and now i wanna be your dog?

      Утро настало слишком резко, как будто кто-то перемотал всю ночь на высокой скорости. Скарлетт еле разлепила глаза ещё до будильника, потому что её замутило. Сквозь мутную дымку непрошедшего сна, девушка зашарила рукой около себя, но почувствовала только холодную простыню – Леона рядом не было.       На тумбочке около кровати лежал оборванный листок с парой фраз, впопыхах написанных твёрдым почерком:

Вызвали на работу. Увидимся на месте

      Окей.       Солнце ещё не светило нещадно в окна, значит, утро ещё раннее, но девушке было всё равно. Она лишь проклинала себя вчерашнюю за то, что та тупая дура «намешала» разные градусы алкоголя, и теперь из-за неё сегодняшняя ответственная и разумная Вессон стоит на коленях перед унитазом и старательно выблёвывает из себя все существующие жидкости: от алкоголя до желчи.       Еле придя в себя и закинув горсть таблеток, которые должны облегчить алкогольную интоксикацию и её последствия, Вессон приступила к водным процедурам, стараясь не смотреть на себя в зеркало до того, как приведёт себя в относительно нормальный вид. Контрастный душ помог взбодриться и снять отёки, а чистка зубов убрала последствия весёлой ночи и последующего доброго утра.       Скарлетт ахнула, когда наконец рассмотрела себя в отражении большого зеркала: – Охренеть!       Мало того, что брюнетка чувствует себя так, словно её переехал грузовик, так оказалось, что она и внешне так выглядит! Тело покрыто гематомами, засосами и синяками от пальцев. Нежная кожа на лице расцарапана от мужской щетины и после душа покраснела ещё больше.

так вот почему горячая вода так щипала подбородок.

      Внизу тоже всё болело. Особенно при ходьбе.       Вессон охватили странные чувства, когда она её настигали флешбэки прошлой ночи. И стыдно, и неловко, и странно приятно, из-за чего тело пробивала лёгкая томительная дрожь, а в голове возникали неприличные образы. Её еле работающие мозги не были способны переварить столько ощущений сразу, поэтому девушка решила отложить все воспоминания и рефлексию на потом, и стала собираться на работу, попутно выискивая в сумке тональный крем. Если Леон уехал рано – значит, на работе что-то важное. И всё равно, что он её не разбудил.       Волна страха мурашками накрыла оголённую спину, потому что Скарлетт вспомнила причину вчерашнего алкогольного разгула. На них с Кеннеди открыто напали, и напарники чуть не погибли. И ситуация будет только усугубляться, если ФБР ничего не предпримут в ближайшее время. А что они сделают без неё?

надо собираться быстрее.

      Рекордных двадцати минут хватило, чтобы быть полностью готовой к выходу. Дверь в номер закрылась почти бесшумно, и в коридор вышла собранная молодая девушка с твёрдой походкой на каблуках. Вессон успела замазать все гематомы, накрасить губы любимой помадой и даже надеть на себя большие тёмные солнцезащитные очки, найденные в сумке, чтобы не транслировать своим взглядом всему миру сообщение: «я – Скарлетт Вессон, и у меня страшное похмелье, поэтому спасайся, кто может». – Девушка, доброе утро! – раздался негромкий женский голос где-то сзади.       Брюнетка не сбавила шаг, моля Бога, чтобы это обращение было адресовано не ей.       В почти пустом коридоре в пять утра. – Девушка, подождите!       Скарлетт остановилась, глубоко вдохнула, чтобы окончательно не потерять терпение уже с самого утра, и с невероятно доброжелательной улыбкой обернулась назад. К ней без спешки шагала пожилая мадам – та самая, что вчера мелькала в коридоре и сделала Кеннеди замечание. Правду говорят, что людям в возрасте совсем не спится по утрам. – И Вам доброго утра. – Мисс, я хотела извиниться за вчерашнее, – женщина слегка смутилась, встав напротив сероглазой. – Я вчера, возможно, была… слишком любопытной.       Скарлетт молча кивнула, не меняя выражения лица, и надеялась, что натянутая улыбка не выглядела жутковатой. Её всё ещё немного мутило. – Всё в порядке, не переживайте.       Собеседница снисходительно, но по-настоящему искренне улыбнулась в ответ. – Вы же молодожёны, да? – она чуть понизила голос, словно спрашивала что-то секретное. – Я всё понимаю.       Скарлетт нахмурила брови и чуть скривилась, потому что она, в отличие от собеседницы, уже ничего не понимает: – Мы… – Страсть – это нормально, девочка моя. Он у тебя статный, – мечтательно продолжала женщина, не давая ей договорить, – И если ты ночью так кричала… значит, он хорош не только на словах.       Скарлетт, в момент растеряв всё своё раздражение и сонливость, шокировано уставилась на пожилую мисс с открытым ртом. Она что, всё слышала?! Какой стыд. Одна откровенная фраза от седой женщины, и Вессон – шестнадцатилетняя школьница, которую учительница поймала с сигаретой после уроков. – Вы были по соседству?! Простите, пожалуйста, я… мы… – залепетала брюнетка, у которой аж во рту пересохло от волнения. – Берегите друг друга, – мягко прервала женщина и, не дожидаясь ответа, неторопливо пошла дальше, обходя брюнетку сбоку.       Скарлетт, даже не попрощавшись, осталась стоять на месте пару секунд, а затем непонимающе моргнула. Совсем скоро она осталась одна в коридоре, в котором постепенно становилось всё светлее от рассвета за окнами. – Твою мать, господи… – тихо выругалась брюнетка и провела рукой по лицу, пытаясь «снять» с себя весь стыд.

ну что за утро.

・・・・・・・・・・・・・・・

      У входа в здание ФБР воздух был прохладным и ещё не прогретым солнцем. В семь утра на улице только-только начали появляться люди, и скоро это спокойное тихое и пасмурное утро превратится в шумный, жаркий и яркий день. Фу.       Вессон остановилась на секунду у стеклянных дверей, будто собираясь с мыслями, прежде чем зайти внутрь. – Мадам, блатным и ночью солнце светит?       Знакомый голос был слишком громким, чтобы не закатить глаза ещё до того, как повернуться. Стандартная реакция брюнетки на раздражитель в виде Теодора Хилла: – Не ори, и так плохо.       Девушка направилась к курящему поодаль от входа парню, который стоял, прислонившись плечом к стене, с сигаретой в зубах. Как всегда чуть потрёпанный, но какого-то хрена энергичный даже в такую рань. Белая рубашка на несколько размеров больше, к которой никогда не прикасался утюг, висела на худом парне как мешок, а широкие джинсы с конверсами дополняли неряшливый образ. Вечный подросток, ей богу. – Почему у тебя опять гнездо на голове? – недовольно цокнула Вессон, небрежными движениями поправляя его кудрявые пряди, чтобы это хоть как-то стало похоже на опрятную причёску. Кареглазый лишь поморщился, но позволил приятельнице колдовать над его волосами. – Скар, а ты себя видела? Что за солнечные очки в семь утра? Ты что, блять, Анна Винтур?       Девушка хихикнула и сразу поморщилась из-за острой головной боли. – Ты бы знал, как у меня голова болит, это просто… – жалобно простонала она. – Бурная ночка?       Скарлетт оборвалась на полуслове, но вовремя осознала, что Хилл ничего такого в виду не имел. Он говорил только про ночное пьянство, потому что алкоголем от сероглазой всё равно пахло. – Типа того, – мрачно буркнула брюнетка и, последовав примеру коллеги, облокотилась на стену, но уже спиной.       Теодор, в свою очередь, отошёл и встал напротив собеседницы так, чтобы сигаретный дым на неё не попадал, потому что знал, что Вессон будет тошнить, а потом она будет смешно ругаться. Однако у кареглазого есть совесть, и мучить коллегу сейчас ему совсем не хотелось, потому что она и без этого выглядела как побитый щенок, которого вдобавок сбил автобус. Сероглазая прекрасно это понимала и была благодарна.       Но его любопытный взгляд она игнорировать не могла. – Спрашивай, – брюнетка устало взмахнула рукой, побуждая заинтригованного парня наконец-то задать свои вопросы. – Как ты себя чувствуешь? Ну… после вчерашнего, – осторожно поинтересовался Тео.       Слишком много событий и впечатлений таило в себе это «вчерашнее». Скарлетт поджала губы: – Краткий ответ – ужасно. Длинный ответ расскажу как-нибудь позже. – Да не расскажешь ты ни хрена, – отстранённо хмыкнул шатен, глядя куда-то в сторону. – Какой умный мальчик.       Вместо ответа Хилл сделал очередную глубокую затяжку, выдохнул дым куда-то в сторону, стряхнул пепел под ноги и нетерпеливо перекатился с пятки на носок и обратно, словно чего-то ждал. – А что ты делаешь тут в такую рань? – сменила тему Вессон после того, как взглянула на свои часы. – Сам без понятия. Я тут с шести часов, начальство меня вызвало с утра пораньше. – Сингер уже на работе что ли? Что там вообще внутри происходит? – как бы невзначай спросила Скарлетт, махнув головой в сторону здания. Между строк почти невозможно было прочитать вопрос: а мистер Кеннеди тоже там?       Тео усмехнулся: – Ты имеешь в виду весь цирк или конкретный номер? – Ну не паясничай.       Он свёл брови к переносице и выпятил нижнюю губу, чтобы получилась жалобная гримаса, из-за чего Скарлетт не удержалась и слегка щёлкнула его по носу. – Ай, Вессон!       С ещё более «расстроенным» лицом Тео крепко затянулся сигаретой и продолжил свою речь уже более серьёзно: – Сингер с нашим национальным героем устроили марафон по этажам. Какие-то документы, какие-то срочные проверки… – он скривился. – И, конечно, меня тоже выдернули, потому что, видите ли, без меня они не справятся.       В его голосе прозвучала откровенное недовольство и даже неприязнь. Вессон презрительно фыркнула парню в тон, но причиной этого стал не ранний вызов друга на работу, а совсем другая мысль.

то есть без тео они не справятся, а без меня – запросто?!

– И? – И ничего! – воскликнул Хилл, всплеснув руками. – Кеннеди дал пару файлов, сказал «посмотри». Даже толком не объяснил, чё смотреть или искать. А Сингер носится, как будто мир сейчас рухнет. Ты не подумай: то, что на вас напали – это ужас, но он бегает так, будто вас уже убили и расчленили!       Скарлетт хихикнула, когда увидела, как из-за своей экспрессивной манеры махать руками её коллега оказался весь в пепле от истлевшей сигареты. Он, грязно выругавшись, начал остервенело отряхивать одежду, чтобы окончательно её не испачкать. Девушка мягко забрала у приятеля тлеющий окурок, чтобы он смог спокойно привести себя в порядок. – Не нравится мне этот твой Кеннеди. Мутный тип, – не в тему пробурчал Хилл, всё ещё пытаясь бороться с последствиями своих кривых рук.       Скарлетт едва заметно напряглась, но для Тео показательно лениво скривилась, будто разговор её совершенно не задевает: – Он не мой. – Ага, конечно, – саркастично возразил кареглазый. – Но ты – точно его. Он сегодня даже меня заколебал со своим «Вессон-Вессон-Вессон». Ты мне сегодня сниться будешь! Можно подумать, он только твою фамилию за неделю и запомнил. – Да ну? – всё-таки отозвалась брюнетка, всё ещё стараясь звучать незаинтересованно. – И что же он говорил? – Всё утро бурчал начальнику что-то про твою безопасность. Кстати, поздравляю: тебе теперь табельное положено, – шатен ткнул пальцем в собеседницу. – Скажи спасибо своему благоверному.       Дыхание девушки перехватило, а в животе почувствовалось лёгкое волнение вперемешку с чем-то непривычно мягким.

он за неё волновался.

      Против воли губы девушки дрогнули в лёгкой сахарной улыбке, и чтобы скрыть это, Скарлетт отвернулась и стала делать вид, что поправляет волосы, которые и без того лежат идеально. Но от коллеги, который работает с тобой в ФБР и попал туда не за красивые глазки, что-либо скрыть достаточно сложно. – Ве-е-ессон, твою за ногу! И ты туда же?! – отчаянно протянул Хилл, словно стал свидетелем катастрофы (влюблённой женщины), закатывая глаза и запрокинув голову назад. – Дурак совсем? – громко возмутилась брюнетка, для пущей уверенности покрутив пальцем у виска. – Ты слишком много додумываешь. – Это моя работа вообще-то, – фыркнул он.       Девушка не успела ничего сказать в ответ, как двери здания открылись, и на улицу вышли двое ранее упомянутых коллег. Заметив своих молодых подчинённых, мистер Сингер, как всегда успевший устать от всего вокруг ещё до официального начала рабочего дня, немного красный и с каплями пота на лбу даже в прохладную погоду, зашагал к ним своей фирменной походкой вразвалочку. Рядом шёл Леон.       Просто Леон.       Бог с ним с этим Теодором, пусть говорит, что хочет. То, что он приписывает её и Кеннеди друг другу в собственность, совсем не обижало Скарлетт, даже наоборот. Благодаря этому несерьёзному утверждению у неё будто правда есть право на особое отношение агента к себе. Детская логика, но что поделать. Пока что она просто нагло рассматривает своего напарника и тепло ему улыбается в качестве приветствия, несмотря на то, что сейчас её вот-вот стошнит от волнения. Или всё-таки из-за похмелья?

такой серьёзный.

выглядит так, словно уже прожил половину дня.

интересно, а у него болит спина от моих ногтей?

– Доброе утро, молодые люди! – с неожиданным весельем издалека поздоровался начальник, даже не успев дойти до коллег.       Его круглое лицо слегка изменилось в гримасе негодования, когда он увидел сигарету в руках брюнетки: – Вессон, это что такое?! С мистером Хиллом всё давно понятно, – мужчина небрежно кивнул на кареглазого, а тот поднял руку вверх и игриво помахал пальцами, «приветствуя публику», – но Вы-то куда? Что это Вы курите?

и почему её день начинается с каких-то претензий от мужчин?

– Табак курим, мистер Сингер, – насмешливо ответил Теодор, вступившись за девушку. – Марихуану нам пока тут курить не разрешают. – Я тебе дам «марихуану»! – по-отечески возмутился начальник.       Мистер Сингер потянулся ближе к Хиллу для того, чтобы отвесить ему слабый подзатыльник, но тот лишь посмеялся и увернулся от руки, из-за чего вся сцена на секунду превратилась во что-то лёгкое и несерьёзное, почти семейное. Скарлетт это позабавило, тогда как Леона эта сцена оставила если не недовольным, то равнодушным точно.       Он всё это время стоял чуть в стороне, молчал и лишь иногда одаривал брюнетку нечитаемым взглядом, из-за чего она вообще не могла понять его настроение по выражению лица. Мужчина был каким-то слишком обычным: то есть, угрюмым, напряжённым и недоверчивым.       Однако, когда Вессон перехватила-таки его взгляд (потому что настырно смотрела на него без перерыва), его лицо едва заметно смягчилось, из-за чего девушка приосанилась и просияла в лице. Положительная реакция была непропорциональна размеру и значимости её стимула – Скарлетт это понимала, поэтому быстро сменила выражение лица на ранее скрываемое «я – Скарлетт Вессон, и у меня жуткое похмелье». Эта маска на лицо села привычнее.       Мистер Сингер, не обращая внимания на Леона у себя за спиной, лишь покачал головой, наблюдая за своими неисправимыми молодыми подчинёнными: Вессон и Хиллом. – Ладно, что с вас взять. Докуривайте – и за работу.       Он уже торопливо развернулся и поспешил в сторону входа в здание, случайно чуть не врезавшись в грудь Кеннеди. Пробормотав торопливые извинения, начальник вдруг обернулся к сероглазой: – Вессон, зайди ко мне после… этого, – он кивнул на сигарету в её руке. – Разговор есть. – Да, сэр.       Леон, вопреки логике, за начальником не поспешил, даже с места не сдвинулся. Он редко выпадал из общего движения и почти не позволял себе паузы, которые не продиктованы необходимостью, но сейчас у него не было объективных причин остаться. Теодор уловил это мгновенно: он вообще тонко чувствовал такие странные вещи.       Шатен, ощутив вторжение в их со Скарлетт пространство и то, что светловолосый не собирается их покидать, лениво окинул мужчину надменным взглядом, не пытаясь скрыть свою неприязнь: – Не волнуйтесь, мистер Кеннеди, мы вас догоним. Скарлетт будет у мистера Сингера в целости и сохранности через десять минут, – протянул он с показной вежливостью.       Кареглазый «дружелюбно» осклабился и нежно приобнял рядом стоящую девушку за плечи. Лицо Вессон вытянулось, а тёмные очки скрыли красноречивый взгляд.

хилл, какого хрена?!

      Теодор так никогда не делал.       Он, конечно, мог болтать всякое, флиртовать в шутку, провоцировать, но физически он с ней редко контактировал в «романтическом» ключе, потому что никогда не испытывал к ней интереса. Его обычно привлекали либо эмоционально открытые девицы, либо холодные до мозга костей femme fatale. Вессон не относилась ни к одному из этих типажей.

тогда зачем он это делает сейчас?

      Ответ нашёлся сам собой в заострившихся от напряжения чертах лица Леона и раздражённому взгляду, который задержался дольше приличного на руке Хилла на её плече – провокация.       Вместо ответа парню (а Тео очень его ждал), агент подошёл к Скарлетт, остановился перед ней, сохраняя дистанцию, взял её за запястье – без грубости, но так, чтобы она не смогла выдернуть руку – и другой рукой вытащил сигарету из её пальцев. Окурок был беспощадно потушен о стену и точным броском выброшен в урну. – Перекур окончен.       Тео присвистнул, по-детски тыкнув пальцем свободной руки куда-то Вессон в рёбра: – Я смотрю, у тебя коллега не в духе. Уже приказы раздаёт.

гад, знает же, на что давить! на независимость!

– Командовать будете у себя дома, мистер Кеннеди, – в тон Теодору обратилась Скарлетт к мужчине, складывая руки на груди.       Хилл даже приосанился и всем видом показывал, что он горд тем фактом, что брюнетка не подчинилась, а осталась на его стороне и не пошла с Леоном. Как жаль, что агенту не было до этого дела: Кеннеди даже не взглянул в его сторону. – У нас много дел, мисс Вессон. Пойдём.

・・・・・・・・・・・・・・・

– На ближайшее время вы оба переезжаете в конспиративную квартиру, пока мы не поймём, кто именно за вами следит и откуда.       Новость прозвучала так буднично и сухо, что первое мгновение она даже не зацепилась за сознание Скарлетт, а просто проскользнула мимо, как одна из десятков рабочих формулировок, которыми мистер Сингер привык разбрасываться. Но повторив эту информацию в голове ещё раз, у брюнетки стало появляться много вопросов.

на какой срок они переезжают?

почему они вообще должны жить с кеннеди в одной квартире?

что они уже узнали? почему её не вызвали на работу вместе с леоном?

что делать с её вещами в старом доме?

когда у неё, наконец, закончатся все вопросы?

      Начальник сидел за своим дубовым столом, уткнувшись в бумаги, и листал их с привычной раздражённой сосредоточенностью, как будто сидел в кабинете один. Только между делом он поднял глаза на подчинённых: Кеннеди оставался со своим фирменным ледяным спокойствием, тогда как по Вессон было видно, как тревожно крутятся шестерёнки в её голове, готовя тысячу аргументов для спора и ещё миллион вопросов. – Если что, это не обсуждается, Вессон, – добавил мистер Сингер спустя секунду тем же ровным голосом, заранее пресекая любую возможную негативную реакцию.       Далее он стал говорить привычными короткими обрывистыми предложениями, не утруждая себя объяснениями и подробностями: – Адрес получите у секретаря. Со своими вещами в квартирах разберётесь потом. Мистер Кеннеди – все документы я Вам дал, ордеры на обыск и прослушивание буду выдавать по запросу. Вессон – тебе два подарка: под роспись в соседнем кабинете возьмёшь табельное оружие и напишешь сегодня отчёт о произошедшем нападении. Все свободны.       Сероглазая хотела бы вывалить ворох вопросов, жалоб и предложений руководителю, но заранее знала, что ничего кроме фигурального пинка под зад она не получит, поэтому приняла приказ без лишних эмоций и покорно ответила: – Да, сэр.       Леон, стоявший рядом со Скарлетт, коротко кивнул мужчине.

・・・・・・・・・・・・・・・

– Нам с тобой вместе работать, а теперь ещё и жить. Давай-ка мы с тобой кое-что проясним.       Ни один хороший разговор не начинается с такой фразы, и это заставило Вессон почувствовать себя неуютно в их общем с Кеннеди кабинете. Благо, сероглазая вовремя успела закрыть дверь, скрывая и себя, и агента от любопытных коллег в офисе. – Что мы проясним? – настороженно спросила брюнетка.       Цокот каблуков гулко отражался от стен, пока девушка подходила к рабочему месту. Леон сел за стол и наконец-то поднял на напарницу тяжёлый взгляд. Он с утра заранее прокрутил разговор в голове несколько раз и сейчас просто отыгрывал свою роль. – То, что произошло вчера, было… недоразумением. Этого не должно было случиться, и это не должно повториться. Это понятно?       Острые прямые взгляды столкнулись друг с другом.       Леон даже не старался подобрать слова, чтобы не ранить собеседницу, а просто сказал то, что хотел сказать. Да и сказана фраза была с таким флёром утомлённости и раздражения, словно подобные разговоры были его рутиной, и он сам от этого уже устал. Кеннеди постарался на славу и преподнёс всё так, чтобы у Скарлетт не было ни малейшего повода зацепиться и увидеть двойное послание в его словах. Никаких намёков тут не было, он довольно чётко обозначил границы.

между ними всё кончено. даже то, что даже не успело начаться.

      Вессон тихо скрипнула зубами и поджала губы. Она, конечно, не была наивной дурой, и не рассчитывала на предложение руки и сердца после первой проведённой вместе ночи, но и такого пренебрежительного афронта точно не ожидала. Скарлетт проклинала себя, что в этот момент стояла у стола прямо напротив агента и не могла отвернуться от него, потому что это воспримется как проявление слабости. Нет, брюнетка не даст мужчине ни намёка о том, что его слова действительно её задели. – Понятно.       И в этот момент ему можно было остановиться. Сероглазая бы дулась пару дней (и то больше из-за невежливости фразы), теша уязвлённое самолюбие, но потом всё равно бы поняла, почему Леон так поступил. Её тревожная часть даже сейчас отлично понимала, какими последствиями может быть чревато смешивание личных и рабочих отношений. Девушке просто нужно было обдумать и отрефлексировать произошедшее какое-то время.       Видит Бог, можно было оставить всё как есть, но Леон не остановился.       Кеннеди отвёл взгляд и отвернул голову, будто собираясь с мыслями, и в этом коротком движении мелькнуло незаметное сомнение. Помедлив секунду, агент сунул руку в карман, достал несколько сложенных купюр, положил их на край стола и резким движением двинул бумажки в сторону девушки.       Скарлетт сложила руки на груди и выгнула бровь: – Это что? Плата за молчание? – Это на случай, если тебе нужно ко врачу, или ещё что-то, – ответил он ровно, – И просто… чтобы закрыть этот вопрос.       Несколько простых слов будто ударили Скарлетт кувалдой по голове, поэтому она не сразу среагировала. Сначала её взгляд опустился на купюры крупного номинала. Аккуратно сложенные бумажки, перетянутые резинкой, вдруг стали символом всего, что Леон пытался сделать с их отношениями: упростить, обесценить, загнать их в понятную и безопасную для него форму материальных отношений, где у всего есть цена.       Ада Вонг бы аплодировала стоя такому прагматичному подходу, если бы слышала Леона сейчас.       Вдруг поток бессвязных мыслей брюнетки перекрыла более прозаичная и вместе с тем отвратительная догадка. Он пытается откупиться от неё. Агент хочет оплатить её «услуги», чтобы он больше не был ей должен.       Поступить с ней как с какой-то дешёвой шлюхой, которой задолжал денег за секс.       Девушка шумно вдохнула через нос, пытаясь держать себя под контролем и не сорваться в эту же секунду. От злости разгорячённая кровь начала шуметь в ушах, а руки еле заметно затряслись. Вессон медленно поняла на напарника глаза, в которых уже вовсю разгоралась слепая рвущая ярость от нанесённого оскорбления. Только летящих из глаз искр не хватает.       Женский голос был тихим, но совершенно не от печали: – Что Вы сказали?       Кеннеди тяжело вздохнул. Он, в целом, ждал негативную реакцию (хоть в реальности она и была более сдержанной, чем он представлял), поэтому продолжал гнуть свою линию: – Мы вчера хорошо провели время, и я мог быть местами грубоват. А это, – мужчина небрежно кивнул на деньги, – твоя моральная компенсация, чтобы мы больше к этой теме не возвращались.       Скарлетт ещё несколько секунд стояла неподвижно, глядя на флегматичного агента так, словно пыталась в последний раз убедиться, что она не ослышалась. Что это не какая-то неудачная шутка или криво сформулированная забота о ней. Но нет, на её взгляд, это было именно то, чем это звучало – сухая циничная попытка «закрыть вопрос». От нахлынувшего чувства липкого унижения хотелось скорее отмыться.       Вессон медленно опустила руку, взяла со стола деньги и на секунду сжала их в руке. Бумага с хрустом смялась под пальцами. – То есть Вы решили, что я… – она аж задохнулась на долю секунды, будто сама не хотела произносить это вслух, – что со мной можно вот так… рассчитаться?!       Леон не ответил сразу, и это молчание стало окончательным подтверждением и последним гвоздём в крышку гроба её хорошего отношения к нему. Брюнетка со всей небрежностью швырнула деньги прямо мужчине в грудь. Купюры разлетелись веером по столу, полу и его коленям. Вессон злорадно отметила, что у Кеннеди нервно дёрнулась верхняя губа и очертились желваки, но он не сказал ни слова в ответ. Зато сероглазой точно есть, что сказать. – Я не из тех, кому ты платишь за ночь, Кеннеди, – отчеканила она, и в этом уже было только чистое презрение, которое выражалось в том числе в обращении на «ты». О каком уважении вообще может идти речь?       Вессон отступила на шаг от стола, увеличивая дистанцию между собой и Леоном и криво усмехнулась. В этой болезненной усмешке не было ни капли веселья. – И знаешь, что? Можешь не переживать, я и без твоих денег прекрасно забуду это «недоразумение», – последнее слово девушка почти выплюнула, возвращая светловолосому его же формулировку. – Бывал у меня секс и получше.       Сдержанный Кеннеди выглядел так, будто ничего удивительного для него не происходит, хоть это стоило ему колоссальных усилий. Он сидел за своим столом с той самой каменной собранностью, которая всегда делала его почти недосягаемым. Даже сейчас, когда напряжение в воздухе буквально искрило, мужчина не позволял себе ни одного лишнего движения, раздражённого вздоха, ни, тем более, взгляда, в котором можно было бы прочитать сожаление.       Вессон – просто летающий в комнате комар, назойливо жужжащий где-то под потолком, который не достоин внимания, если ты не хочешь его слышать. Глухое и непробиваемое молчание выбивало почву из-под ног сильнее всего.

молчишь молчишь какого хера ты молчишь?!

      Резко развернувшись на каблуках, девушка направилась к двери, и только по тому, как быстро она шла, можно было понять, насколько сильно её трясёт изнутри. Если она останется здесь ещё на секунду – развалится на части на месте.

мразь, какая же он мразь, господи.

      Рука дёрнула ручку чуть резче, чем нужно было, что взбесило Вессон ещё больше: даже такую простую махинацию она не смогла сделать спокойно, Дверь распахнулась с коротким глухим звуком, и Скарлетт, не оглядываясь, вышла в коридор и оглушительно захлопнув её за собой.       Звук получился слишком громким для обычного офисного утра. Большая часть коллег как по команде повернулась в сторону источника звука и уставилась на Скарлетт. Тео лениво повернулся к ней на офисном стуле, пара коллег замерли со стаканчиками кофе в руках, Гарсия оторвалась от чтения модного журнала, а остальные подняли головы от мониторов.       Брюнетка натянула беспечную, слегка виноватую улыбку: – Простите, ребят. Сквозняк.

・・・・・・・・・・・・・・・

      На следующее утро Скарлетт пришла в офис почти раньше всех. Девушка почти не спала: всю ночь её тело лежало на кровати с закрытыми глазами, но мозг продолжал перемалывать вчерашний разговор с настойчивостью отбитой мазохистки. Наутро о том, в каком враждебном и одновременно неловком настроении напарники заселялись в новую квартиру, брюнетке даже вспоминать не хотелось, но когда её разум действительно её слушался?       Унижение жгло её изнутри неприятно и глубоко, и единственным способом не думать обо всём этом – погрузиться в работу по самые уши.       К вечеру, когда Леон соизволил появиться в кабинете, на его столе уже неаккуратно лежали (почти валялись!) наспех скреплённые степлером листы с пометками, поверх которых обрывистым почерком было выцарапано:

Все сотрудники ФБР, проходившие анализ крови за последние 18 месяцев (где, когда, в какой лаборатории)

Повторяющиеся точки выделены.

      Так и проходили последние пару недель: Леон почти постоянно находился на выездах, мотаясь по клиникам, лабораториям и медицинским центрам, а Скарлетт сутками сидела то в офисе, то дома, постепенно выявляя большую загадку, которую любезно предоставила ей «Амбрелла» (?).       Сначала всё выглядело нормально: анализы сотрудников проходили через стандартные лаборатории, многие из которых действительно работали по госконтрактам и регулярно обслуживали федеральные структуры, но чем глубже Скарлетт копала, тем сильнее её начинало тревожить ощущение неправильности происходящего. Некоторые лаборатории одной и той же сети почему-то не обменивались информацией напрямую, а пересылали часть данных через промежуточные узлы – закрытые серверы, куда данные уходили безвозвратно. Более того, эти узлы были так хорошо замаскированы, что даже Вессон обнаружила их не сразу.       Блестяще.

блять, это просто блестяще.

      Девушка, конечно, смачно выругалась, когда поняла, что всё это – дело рук далеко не дилетантов, однако позже взяла себя в руки и с новым рвением принялась выискивать зацепки как ищейка.

ничего странного, так даже интереснее.

стыдно признаться, но их работа даже восхищает.

      Пока брюнетка ломала голову над «загадкой» в гордом одиночестве, Леон занимался другой стороной расследования, более медленной и выматывающей из-за общения с людьми. Каждый его день был грёбанным колесом сансары: головная боль от похмелья, очередная клиника, стойка регистрации, улыбка администратора и просьба показать записи, журналы посещений или архивы. Кеннеди разговаривал с лаборантами, врачами, охранниками, проверял бумажные документы и просматривал часы видеозаписей с камер наблюдения.       Леон очень заскучал по ощущению тяжести оружия в руках. Монотонная бесполезная работа надоела настолько, что хотелось то ли застрелиться самому, то ли тряхнуть стариной и устроить перестрелку.       Однако за несколько дней накопилось достаточно подозрительных моментов, чтобы мужчина уловил одну закономерность: есть во всей этой истории лабораторий свои «подозрительные дни». В некоторые даты много камер подозрительно часто «уходило на обслуживание», некоторые записи были повреждены, а где-то в записях исчезали отдельные минуты и даже часы, а вместо вырезанных временных промежутков вставлялись статичные кадры (Леон даже подумал, что это его голова перестала воспринимать действительность после изнурительной работы).       И, если сильно постараться, это можно было бы спихнуть даже на совпадение и неисправности камер и записей, однако некоторые люди в трёх местах, с которыми агент разговаривал, совсем не внушали ему доверия. В одной клинике главврач слишком быстро начал оправдываться ещё до того, как Леон задал вопросы. Начальник другой лаборатории нервничал так сильно, будто видел не агента, а призрака. В третьей сотрудники вообще не могли нормально объяснить, почему резервный сервер внезапно отключался именно в дни обследования сотрудников ФБР, а только пожимали плечами и невнятно мямлили.       Леон лишь криво ухмылялся.

попались.

・・・・・・・・・・・・・・・

      В тот день Скарлетт всё-таки выехала в офис спустя трое суток работы из дома. Девушка сидела в кабинете за своим столом, подтянув колени к груди прямо на офисном кресле, покачивалась вперёд-назад и упорно глядела в монитор так, словно искренне ненавидела этот кусок металла с пиксельным экраном. На компьютере было открыта куча вкладок и окон с таблицами, временными метками, маршрутами передачи файлов и прочей информации, от которой уже рябило в глазах.       Пока брюнетка молила Бога хоть об одной наводке на верный путь и о смерти одновременно, дверь кабинета распахнулась без стука. – Не стреляй, это всего лишь я, – раздался знакомый голос Тео. – Если бы я хотела тебя застрелить, Хилл, ты бы уже лежал в коридоре, – монотонно отозвалась Вессон, не отрываясь от экрана. Она несколько раз клацнула мышкой, переключаясь на другие документы. – Я смотрю, ты в отличном настроении!       Теодор ввалился в кабинет со своей привычной невежливой манерой, которая, на удивление, вдохнула в помещение хоть немного живой энергии (и свежего воздуха из соседнего офиса). Кудрявые волосы частично прикрывали припрятанную сигарету за ухом, а на рубашке появились свежие пятна от чернил ручки. Под мышкой парень держал толстую папку документов, из которой торчали разноцветные стикеры. – Я принёс твоему церберу материалы, которые он просил разобрать, – сообщил шатен, бросая папку на стол Леона. – Научи его давать более подробные задания, потому что ещё одно «посмотри» я не выдержу.       Это были те самые документы с первого дня – всё, что ФБР (а позже и сам Тео) собрали сразу после покушения на Скарлетт с Леоном: отчёты ближайших патрулей, записи с дорожных камер и списки арендованных машин. Тогда вся эта масса информации выглядела хаотичной грудой мусора, в которой невозможно было найти закономерности без конкретного задания от Леона, из-за чего кареглазому пришлось прийти к начальству и спросить ещё раз, что от него требуется. Мистер Сингер, в свою очередь, торопливо бросил Хиллу расплывчатое: «Разбери это хоть как-нибудь».       И Теодор действительно разобрал. – Короче, тот, кто вас пытался убрать, явно пользовался не просто наёмниками. Там, – Тео уверенно ткнул пальцем в лежащую папку, – была нормальная координация. И кто-то изнутри помогал чистить хвосты уже после нападения.       Вессон выпрямилась и стала чуть внимательнее слушать коллегу. – Изнутри ФБР? – Не фа-а-акт, – в улыбке протянул Хилл. – Может, сторонние специалисты или кто-то из IT-отдела лабораторий. Но тот, кто это делал, точно понимал, как устроены наши системы хранения данных. – О, тогда это точно не Гарсиа, – слабо хохотнула девушка, припомнив нелюбимую коллегу.       Тео прыснул в ответ, однако спустя секунду шокированно округлил глаза, заметив экран компьютера сероглазой: – А это что за ад?!       Скарлетт несколько секунд колебалась, а потом всё-таки повернула к нему монитор. Тео раздражал её примерно в шестидесяти процентах случаев, но в оставшиеся сорок он был одним из немногих людей, чьему мозгу она действительно доверяла. Тем более что сейчас своему измученному мозгу девушка не доверяла вовсе. – Я нашла цепочки, через которые лаборатории гоняли копии анализов. Официально данные должны были храниться локально и уходить только в центральные медицинские архивы. Но часть файлов дублировалась на закрытые прокси-серверы. Причём, блять, очень аккуратно!       Тео присвистнул, пока его взгляд метался по экрану. – Молодцы, – съязвил парень. – Суки, – мрачно поправила Скарлетт. – Они спрятали реальные адреса за кучей прокси. Я вижу только промежуточные маршруты.       Теодор задумчиво почесал подбородок и неожиданно стал серьёзным. Вессон несколько минут просто наслаждалась тишиной и тем фактом, что Хилл наконец-то перестал дурачиться. – А ты не пыталась смотреть не на сами серверы, а на время отклика?       Она нахмурилась и ответила не сразу, лишь задумалась на несколько секунд, пока её не озарило: – Подожди…Твою мать!       Начался оживлённый диалог, где коллеги перебивали друг друга, но развивали одну и ту же идею: любые системы прокси-серверов не возникали из пустоты. Где-то под чужими названиями гудели стойки серверов, тянулись кабели и мигали холодные диоды, работая на преступников.       Тео говорил быстро, почти захлёбываясь мыслью, и объяснял, что любую сеть выдаёт её собственная физика – задержки сигнала и схожие колебания этой задержки. Если несколько «узлов» ведут себя одинаково, значит, они, скорее всего, связаны единой инфраструктуре и находятся в одном конкретном регионе.       Скарлетт, проклиная себя за тупость, активно соглашалась с Тео и развила мысль до конца: нужно получить все необходимые данные о прокси и сузиться до нескольких регионов. А дальше – непаханое поле работы: изучить найденные области на наличие мест, где могут находиться сервера, и кто арендует эти места. Эврика!       Вессон обуял опасный азарт, а энергии стало столько, будто в девушку всадили укол с адреналином. Несколько часов работы как не бывало. – Господи, Хилл… – неверяще качала головой Скарлетт. Серые глаза горели в благодарном восхищении. – Да-да, я гений, я знаю, – осклабился парень.       Идиллию нарушил Леон Кеннеди, резко открывший дверь кабинета.