Магистр Тьмы Том 1 'Наследие'

Дзян Чэн смотрел на всем известного сумасшедшего так, будто узнал в нём кого-то. В его глазах мелькнула тень сомнения, которая тут же исчезла, сменившись холодным презрением. - Цзинь Лин, вставай. Молодой юноша лежал на земле, его плечи дрожали от напряжения, а лицо выражало бессильную злость. Заклинание Мо Сюаньюя лишило его возможности даже пошевелиться, и это было невыносимо. - Я сказал, вставай! - голос Дзян Чэна стал громче, в нём прозвучала угроза. - Дядя, я не могу, - сдавленно произнёс Цзинь Лин. Его руки сжались в кулаки, а взгляд, полный ярости, метнулся к Мо Сюаньюю. В его глазах пылало: «Сними это чёртово заклинание, или я заставлю тебя пожалеть!» Тем временем Вей завёл руку за спину, стараясь скрыть лёгкую усмешку. Одним пальцем он осторожно поднял листок с духом, следя, как тот начинает медленно парить. Ему было забавно, что простой розыгрыш так легко вводит в заблуждение. Однако внутри он чувствовал лёгкую горечь: его собственные техники, созданные с таким трудом, теперь использовались лишь для мелких шуток. Листок начал подниматься, но тут вмешался Дзян Чэн. Его духовная сила, словно невидимая рука, перехватила лист, заставив его замереть в воздухе. В этот момент Вей уже убрал большую часть заклинания, оставив только необычно острую форму листа. - Цзинь Лин, что я тебе говорил, когда ты встречаешь отступников? - холодно произнёс глава. Цзинь Лин, дрожа от унижения, поспешно поднялся на ноги. Его лицо пылало от ярости, а голос дрогнул, когда он выкрикнул: - Проклятый дурак! - Меч вернулся в ножны, но в его движении чувствовалась угроза. - Дядя, я ему ноги переломаю! Юноша рванулся было вперёд, но резкий, ледяной взгляд Дзян Чэна заставил его замереть. Сердце Цзинь Лина сжалось, но он отвернулся, стараясь скрыть страх. Ветер усилился, закручивая опавшие листья в воздухе. Небо, и так мрачное, стало ещё темнее - тяжёлые тучи скрыли луну, и холод охватил лес. Дзян Чэн окинул Мо Сюаньюя пристальным взглядом, словно пытаясь понять, кто же на самом деле стоит перед ним. - Ноги переломаешь, говоришь? - проговорил он, насмешливо подняв бровь. - Такой трюк с мгновенным призывом духа, умением скрыть остатки заклинания... Его губы изогнулись в высокомерной улыбке. - Цзинь Лин, что я тебе говорил? Если встретишь отступников, избавляйся от них незамедлительно. Цзинь Лин с готовностью сорвал меч с пояса. Его лицо стало серьёзным, сосредоточенным. Он сосредоточил духовную силу на клинке, и меч поднялся в воздух, начав плавно двигаться по его команде. Цзинь Лин шагнул вперёд, а меч, подчиняясь воле хозяина, бросился вперёд, стремительно разрезая воздух. Вей следил за каждым движением: энергия меча пульсировала, словно живая. Юноша управлял им с точностью и упорством, достойным наследника своего клана. Однако, когда удар был близок, Вей едва заметно усмехнулся и сделал шаг в сторону, готовясь уклониться. Внезапно воздух прорезал низкий, мелодичный гул. С невероятной скоростью Бичэнь влетел в бой, легко отражая атаку Цзинь Лина. Искры рассыпались вокруг, когда клинки встретились, и меч Цзинь Лина дрогнул, отступая. Бичэнь вонзился в землю, и одновременно с ним в лесу появился Хангуан-цзюнь. Его силуэт выглядел величественно и грозно на фоне сгущающихся теней. В руках он держал гуцинь, который, казалось, сливался с ним в единое целое. Тишина на мгновение накрыла всех, словно весь лес задержал дыхание. Дзян Чэн и Хангуан-цзюнь встретились взглядами: напряжение между ними было почти осязаемым. Ветер стих, листья замерли, будто ожидая продолжения. Вей, стоя в стороне, наблюдал за этим зрелищем. Он почувствовал, как его улыбка становится шире, но внутри всё сжалось. « Кажется проблемы как и прежде находят меня сами ...» - подумал он, стараясь не выдать своих чувств. Вей мельком взглянул на спасителя, Лань Чжаня. Его лицо оставалось бесстрастным, но в лёгком поклоне и коротком взгляде читалось уважение. Вей едва заметно улыбнулся, но за этой улыбкой скрывалась настороженность. «Лань Чжань... Ты всегда вовремя. Как будто знаешь больше, чем говоришь», - подумал он, но ничего не сказал, лишь наблюдая. Тем временем юные адепты клана Гусу Лань догнали своего наставника. Они заметили Мо Сюаньюя и поклонились, проявляя уважение не только к Хангуан-цзюню, но и к главе ордена Юньмэн Цзян. Ветер налетал порывами, обдавая холодом, словно лес дышал ледяным дыханием. Листья кружились в воздухе, будто подчиняясь невидимым силам. Тёмные тучи затягивали небо, и лунный свет почти исчез. Темнота становилась всё более угнетающей, как будто сама природа предупреждала о надвигающейся буре. Издалека донёсся громкий крик, разорвавший эту давящую тишину: - Глава! Глава! У нас донесение! Дзян Чэн резко обернулся, его глаза вспыхнули гневом. - Что за спешка? - его голос прозвучал холодно и властно, будто отрезал всё лишнее. Адепт в фиолетовом облачении, задыхаясь от бега, пытался собраться, но слова выходили рваными. - Господин... Я... я прибыл с донесением. По всему лесу с огромной скоростью пронёсся синий летающий меч. Ловушки, которые вы помогали расставить юному господину, были уничтожены. Дзян Чэн сжал кулаки, его челюсть дрогнула от сдерживаемого гнева. - Сколько ловушек было уничтожено? Адепт низко поклонился, его голос дрожал: - Из четырёхсот ловушек все были уничтожены, господин. Лес, казалось, затаил дыхание. Ветер внезапно стих, оставив за собой неестественную тишину. Дзян Чэн медленно провёл пальцем по кольцу Цзыдянь, вращая его с пугающей размеренностью. Его лицо стало маской холодной решимости. Цзинь Лин, стоящий рядом, выглядел так, словно его разрывало от гнева и желания действовать. Его пальцы дрожали, сжимая рукоять меча. - Я разберусь с этим! - сказал он, но прежде чем он успел вытащить меч, голос Дзян Чэна разрезал воздух: - Не наглей. Разве я сказал хвататься за меч? Цзинь Лин застыл, его лицо исказилось от смеси стыда и ярости. Он не смел ослушаться, но в глубине души кипел. «Почему он никогда не верит, что я справлюсь?» - мелькнула обида в его взгляде. Вей Усянь, наблюдая за ними со стороны, задумчиво скрестил руки на груди. Его улыбка исчезла, уступив место мрачной задумчивости. Напряжение нарастало, как будто что-то невидимое сжимало пространство вокруг. Лес наполнился ощущением близкой опасности, а в воздухе, казалось, появилась лёгкая вибрация, словно электричество перед грозой. Дзян Чэн поднял голову, его взгляд обшаривал лес, как будто он пытался выловить в темноте нечто невидимое. Внезапно, где-то далеко раздался странный звук, будто лезвие скользнуло по металлу. Лес застыл. Все замерли, тяжёлое напряжение повисло в воздухе. Лишь дыхание было слышно, словно эхо собственной тишины. Лань Ванцзи слегка поклонился, но первым начал разговор старший ученик ордена Гусу Лань - Сыцзуй, который вместе с младшим братом последовал примеру своего наставника. - Уважаемый глава ордена Юньмэн Цзян, - вежливо начал он. - Как вы знаете, ночная охота - это честное соревнование между кланами заклинателей. Однако из-за расставленных ловушек некоторые из участников пострадали. Согласно правилам ночной охоты, использование методов, которые могут навредить другим, строго запрещено. Сыцзуй говорил спокойно и учтиво, затем, повернув голову к Хангуан-цзюню, передал ему слово. Лань Ванцзи, сохраняя своё невозмутимое выражение, добавил: - Если вы желаете, наш клан может возместить стоимость уничтоженной сети божественного плетения. Дзян Чэн, хмурясь, холодно усмехнулся. В его взгляде сквозила уязвлённая гордость. - Не стоит, второй господин Лань. То, что вы лично участвуете в ночной охоте, - редкое событие за последние десять лет. Что привело вас в такую глушь? Цзинь Лин, с трудом сдерживая порыв возразить, всё же не удержался: - Но, дядя, мы ведь тоже здесь! Дзян Чэн, не оборачиваясь, бросил резкий ответ, его голос звучал как удар: - Не вмешивайся в разговор старших. Закрой рот. Цзинь Лин, обиженно сжав кулаки, замолчал, опустив голову. Его гордость была задетой, но он не посмел перечить. Лань Ванцзи, оставаясь собранным и хладнокровным, ответил с неизменной вежливостью: - Неподалёку, в деревне Мо, мы обнаружили опасную нечисть в виде демонической руки. Она убивает с особой жестокостью, питаясь жизненной духовной силой. Сегодня ночью она убила троих. К сожалению, нам не удалось её задержать - она скрылась на горе Дофань. Ваньинь издал короткий насмешливый смешок, его голос был полон сарказма: - Вот как? Даже сам Хангуан-цзюнь упустил нечисть? Что же это за создание, с которым вы не смогли справиться? Младший Лань, Цзинъи, не удержался: - Хангуан-цзюнь ни в чём не виноват! Эта рука обладает интеллектом, что совершенно не свойственно подобной нечисти. Лань Ванцзи поднял руку, останавливая юного заклинателя. Этот жест был красноречив: больше ничего говорить не нужно. Цзинъи тут же умолк. Лань Ванцзи повернулся к Дзян Чэну, его голос прозвучал спокойно и твёрдо: - Споры излишни. Прошу главу ордена Юньмэн Цзян быть предельно осторожным на горе ДоФань. Лишние смерти здесь не к месту. Дзян Чэн фыркнул, не скрывая своего раздражения. Он развернулся спиной, но краем глаза всё же посмотрел на племянника. - А ты что стоишь? Добыча сама себя не поймает. Если ты не принесёшь ничего достойного, можешь больше мне на глаза не показываться. Живо за работу! Цзинь Лин кивнул, глядя на землю, и быстро ушёл, скрывая раздражение и обиду. Лань Ванцзи перевёл взгляд на своих адептов, его голос звучал чётко и спокойно: - Будьте предельно осторожны и внимательны. Смотрите в оба. - Да, господин Хангуан-цзюнь! - хором ответили заклинатели и разошлись в разные стороны, скрываясь среди деревьев. Юные заклинатели продолжили путь, догнав молодого господина Цзинь Лина. Цзинь Лин недовольно обернулся: - Обязательно идти за мной? Неужели других дорог нет? - Молодой господин, нечисть нестандартная. Будет лучше в экстренной ситуации быть недалеко друг от друга, - спокойно ответил старший Сычжуй. - Что? Да я и сам со всем справлюсь, - сложив руки на груди, упрямо ответил Цзинь Лин. - Да неужели? Такой самоуверенный, - саркастично фыркнул Лань Цзинъи, недоверчиво и сердито глядя на него. - Что ж, тогда посмотрим, кто чего стоит! - вспыхнул наследник клана Ланьлин, выхватывая меч. Юный Лань Цзинъи не остался в стороне: - Что ж, давай посмотрим! Началась схватка.Их движения были быстрыми, отточенными, как у опытных бойцов. Мечи, казалось, стали продолжением их рук. Звон металла заполнял лес, отбрасывая искры, будто каждая атака была наполнена энергией. Сычжуй безуспешно пытался разнять их, но бой продолжался. В пылу схватки Лань Цзинъи сделал резкий выпад, а Цзинь Лин, уклоняясь, поскользнулся и упал в небольшую пещеру. - Зачем ты толкнул его? - нахмурился Сычжуй. - Я не толкал! Он сам упал! - защищался Лань Цзинъи, но его голос звучал неуверенно. Сычжуй тяжело вздохнул: - Что ж, идём проверим. Не хватало ещё проблем из-за пропажи единственного наследника. Путь внутрь пещеры был узким и тёмным. Вход оказался низким, и им пришлось пригибаться. Влажность пронизывала до костей, а воздух был тяжелым и затхлым, будто пещера не дышала веками. С потолка медленно капала вода, создавая ритмичный, но жутковатый звук. Скользкие камни под ногами заставляли двигаться осторожно. Стены пещеры покрывал мох, местами прорезанный странными узорами, похожими на древние символы. Когда они дошли до просторного зала, свет их талисманов вдруг потускнел и погас, оставив их в полной темноте. В этот момент прозвучал жуткий крик, от которого юные заклинатели вздрогнули. Но вскоре тишину разорвал громкий смех Цзинь Лина. - Кто теперь наложил в штаны? - насмешливо спросил он, почти задыхаясь от смеха. Зал осветился красными свечами. Они вспыхнули по обеим сторонам зала, создавая иллюзию бесконечного коридора. В центре открывшегося пространства возвышалась величественная статуя, на которую все обратили внимание. Статуя была поражающей. Её высота превышала шесть метров, и она выглядела поразительно реалистичной. Тело статуи было вырезано из тёмного камня, но детали были столь проработаны, что казалось, будто это живая фигура, покрытая тонкой коркой камня. Её шесть рук были изящно расположены в танцевальных позах, каждая из которых подчёркивала её грацию. Её одежда завораживала. Казалось, ткань была соткана из самого камня, но она падала мягкими складками, точно реальная материя. На ней были вырезаны сложные узоры, напоминающие потоки воды, которые, при взгляде на них, словно начинали двигаться. Лицо статуи сочетало в себе красоту и ужас. Длинная, широкая улыбка была слишком острой, чтобы казаться приветливой. Её глаза были вырезаны с пугающей реалистичностью - левый смотрел прямо перед собой, а правый будто следил за каждым движением в комнате. Когда Сычжуй приблизился, ему показалось, что один из глаз слегка повернулся и уставился прямо на него. - Это было не смешно! - возмущённо сказал Лань Цзинъи, пытаясь подавить дрожь. Пока они спорили, Сычжуй продолжал изучать статую, не спуская глаз с её странного лица. У него возникло ощущение, что она наблюдает, ждёт, пока кто-то приблизится ещё ближе... Посмотрев в глаза, Сычжуй ощутил, как статуя вдруг ожила: её левый глаз медленно повернулся и уставился прямо на него. - Эй, я только что видел, как глаз этой статуи посмотрел на меня! - выдохнул он, отступая на шаг. Двое заклинателей резко замолчали, бросив напряжённые взгляды на Сычжуя, а затем очень медленно повернулись к статуе. - Ха-ха, - нервно усмехнулся Лань Цзинъи, его голос дрожал от лёгкого страха. - Что ты, мы же не дети, чтобы бояться какой-то статуи. Тебе, наверное, просто показалось. Камень не может двигаться! Цзинь Лин, пытаясь показать уверенность, подошёл ближе, заняв место Сычжуя перед статуей. В этот момент второй глаз статуи тоже повернулся и уставился прямо на него. - Что за...?! - начал он, но не успел договорить: одна из каменных рук статуи резко сорвалась с места и устремилась к нему. Цзинь Лин вскрикнул, но среагировал моментально, отпрыгнув в сторону и выхватив меч. Статуя начала оживать. Сначала она медленно встала, изящно, будто танцуя, переместив вес на одну ногу, а затем на другую. Каменные конечности плавно, но неестественно двигались, издавая скрежет, словно тысячелетняя тишина зала была нарушена. - Что это за хрень? Как камень может двигаться?! - воскликнул Цзинь Лин, не отрывая глаз от угрожающей фигуры. Статуя шагнула вперёд, а её шесть рук начали вытягиваться, словно удлиняясь. Их длина достигала семи, а затем и десяти метров, пытаясь дотянуться до юных заклинателей. - Бежим! - выкрикнул Сычжуй, бросаясь к выходу. Все трое рванули к узкому проходу, уворачиваясь от рук статуи. Пещера начала рушиться: с потолка сыпались каменные обломки, а земля под ногами дрожала. Когда они наконец вырвались наружу, статуя медленно вытолкнула своё массивное тело из пещеры, размахивая руками. Снаружи они решили действовать. Цзинь Лин, сжав зубы, натянул тетиву своего лука и выпустил сразу три стрелы в голову статуи. Меткие выстрелы отразились от камня, оставив лишь небольшие сколы. Братья Лань перешли к синхронной атаке техникой двух нефритов. Их движения были выверенными, удары усиливались при каждом объединённом выпадении. Но даже эти координированные атаки наносили лишь минимальный урон, статуя продолжала надвигаться. Тем временем Вей Усянь, следуя за ощущением злой энергии, спешил к месту событий. Он уже почувствовал сильное демоническое присутствие ещё до начала резни и предположил, что это могла быть зацепка в расследовании. Однако даже он не ожидал, что демоническая рука может вселиться в статую. Когда он, наконец, появился, его лицо озарила зловещая улыбка. - Хм, это неожиданно... Но интересно, - пробормотал он, наблюдая за боем. Увидев, как юные заклинатели изо всех сил сражаются с ожившей статуей, Вей не мог остаться в стороне. Он поднял руку, останавливая свой шаг, и обратился к ним: - Отступите. Дайте мне разобраться с этим. Его голос прозвучал твёрдо, но с ноткой насмешки, как будто он уже предвкушал интересный вызов. - Дети, зовите своего Хангуан-цзюня... подайте знак, - прозвучал низкий голос. Все трое заклинателей вспылили: - Кто это ещё тут дети? Сычжуй бросил взгляд на брата и ответил сдержанно: - К сожалению, мы уже использовали один сигнальный фейерверк. Нам остаётся только ждать помощи. Цзинь Лин нахмурился, глядя на Мо Сюаньюя: - А что, ждать - это вся твоя стратегия? Тем временем вокруг бушевала битва. Магические удары, направленные на статую, разбивались о её каменную оболочку, оставляя лишь едва заметные трещины. Однако эти повреждения тут же затягивались, словно статуя восстанавливалась за счёт энергии, витавшей в воздухе. Из глубины пещеры раздавался давящий звук, напоминающий плач или рёв, который эхом отражался от стен, усиливая атмосферу ужаса. Казалось, сама земля дрожит под ногами заклинателей, а воздух становится тяжелее с каждым вдохом. Вей Усянь, стоя в стороне, незаметно использовал магию. Сорвав два листика, он активировал заклинание призыва, направив их к одной из рук статуи, которая выделялась особой демонической энергией. - Дух, приди! - прошептал он, наблюдая за результатом. Внезапно оба призванных духа были поглощены демонической рукой. Вей нахмурился. - Питается как негативной, так и позитивной энергией. Довольно редкая тварь. Заклинателям будет непросто её уничтожить - каменная оболочка защищает демона, - пробормотал он, оценивая ситуацию. На высоком холме за битвой наблюдала девушка в чёрной мантии. Её глаза внимательно следили за происходящим, особенно за статуей. Девушка задержала взгляд на заклинателе в тёмно-синей форме, летящем на мече. Его лицо было скрыто маской, а волосы собраны в аккуратный пучок. - Что ж, посмотрим, вмешаешься ли ты, - усмехнулась она, мгновенно скрывшись в тени. В следующее мгновение она появилась в воздухе рядом с заклинателем и одним движением руки сбила его с меча. Мужчина приземлился на землю, молниеносно поднялся и огляделся, не заметив никого. - Кто здесь?! - воскликнул он, обнажив оружие. Девушка не ответила. Её внимание переключилось на его меч. Улыбнувшись, она вновь растворилась в воздухе. - Кажется, всё только начинается... Это будет интересно. Тем временем заклинатели искали новые способы справиться с врагом. Один из них, богатый заклинатель, достал церемониальный колокол. Этот артефакт, с виду небольшой, при активации увеличился до гигантских размеров. Колокол опустился на статую, накрывая её полностью. - Демон запечатан! - с удовлетворением заявил заклинатель, подойдя ближе к артефакту. Однако в этот момент из-под колокола раздались сильные удары. Вскоре демоническая рука проломила его, вырываясь наружу. Рука схватила ближайшего заклинателя за голову и моментально высосала из него всю жизненную силу. Тот обмяк, превратившись в сухую оболочку из кожи и костей. Статуя взревела, её крик был полон ярости и боли. Тем временем её движения становились всё быстрее, а сила атак возрастала. Казалось, она подпитывалась страхом и хаосом вокруг. Тёмная энергия, исходившая от неё, окутывала лес, словно зловещий туман. На миг статуя внезапно застыла, погрузив поле битвы в зловещую тишину. Заклинатели переглянулись, затаив дыхание. - Всё... закончилось? - прошептал кто-то. В следующую секунду статуя резко ожила, нанеся мощный удар по земле, от которого дрогнула вся пещера. Чёрное пламя вспыхнуло с новой силой, разлетаясь вокруг, и бой начался с новой яростью. Цзинь Лин, однако, сражался с неукротимым упорством. Используя невероятно высокие прыжки, он запрыгнул на одну из каменных рук и продолжал атаковать статую магическими стрелами. Вей Усянь, наблюдая за происходящим, нахмурился. - Ну почему ему не сидится на месте?! - раздражённо произнёс он, оглядываясь в поисках подходящего оружия. Цзинь Лин, стараясь нанести хотя бы малейший урон этой чертовой статуе, понял, что всё было безуспешно. В голове у него продолжали звучать слова дяди Цзяна: - «Если не поймаешь ничего стоящего, можешь больше не показываться мне на глаза.» Юноша изо всех сил продолжал сражаться, даже находясь на пределе своих сил. Он не мог остановиться, несмотря на свою усталость, и продолжал бороться. Но в какой-то момент он не смог устоять, и статуя, воспользовавшись его слабостью, схватила его за шею и прижала к дереву. В этот момент Вей, стоящий чуть в стороне и наблюдающий за происходящим, заметил что-то странное. Его взгляд упал на растущий бамбук, который выглядел незначительным на фоне всех событий. Он сразу понял, что это могло быть его шансом. С быстрым движением рук Вей срезал несколько стеблей бамбука и начал работать с ними, пока заклинатели продолжали сражаться и не обращали внимания на его действия. В его руках бамбук быстро преобразился в флейту. Он внимательно осмотрел её, проверив, как она издает звуки, и, не раздумывая, стал наигрывать на ней мелодию. Как только первые звуки флейты разнеслись по воздуху, статуя замерла и повернула свою голову в сторону играющего. Вей продолжал играть, и на этот раз статуя остановилась. Земля начала трястись, как будто что-то пытается вырваться на поверхность. Из-под земли показались длинные цепи, которые мгновенно схватили несколько рук статуи и вырвали их с демонической руки. «Пожалуйста, пусть кто угодно откликнется на мой призыв, главное - желание убивать с сильной жаждой убийства!» Но то, что появилось, стало полной неожиданностью. Вэнь Нин, также известный как Вэнь Цюнлинь, при жизни был адептом Ордена Цишань Вэнь. После смерти его преображён Вэй У Сянем в лютого мертвеца, и он стал известен как Призрачный Генерал. Он был правой рукой Вэя. Вей замер. Несколько секунд он не мог поверить, что призвал своего старого друга. В его сердце вспыхнули воспоминания, полные эмоций. С каждым взглядом на своего старого товарища, ощущение угрозы и напряжения, которое накрыло его, возрастало. Он почувствовал, как внутри его бушует темная сила, и волна старых воспоминаний охватывает его. Когда он встретился взглядом с Вэнь Нином, его сердце сжалось. Ощущение было таким, будто из тени возвращалась что-то ужасающие, кто-то, с кем он когда-то сражался в бесконечном аду. Вэй, оглядываясь на происходящее вокруг, был охвачен пламенью. Его мысли путались. Его собственное тело словно замирало, и лишь флейта в его руках оставалась неподвижной. Это был тот момент, когда тьма не просто возвратилась, а поглотила всё вокруг. Не замедлил и снова начал играть на флейте. Его глаза стали красными, как в предыдущей жизни. Сила тьмы наполнила его, такая же, как после последней битвы с первооткрывателем. Он знал, что в его руках собралось множество возможностей. Пламя, которое окружало его, было не только символом силы, но и предвестием великой битвы. Все наблюдали за боем, обращая внимание на ходячего мертвеца, Призрачного Генерала. У Вэнь Нина не было зрачков, и потрескавшиеся черные вены тянулись от шеи к лицу, как сеть из тёмных щупалцев. Его лицо было бледным, с изъеденной кожей, которая свисала с костей, словно он был частью самой смерти. Его одежда была изорвана по краям и рукавам, а черные цепи свисали с наручников, обвивая запястья и лодыжки. Его тело двигалось с непередаваемой жесткостью, словно ему не свойственна человеческая гибкость, а все его движения имели зловещую, мучительную плавность. Всё в нём было наполнено угрозой, а его глаза без зрачков казались зеркалами, в которых не было отражений. Его взгляд, казалось, поглощал все вокруг, заставляя каждого заклинателя чувствовать немалое беспокойство. Дёргающиеся конечности, искажённые движения - всё это делало его ещё более пугающим. Сила тьмы, которую он излучал, была настолько ощутимой, что казалось, сами заклинатели, привыкшие к борьбе с демонами, замерли в ужасе. Страх перед этим существом был почти осязаемым, и его присутствие, как тяжёлое облако, давило на каждого в этом месте. Вей, скользя взглядом по полю боя, искал демоническую руку, оторванную от статуи. Она быстро передвигалась, опираясь на пальцы, двигаясь словно неестественным способом. Как только Вей её заметил, Призрачный Генерал схватил руку, свернув её, как игрушку. - Дети, быстрее, мешочек Цянькунь! Аде́пты клана Гусулань незамедлительно использовали его, чтобы обезвредить демоническую руку, которая была обездвижена. Мешочек Цянькунь - это магический мешок, способный вместить больше, чем кажется. Культиваторы использовали его для перевозки крупных предметов. В отличие от мешка-ловушки для духов, который мог удерживать духовную материю, такую как призраки или души, мешочек Цянькунь мог удерживать только физическую материю. Сычжуй, по указанию Мо Сюаньюя, начал впитывать в мешочек тёмную энергию, превращая её в материю и придавая ей форму. Заклинатели собрались вокруг демонической руки. - Сдалась нам какая-то рука! В погоню за Призрачным Генералом, и будет наша слава за его поимку! Вей продолжал играть на флейте, чтобы увести его подальше от людей. Спокойная мелодия флейты, один шаг, второй - и за ним стоял Хангуан-цзюнь. Вей уперся в плато к Лань Чжаню. Схватив руку музыканта, тот, посмотрев своими алокрасными глазами на Хангуан-цзюня, произнёс: - Мне нужно увести его отсюда. Со всеми силами, которые у него были, несмотря на его новое слабое тело, он продолжал играть. Музыка становилась всё более насыщенной и мрачной, её вибрации словно манипулировали пространством вокруг. Атмосфера менялась: воздух становился густым, как туман, а треск в окружающем мире усиливался с каждым аккордом. Внимание заклинателей, сосредоточенных на своих действиях, уже не могло игнорировать влияние флейты. Музыка Вэя проникала в их сознание, внезапно заставляя их забывать о своих действиях и терять фокус на главной цели. Когда Призрачный Генерал начал уходить, в погоне за ним устремились полсотни заклинателей, и с каждым его прыжком из их числа отсекались новые. Заклинатели пытались применить свои силы, но их заклинания встречались с сопротивлением - каждый магический удар лишь оставлял едва заметные трещины на каменных руках. Некоторые попытались скоординировать свои атаки, создавая мощные коллективные чары, но даже это не смогло сдержать Демона, чья сила, казалось, росла с каждым его движением. Страх и хаос вокруг только усиливали его мощь. - Уже столько лет прошло, а он всё ещё очень быстр. Заклинатели начинали отставать, их дыхание становилось тяжёлым, а усталость всё более ощущалась. Призрачный Генерал, словно существо из тени и ужаса, двигался с нечеловеческой скоростью, и вскоре те, кто пытался его догнать, начинали терять силы. Его каждый шаг был как удары молнии, его прыжки казались почти мгновенными. В это время Вей уперся в плечо Лань Чжаню, продолжая играть, и вновь его глаза наполнились красным светом, как в прежней жизни. Он ощутил приближение силы, с которой не сталкивался уже долго - сила тьмы, что не проявлялась со времен последней битвы с первооткрывателем. Все глаза были прикованы к Призрачному Генералу, и в этот момент его зловещий вид только усиливал напряжение в воздухе. Он не имел зрачков, его глаза были пустыми, а потрескавшиеся черные вены тянулись от шеи к лицу, словно цепкие щупальца мрака. Его одежда была изорвана, а черные цепи свисали с его наручников и лодыжек, словно напоминая о его вечной связи с темными силами. В это время Призрачный Генерал, наконец, остановился, почувствовав, что его преследователи начали терять силы. Взгляд его пустых глаз опустился на Вэя, и его движения стали более осторожными. Но все понимали, что скоро эта борьба выйдет на новый уровень, и эта напряжённая игра музыки и магии станет решающим моментом. Вей почувствовал истощение, его глаза вернулись к прежнему состоянию. Ему понадобилось несколько секунд, чтобы отдышаться и прийти в себя. Однако, уже за его спиной раздался резкий звук хлыста. Это был артефакт клана Юньмэн Цзян - фамильное оружие в форме кольца, Цзыдянь «фиолетовая молния». При активации он превращался в кнут, испускающий молнии фиолетового цвета. Этот артефакт обладал способностью разделять душу и тело, если оно было захвачено злым духом. Лань Ванцзи отбил удар, сыграв пару струн на гуцыне. - Так значит, ты вернулся, Вей Усянь. Стоя на вершине деревни, он смотрел с гневом и яростью на сумасшедшего. Вей понял, что это не к добру. Он решил, что лучше никому не знать, что Старейшина Илин вернулся. Он начал бежать к своему коню, который был недалеко от поля боя. Но как только он выбежал из подзащиты Хангуан-цзюня, Дзян Чен атаковал, ударив хлыстом Мо Сюаньюя. От удара Мо Сюаньюй отлетел и упал, не в состоянии совладать с ослабленным телом, получив ушибы. Поняв, что нужно действовать, он сразу начал делать вид сумасшедшего. - Ай, ай! Как же больно! За что? За что меня вечно все бьют и обижают? Его лицо искажалось в жалостливой гримасе, как бы показывая слабость и смятение. - Ай, как же больно! Дзян Чэн не мог поверить, что ничего не сработало. - Да кто ты, черт возьми такой?! Почему ничего не сработало? Вей, с заметным возмущением, ответил: - Что вам от меня нужно? Если вы глава ордена, это не значит, что вам позволено бить всех без разбору! "Конечно, Цзыдянь не сработает, так как я не захватывал тело, мне его пожертвовали добровольно, так что вот такие вот дела. Так просто меня не изгнать из этого тела." - Дядя, - произнёс Цзинь Лин. - Это Мо Сюаньюй, он сумасшедший! Изгоните его из клана Ланьлин! Он не только с головой не дружит, но ещё и пристаёт ко всем - к людям, животным, насекомым и растениям. - Господин Глава Орденa Юньмэн Цзян, - вмешался Сычжуй, - Не смотря на дурную славу Старейшины Илина, он был жизнирадостным человеком. Да и в молодости он любил приударить за девушками. Если бы он хотел захватить чье-то тело, он уж точно не выбрал бы тело деревенского сумасшедшего. - Глава ордена Юньмэн Цзян, не смотря на то, что Дзыдян не сработал, это служит доказательством того, что тело Господина Мо никто не захватывал. В деревне Мо он нам очень помог. Дзян Чэн не собирался останавливаться и хотел нанести новый удар. Вей побежал в поисках спасения, с криками: - Помогите, меня убивают! Он спрятался за спину Лань Чжаня. - Неужели Глава ордена не доверяет собственному семейному артефакту? - свободно заявил Мо Сюаньюй. Цзинь Ваньинь, посмотрев на Лань Чжаня, произнёс: - Скажите, второй господин Лань, вы намеренно защищаете и препятствуете мне из-за этого ума лишенного? - Несмотря на его недостатки, он совершил благое дело, и его нужно вознаградить. - вмешались юные адепты ордена. - Да, но именно он спас всех нас и только что спас господина Цзинь Лина от смерти. Вей понял, что не собирается оставаться с прежними друзьями, и решил действовать, вызывая у них отвращение. - Глава ордена Юньмэн Цзян, - заявил он с вызовом, - меня привлекают не все без разбору. Например, деревенская корова - жирная и неповоротливая, она мне совсем не нравится, и вы мне тоже совсем не нравитесь. Дзян Чэн собирался ответить на провокацию, его духовная сила начала проявлять себя, но тут из-за спины Лань Чжаня Мо Сюаньюй продолжил: - Зато такие, как Хангуан-цзюнь, довольно привлекательны. "Пусть им обоим станет противно, и они меня отпустят," подумал Мо Сюаньюй. Но ни тут-то было. Лань Ванцзи произнёс: - Это хорошо. Я забираю этого человека в Облачные Глубины. В горах где воздух был кристально чистым и чуть прохладным. Высокие кедры, которые, казалось, видели не одну сотню лет, молчаливо наблюдали за происходящим. Ветра здесь почти не было, словно сами горы охраняли покой Облачных Глубин. Лестница, ведущая наверх, сливалась с окружающим пейзажем, будто природа сама создала её из камня и мха. Всё здесь пропитано спокойствием, но оно казалось Мо Сюаньюю скорее угрожающим, чем умиротворяющим." С большим трудом двум молодым заклинателям удалось доставить Мо Сюаньюя на территорию клана Гусу Лань. Мо Сюаньюй был привязан к коню и громко протестовал: - Пожалуйста, отпустите меня! Я хочу обратно! Лучше буду жить со своей лошадкой, только не туда! Он продолжал ныть и причитать: "Двадцать лет меня здесь не было, с тех пор как я учился в Облачных Глубинах. Вернуться сюда - это прямая дорога в ад." - Господин Мо, - устало, но терпеливо попросил Сычжуй, - будьте тише. Стена Послушания предписывает одно из правил: не шуметь. - А если не буду? Что тогда? Накажете? - Мо Сюаньюй надулся, как ребёнок, и попытался вырваться. - Ну же, скажите! Что меня ждёт?! Сычжуй нахмурился, но промолчал, бросив молчаливый взгляд на Лань Ванцзи. В Облачных Глубинах действительно находилась Стена Послушания, на которой были перечислены все правила ордена Гусу Лань. Во времена обучения Вэй Ина их насчитывалось около трёх тысяч. "Да вы только посмотрите! После всего, что я устроил в молодости, правил только прибавилось. Не удивлюсь, если добавили ещё тысячу," - подумал Вэй Иин. Мельком взглянув на стену, он заметил: - Распутничать, запрещено. - Убивать живых существ, запрещено - Гулять по ночам, запрещено - Шуметь, запрещено - Быстро ходить; запрещено - Лазать по деревьям; запрещено - Сутулить спину; запрещено - Сбегать с занятий; запрещено - Уходить раньше, чем положено; запрещено - Ходить босиком; запрещено. - Шантажировать; запрещено. - Играть в азартные игры; запрещено. - Играть с огнем; запрещено. - Воровать; запрещено. - Браниться; запрещено. - Забавляться в воде; запрещено. - Свистеть; запрещено. - Пить и есть без меры; запрещено. - Бегать, прыгать; запрещено. - Небрежно обращаться с налобной лентой, запрещено. - Готовить за пределами кухни запрещено. - Устраивать розыгрыши запрещено. И это был только список новых правил, введённых после его обучения. "Да, это просто пристанище зануд," - ухмыльнулся он, вспоминая, как учитель Лань каждый день ругал его за поведение и вспоминая, как много раз ему удавалось обходить все эти запреты. Довести учителей до белого каления мог не каждый, но у Вэй Ина это получилось. Всего за пару месяцев глава ордена молил вернуть его обратно в Пристань Лотоса в Юньмэни. Смешные воспоминания сами всплывали в голове. Как он подменил книгу о благонравии и воспитании на эротический сборник собственного производства или Как он однажды подменил книгу о хороших манерах на собственный сборник стихов с весьма пикантным содержанием. Как лазал по деревьям и устраивал мелкие пакости. Как обвязывал налобные ленты кроликами, утверждая, что это символ внутренней гармонии. Как «одолжил» с кухни маленькую тарелку с огромной порцией риса. Как научил адептов разных орденов азартным играм, где всегда выигрывал благодаря ловкости рук, приговаривая: «Никакого мошенничества!» Взгляд Вэй Ина скользнул по Стене Послушания дальше. 'Не лазать по деревьям'? Серьёзно? Это же была лучшая часть моего обучения! 'Не сутулиться'... Ладно, тут я, возможно, слегка виноват. А 'не брать чужое' - вот это уже явная клевета! Как он бродил по ночам, пил вино под звёздами, охотился на фазанов и готовил из них изысканные ужины за пределами Облачных Глубин. Однажды он чуть не сжёг бороду учителя, который, к счастью, носил длинную. Он лазал по деревьям, устраивал розыгрыши, кидался шариками с водой и громко смеялся. А если мимо проходила красивая девушка, он не мог не сделать ей комплимент или не познакомиться. Все эти шалости никто не мог поймать с поличным, и он всегда выходил сухим из воды. Правда, однажды его ночная прогулка, с распитием вина под луной, перелезанием через ворота и дракой с юным Вторым Господином Лань, закончилась неудачно. Это привело к его отчислению. Тогда это был один из лучших дней его молодости. Сейчас, спустя столько лет, он даже не думал, что когда-нибудь вернётся. Когда-то он думал, что это место - его клетка. А теперь, глядя на знакомые ворота, он понимал, что это его шанс. Он бросил взгляд на Лань Ванцзи, который шагал чуть впереди, и улыбнулся. 'Кто бы мог подумать, что однажды я пройду сюда не как адепт, а как гость. И что рядом со мной будет стоять тот, кто всегда был для меня врагом когда я пошёл по пути тьмы. Лань Ванцзи, шедший впереди, спокойно сказал: - Пусть поплачет. Когда устанет, тащите его внутрь. Вэй Иин сопротивлялся изо всех сил, пока его тело не устало. В итоге его пришлось нести вверх по длинной лестнице. Поднимаясь вверх по длинной лестнице, Вэй Ин заметил беседку, утопающую в зелени цветущих деревьев. Нежные белые лепестки осыпались с ветвей, создавая на земле тонкий, будто кружевной ковер. Воздух был наполнен ароматом цветущей вишни и сосен, что росли вокруг. Где-то неподалёку слышался тихий плеск воды - журчащий ручей струился между камнями, добавляя месту ещё больше гармонии. Здесь царила удивительная тишина, нарушаемая лишь пением птиц и редким шелестом ветра. В беседке, окружённой этой идиллией, сидела молодая девушка. Она выглядела хрупкой, словно фарфоровая статуэтка, излучая утончённую элегантность. Её осанка была безупречной, а движения - мягкими и плавными. Тёмно-шоколадные волосы девушки развевались на ветру, блестя в солнечном свете, словно шёлк. Часть их была аккуратно собрана нефритовой шпилькой, украшенной изысканными узорами, а несколько тонких аксессуаров подчёркивали её утончённость. Нежно-голубое одеяние, безупречно чистое и аккуратное, подчёркивало её принадлежность к клану Гусу Лань. Её кожа, чистая и сияющая, казалась светящейся, словно отражение самого утра. Девушка читала книгу, рядом с которой лежала стопка других томов, аккуратно сложенных. Её взгляд был сосредоточен, но лёгкая улыбка на губах выдавала, что чтение приносило ей удовольствие. Двое юных заклинателей, Сычжуй и Цзинъи, заметили девушку и остановились. Почтительно поклонившись, они показали своё уважение. Даже Мо Сюаньюй, сначала удивлённый этой сценой, неловко повторил их жест. - Извините, а кто это? - шёпотом спросил Мо Сюаньюй, с любопытством глядя на девушку. - Это сестра Лань Ин, - так же тихо ответил Сычжуй, опустив глаза. - Её редко можно увидеть. Она самая почитаемая леди семьи Лань. - В столь юном возрасте стать Первой Леди... - задумчиво пробормотал Мо Сюаньюй, слегка приподняв бровь. - Удивительно. В этот момент Лань Ин подняла глаза, замечая поклонившихся братьев и незнакомого гостя. Её серые глаза светились спокойствием и добротой. Она мягко улыбнулась и, встав, грациозно подошла к ним, держа в руках книгу. - Доброго, благословенного и прекрасного дня, братья мои, - её голос был мелодичным, как звон колокольчиков. - Я слышала о плохих вестях, но рада видеть вас в полном здравии. Её доброжелательный взгляд ненадолго задержался на Мо Сюаньюе. Вэй Ин, увидев её, словно окаменел. Её чистые, серые глаза, доброе и мягкое выражение лица заставили его сердце замереть. В памяти всплыли образы прошлого - человека, которого он любил, но уже давно потерял. Выражение его лица изменилось: от лёгкого удивления к глубокой, тихой грусти. На его губах появилась едва заметная улыбка, но глаза выдавали болезненную тоску. "Разве может один взгляд перенести тебя на десятки лет назад?" - подумал Вэй Иин, чувствуя, как душу охватывает странное смешение радости и боли. - "Прошлое не вернёшь, но иногда оно смотрит тебе в лицо с неожиданной стороны." Сычжуй, замечая, как изменилось поведение спутника, недоумённо посмотрел то на Мо Сюаньюя. - Что с вами? - наконец пробормотал он. - Почему вы вдруг такие тихие? - Да так ничего - прошептал Мо Сюаньюй, слегка толкнув его локтем. - Она напоминает... - начал было Вей Ин, но осёкся, заметив взгляд Цзинъи. - Лучше не будем об этом, - тихо добавил Цзинъи, быстро переводя разговор в сторону. Лань Ин, не обращая внимания на их шёпот, мягко поклонилась и продолжила: - Если я могу чем-то помочь, пожалуйста, дайте знать. Её добрый, уверенный тон оставил ощущение тепла, и даже Мо Сюаньюй, уже было открывший рот для очередного вопроса, внезапно передумал и лишь коротко кивнул. Путь к беседке пролегал среди аккуратно подстриженных кустов и стройных деревьев, чьи ветви были усыпаны белыми и розовыми цветами. Лёгкий ветерок доносил свежий аромат цветущих растений, перемешанный с запахом влажной земли. Где-то неподалёку журчал ручей, его звук создавал ощущение спокойствия и гармонии. Солнечный свет проникал сквозь густую листву, играя бликами на гладких камнях дорожки, по которой шли заклинатели. Вэй Ин не смог вымолвить ни слова, когда Лань Ин изящно поклонилась и начала говорить: - Я искренне благодарна за вашу поддержку и помощь. Мне сказали, что вы получили удар от Цзыдяня. Она вытянула руку из рукава и протянула маленький флакон с мазью. - Прошу, примите это в знак благодарности за спасение жизни моих братьев. Если вы нанесёте мазь, то уже через два дня не останется и следа от раны. Вэй Ин аккуратно взял снадобье, стараясь не задеть её пальцев, и слегка поклонился. - Спасибо, это очень любезно с вашей стороны, - сказал он, чувствуя, как тепло её голоса и искренность слов коснулись его сердца. Сычжуй, наблюдавший за этой сценой, заулыбался и вдруг заговорил: - Сестра, я слышал, что вы сейчас подробно изучаете историю. - Да, братец Сычжуй. И у меня есть кое-что для тебя, - Лань Ин мягко улыбнулась и протянула ему книгу, которую держала. - Как ты знаешь, я много времени провела в библиотеке, собирая информацию об Аннигиляции Солнца. Возможно, эта книга покажется тебе интересной. Её написал последний историк нашего клана, живший в те времена. Сычжуй принял книгу с почтением, его лицо озарилось радостью. - Благодарю за вашу внимательность. Я как раз искал подробности той резни, - сдержанно, но искренне поблагодарил он. Лань Ин перевела взгляд на Цзинъи, который едва сдерживал восхищение и радость от общения с сестрой. - Братец, может быть, на досуге расскажешь мне о ночной охоте, в которой вы с братцем Сычжуем участвовали целых пять дней? - мягко предложила она, склонив голову чуть набок. - Если сестрица не против, мы с радостью составим компанию! - поспешно ответил Цзинъи, улыбаясь так широко, что казалось, вся его усталость испарилась. Лань Ин слегка поклонилась в знак прощания и плавно направилась обратно к беседке. Её шаги были лёгкими, а походка - такой грациозной, что она напоминала парящий лепесток. Вэй Ин некоторое время молчал, наблюдая за её грациозным силуэтом. Её мягкость и спокойствие заставили его задуматься. "Как странно... иногда самые тихие и нежные люди обладают невероятной внутренней силой. Их внешняя лёгкость - это не слабость, а форма устойчивости, которую не всегда можно сразу разглядеть. Возможно, Лань Ин одна из таких." Рядом Мо Сюаньюй, слегка склонив голову, тоже погрузился в размышления. "Почему её так оберегают? Она кажется невероятно сильной... но, может, её братья видят в ней что-то, что я пока не замечаю? Или это просто их глубокая привязанность к человеку, который заслуживает быть защищённым? Она точно особенная." - Ваша сестра невероятно красивая... - тихо произнёс Вэй Иин, словно для себя, но братья мгновенно напряглись. Цзинъи, нахмурившись, быстро ответил: - Даже не думай приставать к сестре Лань Ин! - в его голосе прозвучала настойчивость, смешанная с явной угрозой. Сычжуй, более сдержанный, но не менее серьёзный, добавил: - Господин Мо, прошу вас не приближаться к сестре без надобности. Оба брата смотрели на Вэй Иина так, словно были готовы защищать Лань Ин от любой опасности. Мо Сюаньюй заметил их напряжённость, но не смог удержаться от мысли, что столь юная леди вряд ли нуждается в защите. Её уверенность и достоинство намекали на то, что за внешней мягкостью скрывается сила, гораздо большая, чем кажется. Юноши сопровождали Молодого господина Мо в его покои. После встречи с Лань Ин гость выглядел спокойным, но задумчивым. Тишина, царившая между ними, казалась давящей, пока Вей, нарушив её, не задал вопрос: - Почему вас заинтересовала битва Аннигиляции Солнца? Разве вам с малых лет не передают знания о таких событиях? Юноши переглянулись. Лань Цзинъи первым решился ответить, стараясь быть предельно точным: - Господин Мо, битва Аннигиляции Солнца для нас - не просто история. Это наследие, которое мы изучаем с детства, но подробности сильно отличаются в зависимости от клана. Каждый клан рассказывает о своем вкладе в ту трагическую войну, прославляя своих героев. Однако за этими подвигами скрывается страшная правда: битва унесла множество жизней. Он ненадолго замолчал, будто пытаясь подобрать слова, чтобы передать всю глубину ужаса произошедшего. Затем продолжил: - Битва длилась десять бессонных ночей. Поля боя превратились в реки крови, и даже небо, казалось, разделяло эту скорбь - говорят, что после сражения шли кровавые дожди. Главы орденов сражались изо всех сил, искусно командуя своими воинами. Лань Цзинъи слегка понизил голос, добавив с горечью: - Но самое страшное началось, когда Старейшина Илин поднял павших. Он превращал их в неумолимую армию мертвецов, которые становились сильнее с каждым днём. Клан Цишань Вэнь сражался до последнего, но их силы таяли перед нескончаемым потоком нежити. Эти сцены были настолько ужасны, что их невозможно забыть. Голос Лань Цзинъи дрогнул, когда он упомянул финал битвы: - В этой войне также проявили себя три великих лидера, которых теперь называют "тремя братьями". Первый глава нашего клана, Лань Сичэнь, бывший глава Ордена Цинхэ Не, Нэ Минцзюэ и нынешний Верховный заклинатель - глава клана Цзинь, Гуанъяо. Они объединили свои силы и положили конец этому кошмару, но слишком дорогой ценой. Он опустил голову, будто в знак уважения к павшим, прежде чем завершить: - История Аннигиляции Солнца - не только урок мужества, но и напоминание о том, каким ужасным может быть война. - Говорят, что Орден Цишань Вэнь достиг небывалого могущества. Вэнь Жохань подчинил себе множество кланов, превратившись в настоящего тирана. Его главной целью оставались Четыре Великих Ордена. Первым пал Орден Гусу Лань, когда Вэнь Сюй, сын Вэнь Жоханя, по его приказу сжёг Облачные Глубины и смертельно ранил предыдущего главу Лань. Даже с началом Аннигиляции Солнца Вэнь Жохань не верил в возможность своего поражения. Он был убеждён, что сможет одолеть даже Четыре Великих Ордена, объединившиеся против него. Однако череде побед пришёл конец - начались поражения. Сначала он потерял старшего сына, а затем и младшего. В конечном итоге Вэнь Жохань пал от рук тогда ещё Мэн Яо, который, притворяясь его союзником, предал его в подходящий момент. Мэн Яо убил Вэнь Жоханя во время решающего противостояния, действуя вместе с Лань Сичэнем и Не Минцзюэ. Также говорят, что Вэнь Жохань был чрезвычайно искусным заклинателем. Его физическое тело всегда находилось на пике возможностей, а способности внушали уважение и страх. Он был готов в одиночку противостоять десятитысячной армии врага на подступах к Знойному Дворцу. Во время сражения с Не Минцзюэ он нанёс ему серьёзный удар в грудь, а до этого голыми руками удерживал Бася за лезвие, не испытывая никакого дискомфорта. Сычжуй добавил. - Так же упоминается, что Вэнь Жохань едва не вышиб дух из пленного главы Не, нанеся тому тяжёлые травмы. Немного подумав юноша продолжил. -Цзинь Гуанъяо, которого раньше звали Мэн Яо, оказался в тылу врага и быстро стал доверенным лицом главы Цишань Вэнь. Он сумел подобраться к нему ближе, чем кто-либо другой. Спокойно общаясь с Вэнь Жоханем и иногда позволяя себе лёгкие шутки, он подражал его манерам, умело укрепляя доверие. Вэнь Жохань, привыкший к абсолютному контролю, даже не подозревал, что один из его приближённых может скрывать зловещий замысел. Цзинь Гуанъяо занимался изобретением новых орудий истязания для тех, кто осмеливался перечить воле главы, чем доказал свою преданность. Для Вэнь Жоханя он был не просто пешкой, а настоящим инструментом устрашения, полезным и, казалось бы, незаменимым. Лань Цзинъи, услышав эту часть истории, замолчал. Его взгляд скользнул к тихо текущему рядом ручью. В отблеске воды его лицо казалось ещё более задумчивым и грустным, будто бы эта история напомнила ему о чём-то личном. Сычжуй, заметив его состояние, молча положил руку брату на плечо, словно пытаясь поддержать его без слов. - Эта история и её факты известны всему миру заклинателей, - произнёс Сычжуй негромко, словно завершая мысли Ланя. Он перевёл взгляд на гостя, который внимательно слушал, не перебивая. Выражение лица гостя было сосредоточенным, а в глазах читался интерес, смешанный с лёгкой тенью тревоги. Сычжуй положил руку брату на плечо. Его жест был сдержанным, но выразительным, как обычно, когда он пытался поддержать Ланя. - Эта история и её факты известны всему миру заклинателей, - сказал он, его голос был тихим, но уверенным. Затем, глядя на гостя, который внимал каждому слову, Сычжуй продолжил, немного приподняв бровь: - Господин, вы когда-нибудь слышали о деяниях Белой Святой? Несмотря на то, что она исцеляла всех воинов, даже от смертельных ран, о ней почти ничего не известно. Ни в одном писании её имя не упоминается, за исключением последнего труда нашего историка Лань Бэя. Он подробно описал Белую Целительницу и тот факт, что благодаря её стратегии и знаниям главы орденов наконец-то согласились выслушать её. После их совещания бой закончился через несколько часов. Лань Бэй также часто упоминал вклад Старейшины Илин, который заменил всех воинов на передовой. Единственным, кто не получил ни одной царапины за всю битву, был он. Это всё было не просто стратегией, а настоящим чудом. Переглянулась и второй брат недовольно продолжил. - Кто-то хочет, чтобы в истории не упоминали Вэй Усяня и его подвиги, а также чтобы честь была вознесена тем героям, которые, по слухам, положили всему конец. Вэй усмехнулся. Он прекрасно знал, как проходила битва и какие заслуги имел каждый из её участников. Его взгляд был холодным и немного насмешливым, но в глубине глаз скрывалось нечто более серьезное. - Историк Лань Бэй - единственный человек среди всех историков, кто написал, что именно Вэй Усянь убил не только Вэнь Чао, но и самого Вэнь Жоханя, - сказал он, его голос был ровным, но звучал с тем особым оттенком, который бывает у тех, кто говорит о важнейших моментах истории. - В то время как целительница использовала неизвестные никому техники и методы лечения, Лань Бэй утверждает, что она пришивала отрубленные конечности, не оставляя никаких следов утраты. Переломы, смертельные раны... Когда казалось, что человеку осталось несколько секунд, её прикосновение возвращало его к жизни. Он говорил это с каким-то странным спокойствием, как будто уже давно смирился с тем, что многие не хотят видеть правду. Несколько мгновений он задумался, словно погружаясь в воспоминания, прежде чем продолжить. - Также упоминается, что Вэй Усянь привел её сюда. Несмотря на все возражения, только наш клан вознес её как святую, словно зная о ней то, чего никто другой не знал. Это знание не было записано в книгах или преданиях, но оно было в сердцах тех, кто осмелился последовать за её истиной. Сычжуй грустно улыбнулся, его выражение лица стало мягким, как если бы он пытался скрыть за улыбкой нечто более глубокое, возможно, горечь от невыразимой утраты. - Лань Ин считает, что историю пишут победители. Но Лань Бэй написал свою версию, в которой рассказано все намного подробнее о событиях прошлого. Жаль он умер по неизвестной причине, а всем сообщили, что это было от болезни. Лань Бэй был единственным, кто пытался сохранить объективность, несмотря на то что она оскорбляла устоявшиеся правила, - добавил Сычжуй, его голос звучал с лёгким оттенком сожаления. - Но ведь он был единственным, кто написал историю, которая не понравилась ни одному клану. Сычжуй посмотрел на книгу, которую ему отдала сестра. Страницы были пожелтевшими, а корешок чуть потрёпан, словно она пережила множество рук и взглядов, прежде чем оказаться у него. В её тексте хранились разгадки давно забытых историй, вопросы, которые давно мучили многих, но на которые никто не осмеливался дать ответ. В глазах Цзинъи промелькнуло что-то похожее на решимость. - Сестра сказала, что если мы хотим разобраться в прошлом, не нужно относиться предвзято к тем или иным людям, которых мы не знаем. Так же, как и с двумя неизвестными героями, которые на самом деле завершили бой в ночном городе, - произнёс он, снова погружаясь в свои мысли, придавая своим словам глубокий смысл, как будто каждый факт был важен. Вэй дождался, пока юноши закончат свой рассказ. В его взгляде не было ни осуждения, ни восторга, только пустота, как если бы он уже много раз видел, как разворачиваются эти события. - То, что было, уже произошло, и не важно, помнит это кто-то или нет, - сказал Мо Сюаньюй Сычжуй сжимая книгу в руках, словно пытаясь удержать в себе знания, которые она скрывала. В словах сумошедшего была усталость, не только от времени, но и от того, что он знал: прошлое не изменить. Вэй посмотрел в небо, его взгляд стал отстранённым, как если бы он искал ответы в бескрайних просторах. "Это правда, именно я убил Вэнь Жоханя," - подумал он. Воспоминания о той битве, жестокой и беспощадной, снова начали накатывать. Он помнил, как кровь покрывала землю, как враги падали, а их воины не переставали бороться, несмотря на ужасающие потери. Затем его мысли вернулись к числам и подсчётам, которые он не мог забыть. Из десяти тысяч человек, участвующих в битве, за девять дней оставалось не менее тех же девяти тысяч. Это было не просто чудом. Всё это стало возможным благодаря усилиям целителя, который стоял на передовой, не покидая своего места и поддерживая бойцов в самых отчаянных условиях. Целитель был одним из тех, кто, несмотря на усталость и невозможность, продолжал спасать жизни. Его руки не уставали творить чудеса, но даже он не мог остановить поток крови, который захлёстывал поле битвы. Целитель стоял среди хаоса, его движения были быстрыми и точными, каждое прикосновение восстанавливало жизнь. Когда всё вокруг рушилось, он был тем, кто держал людей живыми, несмотря на ужасное напряжение и боль. Вей Ин вновь погрузился в размышления, его взгляд был сосредоточен, но в его глазах проскользнуло что-то, что нельзя было скрыть. Он знал, что прошлое не вернуть, но память о нём всё равно была важна. Он подумал о Лань Бэе, о том, как его работа, его исследования стали тем, что оставило след в истории, хотя многие пытались замолчать его правду. Вей Ин, тихо улыбнувшись, опустил голову, чувствуя на себе тяжесть этих слов. Его мысли вернулись к той битве, к тем событиям, которые теперь навсегда остались в истории, как нечто неизбежное. Он знал, что вся правда скрыта под слоем мифов и легенд, но не все были готовы её принять. "Когда я убил Вэнь Жоханя, все радовались общей победе, и только через несколько дней в клан Юньмэн Цзян пришло три приглашения за общий стол на праздник победы. Тогда-то я и узнал, что все говорят о победе трёх братьев. На том торжестве Целительници не было. Я не стал возражать, но единственное, что я сказал Цзян Чэну... - Цзян Чэн, эта победа и правда общая, а три брата - это символ объединения кланов. Нам досталась большая часть сокровищ клана Цишань Вэнь. Наша с тобой была главная цель - отомстить за твоих родителей. Не стоит поднимать скандал из-за мелочи и каких-то лавров в вековой истории. Я это сделал не для вечной славы, и ты тоже это знаешь. Цзян Чэн хмурился, его взгляд был полон недовольства. Он не хотел ничего слышать от того, кто добровольно отдаёт свою победу другим. Но, несмотря на его слова, в глубине души он знал: в этом вся суть Вэй Ина. Он не стремился к признанию. Это была не гордость, а принцип. - Хорошо, сегодня и правда важный день. Нам не нужны проблемы, - сказал Цзян Чэн, его голос стал мягче, но в нём всё ещё оставалась тяжесть нерешённых вопросов. - Тогда я уже пойду, - ответил Вэй Ин, едва заметно кивнув. Он не пытался ничего объяснять, и этого было достаточно. Вэй похлопал по плечу Цзян Чэну и направился к выходу. На удивление, он заметил, что Учитель Ордена Лань вместе с Ванцзи что-то обсуждали с Сичэнем. Атмосфера в комнате была напряжённой, слова звучали как удары молота, каждый из которых проникал в сердце. - Её не пригласили, - серьёзно произнёс Лань Сичэнь, его лицо было закрыто глубоким разочарованием. - Как у них только совести хватило? - добавил Учитель Лань, сдерживая ярость. Его слова звучали как приговор, и каждый из них ощущался как невыносимая тяжесть. - Ванцзи, что они сказали? - спросил он, повернувшись к своему племяннику. В его голосе сквозила тень беспокойства, хотя он и пытался сохранять спокойствие. Ванцзи, холодно и серьёзно, сначала поклонился, его взгляд не выдал никаких эмоций. Он знал, что слово, произнесённое здесь, могло иметь большое значение. Время не давало шансов на сомнения. - Спешу сообщить, дяде: ей сначала предложили условия присоединиться к клану Ланьлин Цзинь, и только под их покровительством ей разрешили бы войти на празднество. Несмотря на то что её пытались взять силой, ничего не получилось. Официальный ответ для гостей: она снова поднялась на гору для дальнейших странствий, и её место пребывания неизвестно. Учитель Лань молчал, его лицо оставалось каменным, но внутри его душу терзали противоречия. Лань Сичэнь тоже не говорил ни слова, его глаза, полные разочарования и боли, остановились на полу. Он не мог простить себе, что оказался бессилен предотвратить этот ход событий. И хотя в его взгляде была тень сомнения, он не мог не уважать решение, принятое его учителем. Учитель Лань, с явным раздражением и обидой, промолвил, сжимающимся голосом: - Сичэнь, будь начеку. Неизвестно, что выкинет этот Цзинь Гуаншань. Его действия не такие уж очевидные, и я боюсь, что мы не видим всей картины. Ванцзи, собери всех наших - мы уходим. Время сейчас не на нашей стороне. Два брата поклонились, выражая полное понимание его слов. Их взгляд был полон решимости, но также и скрытой тревоги, словно они ожидали удара в спину. Вэй проходил мимо, услышав весь разговор, но его лицо не выдавало ни эмоций, ни сомнений. Он знал, что всё это не просто случайность. Он поспешил к ней, ощущая, как его сердце подскакивает в груди. Он воспользовался телепортом, и за мгновение оказался на горе Луаньцзан. В голове звучала одна мысль: «Нужно спешить». Вэй Усянь вернувшись мысленно к юным заклинателям, которые как раз обсуждали Старейшину Илин, один из них заговорил: - Несмотря на дурную славу, историк Бай описывал Вэй Усяня как энергичного и озорного человека, мало заботившегося о правилах и приличиях. Ему нравилось дразнить других и флиртовать с девушками. Однако, несмотря на его беззаботное отношение к жизни, Вэй Усянь глубоко заботился о тех, кого любил. Он был тем, кто часто улыбался, бросал шутки и вёл себя как человек без забот, но те, кто были ему близки, знали, что за этим фасадом скрывается не только энергия и остроумие, но и тяжёлое бремя ответственности, которое он не всегда показывал. Вэй Усянь обладал духом самопожертвования, который варьировался от умеренного риска, как, например, проносить алкоголь своим друзьям в Облачных Глубинах, до готовности лишить себя руки, если это означало усмирить гнев ордена Цишань Вэнь в отношении ордена Юньмэн Цзян. Его внутренний конфликт был виден не всегда, но те, кто понимал, могли заметить, как он тщательно скрывает свои переживания. Умный и изобретательный, Вэй Усянь однажды откровенно спросил Лань Цижэня, есть ли способ использовать тёмную энергию, а не подавлять её. Это было не просто любопытство. Вэй Усянь всегда искал новые пути, и тёмная энергия, несмотря на свою опасность, представлялась ему возможностью. Он был готов пойти на крайности ради достижения своих целей, и этот вопрос был не случайным, а выражением его постоянных поисков и стремления понять мир вокруг. Вэй Усянь всегда считал себя справедливым человеком. Он стремился защищать невиновных, несмотря на все риски. Так, например, он без колебаний вступил в бой против Вэнь Чао в пещере Черепахи Губительницы, не задумываясь о возможных последствиях. Он всегда был готов вмешаться, когда ощущал, что мир несправедлив. Но на пути справедливости он иногда становился безжалостным: замучил Вэнь Чао до смерти за его участие в резне в Пристани Лотоса, использовал Тёмный Путь, чтобы с помощью тел своих врагов отомстить за их предательства, а затем, после смерти сестры, использовал Стигийскую Тигрину Печать в битве с тремя тысячами адептов ордена Цишань Вэнь, решив, что в этот раз не стоит сдерживаться. Однако даже в этом безжалостном пути Вэй Усянь не мог избавиться от сомнений. Он был способен оглядываться на свои поступки и чувствовать тяжесть того, что сделал. Его чувства часто противоречили поступкам, и он искал прощения в своем сердце. Юноши молча наблюдали за Мо Сюаньюем, который все это время не проронил ни слова. - И что же вы поняли? - наконец спросил один из них, внимательно глядя на его лицо, которое не выдавало никаких эмоций. Сычжуй вежливо ответил: - Несмотря на все слухи, нам мало что известно о том, что заставило Юного господина Вэя выбрать тёмный путь. Говорят, он был истинным талантом во всех шести искусствах. Но что же с ним случилось, что весь мир отвернулся от него? Вей с тоской в глазах и болью в сердце взглянул на воду. Её лицо, любимое и родное, всплыло в его мыслях, а её голос эхом отозвался в его голове: "Даже если весь мир от тебя отвернется, я всегда буду рядом." Она сдержала своё обещание до конца, и он поклялся быть верным ей и себе. Он снова ощутил её присутствие в своём сердце. "И всё так, как ты говорила, ты была права. Есть вещи, которым не должно быть места вю этом мире, например, как Стигийская Тигриная Печать." С лёгкой, почти тоскливой улыбкой на губах, Вей огляделся вокруг, а затем, с горечью в голосе, произнёс: - Чему быть, того не миновать. Юные заклинатели, сделавли поклон, оставили его наедине с его мыслями, вежливо удалившись и оставив одного. К вечеру Вэй проснулся, почувствовав мягкий запах свежего воздуха, через открытое окно. Его взгляд сразу зацепился за новое окружение - комната в восточном крыле на территории Хангуан-цзюня была просто роскошной, но в то же время не оставляла ощущения уюта. Стены были украшены узорчатыми гобеленами, а на полу лежал роскошный ковер, который, казалось, был привезен с самых дальних уголков континента. Но самым странным было то, что в его комнате он обнаружил сиджу, встроенную в пол. И в ней - его любимое вино молодости, "Улыбка императора". "Вот это сюрприз, - подумал он, едва сдержав ухмылку. - В прошлом он часто охотился за моим вином. Несколько кувшинов разбил, а теперь хранит его здесь." Вэй давно не прикасался к любимому алкоголю. Однако, увидев бутылку, его мысли на мгновение вернулись в прошлое. Вино стало для него чем-то большим, чем просто напитком. Это был символ тех времен, когда он был моложе, и каждый день был полон обещаний и приключений. Он закрыл ящик, встроенный в пол, и задумался. "Чтобы выбраться отсюда, нужен план. Вокруг Облачных Глубин стоит мощный барьер. Конечно, его можно разрушить, но я не хочу привлечь лишнее внимание. Нужно найти человека с пропуском." Он встал, посмотрел на себя в зеркало, ловя взгляд своих собственных глаз, в которых отражалась неопределенность. Вэй интуитивно знал, что ему предстоит сложный путь, но не терял решимости. "Значит, нужно использовать свои навыки. С помощью мелких уловок." Он вышел на поиски адептов ордена Гусулань. И вот, проходя через сад, его взгляд задержался на источнике с хрустально чистыми водами и маленьким водопадом. Это место не привлекало внимания, но Вэй понял, что именно здесь ему предстоит начать. "Какая удача, - подумал он. - О, всего один человек... Это как раз то, что мне нужно." Используя заклинание подчинения, он создал миниатюрного человечка, который стал искать пропуск среди аккуратно сложенных вещей. После того как мини-человечек извлек из одежды жетон на веревочке, Вэй почувствовал облегчение. "Легче простого." Но его удача была недолгой. В этом источнике находился Хангуан-цзюнь, который заметил действия Вэй Ина. Капли воды, падая, словно молнии, остановили мини-человечка в движении. Вэй Усянь понял, что его старания не прошли незамеченными, и прекратил прятаться. - Ой, я тут жетон нашёл, случайно. Думал, он твой, вот и подобрал, - сказал Вэй, показывая жетон с явной ироничной улыбкой. Лань Ванцзи, одним движением накинув одежду на себя, подобрал жетон, лежащий на полу. Лань Чжань молча смотрел на юношу, оценивая его с взглядом, в котором читалась скрытая угроза. - Хангуан-цзюнь, я не подглядывал, - попытался оправдаться Вэй, делая шаг назад, готовясь убежать. "Вот тебе на, только пришёл, а уже нарушил несколько правил. Что ж, сейчас, вероятно, накажут. А моё тело... оно ведь слабое. Что если мне снова будут давать уроки, о нет второй раз я этого не вынесу!" - думал Вэй, ощущая напряжение в воздухе. Как же ему повезло, услышав донесение адепта ордена. - Хангуан-цзюнь, - произнёс тот несколько раз, явно волнуюсь. - Хангуан-цзюнь вам нужно немедленно поспешить! У нас проблемы! Колокол в башне, где демоническая рука снова буйствует, и Старейшины не могут её усмирить уже четыре часа. Нужна подмога! Юнец вежливо поклонился, но из-за сумерек было трудно разглядеть его лицо. Однако Вэй Ин почувствовал, что нотки его голоса он уже где-то слышал. Слова звучали настойчиво, но в них было что-то странное, как будто скрытая тревога. Из любопытства Вэй решил отправиться с ними. Когда он оказался возле колокола, из которого исходила темная энергия. Это место было как бы живым - в воздухе витала атмосфера зловещего предвестия, а свет, пробиваясь через окна, создавал призрачные тени на стенах. Юные адепты ордена Гусулань - Сычжуй, Цзинъи и их младший брат Джи Ин - выглядели взволнованными и напряжёнными. Джи Ин, с его юным и незрелым видом, казался особенно неуверенным, и Вэй не мог не заметить это. Спустя два часа ожиданий, Вэй понял, что не может ждать дольше. Он уже начинал ощущать, как напряжение в воздухе усиливается. Если не предпринять действия, последствия могут быть катастрофическими. Его взгляд затмился решимостью. Ворота в башню были огромными: высотой до пяти метров и шириной более трёх. На них было вырезано множество демонических лиц и масок, как будто сама конструкция переживала долгие века страха и боли. Середина двери была украшена кругом с раздвоением, что служило как ручки, но сама конструкция казалась слишком древней и внушительной. Вэй Усянь встал напротив и, несмотря на свою привычку действовать с расчетом, в этот раз его голос прозвучал как команда: - Откройтесь! Только в ту же секунду Лань Цзинъи нахмурился и сказал с насмешкой. - Эй, не какие там двери, а священного колокола! Думаешь, они откроются по твоему приказу? Но каким было удивление всех, когда двери распахнулись, словно ожидая его, как будто сами были готовы к встрече с этим странным и неожиданным человеком. Три юных заклинателя стояли с открытыми ртами, не в силах произнести ни слова. Единственное, что вертелось в их головах: "Как черт возьми это возможно?" Вэй вошёл и сразу понял, в чём загвоздка, почему рука бушует и как её усмирить. Он достал свою бамбуковую флейту. Несмотря на то что Лань Ванцзи сидел с невозмутимым выражением лица и лишь слегка нахмурился, когда Мо Сюаньюй начал играть, игра Вэя уже не была такой, как на горе Дофань - это был совершенно другой уровень мастерства. Музыка звучала с невероятной силой и точностью, словно её энергия могла пробить любые преграды. Рука оставалась неуправляемой. Лань Чжань, изо всех сил пытаясь её сдержать, использовал своё музыкальное оружие - гуцинь. Его пальцы, сжимающие струны, словно сражались с невидимым врагом, и Вэй мог почувствовать, как энергия, исходящая от руки, сопротивляется, извиваясь и пытаясь вырваться на свободу. Лань Чжань не показывал эмоций, но Вэй видел, как его мышцы напряжены, как внутри него бурлит магия, пытаясь удержать контроль. Вэй же сосредоточился на том, чтобы поглотить тёмную энергию, исходившую от самой руки, и таким образом усмирить её. Каждое его движение с флейтой было как точный удар, сливающийся с потоком энергии, который создавался гуцином. Музыка становилась всё более мощной, каждый аккорд словно раскалывал пространство, излучая энергию, которая почти физически ощущалась в воздухе. Лань Ванцзи быстро понял намерения того, кто играл на флейте. Объединив свои усилия, они начали играть в идеальной гармонии: гуцинь и флейта излучали мощную энергию, которая сочеталась в идеальной синергии. От Вэя исходил красный цвет его глаза снова стали алыми, а от Лань Чжания - исходила всетло синяя духовная сила. Демоническая рука оказалась окружена их силой, и в какой-то момент над башней возник огромный круг, обладавший свойством полностью поглощать тёмные силы и тёмную энергию, чтобы они не распространялись. Как только этот круг уменьшился до маленького размера, рука перестала двигаться. Воздух вокруг них стал плотным, как если бы всё пространство сжалось. Время, казалось, замедлилось. Но было ясно, что их борьба не закончена. Внезапно послышались мощные взрывы с наблюдательных башен, где фиксировалась активность тёмной силы. Все башни внезапно ожили, и вокруг них, на всех ближайших горах, где были установлены наблюдательные башни, начали возникать чёрные столбы, как огромные жертвы, уходившие прямо в небо. Тёмная энергия, пробудившаяся в этих башнях, начала стремительно расти, и вокруг них сгустились облака, как предвестие новой угрозы. Вэй почувствовал, как напряжение усиливается. Стены башни, казалось, начали вибрировать под напором невидимой силы. Он знал, что их победа была только временной, что это лишь небольшая победа в битве с тёмной силой, которая готова вернуться с ещё большей мощью. Энергия в воздухе была настолько густой, что её можно было почти потрогать. В этот момент Вэй понял, что они лишь столкнулись с поверхностью того, что скрывается за этим миром - с неведомой тёмной силой, которая, возможно, ещё не раскрылось в полной мере. И тем не менее, рука успокоилась, и круг, который они создали, продолжал сжимать её, пока не лишил силы её движения. Но во взгляде Ланя Ванцзи, Вэй Усянь заметил что-то тревожное. Это был не страх, а осознание того, что они ещё не победили, что это лишь малая часть того, с чем им предстоит столкнуться. Старейшины, пришедшие в себя, заметили юного искусного заклинателя. - Ванцзи, кто это? - спросил Старейшина Лань. - Отвечу учителю, - Мо Сюаньюй вежливо ответил, слегка поклоняясь. - из деревни Мо. - Этот юноша очень искусен в тёмных искусствах, - добавил Лань Ванцзи. В этот момент огромные двери распахнулись, и в зал вошли три юных заклинателя. Они косо взглянули на Мо Сюаньюя, удивлённо обменялись взглядами и несколько минут молчали, пока не вошёл ещё один подчинённый ордена. - Глава! Глава! Срочные донесения! - воскликнул он, держа в руках карту. - Прошу взглянуть. Лань Ванцзи и Учитель Лань внимательно посмотрели на карту, где были отмечены красные круги в разных местах. - Здесь зафиксированы сильные изменения в тёмной энергии, её очень много в этих местах. Нужна подмога, - сообщил подчинённый. Лань Ванцзи холодно и спокойно ответил: - Отправьте по двадцать человек на каждую смотровую башню. Завтра я спущусь с гор, чтобы yзнать больше о происхождении демонической рукu. - Есть! Будет исполнено! - заклинатели немедленно приступили к поручению. Вэй краем глаза заметил руку и тихо произнёс: - О, довольно неожиданно. Лань Чжань взглянул на руку, затем перевёл взгляд на Вэй Ина. - Это печать изгнания души. - Сможешь её снять? - снова спросил Лань Ванцзи, его голос оставался холодным. «Снять, не так уж и сложно, но если я её сниму, мы потеряем след и ничего не узнаем», - подумал Вэй. - Мм, я не такой уж мастер, мне ещё далеко до истинного мастерства тёмного пути, - ответил он, после чего задумчиво потер подбородок и добавил: - Однако... Но не успел он произнести ни слова, как молодой Джи Ин заговорил первым. - Печать изгнания души, - его голос был ровным, но с оттенком уверенности, как у человека, который прекрасно знает, о чём говорит. - Это дело рук настоящего мастера, который разколол душу на несколько частей. Мы можем объяснить это тем, что у руки есть своя душа, и её запечатали, чтобы не позволить ей освободиться. Вопрос остаётся только в том, что происходит с остальными частями тела. Для раскола души требуется огромное количество ненависти. Чем больше частей души, тем больше ненависти должно быть. Можно предположить, что над телами проводился эксперимент, соединяя части тела и тем самым собирая ненависть в одном месте. Видимо, это повторяли несколько раз, с разных людей. Таким образом, можно сделать вывод, что все эти части тела взаимно связаны между собой... Лань Ванцзи, понимая, что юноша в своих рассуждениях зашёл слишком далеко, остановил его жестом руки. Вэй Ин, наблюдавший за происходящим, удивлённо посмотрел на молодого заклинателя. Теперь, когда тот стоял прямо перед ним, Мо Сюаньюй мог рассмотреть его гораздо яснее. Джи Ин был действительно необычным. Его кожа была светлой, почти бледной, в то время как темные волосы, собранные в аккуратный пучок, контрастировали с его внешностью. Глаза серые, с холодным блеском, отражавшим непреложную уверенность и безупречную точность мыслей. Он был младше других юношей, но что-то в его лице, в его взгляде говорило, что за его внешностью скрывается нечто большее, чем кажется на первый взгляд. Вэй вдруг подумал, что этот юноша вовсе не так прост, как может показаться на первый взгляд. Почему-то ему стало казаться, что перед ним вовсе не юноша, а скрытая личность с острым умом, одетая в облик мальчика. Вэй Ин не мог не оценить проницательность Джи Ина. Это было потрясающе - настолько точные выводы и такая зрелость для его возраста. - Ого, очень неплохо, - сказал он, похлопав в ладоши. - Ты действительно разбираешься в этом. Джи Ин, заметив похвалу, на мгновение остался неподвижным. Его взгляд стал более холодным, а слова приобрели лёгкую ледяную отстранённость. - Это всего лишь моё предположение, - ответил он, излучая спокойствие и уверенность. - Я исходил из полученной информации и анализа. Слегка поклонившись, он добавил: - Хангуан-цзюнь, не стоит останавливаться. Может быть, ты подскажешь, с какого направления нам стоит искать? Мо Сюаньюй, с лёгкой ухмылкой, снова посмотрел на юношу. Его глаза заблестели от любопытства. Юные заклинатели вновь обратили внимание на демоническую руку, и по мере того как она начала двигаться, все они напряглись, а Сычжуй с Лань Цзинъи ощутили странное беспокойство. Рука начала указывать в сторону стены, её жуткие движения направляли их к ней. Джи Ин продолжил: - В том направлении, куда указывает рука, лежит наша дорога. Вэй Ин, слегка кивнув, с интересом посмотрел на руку. - Верно, разве не интересно, куда она ведёт? - сказал он, наблюдая, как оба наследника клана внимают каждому движению. Все трое внимательно следили за направлением руки, не в силах оторвать взгляд от её зловещего движения. Юноши начали выходить из смотровой башни с колоколом, обмениваясь поклонами на прощание. В воздухе ещё витало эхо далёких голосов, а лёгкий ветер трепетал края одежд. Мо Сюаньюй поклонился старейшине клана и Хангуан-цзюню, ощущая на себе пристальный взгляд. Когда он поднял голову, его глаза встретились с глазами Лань Ванцзи - в них читалась невысказанная мысль, что-то, что тот не спешил озвучить. Лань Ванцзи наконец заговорил, голос его прозвучал ровно, но в глубине была едва заметная тень задумчивости: - Завтра, спустившись со мной с горы для раследования, утром на рассвете встретимся у подножья. Мо Сюаньюй кивнул, чувствуя, как внутри нарастает странное, тревожное ожидание. Он развернулся и направился обратно в свои покои, стараясь не думать слишком много. Старейшина провожал его взглядом, нахмурившись. - Лань Ванцзи, не говори мне, что её пророчество... Тот помедлил, прежде чем ответить: - Не будем спешить, дядя. Всему своё время. Он поклонился старшему и, оставляя за собой лёгкий шелест белых одежд, направился готовиться к завтрашнему дню. Вэй Усянь спускался с горы ранним утром. Туман стелился плотным покрывалом, скрывая очертания двух величественных гор. Лишь первые лучики солнца пробивались сквозь белую дымку, рисуя золотистые блики, похожие на рой солнечных зайчиков. Влажный воздух был наполнен запахом земли и цветущих деревьев, а лёгкий ветерок касался его лица, пробуждая забытое чувство покоя. Вэй Усянь шёл, погружённый в мысли, прокручивая в голове события вчерашнего дня. Демоническая рука в башне с колоколом, вспышка напряжения, крики... Всё это оставляло неприятный осадок, но он старался не зацикливаться. На его одежде ещё были следы дорожной пыли, а тёмные волосы, слегка растрёпанные, падали на плечи. Почти достигнув места встречи с Ванцзи, он остановился, наслаждаясь моментом. Лёгкий утренний ветерок шевелил листья, доносились звуки птиц - всё это создавало атмосферу умиротворения. Но тишину нарушили голоса учеников, медитировавших неподалёку. Некоторые из них принадлежали к другим кланам и явно не привыкли к строгой дисциплине Гусуланя. Их фигуры, одетые в разные белое с голубым ханьфу, казались неуместными на фоне тех, кто родился и вырос в Облачных Глубинах. - Да что за мука эта медитация! - раздался приглушённый голос. - Третий час сижу, ноги уже затекли! Несколько учеников встали, недовольно ворча. Однако молодые адепты Гусуланя оставались неподвижными, словно статуи, погружённые в созерцание. Их лица были спокойны, они никак не реагировали на шум заклинателей из других кланов. Вэй Усянь усмехнулся про себя. Контраст между местными учениками и гостями был очевиден, но он даже находил это забавным. Вэй Усянь наблюдал за ситуацией, сдерживая улыбку. «Что ж, за несколько месяцев моего обучения я ни разу не появился на утренней медитации», - с усмешкой подумал он. Рядом с ним было немного людей: человек десять уже покидали площадку, а ещё больше продолжали погружаться в медитацию, словно не замечая происходящего вокруг. Один из учеников, с треугольным лицом и высоким хвостом, краем глаза заметил проходящего мимо Мо Сюаньюя. - Эй, ты! Это территория только для учеников. Тебя я прежде не видел, - голос был жёстким, с ноткой недовольства, хотя юноше на вид было не больше семнадцати. - Посторонним вход запрещён, - добавил другой, худощавый, с пучком на голове. Вэй Усянь, решив избежать проблем, надел маску простачка. Понимая что из за его одежды его распозднали. - Ой, извините! Я не знал. Я только вчера прибыл сюда, местность мне ещё не знакома, - с невинным видом произнёс он. Группа из десяти человек перегородила Мо Сюаньюю путь на лестнице. - О, так ты новенький, - главарь банды с недобрым выражением лица усмехнулся и бросил взгляд на своих товарищей. Те переглянулись, и на их лицах появилось что-то зловещее. - Не совсем, господа, - с лёгкой, почти озорной улыбкой ответил Мо Сюаньюй. - Видите ли, я всего лишь прохожу мимо на встречу с кое-кем. - Ничего, мы можем научить тебя и наставить на истинный путь, новенький, - ухмыльнулся главарь, и группа медленно начала окружать его. Вэй Усянь продолжал вести себя спокойно и несерьёзно, будто всё происходящее его совершенно не касалось. Однако, как только двое нападавших попытались схватить его с двух сторон, он ловко шагнул назад, и они с размаху стукнулись лбами. - уморительно, господа, что ещё умеете? - посмеялся Вэй Усянь, его тон был насмешливым и слегка издевательским. - Кажется, кто-то слишком много о себе возомнил, - злобно процедил крупный заклинатель из группы, готовясь схватить Мо Сюаньюя. Но вдруг раздался прекрасный голос, как пение птиц - звучный, но в то же время уверенный и спокойный, как лёгкий ветер, доносящийся с вершины. Голос был пропитан грацией и женственностью, и в нём ощущалась невидимая сила. - Что здесь происходит? В это время все воспитанники должны заниматься самосовершенствованием на утренней медитации, - прозвучало с лёгким, но отчётливо слышным оттенком строгости. Группа замерла, а Мо Сюаньюй обернулся. Перед ними появилась молодая девушка, чья элегантность была подчеркнута изысканным нарядом, который, словно живое существо, повторял каждый её грациозный шаг. Её холодный взгляд, как лезвие, прошёл по собравшимся, оценивая их одним быстрым движением. Его пронизывающая сила вызывала в груди неприятное ощущение, словно перед ними стоял взрослый человек, несмотря на её юный вид. Юные ученики не могли даже пошевелиться под невидимым давлением, исходившим от этой маленькой леди. Каждый её шаг, словно танец, заставлял их затаить дыхание. Девушка спускалась с верхней площадки, и её присутствие, казалось, заставляло время замедляться. Окружающий мир словно терял яркость, уступая ей место. Её лицо, утончённое и словно высеченное из фарфора, было идеальным в своей нежности. Линии её черт, такие мягкие и чистые, казались хрупкими, но в этом была какая-то неуловимая сила, делающая её невероятно могущественной. Юноши не могли отвести взгляд от её поразительной красоты, в которой скрывалась загадка и мощь, с которыми они едва могли конкурировать. Даже ветер, казалось, замедлял свой бег, как будто ожидая, когда эта загадочная фигура пройдёт мимо. Она была одновременно хрупкой и сильной, как цветок, который в любой момент может превратиться в бурю. - Доброго утра, господа - произнесла девушка, её голос звучал, как лёгкий ветер, пробуждающий мир от сна. - Я вижу, что вы ещё не вполне освоились с нашими порядками и правилами ордена Гусулань. Полагаю, даже правила, высеченные на стенах, не служат вам напоминанием. Некоторые юноши почувствовали неловкость и молча склонили головы, но один из них, самый смелый, нарушил тишину: - Госпожа, вы столь молоды и неопытны, и, возможно, неполное знание всей картины заставило вас подумать, что мы обижаем новенького. Девушка слегка приподняла уголок губ в лёгкой и грациозной улыбке, которая сбивала с пути, а напротив, усиливала её присутствие. Её взгляд, холодный и проницательный, охватил всю группу, словно прощупывая каждого из присутствующих. В этом взгляде ощущалась невидимая сила, проникающая в самое сердце, в которой было величие, скрытое за её безупречной внешностью. Её голос стал ровным и твёрдым, когда она произнесла: - Я - госпожа. И не простая. Эти слова прозвучали с такой уверенной и твёрдой интонацией, что ни у кого не возникло сомнений в её словах. Лань Ин продолжила, и её голос приобрёл оттенок наставничества, но и в нём была скрыта мягкая сила, вежливость, на которую невозможно было не обратить внимание. - Вам стоит подтянуть свои знания и проявить больше терпения, - сказала она с лёгкой улыбкой. - Путь самореализации Заклинателей - это путь терпения и труда. Лань Ин взглядом оценила гостя, Мо Сюаньюя, и мягко, почти с уважением, произнесла: - Прошу прощения за наших новых учеников. Надеюсь, они не доставили вам неудобств. Мы, конечно, понимаем, как важно придерживаться правил и уважать чужие традиции. Её слова были полны уважения и вежливости, и даже в их холодной форме ощущалась лёгкая, но очевидная забота о порядке. - Нет, что вы... - ответил Мо Сюаньюй, осматриваясь и не зная, что добавить. Его слова прозвучали несколько неуверенно, словно он не был готов к столь мощному и спокойному давлению её присутствия. Лань Ин, не обращая внимания на их реакции, прошла мимо группы, её шаги были лёгкими и изысканными, как у кошки, направляясь к другой лестнице, что вела вниз. Её движение было наполнено грацией и точностью, словно каждое её движение было заранее выверено, оставляя за собой лишь ощущение невидимой силы и спокойной уверенности. Но не успела она пройти мимо учеников, как самый крупный из них немного вскрикнул. - С каких пор в ордене Гусулань всякий сброд становится уважаемым гостем? Девушка, краем глаза взглянув на заклинателей, произнесла с лёгким оттенком в голосе: - Молчать. Этот приказной тон, словно эхом, разнесся в их головах, что слегка напугало юношей. Голос девушки звучал в их сознании, и, хотя она молчала, её слова доходили до них как волна. - Господин Мо, пойдёмте, - произнесла она, жестом показывая, чтобы он следовал за ней. Вей Усянь несколько секунд стоял, ошеломлённый поведением первой леди Лань. "Что это только что было?" - удивлённо подумал Вей Усянь. "Неужели эта девочка обладает такой силой в таком юном возрасте?" Первое, что он почувствовал, было знакомое ощущение силы, а второе - странное предчувствие страха, что было ему совершенно не свойственно. Молча он продолжил идти за Лань Ин, которая всё так же двигалась с лёгкой, почти неуловимой походкой. Из-за неловкой тишины Вей, не выдержав, прервал её молчание вопросом, который его мучил, ускорив шаг и обогнав её: - Извините, то что вы сейчас сделали... где вы этому научились? Лань Ин, взглянув на гостя краем глаза, ответила с вежливой улыбкой: - Сила - это постижение себя самого. Мо Сюаньюй ухмыльнулся: - Ваши родители могли бы вами гордиться. В столь юном возрасте постичь подобную силу, должен признать это в самом деле невероятно. Вей Усянь сказал это искренне, не имея плохих намерений, но в тот момент понял, что сказал лишнее. Лицо девушки, которое только что было добрым и нежным, с лёгкой улыбкой, внезапно изменилось. Оно стало наполнено тоской и грустью. Впервые не поднимая взгляда, она ответила: - Благодарю за добрые слова. Вей Усянь понял, что, несмотря на её благопристойную одежду и воспитанность, как у всех наследников и детей ордена, она не была похожа на других. Она была как Луна в ночном небе, окружённая звёздами, чей свет тускнел перед её величием - Скажите, Лань Ин, могу ли я поинтересоваться вашим прошлым? Лань Ин, взглянув прямо в глаза Мо Сюаньюю, заглянула в его глаза и тихо улыбнулась. - Господин, когда вы так открыто и прямо спрашиваете, проявляя интерес к моему прошлому, складывается впечатление, что вы видите во мне кого-то. Вей удивился и оценил её проницательность. Не стал скрывать своих чувств. - Вы правы, вы напоминаете мне одного очень дорогого человека. Лань Ин, сделав два шага вперёд, взглянула на туманный лес, сквозь который пробивались лучи солнца. Лёгкий ветер развевал её волосы, придавая её облику ещё большую загадочность. Она несколько секунд стояла спиной к Мо Сюаньюю, словно размышляя, взвешивая свой ответ. - Я сирота... Клан Гусулань стал моей новой семьёй. Я не помню, как сюда попала, и почему дядя привёл меня сюда. Затем она повернулась, и Вей заметил, как она пыталась скрыть в глазах едва заметную боль, словно что-то, что она не хотела показывать. Вей Усянь почувствовал, что в его новой жизни появляются несколько людей, которые начинают его по-настоящему интересовать. Девушка в чёрном, использующая тёмные чары. Юноша Джи Ин, который знает гораздо больше, чем должен обычный воспитанник клана. И теперь Лань Ин, с её загадочной силой, которая казалась не от мира сего, словно она была порождена каким-то древним и могущественным источником. Когда Мо Сюаньюй и Лань Ин подошли к месту встречи, можно было заметить Хангуан-цзюня, который уже разговаривал с двумя нефритовыми наследниками клана. Хангуан-цзюн заметил Мо Сюаньюя и Лань Ин. Слегка улыбнувшись, Лань Ин же вежливо поприветствовала: - Доброго солнечного утра, Дядя, я рада вас видеть перед тем, как вы покинете гору. Прошу, берегите себя. Лань Ванцзи нежно улыбнулся. Обычно он не позволял себе лишних прикосновений, но с Лань Ин он был гораздо более заботливым, чутким и внимательным. Ласково погладив её по голове, он затем вытащил письмо из рукава. - Ты знаешь, что делать, - сказал он мягким и уверенным голосом. Девушка расплылась в улыбке, её лицо озарилось счастьем, словно лучи солнца, когда она обняла дядю и тихо прошептала: - Благодарю. Когда Вэй Усянь и Лань Чжань отправились в путь, братья обратили внимание на их счастливую сестру. - Сестрёнка А-Ин, что тебе доверил Хангуан-цзюнь? - спросил Лань Сычжуй взгляд его был полон любопытства. Лань Ин загадочно улыбнулась, но ничего не ответила. В её глазах читалась тень тайны, а улыбка была словно маска, скрывающая истинные мысли. Она вежливо поздоровалась с Сычжуем и Цзинъи. Братья, видя её счастливое состояние, не смогли сдержать любопытства и поинтересовались, что же так её осчастливило. - Новое задание, - ответила она с широкой улыбкой. Она словно светилась от внутренней радости. Затем, не говоря больше ни слова, она исчезла, использовав силы перемещения, как если бы её не было в этот момент. Она была столь лёгкой и бесшумной, что у братьев возникло ощущение, будто она просто растворилась в воздухе. - Брат, как думаешь, не слишком ли она на себя много берёт? - спросил Цзинъи, озадаченно взглянув на след сестры. Лань Сычжуй задумался, погружённый в раздумья. Он знал, что А-Ин была не просто сестрой, она всегда брала на себя больше, чем могла вынести. Но он верил в её силу и умение справляться с трудностями. - А-Ин... Если ей однажды понадобится помощь, я надеюсь, что она попросит её и получит. Или хотя бы разделит своё бремя с кем-то. - Лань Сычжуй говорил с лёгким беспокойством, которое, однако, не могло скрыть его уверенности в сестре. Юноши переглянулись и, несмотря на беспокойство, продолжили свой путь, направляясь на ночную охоту. Тем временем, Лань Ванцзи и Мо Сюаньюй прибыли в деревню, когда солнце уже садилось, а серые тучи, словно тяжёлое покрывало, закрывали небеса. Влажный туман, медленно накрывавший землю, создавал атмосферу таинственной ночи, поглощая последние лучи света. В деревне едва горел свет в нескольких домах, создавая ощущение запустения и неестественного одиночества и ощущение запустения и странного мракобесия. В этой тишине и полумраке воздух был холодным и вязким, а сама деревня казалась отрезанной от мира.