Приват для Примы

10:32. 12 сентября. 2024. - Кристиан, нужно чтобы ты поговорил с Ханной, она совсем от рук отбилась. - брюнетка положила папку с документами и направилась к выходу. - Отчет. - Малышка, а я здесь причем? - подержав окурок еще пару секунд, мужчина коротким движением стряхнул лишний пепел. - Она пиздит чаевые и спит с нашим хорошим постоянником, а это значит, что она пиздит твои же деньги. Одним точным, размеренным движением он прижал фильтр к стеклу и с силой провернул его, сминая оставшийся табак. - М-м-м... - он тяжело опустил плечи, и из груди вырвался длинный, шумный стон - Базар. Девушка толкнула тяжелую дверь, и гул басов за спиной сменился звенящей утренней тишиной. Холодный воздух больно ударил по разгоряченной коже, заставив её зябко повести плечами. Она сделала несколько неуверенных шагов по тротуару, и каблуки, которые еще пару часов назад казались удобными, теперь отдавались в щиколотках тупой болью. Желтые листья клена, похожие на раскрытые ладони, медленно и бесшумно пикируют на капоты припаркованных машин. Прохожие не спешат: они подставляют лица последнему теплу, сжимая в руках стаканчики с горячим латте, от которого тянется пряный аромат корицы. Это та осень, которую хочется сфотографировать. - Сбавили обороты твои красавицы. - Леон медленно опустился на кожаный диван, нарочито вальяжно откинувшись на спинку и раскинув руки по сторонам, словно обозначая свои права на это пространство. - Хорошенькая. - Чего? - взгляд, до этого лениво скользивший по комнате, вдруг замер на Леоне, сузившись до едва заметных щелок. Нижние веки напряглись, превращая глаза в два колючих осколка льда. - Твой менеджер, - голубоглазый опрокинул голову на спинку дивана. - София, если мне память не изменяет. - Завязывай. - А? - Завязывай себя так вести, словно ты альфа-самец, это не круто. - О-о-й, братик, расслабься, никто твою Софию трогать не собирается. - Леон не сводя глаз с собеседника, достал сигарету из пачки и зажал её в углу рта. - Тем более меня замужние мамашки не интересуют, - раздался сухой щелчок зажигалки - хоть она хорошо и сохранилась, тебе бы такую жену. - Она не в моем вкусе. Кристиан тяжело оперся ладонью о край дивана и рывком поднялся, чувствуя, как кожаная обивка с характерным сухим скрипом неохотно «отпускает» его. Он поправил зажатую под мышкой массивную папку, пальцы которой крепко впились в кожаный переплет, словно удерживая внутри не просто бумаги, а некую важную тайну. Его движения были размеренными и тяжелыми. Сделав глубокий, едва заметный выдох, он бросил последний короткий взгляд на парня напротив. - Я домой. - он развернулся и направился вглубь коридора. - Папку с доками оставил в кабинете, завтра разберемся. - Как скажете, Господин. - Леон сделал глубокую затяжку, и кончик сигареты ярко вспыхнул алым, отражаясь в его зрачках. 02:07. 21 сентября. 2024. Song - Supersonic (VIP)Noisia, Skrillex, Josh Pan, Dylan Brady Свет в зале приглушили до глубокого пурпура, и над сценой поплыл плотный, вибрирующий бас. Девушка появилась из тени плавно, словно не шла, а скользила, едва касаясь пола кончиками высоких шпилек. Её движения были тягучими, как мед. Она обхватила холодную сталь пилона ладонью, и на мгновение замерла, прогибаясь в спине. Каждый изгиб её тела подчеркивался игрой неоновых бликов на коже. С первым резким аккордом ритм изменился: мягкая грация сменилась взрывной энергией. Она взмыла вверх по шесту с обманчивой легкостью, закружилась в стремительном вращении, и её волосы рассыпались по плечам сияющим каскадом. Она спустилась вниз, едва слышно коснувшись коленями сцены, и замерла в опасной близости от первого ряда. В её взгляде не было заигрывания — только уверенное, гипнотическое спокойствие хищницы. Тонкие пальцы медленно скользнули по бедру, расстегивая пряжку, и ткань соскользнула на пол, открывая еще больше безупречной, залитой светом кожи. В какой-то момент, изгибаясь в такт вязкому ритму, она вскинула подбородок и полоснула гостя прямым, ледяным взглядом. На долю секунды их глаза встретились: его — затуманенные, тяжелые от липкого вожделения, и её — абсолютно пустые, профессионально отстраненные, в которых отражался лишь холодный неон ламп. Она не отвела глаз. Напротив, её движения стали еще более вызывающими, почти издевательскими. Тонкая, едва заметная усмешка тронула её губы, словно она видела его насквозь, до самой черной и жадной глубины его нутра. Этот безмолвный поединок длился всего миг, но гость почувствовал, как по спине пробежал странный холодок, смешанный с еще большей яростью желания. Миа замерла за стойкой, вцепившись пальцами в край отполированного дерева так сильно, что костяшки побелели. Тонкая, тренированная спина была натянута как струна — профессиональная выправка балерины не давала ей согнуться, даже когда всё внутри кричало от желания сжаться в комок. Её широко распахнутые глаза лихорадочно бегали по залу, отражая ядовитые вспышки неона. Она видела всё: и этот тягучий, хищный танец на сцене, и тот грязный, раздевающий взгляд гостя, от которого по коже пробегал физический холодок. Грохочущий бас клуба казался ей оглушительным после привычной тишины репетиционных залов и строгой музыки классики. Она стояла неподвижно, боясь даже лишний раз выдохнуть. Тонкая шея, привыкшая держать тяжелую голову с пучком волос, сейчас казалась хрупкой и беззащитной в этом прокуренном полумраке. - Малышка, - отчетливо произнес бармен. - ты чего там застыла? - А, - Девушка обернулась и рухнула на барную стойку, стараясь держать равновесие - весело у вас тут. - А сколько... - парень с осторожностью спросил - сколько тебе лет? - 21. - Забавно, в свои 21 я строчил доклады по учебе в колледже и не гулял по клубам. - он улыбнулся. - Уже отучилась, я работаю. - коротко произнесла та. Бармен привычным движением выставил на стойку три тяжелых рокса. Бутылка виски в его руке двигалась с хирургической точностью: золотистая жидкость ровными порциями наполнила стаканы, едва коснувшись кубиков льда. Закончив с заказом, он небрежно бросил салфетку на поднос и подал знак официантке. Бармен тяжело выдохнул, оперся локтями о внутренний прилавок и, чуть прищурившись, стал изучать её профиль. В его взгляде не было той сальной похоти, что у гостя в зале, — скорее, это был интерес коллекционера, обнаружившего редкую фарфоровую статуэтку в грязной антикварной лавке. Он медленно протер стойку рядом с её руками, почти касаясь её пальцев краем полотенца, словно проверяя, настоящая она или сейчас рассыплется от первого же резкого звука. Молодая девушка вынырнула из неонового марева зала, двигаясь уверенно и чуть расслабленно, пританцовывая в такт тяжелому биту. В каждой руке она держала по тяжелому бокалу, в которых в такт её шагам глухо позвякивал лед, купаясь в янтарном виски. Она втиснулась в пространство рядом с балериной, бесцеремонно подвинув её застывшее плечо, и с победным стуком поставила стаканы на стойку. - Эй, ну ты чего замерла, как статуя в Эрмитаже? — выкрикнула она прямо на ухо подруге, пытаясь перекрыть гул. — Хватит дрожать! Видишь вон того типа в углу? Который на диване как король развалился? Подруга кивнула в сторону мужчины, который как раз в этот момент медленно выпускал в потолок очередную струю дыма. - Это от него. Сказал, что ты выглядишь так, будто тебе нужно либо выпить, либо исповедаться. Я выбрала за тебя первое. Та посмотрела на напиток с опаской, словно в нем был яд, а не дорогой алкоголь. Янтарные блики отразились в её широко распахнутых глазах, смешиваясь с паникой и странным, пугающим интересом к незнакомцу, который продолжал наблюдать за ней сквозь сизую дымку. Незнакомец не сводил с неё глаз. Он медленно поднес свою сигарету к губам, сделал глубокую затяжку и, прищурившись, выпустил струю дыма, которая на мгновение скрыла его лицо, оставив видимым лишь холодный блеск зрачков. Заметив, что хрупкое создание наконец обратило на него внимание, он не шелохнулся. В его позе — вальяжной, почти царственной на этом потертом кожаном диване — читалась абсолютная власть над моментом. Он слегка приподнял свой стакан с виски, имитируя беззвучный тост, и его губы снова тронула та самая едва заметная, торжествующая ухмылка. В этом жесте не было дружелюбия. Это был вызов. Мужчина словно проверял балерину на прочность, ожидая, хватит ли у неё смелости принять его «дар» в этом вертепе. Он нарочито медленно стряхнул пепел в массивную пепельницу и, подавшись чуть вперед, замер, ожидая её хода. Пленница неонового света чувствовала этот взгляд кожей — он был тяжелее, чем грохочущий бас колонок, и гораздо опаснее, чем грязное влечение того гостя в зале. - Кто он? - Её губы едва заметно шевельнулись, беззвучно повторяя эти слова, пока она изучала его холодный, изучающий силуэт. В этом прокуренном полумраке он выглядел слишком инородным — слишком спокойным, слишком властным. Это не был обычный гость, пришедший за похотью. От него веяло ледяной дисциплиной и опасностью, которую Миа привыкла чувствовать перед выходом на большую сцену, но здесь эта опасность была иной.