Глазами других

…Мы смотрели на них глазами других…

Не то чтобы Джеки следила за ними специально. Честно. У неё была своя жизнь. Девушка училась на третьем курсе Университета Квебека в Монреале (UQAM) — того самого, где в коридорах пахнет кофе, типографской краской и свободой. Её специальность — дизайн интерьеров, и она реально в этом хороша. Джеки из тех, кто замечает, как падает свет ещё до того, как кто-то включил лампу. Она может час подбирать оттенок зелёного для чужой гостиной и кайфует от этого процесса. Преподы её любят, сокурсники зовут на подмогу с макетами, а она просто делает то, что ей в кайф. Помимо учёбы — подработка в уютной кофейне, где она научилась рисовать латте-арт и терпеть клиентов, которые заказывают раф с солёной карамелью. Ещё есть парень — Хейден Пайк, с которым они вместе уже полтора года. Он спокойный, забавный и единственный. И он не бесится, когда Джеки в три часа ночи подбирает мебель в их будущую съёмную квартиру. Ей правда есть чем заняться. Просто то, что происходит между Ильёй и Шейном, бросается в глаза. Даже если ты не пытаешься смотреть. Сначала Джеки была уверена — они встречаются. Ну серьёзно. Они жили в одной комнате. Вечно сидели рядом. Шейн носил толстовки Ильи. Илья носил его худи. И они смотрели друг на друга так, будто вокруг никого нет. А ещё телефоны. Джеки заметила это в первый же месяц знакомства. Они сидели в столовой, Шейн рассказывал про какую-то игру, а Илья вдруг молча запустил руку в карман его худи и достал телефон. Шейн даже не запнулся. Просто продолжал говорить, пока Илья разблокировал экран и начал что-то листать. Через минуту он сунул телефон обратно, а Шейн даже не проверил, на месте ли он. И таких случаев было много. Как-то они ждали своей очереди в кафе — том самом уютном местечке рядом с университетом, где Джеки иногда подрабатывала, но сегодня была выходная. Шейн, Илья и она зашли вместе, а Хейден искал место для парковки. Илья возился с меню, выбирая, а Шейн стоял сбоку, засунув руки в карманы своей толстовки (толстовки Ильи, если быть точной — Джеки уже научилась различать). Он терпеливо ждал секунд десять, потом закатил глаза. — Если ты думаешь, что я забыл, то ты ошибаешься, — сказал он и, не говоря больше ни слова, залез в рюкзак Ильи, который висел у того на плече. Достал телефон Ильи. Разблокировал его одним движением — Джеки готова была поклясться, что у Ильи вообще нет пароля, или Шейн просто знал его наизусть. Открыл галерею. Пролистал. Нашёл. И протянул телефон баристе — девушке с татуировкой единорога на запястье, которая даже не удивилась. — Ему, — кивнул Шейн в сторону Ильи. — Вот этот. Его любимый. Бариста глянула на экран, усмехнулась. — А, «Карамельный пони с тройным сиропом и маршмеллоу»? — она уже нажимала кнопки на кофемашине. — Будет готово. Минут через десять. — Спасибо! А мне простой американо, — Шейн улыбнулся той своей медленной улыбкой, от которой у Джеки иногда мурашки шли по коже — не потому что на неё, а потому что она видела, как на неё реагирует Илья. — Всё для тебя, принцесса. Илья драматично вздохнул, но потом улыбнулся, пихнул свою карту Шейну в руки и гордо ушёл за столик. — Посыпку добавить? — девушка уже взбивала молоко. — Есть жутко розовая, — она кивнула в сторону Ильи с лёгкой улыбкой. — Маленьким принцессам нравится. Шейн засмеялся и согласился. Ещё бы. Илья сделал вид, что не слышит. Холландер расплатился, ушёл за ним, всё ещё держа в руке телефон Ильи и его карту. А когда сел, просто сунул всё это богатство в свой карман и устроился напротив. Джеки тогда спросила у Хейдена: — Они… ну, вместе? Хейден поперхнулся соком и уставился на неё как на пришельца. — Что? Нет. Они просто друзья. — Просто друзья? — Ну… — Хейден замялся. — Ладно, не совсем просто. Но они не встречаются. Шейн встречается с Роуз. Роуз Лэндри. Джеки, конечно, знала её — в университете Роуз была одной из тех, о ком говорили «восходящая звезда». Училась на театральном, получала главные роли в студенческих постановках, а в коридорах шептались, что её уже приглашали на пробы в серьёзные независимые проекты. Роуз была красивой, талантливой, харизматичной — из тех, кто заставляет сцену гореть. И при этом, заметьте, она совершенно не ревновала Шейна к Илье. Что, по мнению Джеки, было самым странным во всей этой истории. А у Ильи в тот момент была очередная «девушка месяца» — кажется, её звали Лорен, или Лейси, или как-то на «Л», Джеки уже не помнила. Илья менял их так часто, что никто даже не пытался запоминать имена. Придёт на пару недель, потом исчезает — и все дела. Никто не удивлялся. Никто не спрашивал, куда она делась. Даже сам Илья, кажется, не всегда помнил, как звали ту, с кем он вчера ходил за кофе. Но если они не встречаются, почему Илья постоянно роется в телефоне Шейна? И почему Шейн так же спокойно берёт телефон Ильи — из кармана его куртки, из рюкзака, иногда прямо из рук, если ему нужно посмотреть время или написать кому-то? Вот это она никак не могла переварить. Не сам факт «ты мне — я тебе». А полное отсутствие границ. Шейн брал телефон Ильи так же легко, как свой. Илья лез в карманы Шейна, даже не спрашивая. И они оба знали пароли друг друга — или у них их вообще не было, Джеки так и не поняла. Однажды она спросила у Хейдена: — А ты знаешь пароль от моего телефона? — Нет, — сказал он честно. — А должен? — Не должен. Просто… если бы знал, ты бы лазил? Хейден задумался. — Нет. А зачем? — Вот! — Джеки чуть не подпрыгнула. — Именно! Зачем?! Но для Ильи и Шейна этого вопроса не существовало. И никто не спрашивал «зачем», потому что ответ был очевиден: «Потому что он мой». То есть не мой в юридическом смысле, а… их. Общий. Как тот старый диван в гостиной, на котором они всегда сидели вдвоём, хотя места хватало на четверых. Джеки даже придумала теорию про патологическую ревность. Что Илья просто не может успокоиться, а Шейн разрешает ему лазить в телефоне, чтобы тот не психовал. Звучало логично. Но однажды она увидела, как Илья листает инстаграм Шейна. Открыто, без стеснения. Скроллит ленту, смотрит рилсы, лайкает. Шейн в это время рассказывал Хейдену про какую-то новую игру и даже не взглянул в сторону телефона. Джеки тогда подумала: «Если бы я ревновала, я бы делала это тайно. А он даже не прячется». Теория с ревностью треснула. Она вспомнила, как однажды спросила у Хейдена: — Если бы я взяла твой телефон и полчаса там сидела без спроса, ты бы что сделал? Хейден задумался. Честно. — Ну… спросил бы, что ты ищешь? — А если бы я сказала, что захожу в твои соцсети? — Какие соцсети? — Неважно. Инста, твиттер. — Ну ладно, — пожал он плечами. — Если тебе нужно. Джеки тогда чуть не закричала. Потому что Хейден не понял вопроса. Или понял, но ответил так же, как ответил бы Шейн. Как будто все они жили в какой-то другой системе координат, где нет «моего» и «твоего», а есть только «наше». *** Однажды она решила, что больше не может гадать. Они сидели в лобби братства. Хейден ушёл за пиццей, Роуз сидела на диване рядом с Шейном, положив голову ему на плечо, и листала сценарий — у неё на следующей неделе была премьера, и она повторяла роль в любую свободную минуту. А потом Джеки заметила кое-что, чего раньше как-то не фиксировала. Телефон, который держал Шейн. Не свой. Этот был другим — в чёрном матовом чехле с выцветшей нашивкой UQAM, от которой осталась только буква «U». Такой чехол она уже видела раньше. На телефоне Ильи. Шейн сидел, откинувшись на спинку дивана, и смотрел хоккейный матч на чужом экране. Держал телефон Ильи так, будто тот всегда был его. Большой палец лежал на кнопке громкости — он сделал звук тише, потому что Роуз читала сценарий. Выглядели они как идеальная пара. Умиротворённые. Счастливые. Илья сидел в кресле напротив. С телефоном Шейна. Он водил пальцем по экрану с сосредоточенным видом человека, который решает судьбу мира. Шейн даже не смотрел в его сторону — жевал шнурок от худи и был абсолютно доволен жизнью. Джеки не видела момента, когда телефоны перекочевали из одних рук в другие. Может, Шейн просто протянул руку и взял. Может, Илья сам ему сунул. Может, они даже не заметили этого движения — настолько оно было автоматическим. «Они даже не спрашивают, — подумала Джеки. — Никогда. Я ни разу не слышала «можно». Просто — взял и пользуется». Шейн что-то буркнул под нос — его команда чуть не пропустила гол — и сильнее сжал телефон Ильи в ладони. Илья поднял глаза на секунду, посмотрел на экран, который видел только Шейн, и снова опустил взгляд к своему (чужому) телефону. Джеки аккуратно подсела к нему. — Шейн? — спросила она тихо. — М? — он даже не повернул голову. — А что Илья там делает? Ну, в твоём телефоне. Шейн наконец посмотрел на неё. Спокойно. Без тени смущения. Рядом с ним Роуз тоже подняла взгляд от сценария — в её глазах мелькнуло что-то быстрое, почти неуловимое. Джеки не успела понять, что именно. — В инстаграме сидит. Или в «HomeScapes» играет, не знаю, — честно ответил Шейн. — Что? — Джеки моргнула. — «HomeScapes». Ну, игра такая. Там надо ремонт делать, комнаты обставлять. У него одиннадцать тысяч-какой-то-там уровень, он не хочет терять прогресс. Джеки почувствовала, как её теории рушатся с грохотом. — То есть… Илья Розанов, капитан вашей команды, который на льду орёт так, что судьи шарахаются… играет в дизайнерскую игру на твоём телефоне? — Ага, — Шейн улыбнулся. — Он говорит, что это успокаивает. Джеки посмотрела на Илью. Тот сидел в кресле, поджав губы, и явно был поглощён чем-то важным. Рилсами или мучительным выбором между диванами. Его палец завис над экраном. Лицо было абсолютно серьёзным. Она перевела взгляд на Роуз. Девушка снова уткнулась в сценарий, но Джеки заметила, как её пальцы чуть сильнее сжали край страницы. Роуз ничего не сказала. Не спросила, почему Илья опять в телефоне её парня. Не возмутилась. Просто сидела и делала вид, что читает. Джеки вдруг остро почувствовала, как это выглядит со стороны. Шейн с Роуз — официально пара. Илья с очередной девушкой, которую сегодня, кажется, зовут Бриттани (или Брук? Джеки уже сбилась со счёта). Но при этом Илья сидит с телефоном Шейна, а Шейн даже не оборачивается. Роуз — рядом, но как будто на втором плане. — Но… — Джеки всё ещё пыталась переварить. — Можно же пройти заново? Или скачать на свой телефон? Зачем ему чужой? Шейн посмотрел на неё так, будто она спросила, зачем дышать воздухом. — Зачем? — сказал он. Очень искренне. Очень удивлённо. Джеки хотела сказать что-то про личное пространство, про границы, про то, что телефон — это святое, про то, что она сама ни за что не взяла бы телефон Хейдена без спроса, а Хейден — её. Но слова застряли. Потому что Шейн уже не слушал. Он снова уткнулся в экран — теперь уже спокойнее, потому что его команда забила гол. Илья, услышав его радостный выдох, поднял голову и коротко улыбнулся. Не матчу. Шейну. Улыбнулся и снова вернулся к выбору диванов. А через минуту Илья пересел к нему на диван — с другой стороны, не со стороны Роуз. Шейн, не думая, откинул голову ему на колени. Илья, даже не поднимая взгляда, погладил его волосы. Сжал. Отпустил. И вернулся к игре. Роуз, которая сидела с другой стороны, чуть отодвинулась, почти не касаясь Шейна. Поправила сценарий на коленях и ничего не сказала. Но Джеки заметила, как она на секунду задержала взгляд на руке Ильи, лежащей в волосах Шейна. Как её губы чуть заметно сжались. И как она отвела глаза — быстро, будто ничего не произошло. Джеки сидела и смотрела на эту сцену. Хейден вернулся с пиццей, громко хлопнул дверью — никто не вздрогнул. Роуз всё так же читала сценарий, но Джеки была почти уверена — она не видит ни строчки. А Джеки думала. Она думала о том, что её парень до сих пор ставит пароль на телефон, хотя она сто раз говорила, что ей плевать на его переписки. Она думала о том, что у неё самой всё запаролено. Она думала о том, что «зачем» Шейна не было риторическим вопросом — он правда не понимал, зачем Илье скачивать игру на свой телефон, если можно просто пользоваться его. Потому что «свой» и «чужой» в их случае, видимо, не работали. Она представила, как Илья проходит уровень за уровнем, выбирает обои, расставляет мебель. На чужом телефоне. Потому что свой ему не нужен. Или потому что чужой уже стал своим. «Они даже не знают, — подумала Джеки. — Или знают, но делают вид. А Роуз? Роуз-то видит. Как она это выдерживает?» Она вспомнила свою теорию про ревность. Как наивно. Как глупо. Илья не искал компромата. Он просто… играл. В дизайнерскую игру. На телефоне своего лучшего друга. Который спал у него на коленях, пока его девушка сидела рядом и делала вид, что читает. Джеки взяла кусок пиццы, откусила и решила: лучше ей не лезть в это дело. Совсем. Никогда. Потому что если она начнёт задавать правильные вопросы, ответы на которые очевидны всем, кроме них двоих, она сойдёт с ума. — Эй, — Хейден плюхнулся рядом, обнял её за плечи и чмокнул в висок. — Ты чего задумалась? — Ничего, — Джеки улыбнулась. — Просто смотрю. — На что? — На то, как двое взрослых парней не замечают очевидного. И на девушку, которая делает вид, что ничего не замечает. Хейден проследил за её взглядом. Увидел Илью, который прошёл очередной уровень и победно поднял бровь. Шейна, который не видел этого, но всё равно улыбался. И Роуз, которая сидела с прямой спиной и переворачивала страницу сценария, хотя Джеки готова была поклясться — она уже полчаса читает одно и то же. — А, — сказал Хейден с тяжёлым вздохом. — Просто не обращай внимания. Они тупые. Все трое. — И? — И ничего. Шейн говорит, что они друзья. Роуз говорит, что всё нормально. — Друзья, — повторила Джеки. — Конечно. Друзья. Она взяла ещё один кусок пиццы, откинулась на плечо Хейдена и решила, что в этом мире есть вещи, которые она никогда не поймёт. И странная дружба Ильи и Шейна — первая в этом списке. А Роуз Лэндри, восходящая звезда театрального факультета, заслуживает, наверное, отдельной награды за эту роль. Потому что играть счастливую девушку, когда твой парень спит на коленях у другого, — это, чёрт возьми, талант.