Любовь в тишине

Следующие две недели превратились в спектакль. Мы играли роли — я, Бритен, Вивьен. Я играла актрису, которая снимается в фильме и не замечает, что её партнёр смотрит на неё иначе. Бритен играл актёра, у которого есть девушка и который не смотрит на свою партнёршу так, как на самом деле смотрит. Вивьен играла счастливую девушку, которая приехала поддержать любимого, хотя на самом деле она сканировала каждый мой взгляд, каждое движение Бритена, каждую секунду, когда мы оказывались слишком близко. Мы были хорошими актёрами. Наверное. Потому что никто не сказал нам: «Хватит врать». Она появлялась на площадке каждый день. Стояла за камерой, когда мы снимали. Сидела в режиссёрском кресле, когда Кэмерон давал указания. Подходила к Бритену между дублями, поправляла его воротник, целовала в щёку, что-то шептала на ухо. Она была везде. Как тень. Как напоминание о том, что он не мой. Я научилась не смотреть на неё. Научилась не замечать её руки на его плечах. Научилась не слышать её смех, когда он шутил. Я смотрела в сценарий, на камеру, в пол, в потолок. Куда угодно, только не на них. Но я всё равно видела. Боковым зрением. Краем глаза. Каждое её прикосновение оставляло след в моей голове, который я потом прокручивала ночами, лёжа в кровати и глядя в потолок. По ночам мы переписывались. Это было странно — сидеть в своей комнате, смотреть на экран телефона и знать, что она рядом с ним. В том же номере. В той же кровати. Я не знала, спит ли она. Не знала, видит ли она, как он пишет мне. Не знала, знает ли она о нас. О том, что было в те три дня. О том, что он целовал меня в гримёрке. Я не спрашивала. Я боялась. Он писал каждый вечер. Иногда поздно, когда я уже почти засыпала. Иногда рано, когда я только возвращалась в номер после съёмок. Его сообщения были странными — то слишком близкими, то отстранёнными. «Ты сегодня хорошо сыграла сцену с водопадом». «Спасибо». «Я горжусь тобой». «Спасибо». «Ты всегда так отвечаешь, когда я пытаюсь сказать что-то хорошее». «А что ты хочешь, чтобы я сказала?» «Не знаю. Может быть, что-то о том, как я сегодня играл». «Ты сегодня хорошо играл». «Врёшь». «Немного. Ты был рассеянным». «Знаю. Думал о тебе». Я смотрела на экран. Сердце колотилось где-то в горле. Я ждала, что он добавит «как о друге» или «как о коллеге». Он не добавил. «Ты не должен так писать», — ответила я. «Знаю». «Она рядом с тобой». «Спит». «Это ничего не меняет». «Знаю. Но я не могу не писать». Я отложила телефон. Смотрела в потолок. Через минуту он снова зажужжал. «Я скучаю по тебе. Даже когда ты рядом, я скучаю». Я не ответила. Не могла. Я знала, что если отвечу, то напишу что-то, что нельзя будет отменить. Что-то вроде «я тоже скучаю». Или «я люблю тебя». Или «уйди от неё». Я выключила телефон и закрыла глаза.

***

Утром он был другим. Собранным, спокойным, профессиональным. Улыбался, шутил, называл меня «малыш». Будто ничего не случилось. Будто он не писал мне «скучаю по тебе» в два часа ночи. Я улыбалась в ответ, огрызалась, называла его «дедуля». Будто я не перечитывала его сообщения десять раз перед сном. Мы были идеальными коллегами. Идеальными друзьями. Идеальными актёрами. — Вы сегодня какие-то странные, — сказал Кэмерон между дублями, глядя на нас из-за камеры. — Всё нормально, — сказал Бритен. — Ты выглядишь так, будто не спал всю ночь. — Спал. Просто волнуюсь перед сценой. Кэмерон посмотрел на меня. — А ты? — Я тоже волнуюсь. — Вы оба врёте, — сказал Кэмерон. — Но ладно. Это ваше дело. Он отвернулся к монитору. Я посмотрела на Бритена. Он смотрел на меня. В его глазах было что-то, что я не могла прочитать. Я отвела глаза первой. В обеденный перерыв я сидела в гримёрке, смотрела в зеркало. Карла сняла датчики, и моё лицо было чистым. Белые волосы, зелёные глаза, родинка на щеке. И синяки под глазами — я снова не спала. В дверь постучали. — Войдите. Дверь открылась. На пороге стояла Вивьен. — Можно? — спросила она. — Конечно. Она вошла, закрыла за собой дверь. Мы остались вдвоём в маленькой комнате, где пахло гримом и лаком для волос. — Я хотела поговорить с тобой, — сказала она. — Я слушаю. Она села на стул напротив меня. Смотрела на меня. Я смотрела на неё. — Я знаю, что между вами что-то есть, — сказала она. — Не надо мне врать. — Я и не вру. Между нами ничего нет. — Он смотрит на тебя, — сказала она. — Когда я рядом, он смотрит на тебя. — Мы работаем вместе. Мы друзья. — Не ври мне, Стасси. — Её голос дрогнул. — Я не слепая. Я вижу, как он смотрит. Как вы стоите рядом. Как он поправляет твои датчики. Как он смотрит на тебя, когда думает, что никто не видит. Я молчала. — Я приехала сюда, потому что чувствовала, — сказала она. — Чувствовала, что что-то не так. Он стал другим. Отстранённым. Он смотрит на меня, но не видит. Он говорит со мной, но думает о чём-то другом. — Может быть, он просто устал, — сказала я. — Съёмки тяжёлые. — Не надо, — она покачала головой. — Не надо оправдывать его. И себя. — Я не оправдываю. — Тогда скажи мне правду. Ты любишь его? Я замерла. — Что? — Ты любишь его? — повторила она. — Скажи. Я хочу знать. Я смотрела на неё. В её глазах была боль. Настоящая. Такая же, как у меня. — Мы друзья, — сказала я. — Мы восемь лет работаем вместе. Он важен для меня. Как друг. Как коллега. — Ты не ответила на вопрос. — Потому что это не важно. — Это важно, — сказала она. — Для меня важно. Я молчала. Она смотрела на меня. — Если ты любишь его, скажи, — сказала она. — Я уйду. Я не буду держать человека, который хочет быть с другой. — Он не хочет быть со мной, — сказала я. — Он с тобой. — Он смотрит на тебя, — повторила она. — Может быть, он просто привык. Мы долго работаем вместе. Она усмехнулась. Горько. — Ты правда в это веришь? Я не ответила. Она встала. — Знаешь, что самое смешное? — сказала она. — Я завидую тебе. Ты видишь его каждый день. Ты снимаешься с ним. Ты смеёшься с ним. Ты знаешь его таким, каким я никогда не узнаю. — Он твой, — сказала я. — Он с тобой. — Он со мной, — повторила она. — Но смотрит на тебя. Она вышла. Я осталась одна. Я сидела в пустой гримёрке, смотрела в зеркало. Слёзы текли по щекам. Я вытерла их рукой. Я могла бы сказать ей правду. Могла бы сказать, что люблю его. Что люблю восемь лет. Что он целовал меня. Что он писал «скучаю по тебе». Что я храню его сообщения, чтобы перечитывать ночью. Но я не сказала. Потому что если бы я сказала, она бы ушла. А он остался бы со мной. Но остался бы с чувством вины. С мыслью, что он бросил её ради меня. И это чувство убило бы всё, что между нами могло быть. Я не хотела быть той, из-за кого он чувствует себя виноватым. Я хотела быть той, ради кого он делает выбор. Самостоятельно. Без моего давления. Без моих слов. Я ждала восемь лет. Могла подождать ещё немного.

***

В тот вечер съёмки закончились поздно. Было уже за полночь, когда я вернулась в свой номер. Я скинула туфли и одежду, натянула старую футболку, легла на кровать и уставилась в потолок. Телефон лежал рядом, молчал. Я уже привыкла к его ночным сообщениям. К его «скучаю», которые он маскировал под дружескую заботу. Сегодня ничего не было. Может быть, она не спала. Может быть, он не мог написать. Я закрыла глаза, попыталась уснуть. Не получалось. В дверь постучали. Я подняла голову, посмотрела на часы. Половина первого ночи. Я встала, подошла к двери, посмотрела в глазок. На пороге стоял Бритен. Он выглядел уставшим — взъерошенные волосы, небритость, тени под глазами. Он был в серых трениках и чёрной футболке, без куртки. Я открыла дверь. — Что случилось? — спросила я. — Поссорились, — сказал он. — С Вивьен? — Да. Он стоял на пороге, не заходя. Смотрел на меня. Я смотрела на него. — Заходи, — сказала я. Он зашёл. Я закрыла дверь. Мы стояли в коридоре моего номера. Он молчал. — Из-за чего? — спросила я. — Из-за того же, — он усмехнулся, но усмешка была горькой. — Из-за того, что я смотрю на тебя. Что я думаю о тебе. Что я пишу тебе. — Ты ей сказал, что мы переписываемся? — Она сама увидела. Вчера ночью. Я забыл выключить звук. Я поморщилась. — И что она? — Кричала. Спрашивала, почему я не смотрю на неё. Почему я всё время смотрю на тебя. Почему я пишу тебе, а не ей. — Он провёл рукой по лицу. — Я не знаю, что на меня нашло. Я просто… я не могу с ней разговаривать, когда она кричит. Я вышел. Пошёл к тебе. — Она знает, что ты здесь? — Не знаю. Наверное, нет. Или да. Мне всё равно. Он выглядел потерянным. Раздражённым. Уставшим. Я видела, как он злится — на неё, на себя, на ситуацию. Но не на меня. Никогда не на меня. — Ты сейчас не в себе, — сказала я. — Тебе нужно успокоиться. — Я не хочу успокаиваться, — сказал он. — Я хочу… Он замолчал. — Что? — спросила я. — Не знаю, — он покачал головой. — Я не знаю, чего я хочу. Я смотрела на него. Он смотрел на меня. В его глазах была усталость. — Ложись спать, — сказала я. — Что? — Ложись спать, — повторила я. — Ты выглядишь так, будто неделю не спал. — Стасси… — Никаких «Стасси». Ложись. Я сейчас вернусь. Я взяла его за руку, подвела к кровати. Он сел на край, смотрел на меня. — А ты? — Я пойду к Бэйли. Переночую у неё. — Зачем? — Потому что тебе нужно выспаться. А если я останусь, мы будем говорить всю ночь. Или не будем говорить. И ты не выспишься. — Я не хочу спать. — Ты хочешь спать, — сказала я. — Ты просто не знаешь этого. Он хотел возразить, но я покачала головой. — Ложись, — сказала я. — Отдохни. Завтра поговорите. Или не поговорите. Но спать надо. Он посмотрел на меня. Потом кивнул. — Хорошо, — сказал он. — Но… — Никаких «но». Спи. Я взяла с кресла свитер, ключи от номера. Он лёг на кровать, смотрел на меня. — Стасси, — сказал он. — М? — Спасибо. — За что? — За то, что ты есть. Я улыбнулась. — Спи, дедуля. Я вышла из номера, закрыла за собой дверь. Прислонилась к стене. Сердце колотилось где-то в горле. Он пришёл ко мне. После ссоры с ней. Он пришёл ко мне. Не остался с ней. Не пошёл куда-то ещё. Пришёл ко мне. Я достала телефон, набрала Бэйли. — Алло? — её голос был сонным. — Бэйли, можно я переночую у тебя? — Что случилось? — она сразу проснулась. — Ничего. Просто… не хочу быть одна. — А где… — она замолчала, потом, видимо, поняла. — Приходи. Дверь открыта. Я пошла по коридору. Я чувствовала, как внутри что-то меняется. Как старые стены, которые я строила восемь лет, начинают трещать. Он пришёл ко мне. Он выбрал меня. Не словами. Не признаниями. Просто пришёл. Потому что ему было плохо, и он хотел быть рядом со мной. Я знала, что завтра будет новый день. Что Вивьен, наверное, будет злиться. Что Бритен, возможно, вернётся к ней. Что ничего не решено. Что он ещё не сделал выбор. Но сейчас, в этот момент, он был здесь. Со мной. И этого было достаточно. Я постучала в дверь Бэйли. Она открыла, сонная, в пижаме, с растрёпанными волосами. — Ты как? — спросила она. — Нормально, — сказала я. — Врёшь, — она отступила в сторону, пропуская меня. — Но расскажешь завтра. — Расскажу. Я легла на диван, закрыла глаза. Перед глазами было его лицо. Уставшее, раздражённое, но такое родное. Я улыбнулась. Завтра будет новый день. А сегодня я просто хотела спать. Зная, что он рядом. Что он пришёл ко мне. Что он выбрал меня.

***

Утром я вернулась в свой номер. Бритен уже не спал. Сидел на кровати, смотрел в стену. Увидев меня, улыбнулся. Устало. — Как спалось? — спросила я. — Нормально, — сказал он. — А ты? — Тоже. Я села рядом. Мы молчали. — Она уехала, — сказал он. — Что? — Вивьен. Утром собрала вещи и уехала. Сказала, что у неё заканчивается отпуск, начинаются съёмки для журнала и показ мод. Сказала, что ей надоело смотреть, как я смотрю на тебя. Сказала, что… — он замолчал. — Что? — Что я должен решить, чего я хочу. И когда решу — могу ей позвонить. Я смотрела на него. Он смотрел на меня. — А ты решил? — спросила я. Он молчал долго. Я чувствовала, как сердце колотится где-то в горле. — Я не знаю, — сказал он. — Я не знаю, чего я хочу. Я не знаю, что чувствую. Я не знаю, что правильно. Я не знаю. — Тогда не решай сейчас, — сказала я. — Не надо. — Стасси… — Не надо, Бритен. Ты устал. Вы поссорились. Она уехала. Не надо ничего решать в таком состоянии. Он посмотрел на меня. В его глазах было что-то, что я не могла прочитать. Благодарность? Облегчение? — Ты всегда знаешь, что сказать, — сказал он. — Не всегда. — Ты даёшь мне время. Всегда даёшь. — Потому что я не хочу, чтобы ты жалел о своём выборе. Каким бы он ни был. Он взял меня за руку. Сжал. — Спасибо, — сказал он. — Не за что. Мы сидели в тишине, держась за руки. Я чувствовала тепло его пальцев. Слышала его дыхание. — Что теперь будет? — спросила я. — Не знаю, — сказал он. — Наверное, ничего. Съёмки. Работа. Как обычно. — Как обычно, — повторила я. — Да. Как обычно. Мы оба знали, что это не так. Что ничего не будет «как обычно». Что всё изменилось. Что он пришёл ко мне ночью. Что она уехала. Что мы сидим здесь, держимся за руки, и оба знаем, что между нами что-то происходит. Но мы молчали. Потому что не были готовы. Потому что боялись. Потому что восемь лет привыкли молчать. — Пойдём на завтрак, — сказала я. — Кэмерон ждёт. — Пойдём, — сказал он. Мы встали. Он не отпустил мою руку. Я не выдернула. Мы вышли в коридор, пошли к лифту. Я чувствовала его руку в своей. Чувствовала, как мир меняется. Как старые стены трещат. Я не знала, что будет дальше. Не знала, решится ли он. Не знала, выберет ли меня. Но сейчас, в этот момент, он держал меня за руку. И этого было достаточно.