Приват для Примы

Кристиан вылетел из кабинета спустя секунду, едва не сорвав дверь с петель. Его вид был пугающим: расстегнутый ворот рубашки, на щеке — пылающий след от пощечины Мии, а в расширенных зрачках — дикая, наркотическая смесь ярости и паники. Он тяжело и хрипло выдыхал, продираясь сквозь толпу в главном зале. Кристиан расталкивал своих гостей, не глядя на их возмущенные лица. Грохот басов и вспышки неона, которые он сам когда-то боготворил, сейчас казались ему издевательским смехом в спину. - Миа! - хрипло выкрикнул он, но его голос утонул в реве колонок и звоне бокалов с алкоголем. Он увидел её силуэт у самого выхода — хрупкую фигуру в смятом платье, которая судорожно пробиралась к дверям, пытаясь скрыться от этого безумия. Кристиан прибавил шаг, его пальцы вцепились в плечо какого-то парня, преградившего путь, и он грубо отшвырнул его в сторону. На его губах застыла изломанная, безумная ухмылка. Он понимал, что выглядит сейчас как то самое «жалкое существо», о котором она говорила, но страх потерять её навсегда был сильнее гордости. Он выскочил на улицу вслед за ней, в холодный ночной воздух, который мгновенно обжег его разгоряченное лицо. Миа уже была у дороги, отчаянно пытаясь поймать такси. Её плечи дрожали, а в свете уличных фонарей она казалась прозрачной, почти нереальной. - Стой! — проревел Кристиан, хватая ртом ледяной воздух. Кристиан вылетел из дверей клуба в ледяную ночную тишину Берлина. - Миа! Стой! - его голос, сорванный и хриплый, надломился на холодном ветру. Он увидел её у самого края тротуара. Она судорожно пыталась поймать такси, её тонкие плечи дрожали под тканью смятого платья, а пальцы впивались в ремешок сумки. В свете уличных фонарей она казалась прозрачной, почти бесплотной, словно само её присутствие здесь было ошибкой реальности. Кристиан сократил расстояние в несколько прыжков и вцепился в её локоть, не давая шагнув к остановившейся машине. Его пальцы дрожали — не от химии, а от дикого, парализующего страха. На его лице больше не было той ядовитой ухмылки; оно превратилось в маску из боли и осознания. - Прости меня... - прохрипел он, тяжело и рвано выдыхая облачка пара прямо ей в лицо. - Те слова... это был не я. Это дрянь в моей голове. Миа, я... я не хотел этого говорить. Он попытался развернуть её к себе, заглянуть в глаза, которые теперь были полны ледяного презрения. Его ладони скользнули выше, к её плечам, пытаясь удержать, зафиксировать её в этом моменте, не дать ей исчезнуть в темноте такси. - Я соврал! - выкрикнул он, заглушая шум мотора. - Я бы никогда... я бы не смог. Пожалуйста, не уходи так. Только не с этой грязью в памяти. Миа замерла, её дыхание было таким же прерывистым, как и его. Она смотрела на его расширенные зрачки, на след от своей ладони на его щеке, и видела, как он буквально рассыпается перед ней. Весь его мир — с алкоголем, наркотиками и властью — сейчас не стоил и цента по сравнению с этим отчаянным «прости». Кристиан преградил ей путь к дверце такси, его пальцы судорожно сжались на её запястье. Он тяжело и часто выдыхал холодный ночной воздух, глядя на Мию так, словно она была его последним шансом на спасение в этом безумном городе. - Послушай меня... - его голос, сорванный и хриплый, дрожал от несвойственной ему искренности. - Я не знаю, почему я веду себя с тобой как последний подонок. Клянусь, я сам себя не узнаю. Он на мгновение зажмурился, и на его лице проступила слабая, болезненная ухмылка, полная самопрезрения. - Помнишь ту ночь, когда твоя подруга устроила этот пьяный балет на сцене? - он сделал рваный вдох, не сводя с Мии расширенных зрачков. - Все смотрели на неё, на этот цирк с алкоголем и перьями. А я не мог оторвать глаз от тебя. Ты стояла там, у стойки, такая... невозможная. Холодная, гордая, настоящая. Ты мне очень понравилась с самой первой секунды, Миа. Настолько, что я просто... я просто не знал, как себя вести. Он сильнее вцепился в её ладонь, боясь, что она исчезнет в темноте салона автомобиля. - В моем мире всё просто: деньги, похоть, сила. Я умею управлять клубом, умею подавлять людей, но я понятия не имею, как подойти к кому-то вроде тебя. Ты меня напугала своей чистотой, и я не нашел ничего лучше, кроме как начать нападать. Весь этот пафос, эти грязные слова в кабинете — это была попытка сбросить тебя с пьедестала, чтобы мне не было так страшно чувствовать себя ничтожеством рядом с тобой. Я не знал, как подступиться, и в итоге просто всё растоптал. Миа замерла, её рука перестала сопротивляться. Она смотрела на него — на успешного директора, который сейчас выглядел как раздавленный ребенок в дорогом пальто. Позади них из открытых дверей клуба всё так же гремели басы, подчеркивая нелепость и трагизм этого признания. Девушка замерла, её рука в его хватке обмякла, но не от покорности, а от невыносимой, душившей её горечи. Она медленно подняла голову, и в свете уличных фонарей Кристиан увидел, как по её бледным щекам, оставляя влажные дорожки на холодном воздухе, катятся слёзы. Это не были слёзы слабости — это были слёзы финального, сокрушительного разочарования. Она тяжело и рвано выдохнула, глядя прямо в его расширенные, лихорадочные зрачки. На её губах на мгновение появилась слабая, болезненная ухмылка, полная сострадания, которое ранило его сильнее любой пощечины. - Ты думаешь, что твоё признание что-то меняет? - её голос прозвучал надломленно, вибрируя от сдерживаемого плача. - Ты говоришь, что я тебе понравилась, но при этом ты втаптываешь меня в грязь своего кабинета. Ты путаешь страсть с одержимостью, Кристиан. Она сделала попытку высвободить руку, и на этот раз его пальцы, до этого мертвой хваткой вцепившиеся в её запястье, дрогнули и ослабли. - Тебе не я нужна, - прошептала она, и одинокая слеза сорвалась с её подбородка, исчезая в воротнике платья. - Тебе нужна помощь, настоящая, профессиональная помощь, а не балерина, которая будет смотреть, как ты медленно убиваешь себя алкоголем и этой дрянью на зеркале, черт возьми, ты же совершенно меня не знаешь! Ты болен, Кристиан. Твоя душа выжжена этим неоном, и я не могу стать твоим лекарством. Я не хочу тонуть вместе с тобой, пытаясь вытащить тебя со дна, на которое ты прыгнул добровольно. Миа сделала шаг назад, окончательно разрывая контакт. Она видела, как он стоит перед ней — раздавленный, беззащитный, лишенный своей брони «хозяина жизни». - Найди в себе силы спастись сам, - бросила Миа, уже открывая дверцу такси. - Но без меня.