалось, что рядом стоит Райна, но её лицо было неясным, словно стирающимся на глазах. Он попытался что-то сказать, но губы лишь едва заметно шевельнулись. Макс зажмурился, но это не помогло. Его бросало то в жар, то в холод, а обрывки реальности перемешивались с воспоминаниями. — Макс… Голос прозвучал снова, но уже иначе — мягче и ближе. Он с усилием открыл глаза и на этот раз смог различить силуэт. Тёмные волосы, знакомые черты лица. Энн сидела рядом, и её взгляд был напряжённым и уставшим, без привычной холодной отстранённости. — Ты… — выдохнул он хрипло. — Слава богу, ты жив, — тихо ответила она, и в её голосе прозвучало сдержанное облегчение. Макс попытался усмехнуться, но смог лишь едва заметно шевельнуть губами. — Хреновый был план…

***

Несколько суток до текущего момента. От лица Энн Энн давно поняла, что власть Кейвара держится не только на страхе и силе, но и на иллюзии тотального контроля. Он привык думать, что видит всё, слышит всё и управляет каждым человеком в пределах досягаемости, и именно эта уверенность делала его уязвимым. Люди вокруг него подчинялись, потому что боялись, но страх никогда не был прочной опорой. В нём всегда прячется трещина, которую достаточно лишь аккуратно расширить. И самая опасная его ошибка заключалась даже не в жестокости, а в уверенности. Кейвар перестал проверять тех, кого однажды уже сломал. Он считал их закрытыми вопросами, отработанным материалом, людьми, которые больше не способны на сопротивление. Для него они переставали существовать как переменная. И именно поэтому он их упустил. Он слишком сосредоточился на Райне. Слишком глубоко погрузился в контроль над ней, в её ломку, в её трансформацию. Всё остальное в его системе стало вторичным и незначительным. И в этой слепой уверенности он пропустил момент, когда люди рядом с ним перестали быть просто функциями и когда страх начал превращаться в выбор. Энн это увидела и использовала. Она начала с наблюдений, затем с тихих разговоров, коротких взглядов и едва заметных реакций. Она замечала, кто опускает глаза, когда Кейвар проходит мимо, кто задерживает дыхание, кто сжимает челюсть, скрывая раздражение. Она видела тех, кто ненавидел его, но продолжал играть по его правилам, потому что не видел другого выхода. Энн не торопилась, она подходила к людям по одному, выбирая моменты, когда их никто не мог услышать. Она не убеждала напрямую и не давила, лишь спокойно, почти равнодушно говорила, словно обсуждала не переворот, а неизбежный факт. Она напоминала людям, что Кейвар не даёт им выбора, что они — лишь расходный материал в его системе, и что рано или поздно каждый из них окажется на месте тех, кого он уже уничтожил. Сначала люди молчали. Потом начинали задавать вопросы. А затем — внимательно слушать. Решающий момент наступил, когда она узнала о приказе Октавиана уничтожить отряд Арго. Это был не просто тактический шаг, а демонстрация силы, очередной акт подавления, после которого страх должен был закрепиться окончательно, а Райна должна была слететь с катушек. Именно тогда Энн поняла, что другого шанса не будет. Она вышла на тех, кто должен был возглавить эту операцию. Разговор был коротким и предельно чётким. Она не просила и не уговаривала. Она поставила их перед выбором, которого у них на самом деле не было. — Вы понимаете, что это не приказ, — произнесла она, переводя взгляд с одного на другого. — Это выбор. И, возможно, последний, который вы делаете сами. В комнате повисла тишина. Один из бойцов тихо выдохнул сквозь зубы и провёл рукой по лицу, будто пытаясь стереть напряжение. — Если он узнает… — начал он, но не договорил. Энн не дала ему закончить. — Он узнает, — спокойно сказала она. — Рано или поздно. Кейвар всегда узнаёт. Эти слова ударили сильнее, чем любая угроза. Кто-то нервно усмехнулся, но смех получился пустым и оборвался почти сразу. — Тогда какой смысл? — резко спросил другой. — Мы просто подпишем себе приговор. Энн сделала шаг ближе. — Вы уже его подписали, — тихо ответила она. — В тот момент, когда начали выполнять его приказы без лишних вопросов. Она выдержала паузу, давая словам осесть. — Сегодня это Арго. Завтра — вы. И вы это знаете. Они молчали. Но теперь это была уже другая тишина — не растерянная, а тяжёлая, наполненная пониманием. — Я не прошу вас предать его, — продолжила Энн. — Я предлагаю вам впервые не убивать тех, кого он считает расходным материалом. Она на секунду сжала пальцы, и в этом жесте промелькнуло напряжение, которое она больше не скрывала. — Я беру это на себя. Если что-то пойдёт не так — отвечать буду я. Один из бойцов резко поднял на неё взгляд. — Ты понимаешь, что он с тобой сделает? Энн усмехнулась, но в этой усмешке не было ни капли лёгкости. — Да, — тихо сказала она. — Именно поэтому мы должны сделать это сейчас. Снова возникла тяжелая пауза. И затем один из них коротко кивнул. — Ладно… — выдохнул он. — Мы скажем ему, что зачистка выполнена.

***

Когда план начал двигаться, всё стало происходить слишком быстро. Энн уже не могла позволить себе сомневаться. Когда она увидела, как Октавиан оглушил Райну и собирался запереть её в камере, внутри неё что-то резко оборвалось. Она сорвалась с места и направилась в свой загородный дом, где находился Макс. — Всё вышло из-под контроля, — сказала она быстро, едва переведя дух. — Кейвар отправил свою команду для зачистки Арго, но они не тронут их. У нас есть шанс. Макс поднял на неё взгляд, в котором всё ещё читалась слабость, но вместе с ней — ясность. — Где Райна? — спросил он. — В камере. И это ненадолго. Я уверена, что он хочет сломать её окончательно и подчинить. Она сделала шаг ближе. — Напиши ван Хейсу. Скажи, чтобы они выдвигались немедленно. Нам нужно вытащить её оттуда раньше, чем он закончит. Макс без лишних слов взял телефон. Его пальцы слегка подрагивали, но он всё равно набрал сообщение. Энн наблюдала за ним, чувствуя, как внутри растёт напряжение. Всё зависело от времени. Когда они выехали к центру, она уже знала, что Райна начинает сходить с ума. Тысячи взбешенных мутантов были повсюду. Они нападали, разрывали, убивали — словно дресированные. — Она сорвалась, — тихо сказала она, глядя вперёд. — надеюсь мы ещё не опоздали. Макс повернул к ней голову. — Почему Кейвар это допустил? Он ведь знал, что Райна может призвать всех тварей. Энн сжала губы. — Я думаю, что он это предусмотрел и нарочно дал этому случиться. У него всегда есть какой-то его собственный, больной план. Машина резко затормозила у здания. Макс открыл дверь и посмотрел на Энн. — Я пойду за ней. — Ты не в состоянии бороться, Макс, — резко сказала она. — Ты ещё слишком слаб. Он посмотрел на неё спокойно и упрямо. — Я в порядке. И, не дожидаясь ответа, вышел. Энн осталась внутри, сжимая руль, понимая, что не сможет его остановить.

***

Настоящее время От лица Октавиана Кейвара Кейвар стоял перед мониторами, наблюдая за происходящим с холодной сосредоточенностью. Всё шло именно так, как он и планировал. Он не просто хотел сломать Райну. Он хотел уничтожить в ней всё, что делало её слабой. Он хотел довести её до той точки, за которой остаётся только чистая сила, лишённая сомнений, привязанностей и морали. У него не получалось сделать этого раньше, но теперь он знал, чтобы достичь цели — ей нужно было потерять всё. Он намеренно отдал приказ уничтожить Арго. Он знал, что это лишит её последней опоры. Он хотел, чтобы боль стала её катализатором, чтобы ярость вытеснила всё остальное. И это сработало. Он видел, как она сорвалась, как её сознание вышло за пределы контроля, как она начала управлять мутантами так, как никогда до этого. И это было именно то, к чему он стремился. Но все его планы начали рушиться, словно костяшки домино. На одном из экранов он увидел движение и резко подался вперёд, вперившись взглядом в монитор. Ксандр — живой и невредимый. Кейвар замер, не веря тому, что видит. Он смотрел, как ван Хейс подходит к Райне, как берет её лицо в ладони, как она реагирует, как её взгляд резко меняется. Внутри Октавиана что-то резко сжалось. — Нет… — тихо выдохнул он. Но дальше было ещё хуже. Следующее мгновение ударило сильнее. Макс Керроу — абсолютно живой, вошел в зал и встал в проходе. Кейвар резко отшатнулся от монитора, как ошпаренный. Он ведь сам отдал приказ избавиться от тела и лично контролировал этот момент. Это было невозможно. Ярость накрыла его мгновенно и полностью. Он ударил по столу с такой силой, что монитор опасно пошатнулся. — Твою мать… — голос сорвался, и он стиснул зубы, пытаясь вернуть контроль. Но он уже понимал, что его план полностью провалился. И он не сумел это предотвратить. Ксандр и Макс снова оказались рядом с ней, снова стали её якорем и вернули туда, откуда он пытался её вырвать. Он закрыл глаза на секунду, чувствуя, как внутри поднимается бешенство. — Вы… — тихо прошипел он, — снова всё испортили. Вы об этом пожалеете. Все пожалеете.

***

Настоящее время От лица Райны Рейн Райна медленно перевела взгляд с Ксандра на Макса, и в этот раз она уже не пыталась убедить себя, что это обман. Они стояли перед ней слишком живыми, слишком настоящими, чтобы быть иллюзией. Внутри что-то болезненно дрогнуло, словно реальность, к которой она так отчаянно стремилась, оказалась тяжелее, чем любая ложь. Сначала пришло облегчение, короткое, резкое, почти неощутимое. А затем его тут же накрыла волна вины, густой и вязкой, которая поднялась изнутри и заполнила всё пространство в груди, не оставляя воздуха. Райна с трудом вдохнула, чувствуя, как слова застревают в горле. — Я думала, что вы мертвы, — тихо сказала она, и голос прозвучал чужим, надломленным. Она посмотрела на Макса, и её взгляд задержался на нём, словно она пыталась заглянуть в его душу. — Я убила тебя. Слова прозвучали почти шёпотом, но в них было столько тяжести, что, казалось, воздух стал плотнее. Она перевела взгляд на Ксандра, и в этот момент её глаза дрогнули. — Я думала, что Кейвар уничтожил Арго… и тебя. Её губы едва заметно сжались, словно она пыталась удержать что-то внутри. — Я думала, что потеряла вас навсегда. Тишина повисла между ними, и осознание пришло резко и жёстко, без возможности отступить. Райна резко втянула воздух, словно только сейчас поняла масштаб того, что произошло. — Я сорвалась… — её голос дрогнул, но она не остановилась. Пальцы сжались в кулаки, до боли, до побелевших костяшек. — Я призвала мутантов сюда. Она подняла взгляд, и в её глазах теперь не было ни оправдания, ни защиты. Только правда. — Ненависть и жажда мести затмили мой рассудок. Я хотела уничтожить всё. Её дыхание стало прерывистым. — Каждую частицу этого мира. Она замолчала на секунду, будто собиралась с силами, чтобы сказать главное. — Я виновата. Слова прозвучали чётко, без колебаний. — Я устроила этот апокалипсис. Я чудовище. В этот момент Ксандр сделал шаг вперёд. Он не сказал ни слова, не дал ей возможности продолжить разрушать себя дальше. Его движение было уверенным и спокойным, как будто он уже принял решение за неё. Он подошёл вплотную, взял её за плечи и притянул к себе. Райна вздрогнула от этого прикосновения, словно оно оказалось для неё слишком неожиданным, слишком живым. — Нет… — выдохнула она, пытаясь отстраниться. — Я не достойна этого. Отпусти… Она попыталась вырваться, но он лишь крепче сжал её в своих руках, не давая ей уйти. И в следующую секунду он наклонился ниже и накрыл её губы глубоким поцелуем. Он был не мягким и не нежным. Он был горьким, тяжёлым, пропитанным всем, через что они прошли, всем, что могли потерять и не потеряли. Райна сначала замерла, словно не понимая, что происходит, а затем всё внутри неё будто ослабло. Напряжение, которое держало её всё это время, дало трещину, и она просто перестала сопротивляться. Она расслабила губы и позволила углубить поцелуй, чувствуя, как растворяется в этом моменте. Её пальцы расслабились, тело обмякло, и она буквально повисла в его руках, позволяя себе впервые за долгое время не держаться. Ксандр бережно поддерживал её и она чувствовала себя в эту минуту в полной безопасности. А затем он медленно отстранился, но не отпустил её, удерживая рядом. Он посмотрел ей в глаза, спокойно и твёрдо. — Ты ни в чём не виновата, — сказал он. Райна чуть покачала головой, но он не дал ей возразить. — Виноват только он — Кейвар. Его голос был ровным, но в нём чувствовалась сталь. — Наша цель — уничтожить его. Он чуть сильнее сжал её плечи. — Я тебя ни в чём не виню. Райна… я всегда буду на твоей стороне. Несмотря ни на что, слышишь? Эти слова ударили глубже, чем она ожидала. Макс подошёл ближе, и Райна, не задумываясь, потянулась к нему. Она обняла его резко, почти жадно, будто проверяя, что он действительно здесь. — Макс… как ты выжил? Её пальцы дрогнули, когда она провела ими по его волосам, затем осторожно коснулась его шеи, где ещё виднелся едва заметный след от цепи. Макс усмехнулся чуть устало, но в его взгляде было тепло. — Долгая история, Райна, — тихо сказал он. — Но главное, что я снова с вами. Ксандр молча шагнул ближе и обнял его, коротко и крепко. Макс ответил тем же, и на мгновение всё вокруг словно перестало существовать. Но этот момент длился недолго. Райна вдруг резко напряглась. Её взгляд стал холодным, почти ледяным, когда она посмотрела в сторону прохода. Там стояла Энн. Райна выпрямилась, и в её голосе больше не было ни тепла, ни слабости. — Что тебе нужно? — холодно спросила она. — Побежишь звать своего хозяина? Энн не ответила сразу. Но прежде чем она успела что-либо сказать, Макс сделал шаг вперёд и встал рядом с ней. Он взял её за руку. — Райна, — спокойно сказал он. — Она со мной. Райна резко посмотрела на него. — Она многим пожертвовала, чтобы мы оказались здесь, — добавил он. Тишина снова повисла между ними. И в этот момент стало окончательно ясно: всё, что было раньше — закончилось. И впереди оставалось только одно. Райна медленно перевела взгляд с Макса на Энн, затем на Ксандра. — Тогда у нас нет времени. Она развернулась в сторону коридора, в глубину здания. — Кейвар ещё здесь. Она сделала шаг вперёд. — И на этот раз… — тихо добавила она, не оборачиваясь, — мы закончим всё.