Глазами других

— О нет, блять, я не поеду больше с ними. Нет. — Что не так? — возмутился Шейн, не отрывая глаз от дороги. — Серьёзно? — Клифф Марлоу откинулся на заднем сиденье и обвёл салон выразительным взглядом. Его проигнорировали. Как всегда. Шейн смотрел на трассу — сосредоточенно, с лёгкой морщинкой между бровей. Левая рука уверенно держала руль. А правая — в руке Ильи Розанова, который сидел на переднем пассажирском. Клифф смотрел на это уже двадцать минут. Илья, этот дерзкий самоуверенный засранец со склочным характером и завышенной самооценкой, периодически проводил большим пальцем по тыльной стороне ладони Шейна. Иногда просто держал. Иногда — о боже — подносил его руку к своим губам и что-то шептал. Шейн кивал, не глядя, и иногда убирал руку на рычаг переключения передач. Но только для того, чтобы переключить скорость. А потом Илья снова забирал её обратно. Снова. Каждый. Грёбаный. Раз. И оба вели себя так, будто это было самым нормальным занятием в мире. Будто они не держались за руки всю дорогу из Оттавы, будто это не было странно, будто Клифф сходил с ума один. — Вы, блять, всю дорогу держитесь за руки, — сказал Марлоу. — Клифф, завались, — буркнул Илья, не поворачивая головы. — Шейн повредил руку на тренировке, ему больно. — Да ладно? В этом вся причина? — Клифф повысил голос. — Вы меня за идиота держите? Холландер его проигнорировал. Весьма ожидаемо. Зато Илья повернул голову — медленно, величественно, как король, которому надоела муха. Его голубые глаза скрывались за тёмными солнцезащитными очками, но Клифф физически ощутил этот «заткнись, нафиг» взгляд. Клэр, сидевшая рядом с Клиффом на заднем сиденье, тихо жевала печенье и наблюдала за происходящим с видом человека, который уже давно перестал удивляться. Роуз сидела с другой стороны от Клиффа — они ехали впятером: Шейн за рулём, Илья на переднем пассажирском, а сзади Клифф между Клэр и Роуз. Тесновато, но ничего — главное, что все поместились. Роуз погладила Клиффа по ноге, и он почувствовал себя маленьким и беспомощным. Но почему-то — не злым. Усталым, но не злым. — Ты как? — спросила она тихо. — Они меня заколебали, — ответил Клифф. — И самое обидное, что мы только выехали. — Потерпи. — Я пытаюсь. Он посмотрел на переднее сиденье. Илья что-то говорил Шейну — тихо, только для них двоих. Шейн слушал, улыбался и сжимал его руку. Клифф вздохнул так глубоко, будто собирался нырять за жемчугом, и закрыл глаза. «Прекрасно, — подумал он. — Просто прекрасно. Я планировал эту поездку, чтобы наконец побыть с Клэр наедине. Ну, или хотя бы не при всех. Сказать ей то самое. Или не облажаться. А вместо этого я сижу в машине с двумя людьми, которые ведут себя как придурки, и с Роуз, которая, к счастью, уже бывшая Шейна — они расстались два месяца назад, и, слава богу, без драм. Роуз держалась молодцом, сказала «мы хорошие друзья, но у нас разное будущее», и Шейн, кажется, даже выдохнул с облегчением. Илья, конечно, сделал вид, что ему всё равно, но Клифф видел, как он в тот вечер улыбался чуть чаще обычного. Я должен это пережить. Ради Клэр. Ради того, чтобы быть рядом. Даже если это «рядом» означает быть свидетелем их странного, необъяснимого, бесячего спектакля». Он открыл один глаз, чтобы убедиться, что Илья с Шейном не начали целоваться. Не начали. «Я справлюсь, — сказал он себе. — Я сильный. Я защитник. Я блокирую шайбы лицом. Я переживу и это». Он не был в этом уверен. Ни капли. Но Клэр смотрела на него с той самой улыбкой — той, из-за которой он согласился на эту поездку, — и Клифф понял, что будет сидеть в этой машине хоть до Оттавы и обратно. Даже если Илья будет держать Шейна за руку всю дорогу. Даже если они начнут перекидываться теми самыми взглядами, от которых хочется выколоть себе глаза. Даже если Клиффу придётся стать свидетелем ещё сотни «случайных» прикосновений, которые никто не называет тем, чем они являются. Он сделает вид, что всё нормально. Он профессионал. Он защитник «UQAM Citadins». Он умеет защищаться от того, что летит в него. Даже если это летит не с той стороны. Клифф снова закрыл глаза и откинул голову на мягкое сидение. «Только бы не заорать, — подумал он. — Только бы не заорать». Клэр, словно прочитав его мысли, тихо погладила его по руке. И Клифф почти поверил, что всё будет хорошо. Почти. *** Остановка на заправке случилась через пять минут. Шейн вышел из машины, размял шею, посмотрел на свою ушибленную руку и поморщился. — Если Шейну так больно, то, может, не нужно было садиться за руль? — спросила Роуз, когда все вышли размяться. — Я могла бы… Илья даже не дослушал. Он подошёл к Шейну, взял его за запястье, осмотрел руку. Что-то тихо спросил. Шейн ответил — тоже тихо, почти неслышно. Илья кивнул, сказал ещё что-то — низким, спокойным голосом. Шейн слушал. Кивнул. И чуть расслабил плечи. Клифф стоял в двух метрах, пил газировку и смотрел на это с видом человека, который уже ничего не понимает в этом мире. Рядом с ним стояла Клэр, задумчиво жуя очередное печенье. — Боже, вы невыносимы, — сказал Клифф, когда они вернулись к машине. — Завались, Клифф, — ответил Илья, открывая водительскую дверь. — Ты за руль? — удивился Клифф. — А что? — Это не твоя машина. — Ох, блять, Марлоу, не будь таким скучным, — пробурчал Илья. — Мне Холландера хватает. Клифф поморщился и громко добавил: — Вы все знаете, как он водит! Холландер, ты хочешь нас всех убить, доверяя Розанову свою тачку? Клэр и Роуз засмеялись. Клэр — особенно звонко, и Клифф на секунду забыл, на что злился. — Шейн! Я жить хочу! — возмутился Клифф. — И девчонки тоже, говорю тебе! — Что? Всё будет хорошо. И формально он имеет право вести эту машину, — сказал Шейн, плюхаясь на пассажирское сиденье. — Что значит «формально»? — Я вписал его в страховку и в доверенность. Так что никаких проблем. Клифф замер. Открыл рот. Закрыл. Открыл снова. — То есть ты знаешь, как он водит, и всё равно вписал его в документы на свою тачку? — спросил Клифф. — Шейн, ты придурок. — Тебе виднее, — ответил Шейн, не оборачиваясь. Роуз смотрела на Клиффа, и её плечи тряслись от смеха. Клэр достала ещё одно печенье и молча жевала, наблюдая за происходящим, но Клифф заметил, как она украдкой посмотрела на него — с теплом, от которого у него внутри всё переворачивалось. — Конечно, — Клифф всё же не унимался, — кто ещё так поступит? — Ага. — Чтобы он мог разом нас всех убить! — Да. — Вообще никаких проблем, да? — Не-а. — Серьёзно, блять? — Клифф, — Илья повернул ключ зажигания, — какая тебе разница? Клифф выдохнул. Глубоко. Очень глубоко. — Друзья не вписывают друг друга в страховку, — сказал он, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Вписывают, — сказал Шейн. — Нет, не вписывают! — Ну, я вписал. — ПОТОМУ ЧТО ВЫ НЕ ДРУЗЬЯ! В машине повисла тишина. Клэр вытирала слёзы от смеха. Роуз тоже улыбалась — легко, без той напряжённой нотки, которая раньше появлялась, когда речь заходила об Илье и Шейне. Теперь, после расставания, она выглядела почти счастливой. Как будто с плеч упал тяжёлый груз. Шейн смотрел в окно, но Клифф видел, как дёргаются его губы — он тоже сдерживал улыбку. Илья включил поворотник и выехал с заправки. — Мы друзья, — сказал Шейн тихо. — Вы идиоты, — ответил Клифф. — Это одно и то же, — добавила Роуз и похлопала его по плечу. — Расслабься, Клифф. Ты не первый, кто сходит с ума от них. И не последний. И, кстати, — она понизила голос, — я теперь на твоей стороне. У меня больше нет причин их защищать. Клифф хмыкнул. Это было приятно, но легче не стало. Клэр рядом с ним тихо сказала: — Они милые. — Они бесячие, — поправил Клифф. — Это одно и то же, — улыбнулась Клэр, и Клифф почувствовал, как его сердце сделало кульбит. Через пять минут Илья, не глядя, протянул руку и взял Шейна за пальцы. Шейн переплёл свои с его. И оба продолжили смотреть на дорогу. Клифф открыл глаза и уставился на их сцепленные руки. На то, как большие пальцы Ильи гладят костяшки Шейна. На то, как Шейн, даже не глядя, чуть сжал руку в ответ. — Ну нет, даже для вас это перебор? — спросил Клифф. — Опять? — А что? — Шейн обернулся к нему. — Ему холодно. — Ему ХОЛОДНО? — голос Клиффа сорвался на фальцет. — На улице плюс двадцать пять! — В машине кондиционер, — невозмутимо ответил Илья. — Я УБЬЮ ВАС ОБОИХ! Клэр схватила его за руку, не давая кинуться вперёд. Её пальцы были тёплыми, и Клифф на секунду забыл, зачем вообще собирался убивать. — Клифф! Клифф, успокойся. Это бесполезно. Они не слышат. Они никогда не слышат, — сказала Клэр. — Я слышу, — сказал Шейн. — Ты не слышишь, — отрезала Клэр. — Ты слышишь только Илью. И то, когда он говорит то, что ты хочешь услышать. Шейн открыл рот, чтобы возразить, но Илья сжал его пальцы, и он закрыл рот. Просто закрыл. И уставился в окно. Клифф смотрел на это и чувствовал, как у него дёргается глаз. «Они даже не спорят, — подумал он. — Он просто сжал его руку, и Шейн заткнулся. Один жест. Без слов. Как дрессированная собака». Он тут же почувствовал себя виноватым за эту мысль. Шейн не был собакой. Но то, как он реагировал на Илью — мгновенно, безоговорочно, будто тот был центром его вселенной, — это было… это было что-то. — Знаешь, что самое страшное? — сказал Клифф, не обращаясь ни к кому конкретно. — Что? — спросила Клэр. — Они даже не понимают. Они правда думают, что это нормально. Что все лучшие друзья так делают. — Ну, — Клэр задумалась, — а ты бы вписал своего лучшего друга в страховку? — Теперь я думаю, что у меня нет лучшего друга, — Марлоу с силой пихнул водительское кресло, чтобы Илья наверняка понял всю степень его обиды. — Который водил бы мою машину. Тем более такой, который ездит так, будто у него девять жизней и все девять он готов потратить на одном перекрёстке. Илья хмыкнул, но ничего не ответил. Клифф замолчал. Смотрел на их сцепленные руки. На то, как Шейн придвинулся ближе. Потом перевёл взгляд на Клэр — она жевала печенье и улыбалась ему, и в её глазах было что-то такое, от чего все обиды казались мелкими. — Я больше никогда ничего не скажу, — сказал Клифф. — Никогда и никому. Я сдаюсь. Клэр улыбнулась и погладила его по плечу. — Все хорошо, — сказала она. — А вечером, когда мы доедем, я обещаю, я защищу тебя от них. Слово даю, - она подняла руку вверху, будто клялась. Клифф выдохнул. — Обещаешь? Точно без них? — он кивнул на переднее сиденье. — Без них, — пообещала Клэр. И Клифф почти поверил, что эта поездка не сломает его окончательно. Почти.