and now i wanna be your dog?

      Агент вошёл внутрь быстрым шагом, на ходу стягивая кожаные перчатки и небрежно бросая их на свой стол. С собой мужчина принёс запах холодной промозглой улицы, автомобильного салона, крепкого кофе и чужих сигарет, которыми Леон пропитался после нескольких часов разговоров с нервными администраторами клиник. По выражению его лица, которое было более недовольным, чем обычно, Скарлетт поняла самое главное: выезд снова не дал ничего полезного.       Брюнетка не сменила выражения лица, когда повернулась в сторону агента (много чести для него!), но при этом у неё непроизвольно дёрнулась мышца под глазом от накатывающего раздражения. С появлением бессменного напарника ликование от продвижения в работе почти сошло на нет.       Именно поэтому Скарлетт, почти не задумываясь, решила продолжить маленькую игру, которую Теодор начал ещё несколько дней назад, кажется, исключительно ради собственного развлечения: – Спасибо, Тео. Ты мне правда очень помог, – с непривычными ласковыми нотками произнесла Вессон, повернувшись обратно к кареглазому и нежно накрыв его ладонь своей.       Парень, в свою очередь, сначала ответил девушке только подозрительным неверящим взглядом, но спустя секунду расплылся в хитрой улыбке, закусив губу. В его карих глазах слишком отчётливо читалось

плутовка, я раскусил твой план!

      Вессон лишь невинно подняла брови, словно не специально продолжает их уже общую забаву под названием «Доведи Национального Героя До Белого Каления». И действительно, молчание негодующего Кеннеди длилось всего несколько секунд: – А ты что здесь делаешь, Хилл?       Тео поднялся со стола сероглазой, на котором сидел до этого, не переставая улыбаться: – Занёс Вам документы, которые был должен, мистер Кеннеди. – Занёс? – нарочно переспросил мужчина, переводя взгляд сначала на ладонь Скарлетт, всё ещё лежавшую поверх руки шатена, а затем на самого Хилла. – Свободен. – Это и мой кабинет тоже, – со сталью в голосе произнесла брюнетка, медленно убирая руку и разворачиваясь к Леону всем корпусом. – Тео имеет право тут находиться с моего разрешения. Тем более, только что он мне сильно помог. – То есть ты дала рядовому сотруднику доступ к просмотру материалов дела с особой секретностью, чтобы он тебе помог? – размеренно уточнил светловолосый, снимая куртку и бросая её на спинку стула. – Да ты и вправду ответственный профессионал.       Удар был точным как из-за подобранных слов, так и из-за презрительной манеры речи, которой Леон пользовался крайне редко, но она безошибочно работала, когда мужчина хотел задеть человека по-настоящему. Кеннеди старался об этом не думать, но дело было вовсе не в нарушении протокола. Господи, сам агент нарушал инструкции с такой регулярностью, что половина его карьеры держалась исключительно на репутации человека, которому всё прощают за результат. Если бы Хилл действительно случайно увидел что-то лишнее, Кеннеди максимум сухо потребовал бы закрыть материалы и на этом бы всё закончилось.       Но сейчас Леон злился не из-за доступа к данным. Он просто наконец нашёл единственное формальное основание, за которое можно было зацепиться, чтобы выплеснуть раздражение, вспыхнувшее в тот момент, когда он увидел молодых коллег.

потому что не надо держаться за ручки на рабочем месте, правда?

      Для Вессон в момент это всё было не настолько очевидно, и поэтому получить укол в некомпетентности от Кеннеди было особенно болезненно. Так или иначе, она не хотела терять свой авторитет и образ дотошного профессионала, который она так долго выстраивала на работе. Но Скарлетт, несмотря на едкую обиду, понимала: формально мужчина прав, она нарушила протокол.       Опять.       Но слышать это именно сейчас, после двух недель почти непрерывной работы, бессонных ночей и ощущения, что она наконец нашла хоть что-то важное, оказалось ужасно неприятно и даже несправедливо. Внутри по-детски неприятно сжалось что-то злое.       Тео заметил её напряжённость, потому что работал с девушкой достаточно долго, чтобы замечать такие мелочи, и ему стало так обидно за неё! Кто, как не он, знает, как брюнетка работает на износ. – Во-первых, Вы мне сами две недели назад дали данные по покушению на вас, а это тоже не дело «рядового сотрудника»… – вызывающе начал Тео, а затем выпрямился и уже без привычной дурашливости, а с вызовом глядел на Кеннеди.       Агент же не сводил глаз со Скарлетт, которой тоже было, что сказать: – Сказал «профессионал», который от простых сотрудников клиники ничего добиться не может!  – резко перебила Вессон прежде, чем Хилл успел договорить свою речь, и теперь её голос уже откровенно звенел от раздражения. – У меня хоть какие-то результаты работы есть, а Вы всё впустую катаетесь! – Может, я впустую катаюсь, потому что ты не ту информацию мне даёшь? Может, ты специально саботируешь работу?       У брюнетки на секунду перехватило дыхание от возмущения, и она вскочила из-за стола вслед за Теодором, порываясь ответить на обвинение. – А во-вторых, – уже громче и с нажимом вмешался Хилл, теряя сдержанность и остатки вежливости, – язык попридержите, мистер Кеннеди. Разговаривайте нормально!       Ему только грудь вперёд выпятить не хватало, настолько отчаянно он сейчас защищал Скарлетт. Словно действительно собирался вступить в драку, если понадобится. Рыцарь, не меньше. – Ты ещё здесь? – резко рявкнул на парня Кеннеди, потому что окончательно потерял терпение.       Даже Скарлетт слегка вздрогнула от внезапности, потому что Леон почти никогда не повышал голос. Он обычно давил на людей тяжёлым взглядом и холодной интонацией, а сейчас в его голосе впервые за долгое время прозвучала открытая агрессия.       Кеннеди неотрывно смотрел на Теодора, и у Скарлетт по спине побежали мурашки. Она видела у него такое выражение лица всего несколько раз на старых записях с допросов, которые когда-то просматривала в архиве. Обычно именно с таким лицом Леон через минуту ломал кому-нибудь нос.       Вессон не могла позволить, чтобы этот гнев был выплеснут на попавшегося под руку Хилла, поэтому вновь переключила внимание агента на себя: – Мы уже говорили о том, что у нас обоих есть веские причины подозревать друг друга. Вы тоже выглядите так, будто препятствуете расследованию. Может, вы на целый день уезжаете водку пить и женщин клеить, а не по клиникам мотаетесь?       Леон едва заметно скрипнул зубами, дёрнув челюстью. – То есть он тебя ещё и в предательстве обвиняет?! – возмущённо всплеснул руками Тео, обращаясь к Вессон. – Сам без году неделя в отделе работает, а в списках подозреваемых оказываешься ты?!       Хилл сделал полшага вперёд, почти машинально заслоняя собой Скарлетт, и этот жест неожиданно взбесил Леона куда сильнее всех предыдущих слов вместе взятых.

защитник хренов.

      Кеннеди поднялся из-за стола, чувствуя, как ярость внутри становится уже почти физическим, тяжёлым и горячим ощущением, и мужчине пришлось приложить заметное усилие, чтобы не схватить наглого мальчишку за шиворот и действительно не вышвырнуть к чёртовой матери из кабинета. В окно с третьего этажа. – Хилл, выйди!       Теперь в жёстком приказе Леона не осталось ни сарказма, ни показного спокойствия, от чего даже Тео заметно напрягся. Он быстро покосился на Скарлетт, и та едва заметно кивнула, молча обещая, что всё будет нормально и она справится сама.       Парень шумно выдохнул и поднял обе руки вверх в демонстративно шутливом жесте капитуляции: – Всё-всё, ухожу. Какие мы нежные.       Он уже почти дошёл до двери, когда вдруг остановился, обернулся через плечо и с абсолютно невинным видом бросил: – Скар, сегодня всё в силе? Ужинаем в нашем месте?       Никакого «их места», разумеется, не существовало, если не считать офисной зоны отдыха, где они иногда перехватывали кофе, и импровизированной курилки чуть поодаль от входа в здание ФБР. Но по тому, как потемнел взгляд Леона, Тео своей ложью явно добился именно той реакции, на которую рассчитывал.       Скарлетт мысленно захотелось придушить этого идиота собственными руками, потому что раздраконить Кеннеди перед своим уходом и оставить разъярённого мужчину наедине с ней – поступок безответственный. Но язык не поворачивался сказать обычное усталое «пошёл вон». – Позже поговорим, – коротко ответила она, стараясь не смотреть на агента, у которого чуть ли пар из ушей не шёл от злости.       Тео довольно кивнул и, наконец, исчез за дверью. После этого в кабинете повисло тяжёлое молчание, которое за эти дни стало уже привычным.       Первым не выдержал Леон: – И куда это вы собрались? – Вам какая разница? – Начальство заботится о твоей безопасности, мы живём в конспиративной квартире, а ты будешь мотаться хрен пойми где с… этим. – Я могу за себя постоять. – Конечно. За него тоже? – Отстаньте, а? Я в Тео уверена. – А я – нет. – А Вас кто-то спрашивал?       Стало слышно, как за окном глухо гудит улица, и как где-то в коридоре раздаются шаги людей, которые потихоньку собираются домой. Леон несколько секунд просто смотрел на сероглазую, медленно постукивая пальцами по столу, и Скарлетт с раздражением поймала себя на том, что всё равно ждёт его следующей фразы или выпада. Даже обидную перепалку с ним заканчивать не хотелось. Брюнетка мысленно отвесила себе подзатыльник, чтобы перестать об этом думать, и стала остервенело собирать разбросанные по своему столу бумаги. – Вессон, подойди сюда.       Хоть и не сразу, но она подошла. Скарлетт возненавидела тот факт, что тело среагировало раньше привычной гордости или желания огрызнуться (он ведь даже «пожалуйста» не сказал!). Это была просто недавняя привычка, выработанная из-за нахождения рядом с таким властным и не терпящим возражений человеком как Кеннеди: если он говорит подойти – ты подходишь. Даже если он – коллега, а не начальник.       Девушка обошла своё рабочее место и остановилась напротив стола Леона. Агент сидел в кресле, чуть откинувшись назад, а ей пришлось остаться стоять, и от этого разница в положении ощущалась почти неприлично остро. Не была бы Скарлетт такой вымотанной и вежливой – плюнула бы ему прямо на стол и ушла бы в комнату отдыха, чтобы хоть немного прийти в себя. Там Теодор наверняка ждёт подробностей её разговора с мужчиной.       Но нет, она покорно стоит и ждёт следующего приказа, потому что, несмотря на формальное равноправие коллег по документам, светловолосый был, есть и, видимо, всегда будет лидером в этом тандеме.       Кеннеди медленно поднял на неё взгляд, и у него внутри что-то щёлкнуло от осознания того, насколько естественно и незамедлительно Скарлетт выполнила приказ, несмотря на свою злость из-за их ссоры несколькими минутами ранее. Именно в этом почти демонстративном подчинении было что-то до неприличия опасное для его самообладания. Леон сам не понимал, рад он тому, что девушка его до сих пор слушается, или злится на неё за излишнюю угодливость его извращённым желаниям.       В последнее время агента всё чаще преследовали до раздражения навязчивые фантазии, из-за которых он сам себя мысленно посылал к чёрту по нескольку раз в день. Абсолютно идиотский и дешёвый сюжет про послушную секретаршу, который почему-то снова и снова возвращался к мужчине по ночам во снах, всплывал в реальности в его голове всякий раз, как Вессон проявляла покорность.       Даже от её сухого «да, мистер Кеннеди», чуть более язвительного «как скажете» или просто «мистер Кеннеди», у него внутри поднималось опасно горячее чувство удовлетворения. То же чувство возникало, когда мужчина задерживал взгляд на её тонкой фигуре в красивой одежде классического кроя, пока брюнетка не видит.

возможно, она даже может встать на колени по его приказу.

      Его взгляд против воли скользнул ниже (как раз к коленям), но он зацепился за край чёрных чулок, показавшийся из-под подола обтягивающей юбки-карандаш всего на сантиметр. Измотанного мужчину почти уничтожила ядерная смесь возбуждения и злости на самого себя, потому что такие вещи замечать ему было бы позволительно в совсем иных обстоятельствах (создание которых он обрубил сразу после ночи в отеле). Сейчас это лишь сбивало с разговора.       Хорошо, что недовольная девушка, которая стоит сейчас перед ним со сложенными руками на груди и гордо поднятым подбородком, не умеет читать его мысли. Но его излишнее внимание к своим ногам она отметила не без удовольствия. – В любом случае, – наконец произнёс Кеннеди менее холодно, заставляя себя вернуться к разговору, – у тебя сегодня вечером будет работа, поэтому Хилл сегодня ужинает один.       Ещё до проверки последней точки Леон успел собрать список всех дней, когда в лабораториях мистическим образом пропадали записи с камер, странные оправдания сотрудников и прочие детали, которые заметил во время поездок, после чего вернулся в офис с единственной целью – отдать Скарлетт информацию, чтобы она её систематизировала и продолжила копать дальше.

да, может, это не нужно было сделать так срочно, но почему-то леон очень хотел, чтобы брюнетка сегодня осталась дома и занималась делом.

      Девушка обратила внимание на стопку бумаг на столе, который ей предстояло изучать уже после окончания рабочего дня, и негодующе уставилась на коллегу: – Вы издеваетесь? Рабочий день почти закончился! – Мне нужна информация завтра утром, – бесстрастно заявил мужчина. – Вы специально, да? – всё больше распалялась Вессон, и Леон хорошо видел, как ей хочется упрямиться и отстаивать своё право на личную жизнь с этим Хиллом, чёрт его дери. Даже просто назло ему.       Агент коротко усмехнулся, почти фыркнул: – Успокойся, мир вокруг вас двоих не крутится. Напоминаю, что у нас с тобой всё ещё совместное дело, которое надо раскрыть как можно скорее. Если тебя смущает переработка, то знай, что дома сможешь спокойно работать одна. Я вечером уеду: надо поболтать с одной знакомой про «Амбреллу».       Скарлетт скривила губы, схватила папку и недовольно выдохнула: – Вы только эту знакомую к нам в дом не приводите, хорошо? Не хотелось бы ночью слушать, как вы болтаете.       Не удержалась. Ядовитая ревностная фраза всё же сорвалась на автомате. Не дождавшись ответа, брюнетка отошла обратно к своему столу и слишком резко опустилась в кресло, положив одну ногу на другую. И без того не очень длинная юбка чуть задралась, коротко сместившись по бедру, и взору мужчины снова открылась искушающая тёмная полоска с кружевом. Сама Скарлетт даже не обратила на неё внимания, потому что уже погрузилась в свои недоделанные отчёты и внутреннее недовольство ситуацией.       А Леон обратил, и это оказалось катастрофически некстати.       Он прекрасно понимал, что не имеет права смотреть так долго, но взгляд сам собой задержался чуть дольше, чем следовало, а мозг, измученный ревностью, усталостью и недосыпом, мгновенно дорисовал всё остальное. На грани сознания вспыхнуло иррациональное и опасное желание в виде пугающего своей конкретностью алгоритма действий:

встать

сократить это расстояние в несколько шагов между ними

схватить встревоженную девчонку и впиться в её губы так, чтобы она начала задыхаться

разорвать блузу прямо на ней, чтобы пуговицы по полу рассыпались

развернуть её и прижать грудью к столешнице

бесстыдно задрать юбку

заставить развести эти прелестные ножки в грёбанных капроновых чулках в стороны

и, спустив её бельё и оставляя его висеть где-то на уровне худых коленок,

взять коллегу так грубо, чтобы она сорвала голос и пару дней не могла ходить

а ещё…

– Твою мать, – с досадой прошипела Скарлетт, заметив в своём сформированном отчёте несколько глупых опечаток, и стала что-то быстро печатать на клавиатуре.       Леон резко отвёл взгляд обратно к своим документам.       С ним определённо происходит что-то нездоровое.

・・・・・・・・・・・・・・・

      Ещё пару недель назад проблемы, которые у напарников и так копились на работе, теперь только усилились, потому что расследование внезапно перестало заканчиваться дверью офиса, а продолжалось ещё и дома. Теперь коллеги жили в одной квартире, и для них обоих это само по себе звучало как неудачная шутка. Особенно для девушки, если учесть, что ещё несколько часов после их разговора «про деньги» Скарлетт уверенно считала, что хуже совместной работы с Леоном уже ничего быть не может.       Но реальность, как обычно, изобретательнее.       В первый день Кеннеди еле уговорил девушку ехать с ним домой. Скарлетт упрямо стояла у входа в офис, сжимая разряженный телефон в руках в ожидании такси, и демонстративно делала вид, что Леона здесь нет. – Поехали. – Не поеду. – Ты сейчас серьёзно? – Я с Вами никуда не поеду. – Вессон, это абсурд. – … – Сейчас почти ночь. – … – Напоминаю, что нам в одну сторону. – Вам что надо от меня? Я же сказала, что не поеду! – Перестань упрямиться, иначе я тебя силой затащу. – Ага, конечно. Я тогда закричу, что меня насилуют. … – Ты же не заказала машину прямо к дому, где мы живём? – Я идиотка, по-вашему? Я приеду в другое место и пару кварталов пойду пешком. – Ночью?! Блять, повторяю ещё раз: это абсурд!       Когда её жёлто-чёрная машина подъехала ко входу, Леон, не церемонясь, пошёл вслед за девушкой и резво всучил ушлому водителю деньги, чтобы тот «уехал обратно по своим делам» и не пускал брюнетку в машину. Такси уехало так же быстро, как появилось.       Уязвлённая Скарлетт тогда сильно разозлилась и даже ударила агента своей небольшой сумочкой, хоть потом сразу же осеклась, потому что сама удивилась собственной реакции. Мужчина, на удивление, никак на это не отреагировал.       Так как из-за севшего телефона она больше не могла вызвать такси, выбора у девушки по сути не осталось. Пришлось сесть к этой «сволочи» в машину, признавая, пусть и неохотно, что в реальности безопасность дороги до квартиры действительно важнее её принципов. В тот вечер она не сказала Кеннеди ни слова.       Но со следующего дня оба добирались домой на Porsche Cayenne.       Первые дни совместного проживания Вессон «остывала», чтобы жгучие негативные эмоции не пожирали её изнутри, и позже стала делать то, что она лучше всего умела – много думать. Она закрывалась в своей комнате и после работы насиловала свою рациональную голову для того, чтобы придумать хоть какую-то стратегию взаимодействия с проживающим в соседней комнате Кеннеди. Дома не хотелось чувствовать себя в напряжении. И всегда эти внутренние монологи приводили к очередному разбору её чувств и созданию теорий о его чувствах.       На все сто девушка была уверена лишь в том, что Леону она всё ещё небезразлична как минимум физически. Скарлетт ещё в офисе самодовольно отметила, как агент пялился на её ноги и наслаждался видом, которым она позволила ему насладиться. А раз так, то это значит, что мужчину и дома можно вывести на чистую воду и сбить с него эту неприятную для неё маску равнодушия.

нет!

надо сделать так, чтобы он сам снял эту маску.

он должен признать, что проиграл ей ещё в тот момент, когда бессовестно решил от неё откупиться.

      План был простым и даже немного детским: домашняя одежда брюнетки просто стала откровеннее обычного. В основном, это были короткие шорты и облегающие открытые майки на тонких бретельках, подчёркивающие небольшую грудь и стройную фигуру в целом. Но в первый же день Вессон быстро разочаровалась в своём плане, потому что Леон реагировал не так, как она ожидала.       Он просто на неё не смотрел. Вообще.       Ну, иногда цеплялся взглядом за силуэт, но тут же отводил его обратно к «более важным вещам», бросал какую-нибудь ёмкую фразу, просьбу или даже приказ, но больше не обращал на девушку внимания.       Через несколько дней Скарлетт бросила эти жалкие (как она стала считать) попытки привлечь внимание и просто перестала придавать всему этому значение, признав своё поражение. Если они с Кеннеди – просто коллеги, то так тому и быть. Девушка с досадой убедилась, что всё действительно так, как выглядит со стороны: Леону на неё стало всё равно, и он больше не заинтересован в ней сверх необходимого. Это, как ни странно, давало Вессон необходимое спокойствие, пусть и с оттенком горечи.       В общем, «стратегию их взаимодействия» Кеннеди определил сам. Как обычно.       Напряжение, злость и странное желание что-то доказать постепенно растворились в рутине совместного проживания и постоянной работы, и потом уже самой девушке стало совершенно не до этого. Домашняя одежда перестала быть инструментом провокации и «проверок» и превратилась обратно в «просто одежду». Менее открытой она не стала только потому, что брюнетка стала чувствовать себя… в безопасности. Если её с мужчиной связывают только рабочие отношения, то это значит, что дома Скарлетт действительно может ходить в чём хочет, не боясь за свою неприкосновенность.

мысль о том, что вессон была бы не против побояться кеннеди в этом плане, была безбожно выкинута.

      А короткий топ с шортами – действительно удобный образ для дома.       Естественно, Леон прекрасно понимал, для кого брюнетка устраивала вызывающие домашние «дефиле», потому что за годы общения с разными женщинами научился хорошо чувствовать такие провокации. Проблема заключалась лишь в том, что Скарлетт не знала (и не могла знать), чего мужчине стоило его равнодушие и бесстрастное выражение лица каждый раз, когда он её видел.       Иногда держать себя в руках было настолько невыносимо, что агент несколько раз уходил из дома только для того, чтобы его возбуждённое настроение никак не коснулось напарницы, а нашло более «безопасный» выход где-то вне общей квартиры.       Алкоголь – главный помощник Кеннеди во многих ситуациях, потому что регулярно помогал закрывать глаза на необходимость рефлексии и начисто промывал голову от лишних мыслей. Последующие случайные встречи и секс без обязательств с «безымянными» женщинами (Леон не утруждал себя в том, чтобы запоминать даже имена) временно давали нужную разрядку и снимали напряжение.       Раньше такой сценарий безошибочно приводил к тому, что светловолосый после оргазма в сладкой неге моментально засыпал в чужой квартире, оккупируя добрую часть женской кровати, однако после ссоры с напарницей что-то сломалось. Последние разы ему после таких рандеву становилось неожиданно тошно. Всё кончалось одним и тем же: уставший агент, пропахший виски и чужими женскими – почему-то всегда неприятными для него – духами и с тем же ощущением внутренней выжженности, с каким уходил от Вессон, возвращался домой, как побитая, пристыженная, но послушная собака.       Он искренне не понимал, почему так происходит.       Кеннеди как-то раз физически ощутил желание подойти к Скарлетт, схватить её за плечи, хорошенько встряхнуть и рявкнуть ей в лицо, чтобы она оставила его в покое. Она бы непременно выгнула бровь и спросила, о чём он вообще говорит, и была бы права. Девушка оставила все попытки привлечь внимание светловолосого и до сих пор разговаривает с агентом только по рабочим вопросам, и то неохотно. А ему было бы нечего ей предъявить – вот и кончился разговор.       А что он мог бы ей сказать?

«я хочу заниматься сексом с женщинами без твоего образа в сознании, отстань от меня»?

«перестань мне сниться»?

«одевайся дома по-другому»?

«не надевай чулки на работу»?

это даже звучит жалко.

      Животное может рычать на хозяйку, огрызаться, убегать от неё через весь город, но всё равно возвращается обратно, потому что не умеет иначе.

・・・・・・・・・・・・・・・

      Рутина выстроилась достаточно быстро. Скарлетт стала чаще работать из дома, чтобы не светиться лишний раз, не пересекаться с ненужными людьми и не добавлять к их и без того запутанному делу лишних рисков. Её вечера стали однообразными: девушка работала за ноутбуком, разбирала материалы, а иногда просто сидела и слушала музыку, пока квартира медленно погружалась в полумрак.       Леон почти всегда уходил. Днём – по работе, а вечером – по своему личному желанию. Быстро собирался, надевал куртку, со звоном хватал ключи, коротко предупреждал Скарлетт о том, куда он едет и во сколько вернётся (исключительно в тех случаях, которые касались работы), и хлопал дверью, оставляя девушку одну. Возвращался он, как правило, глубоко ночью, поэтому напарники почти не пересекались.       Проблема с сожителем у Вессон возникла в весьма неожиданном вопросе: грёбанные йогурты. Из-за разницы в зарплатах продукты в холодильнике выглядели так, будто принадлежали людям из параллельных реальностей. Скарлетт часто покупала дешёвые полуфабрикаты, энергетики и продукты по акции, пока Кеннеди покупал нормальную готовую еду, хороший кофе и раздражающе дорогие сладости, которые он хватал и бросал в корзину, будто не глядя на ценники.       Сначала всё было хорошо: они молча поделили полки и каждый ставил покупки на своё место, пока агент вдруг не начал методично нарушать негласное правило. На полке брюнетки начали появляться его продукты. В первые разы сероглазая думала, что это лишь случайность, но потом это стало происходить регулярно. Скарлетт каждый раз открывает холодильник и натыкается на «сюрприз»: то шоколад, который она никогда себе не покупала, то какие-то фрукты, то готовые десерты.       Но больше всего было йогуртов, что вводило Вессон в ступор. То, почему, блять, именно йогурты разных вкусов стали обсессией мистера Кеннеди, для девушки оставалось тайной, покрытой мраком.       Самое интересное, что Леон никогда это не комментировал, будто вообще не замечал, что половина его покупок медленно мигрирует на её территорию. Скарлетт это бесило до скрипа зубов. Брюнетка каждый раз ворчала себе под нос, но методично переставляла чужие продукты обратно на полку мужчины и закатывала глаза особенно сильно тогда, когда часть продуктов успевала испортиться, потому что сам Кеннеди о них забывал.       Но это было тщетно: через пару дней на её полке всё равно появлялись нелепые съедобные «подношения» – новые йогурты, но уже других вкусов.

・・・・・・・・・・・・・・・

      В тот же день, после их утренней ссоры и ухода Тео, Леон всё-таки уехал на встречу, как и обещал. Женщина, с которой он должен был говорить, была связана с учёными «Амбреллы», а большего девушка и не знала.       Оставшись одна в квартире, Скарлетт сразу заняла большую комнату Леона, потому что там стоял общий мощный компьютер, на котором удобнее всего было работать. Имея в арсенале кружку кофе и унылое настроение, брюнетка приступила к работе, которую дал ей Кеннеди, параллельно думая о том, как ей лучше реализовать её с Тео идею по серверам.       Спустя пару часов Вессон переместилась на кровать Леона, уже не замечая, как постепенно захватывает всё пространство комнаты: ноутбук оказался на одеяле, документы разложены рядом, а сама она устроилась так, чтобы одновременно держать в поле зрения и ноутбук, и бумаги, и компьютер с очередной проверкой системы. Время растворилось в этой монотонной работе, и усталость не заставила себя долго ждать. Девушка отключилась ближе к четырём утра прямо на чужой кровати, не успев убрать рабочее место.       Когда Кеннеди вернулся, было около половины пятого утра. Дверь поддалась с глухим звуком, и вместе с ней в квартиру ввалился тяжёлый, непривычно неуклюжий мужчина с нарушенной координацией, которая в обычной жизни его не подводила. Изрядно пьяный агент обозначил своё присутствие оглушительным грохотом в коридоре, а упавший с шелестом пакет выступал в качестве вишенки на торте в этой какофонии. Этот шуршащий звук неприятно отозвался в висках светловолосого, где уже пульсировала тупая боль.       После очень длинного дня Леон наконец-то дома. Благодаря удачным переговорам с нужным человеком за бутылкой джина и прошедшему нервному месяцу, который Леон решил «запить» за один день, агент сейчас не «навеселе» и не «просто расслабился».       Он в хлам.       Мужчина поднялся с пола, не забыв прихватить с собой пакет, опёрся ладонью о стену, чтобы вернуть равновесие, и только после этого машинально двинулся дальше по знакомому маршруту. В планах было дойти до кровати, упасть лицом вниз, не раздеваясь, и моментально отключиться до завтрашнего утра. В этом состоянии мысли обычно даже не успевали сформироваться во что-то осознанное, и это было большим облегчением на сегодня.       Почти валясь с ног, агент добрался до своей спальни, как вдруг замер на месте, навалившись всем телом на косяк двери. Сначала он не понял, что именно видит, потому что увиденное распадалось на отдельные детали: яркий свет луны из окна, разбросанные бумаги, чужой человек в его комнате. Леона встретила спящая на животе Вессон, лежа поперёк его кровати среди документов и ноутбука. Даже свои компьютерные очки снять забыла.       Кеннеди пьяно моргнул, не сразу сопоставляя представленную картинку с реальностью: – Вот это новости.       Светловолосый максимально тихо, как мог в данный момент, подошёл ближе и сел недалеко от спящей напарницы. Добрые десять минут Кеннеди лишь сидел на краю своей же кровати, не смев пошевелиться лишний раз. Его голова была полной мыслей и одновременно содержала в себе такой вакуум, что сил у измотанного мужчины хватило лишь на то, чтобы упереться пустым взглядом в стену напротив.       Но Скарлетт, сама того не зная, магнитом притягивала его искушённые глаза, и теперь привычка держать дистанцию агенту совсем не помогала. Леон позволил себе один, всего лишь один раз склонить над коллегой голову и открыто поглазеть на неё без внутреннего призыва остановиться, мать вашу, кеннеди, остановись!       Вблизи она казалась ещё более измученной, чем обычно. Дыхание было поверхностным, будто Вессон не спала, а легко дремала, и даже во сне между бровями оставалась лёгкая складка, как будто она продолжала думать. Даже сейчас мозг брюнетки не позволял ей просто отключиться и крамольно продолжал цепляться за незакрытые задачи и за те обрывки информации, которые она так упрямо собирала последние недели. Леон представил, как во время сна с Робертом Паттинсоном

или что там снится девушкам в её возрасте?

она сидела за тем же столом, сгорбившись за тем же ноутбуком, и терпеливо перепроверяла те же найденные данные.

красивая, зараза. правда красивая.

и угораздило же её вляпаться… в это всё.

      Развивать мысль и уточнять, что он имеет в виду, Кеннеди не видел смысла, потому что ему всё и так понятно. Девчонка, конечно, молодец – держится неплохо, однако её наивная и трепетная влюблённость вместе с обоснованной обидой и праведным гневом всё равно прорывалась сквозь толщу сарказма, «безразличия» и профессиональной этики. Как Вессон реагировала на его слова, как при любом удобном случае искала его взгляд, как раздражалась, когда Кеннеди отстранялся от неё физически и как незаметно, но всё же печально опускала голову от его намеренно холодного тона, когда «он не видел».       Но он видел. Видел всё это, но делал вид, что не замечает.

скарлетт перерастёт это.

она молодая, и это открывает перед ней все дороги: сейчас девушка обжигается на леоне и получает важный жизненный урок, чтобы потом найти себе хорошего парня, потом – мужа, после чего уйти в декрет и нарожать детей.

скарлетт должна это перерасти.

      Мысль закономерна, но после нескольких бессмысленных повторений этого утверждения как жвачки для мозга, внутри агента разрослось тяжёлое, склизкое и скребущее чувство внутреннего протеста, из-за которого неприятно сводило желудок.

«она не перерастёт» или «я не хочу, чтобы она переросла»?

      Самому Кеннеди хотелось бы подробнее узнать, почему вопреки логике он не хочет думать о том, чтобы отпустить девчонку в свободное плавание после завершения их совместного дела, но, хэй, откуда такая глубина саморефлексии у алкоголика с кризисом среднего возраста?       Да и какая разница?       В любом случае мужчина слишком хорошо знал, чем такие любовные истории у него обычно заканчиваются.       Рядом с Леоном люди не задерживаются. Не потому что он прогоняет всех из своей жизни и выбирает гордое одиночество и бытовой алкоголизм – хоть в последнее время это становится похожим на правду – а потому что так всегда складывается. В лучшем случае люди уходят сами, не выдерживая скверный «военный» характер агента, ритма его жизни и постоянной вовлечённости в его боль, которая рано или поздно начинает пожирать и тех, кто просто оказался рядом.       В худшем – люди остаются, надеясь на сказку со счастливым концом и счастливым Леоном – и становится только хуже, потому что в итоге они страдают или попросту умирают. Кеннеди всегда оказывается по уши втянут в какую-нибудь ужасную кровавую историю с кучей жертв, и те, кто ему дорог – его возлюбленные и близкие – неизбежно попадают в радиус поражения и больше всех рискуют стать очередными трупами.       А ужас в том, что Скарлетт уже была внутри этой потенциально кровавой истории. Более того, девушка оказалась тут не случайно и не находилась на периферии событий – она находится прямо в эпицентре будущей катастрофы бок о бок с Кеннеди. А сколько осталось времени до этой катастрофы? Никто не знал.

это всё не закончится безболезненно.

у неё почти нет шансов выжить.

      Светловолосый с силой зажмурил глаза, пытаясь выдавить из своей головы эту кошмарную мысль, но она не уходила, а лишь слегка приглушалась. Пакет в руках продолжал назойливо шуршать при каждом микродвижении, и Кеннеди автоматически сжал его сильнее, будто мог таким образом заглушить и его, и собственные мысли. Не помогло.       Взгляд всё равно снова вернулся к спящей брюнетке, но он был без прежней нетрезвой отстранённости и пустоты. Леон поджал губы в жесте безысходного раскаяния, словно он полностью виноват в ещё несостоявшихся страданиях напарницы и ответственен за инцидент с «Амбреллой», в который девушка была втянута.

он должен её защитить.

      Рука двинулась раньше, чем он успел себя остановить. Алкоголь снова размывал все моральные устои и принципы Леона и открывал путь для тех эмоций мужчины, которые слишком всё усложняли. Сначала пальцы осторожно коснулись её волос, убирая мягкие и чуть спутанные пряди с лица и собирая их с покрывала, а затем широкими, но аккуратными жестами его ладонь гладила брюнетку по голове.       Движения были почти невесомыми и несвойственно агенту чувственными, хоть и слегка неуклюжими из-за того, что агент давно не позволял себе гладить кого-то. Кеннеди опустил голову и тяжело выдохнул, и только тогда понял, что всё это время почти не дышал нормально.       Он пересёк границу, которую сам же им обоим и провёл. Придурок. – И почему ты ничего не ешь?       Слова в невнятной форме сами сорвались с уст, потому что агент больше не хотел оставаться наедине с самим собой. Имитация диалога (да даже монолога), на его взгляд, было лучшим решением, чтобы не сойти с ума прямо сейчас: – Я что, просто так их покупаю? Фрукты, печенье, йогурты эти идиотские… – недовольно пробормотал он, но уже более отчётливо, потому что силой воли победил свою пьяную артикуляцию.       Вессон, ожидаемо, не ответила. Светловолосый слегка встряхнул пакет другой рукой и присмотрелся к небогатому содержимому: – Может, с малиновым я угадал, а?       Тишина комнаты также осталась безразлична к его словам.       Скарлетт нахмурилась, слегка поёрзала на кровати, чтобы принять более удобное положение, и подложила свою руку под щеку, на которой лежала. Кеннеди сглотнул ком в горле, но продолжал успокаивающе гладить девушку, будто этими простыми движениями можно было хоть немного сгладить то напряжение, которое между ними искрило, и нерастраченной постыдной нежностью компенсировать то, что было им сказано и сделано.

она заслуживает лучшего. не леона.

не человека, который сам до конца не разобрался со своим прошлым.

он тащит за собой слишком много старого хлама в виде психологических травм, жутких воспоминаний, убитых, неспасённых людей и редких приступов птср.

не заслуживает она того, кто умеет быть стабильным и надёжным только в условиях ожесточённого боя и экстренных ситуациях, а не в обычной жизни.

даже в настоящее время он защищает её от себя ценой того, что она мучается от невзаимности (?) и вынуждена терпеть его грубость, ледяной тон и безразличие (?)

ещё нахамил и унизил её тогда в кабинете, заебись защитник!

она ещё не успела столько нагрешить, чтобы связать свою жизнь с леоном кеннеди.

но «амбрелла» уже это связала их обоих без их согласия.

ей нужен кто-то другой.

      Очередные мысли пришли уже спокойнее и без резкости, но от этого стало только тяжелее. Он сглотнул, чувствуя, как в горле пересохло, и всё-таки тихо сказал то, что должен был сказать трезвым: – Прости меня, Скарлетт. Глупости это всё… – мужчина одной рукой осторожно снял с неё очки, стараясь не задеть сероглазую лишний раз, сложил их и положил рядом, – Ты вообще… заслуживаешь… не этого…       Он не стал продолжать. Фраза повисла в воздухе, а Леон замер на долю секунды, прислушиваясь – не проснётся ли? Но Вессон только уткнулась лицом в матрас, едва заметно шевельнулась, и снова замерла.       В какой-то момент чуть протрезвевший агент всё-таки заставил себя остановиться, и его уставшая от напряжения ладонь медленно и нехотя соскользнула с женских волос. Движение, на удивление Кеннеди, неожиданно потребовало больших усилий, будто светловолосый отрывал себя от чего-то, к чему уже успел привыкнуть.

нужно отнести её к себе.

      Сначала светловолосый встал и осторожно наклонился к девушке, будто проверяя, не проснётся ли она от одного только движения воздуха рядом. Аккуратно перевернув напарницу на спину, одна ладонь мужчины легла под её плечи, а вторая – под колени. Холодные руки обожгло тепло девичьего тела, но его обладательница всё ещё спала даже после того, как Кеннеди окончательно взял её на руки. Вес оказался меньше, чем он ожидал, и это снова неприятно кольнуло внутри. Она с такой комплекцией даже отпор дать никому не сможет!       Скарлетт из-за всех махинаций чуть нахмурилась, словно вот-вот проснётся, нацепит ядовитую усмешку и своим язвительным тоном спросит: – А что же это Вы делаете, мистер Кеннеди? Поглаживания по голове и доставка до кровати на руках теперь прописаны в нашем договоре о сотрудничестве?       Но вместо этого её тонкая рука сквозь сон скользнула вверх и зацепилась за куртку агента, сжав её за ворот у плеча. Поёрзав ещё немного, Вессон только тихо выдохнула и прижалась ближе, уткнувшись лицом в мужскую шею. Тёплое размеренное дыхание скользнуло по коже, щекоча и снова обжигая. Леон сжал челюсть так, что на лице очертились желваки, и шумно выдохнул через нос. Это могло хоть как-то помочь ему вернуть контроль и не реагировать на неё как пубертатный подросток от малейшего контакта?

в конце концов, ему сорок пять, уже можно как-то унять свои гормоны.

      Леон максимально сконцентрировался, чтобы не грохнуться на пол из-за остаточного опьянения, сжал Скарлетт крепче и аккуратно понёс в её комнату. Шаги отдавались эхом от стен глухо и неритмично, потому что координация всё ещё слегка подводила, но упрямый агент держался из последних сил и нёс свою «ношу».       Дверь в её спальню он открыл плечом, чуть не стукнув девушку головой об косяк – ой –, но мужчина на мгновение задержался на пороге, будто не решаясь пересечь эту границу личного пространства брюнетки.

что за маразм, он уже пересёк всё, что можно было.

      Леон подошёл к односпальной аккуратно застеленной кровати и очень осторожно опустил Вессон на неё, стараясь не разбудить ни одним лишним движением. Тихо скрипнув пружинами, матрас мягко прогнулся под весом сероглазой. Скарлетт чуть повернулась на бок, и только тогда Кеннеди окончательно её отпустил.       Простояв у кровати как цепной сторожевой пёс ещё около минуты, Кеннеди едва слышно выдохнул – и то больше в пространство, чем персонально к спящей напарнице: – Спи. Хотя бы ты.       Дверь за ним закрылась практически беззвучно. Нежная улыбка тронула губы расчувствовавшейся Скарлетт, пока та не открывала глаз.       План «притвориться спящей» в данной ситуации оказался самым выигрышным.