Любовь в тишине

Мы не выходили из дома почти два дня. Это было странное, забытое ощущение — время, которое принадлежало только нам. Никаких съёмок, никаких камер, никакого Кэмерона с его вечными «ещё дубль». Только мы. Только моя маленькая комната на втором этаже, запах кофе по утрам и его футболка, которую я стащила и носила, не спрашивая. Он улыбался, когда видел меня в ней. Я делала вид, что не замечаю. Мы смотрели фильмы, которые не досматривали до конца. Говорили о всякой ерунде — о погоде, о музыке, о том, как Карли чуть не провалила экзамен по математике, но в последний момент вытянула. Он рассказывал о своём детстве в Лос-Анджелесе, о том, как родители возили его на пробы, как он ненавидел прослушивания. Я рассказывала о Питсбурге, о студии, о том, как мама учила меня танцевать, когда мне было три года. — Ты была милой? — спросил он. — Ужасной, — сказала я. — Я всё время путала право и лево. Мама злилась. — А теперь? — А теперь я знаю, где лево, где право. И ещё много чего. Он засмеялся. Я засмеялась в ответ. Мы целовались на кухне, когда я ждала, пока закипит чайник. На лестнице, когда он поднимался за новой порцией кофе. В душе, когда мы делали вид, что экономим воду. Я не могла насытиться им. Его губами, его руками, его дыханием. Каждый раз, когда он смотрел на меня, у меня перехватывало дыхание. Каждый раз, когда он говорил «я люблю тебя», я чувствовала, как сердце пропускает удар. Я знала, что это ненадолго. Что он уедет. Что мы снова будем далеко друг от друга. Что будут съёмки, Кэмерон, Вивьен, таблоиды. Но сейчас, в этот момент, я не хотела думать об этом. Я хотела быть с ним. Просто быть. На второй день его телефон зазвонил, когда мы сидели на кухне. Он посмотрел на экран и усмехнулся. — Мама, — сказал он. — Сейчас она начнёт. — Возьми трубку, — сказала я. — Она будет задавать вопросы. — Тогда ответь на них. Он принял звонок и включил громкую связь. Я замерла, услышав голос Кэроли. — Бритен, ты где? Я звонила в гостиницу, сказали, что ты выехал. — Мам, я в Питсбурге. — В Питсбурге? Зачем? — Приехал к Стасси. Наступила тишина. Я смотрела на телефон, затаив дыхание. — К Стасси? — голос Кэроли изменился. Стал мягче. — Она знает, что ты приехал? — Она открыла мне дверь. — Бритен Далтон, ты хоть предупредил её? — Мам, я уже большой мальчик. — Большой мальчик, который не умеет планировать. Стасси рядом? Я посмотрела на Бритена. Он кивнул. — Да, — сказал я. — Она сидит напротив. — Дай ей телефон. — Мам… — Я сказала, дай. Он вздохнул и протянул мне телефон. Я взяла, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. — Здравствуйте, миссис Далтон, — сказала я. — Стасси, дорогая, — голос Кэроли сразу стал теплее. — Ты как? Не заболела? Ты в последнее время такая бледная на фотографиях. — Всё хорошо, — сказала я. — Просто устаю немного. — А этот оболтус не загонял тебя? Он у тебя уже два дня? — Два, — сказала я. — Мы много говорим. Смотрим фильмы. — Стасси, ты с ним поосторожнее, — сказала Кэроли. — Он у меня не самый умный, когда дело касается чувств. — Мам! — крикнул Бритен. — А что? Я правду говорю. Стасси, присматривай за ним. И приезжайте к нам на Рождество. Оба. — Обязательно, — сказала я. — Я люблю тебя, дорогая. Передавай привет своей маме. — Передам. И я вас люблю. — Целую. Кэроли отключилась. Я положила телефон на стол. Бритен смотрел на меня. — Она тебя обожает, — сказал он. — Я знаю. — Ты ей как дочь. — Я знаю. — Ты для меня… Он замолчал. — Что? — спросила я. — Ничего, — он покачал головой. — Пойдём, я хочу показать тебе кое-что. — Что? — Идём. Он взял меня за руку и повёл наверх. Ночь перед его отъездом была тяжёлой. Мы лежали в темноте, обнявшись. Я чувствовала его сердце — оно билось ровно, спокойно. Будто наконец-то нашло своё место. Но я знала, что он уедет утром. Что это наша последняя ночь. Что потом будут дни, недели, месяцы без него. — Ты не спишь? — спросил он. — Нет. — Я тоже. — Боишься? — спросила я. — Немного. — Чего? — Что ты забудешь меня. Что ты найдёшь кого-то лучше. Что ты поймёшь, что я не стою того, чтобы ждать. — Я ждала восемь лет, — сказала я. — Ещё немного подожду. — Я люблю тебя, — сказал он. — Я тоже. Он поцеловал меня. Медленно, глубоко, будто хотел запомнить вкус моих губ. Я ответила. Его руки скользнули под мою футболку. Я чувствовала, как его пальцы касаются моей спины, моих рёбер, моего живота. Я выгнулась, чувствуя, как каждое прикосновование отзывается во мне дрожью. — Я хочу тебя, — прошептал он. — Я тоже. Он снял с меня футболку, потом свою. Я чувствовала его кожу, его тепло, его дыхание. Он вошёл в меня. Медленно. Бережно. Я обхватила его ногами, прижимая ближе. — Стасси, — прошептал он. — Я здесь, — сказала я. Он двигался медленно, будто хотел продлить этот момент. Я чувствовала, как он заполняет меня, как наши тела становятся одним целым. Я водила руками по его спине, чувствуя, как его мышцы напрягаются под моими ладонями. — Я люблю тебя, — сказал он. — Я тоже, — сказала я. Он ускорился. Я не могла думать. Не могла дышать. Я чувствовала только его. Только нас. Только то, как он двигается во мне, как его губы ищут мои, как мир сужается до одной точки — до него. — Я сейчас, — выдохнул он. — Я с тобой, — сказала я. Он кончил с тихим стоном, замер, прижавшись ко мне. Я чувствовала, как он пульсирует внутри меня, как его дыхание выравнивается, как сердце постепенно успокаивается. Мы лежали в темноте, обнявшись. Я не хотела, чтобы этот момент заканчивался. — Мне нужно ехать утром, — сказал он. — Я знаю. — Я не хочу. — Я знаю. — Я люблю тебя. — Я тоже. Он обнял меня крепче. Я закрыла глаза.

***

Утром я проснулась от того, что кто-то гладил меня по волосам. Я открыла глаза. Бритен сидел на краю кровати, смотрел на меня. За окном было светло — я проспала несколько часов. — Ты как? — спросил он. — Нормально, — сказала я. — А ты? — Не знаю, — он улыбнулся. — Я не спал. — Почему? — Боялся, что это сон. Боялся, что если засну, то проснусь и тебя не будет. Я села. Он убрал руку. — Я здесь, — сказала я. — Я никуда не уйду. — Обещаешь? — Обещаю. Он улыбнулся. Я улыбнулась в ответ. — Мне нужно ехать, — сказал он. — Во сколько вылет? — В девять. Такси приедет через час. — Тогда у нас есть час, — сказала я. — Что будем делать? — Не знаю. Может, просто побудем вместе. — Побудем, — сказал он. Он лёг рядом. Я прижалась к нему. Мы лежали в тишине, слушая, как за окном просыпается город. — Стасси, — сказал он. — М? — Я хочу, чтобы ты знала. Что бы ни случилось. Ты — самое важное, что есть в моей жизни. — Ты тоже, — сказала я. — Ты — самое важное. Он поцеловал меня. Нежно, медленно, будто прощался. — Приезжай ко мне в ЛА, — сказал он. — Когда сможешь. — Приеду. — Обещаешь? — Обещаю. Такси приехало через час. Он оделся, взял чемодан. Я стояла в дверях, смотрела на него. — Позвони, когда прилетишь, — сказала я. — Позвоню. Он поцеловал меня в лоб. Вышел. Я смотрела в окно, как он садится в машину, как такси отъезжает. Дом опустел. Я села на кровать, обхватила колени руками. Слёзы текли по щекам. Я не вытирала их. Телефон завибрировал. Сообщение от Бритена. «Я люблю тебя». «Я тоже», — ответила я. Я убрала телефон. Легла на кровать, свернулась калачиком. Я не знала, что будет дальше. Не знала, когда мы увидимся снова. Не знала, что скажут люди. Не знала, что скажет Кэмерон. Но я знала, что он любит меня. И этого было достаточно.